Эхо чужой души

Световой меч Скорджа прошил её насквозь — ослепительная алая вспышка, пронзившая тело между лопаток и вышедшая из груди. Боль была мгновенной и всепоглощающей, но странно отстраненной, словно принадлежала кому-то другому.

Митра Сурик, джедай-изгнанница, генерал, пережившая Мандалорские войны и возвращение ситхов, не могла поверить, что конец наступил так внезапно и нелепо — от руки того, кого она считала союзником.

Время замедлилось. Она ощущала, как энергетический клинок прожигает плоть, разрывает ткани, испаряет кровь. Чувствовала запах собственной горящей плоти. Слышала шипение светового меча, разрезающего её тело. И всё же, даже в этот момент, её разум оставался ясным — последний дар джедайской выучки.

"Предательство... снова," — пронеслась горькая мысль. Сколько раз в её жизни те, кому она доверяла, оборачивались против неё? Совет джедаев, изгнавший её. Крея, манипулировавшая ею. И теперь Скордж.

Митра попыталась повернуть голову, чтобы встретиться взглядом с убийцей. Её тело, уже не подчиняющееся командам мозга, медленно оседало на холодный металлический пол.

Она увидела лицо ситха — красная кожа, испещренная ритуальными шрамами, желтые глаза, в которых читалось... сожаление? Или ей только показалось?

— Прости, — произнес Скордж так тихо, что она скорее прочитала это слово по его губам, чем услышала. — У меня не было выбора.

"У нас всегда есть выбор," — хотела ответить она, но губы не слушались. Кровь наполнила рот металлическим привкусом.

Световой меч с шипением деактивировался. Митра упала на колени, затем завалилась на бок.

Холод пола странно контрастировал с жаром раны. Она чувствовала, как жизнь утекает из неё — не только физическая, но и её связь с Силой, словно невидимые нити, связывающие её с энергетическим полем галактики, одна за другой обрывались.

Перед глазами проносились образы: пустынные равнины Дантуина, где она впервые почувствовала Силу; залы Академии джедаев; поля сражений Мандалорских войн; лица тех, кого она любила и потеряла. Крея, Бао-Дур, Атрис, Атон, Визас... Реван. Все они были частью её пути, который теперь обрывался в этом холодном зале на далекой планете.

"Нет эмоций — есть покой," — прошептала она мысленно, цепляясь за кодекс джедаев как за последний якорь. — "Нет невежества — есть знание. Нет страсти — есть ясность. Нет хаоса — есть гармония. Нет смерти..."

Но была смерть. Она приближалась — неумолимая, окончательная. Митра чувствовала, как её сознание растворяется, как последние искры жизни гаснут в её теле. Она не боялась. Джедаи не боятся смерти. Они принимают её как часть естественного порядка вещей, как переход в Силу.

Последним усилием воли она потянулась к Силе, пытаясь ощутить её поток в последний раз, слиться с ним, как учили мастера. Но вместо привычного сияния энергетического поля, окружающего все живое, она почувствовала что-то иное — странное притяжение, словно невидимая рука тянула её сознание прочь от тела, не в Силу, а... куда-то еще.

Тьма сгустилась вокруг неё, поглощая последние проблески сознания. Митра Сурик, джедай-изгнанница, перестала существовать.

А затем пришла боль.

Новая боль — резкая, пульсирующая, сосредоточенная в лице. И холод — пронизывающий, влажный холод, от которого ломило кости. И движение — тряска, скрип дерева, стук копыт.

Митра открыла глаза.

Серое небо, затянутое тяжелыми облаками. Снежинки, медленно падающие на лицо. Деревянные борта повозки, покрытые инеем. И лица — незнакомые лица людей в странной одежде, смотрящих на неё с разными выражениями: от безразличия до открытой ненависти.

Она попыталась пошевелиться и обнаружила, что её руки связаны грубой веревкой. Нос пульсировал болью, и она чувствовала, как по подбородку стекает что-то теплое. Голова кружилась, в горле пересохло, а тело... тело ощущалось неправильно. Легче, меньше, слабее, чем должно быть. Чужое тело.

"Где я? Что произошло?" — мысли путались, сознание отказывалось принимать реальность происходящего.

Она должна была умереть. Она умерла. Световой меч Скорджа прошил её насквозь, она чувствовала, как жизнь покидает тело. И всё же...

Инстинктивно Митра потянулась к Силе, пытаясь найти опору в привычном потоке энергии, окружающем все живое. Но там, где всегда был свет, теперь зияла пустота. Сила не откликалась. Словно кто-то вырвал часть её существа, оставив зияющую рану там, где раньше была связь с энергетическим полем галактики.

Паника — острая, удушающая — начала подниматься изнутри. Впервые за долгие годы Митра почувствовала настоящий страх. Без Силы, в чужом теле, в неизвестном месте, окруженная враждебными незнакомцами — она была беззащитна как никогда.

"Спокойствие," — напомнила она себе. — "Даже без Силы я остаюсь джедаем. Мой разум — мое оружие."

Митра сделала глубокий вдох, морщась от боли в разбитом носу, и заставила себя сосредоточиться на окружении. Повозка двигалась по заснеженной дороге среди величественных сосен. Воздух был чистым и холодным, с легким запахом дыма. Четверо пленников, включая её, сидели на жестких деревянных скамьях. Впереди виднелись стены небольшого поселения.

— Очнулась наконец, убийца? — прорезал тишину резкий голос.

Митра повернула голову. Напротив неё сидел светловолосый мужчина с суровым лицом и глазами, полными ненависти. Его руки, как и её, были связаны, но это не уменьшало исходящего от него ощущения угрозы.

— Жаль, что не успел закончить начатое, — процедил он сквозь зубы. — Предательница вроде тебя заслуживает худшей смерти, чем имперский топор.

— Что она тебе сделала? — вмешался сидящий рядом худощавый мужчина в потрепанной одежде. — Выглядит, будто ты уже начал мстить.

Он кивнул на лицо Митры, и она инстинктивно подняла связанные руки, чтобы коснуться носа. Боль вспыхнула с новой силой, когда пальцы нащупали опухшую переносицу.

— Она убила Гуннара, — холодно ответил светловолосый. — Отравила его, когда он начал подозревать, что она не та, за кого себя выдает.

Митра открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она не знала, кто такой Гуннар, не понимала, о каком предательстве идет речь. Но что-то глубоко внутри — странное, чуждое ощущение — отозвалось на эти слова вспышкой... Страха? Это чувство не принадлежало ей, но было частью этого тела.

— Я не... — начала она и осеклась, услышав свой голос. Высокий, молодой, с акцентом, которого у неё никогда не было. Чужой голос.

— Молчи, — оборвал её светловолосый. — Еще одно слово, и клянусь Талосом, я найду способ заткнуть тебя навсегда, даже со связанными руками.

Угроза в его голосе была неподдельной. Митра замолчала, решив, что сейчас не время для выяснения отношений. Она должна сначала понять, где находится и что произошло. Должна оценить ситуацию, найти выход. Как учил мастер Кавар: "Когда не знаешь, что делать — не делай ничего. Наблюдай, слушай, жди подходящего момента."

Повозка миновала ворота поселения. По обе стороны узкой улицы стояли деревянные дома с остроконечными крышами, покрытыми снегом. Люди в простой одежде выходили из домов, чтобы посмотреть на процессию пленников. Их лица были суровы.

Повозка миновала ворота поселения. По обе стороны узкой улицы стояли деревянные дома с остроконечными крышами, покрытыми снегом. Люди в простой одежде выходили из домов, чтобы посмотреть на процессию пленников. Их лица были суровы и любопытны одновременно.

Митра внимательно изучала архитектуру поселения. Строения были примитивными, но прочными — массивные бревенчатые стены, узкие окна, защищенные от холода деревянными ставнями, дымоходы, из которых поднимались столбы серого дыма. Некоторые дома имели каменные фундаменты и резные элементы на фасадах — символы и узоры, значения которых она не понимала. Всё говорило о суровом климате и практичности жителей, приспособившихся к жизни в холодных условиях.

Центральная площадь, к которой приближалась повозка, была вымощена неровными каменными плитами. В центре возвышалась массивная башня из серого камня — единственное полностью каменное строение, которое она видела. Рядом с башней стояла деревянная платформа с установленным на ней тяжелым деревянным блоком и большим топором, прислоненным к стойке. Плаха. Митра почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Генерал Туллий, военный правитель, — пробормотал худощавый мужчина рядом с ней, кивая в сторону группы людей, стоявших у башни.

Митра перевела взгляд. Среди солдат в тяжелых доспехах выделялся мужчина средних лет с коротко стриженными седеющими волосами и аккуратной бородой. Его осанка и манера держаться выдавали человека, привыкшего командовать. Он был облачен в богато украшенную броню, отличавшуюся от простых доспехов окружавших его солдат. Рядом с ним стояла высокая женщина в такой же броне — её суровое лицо с резкими чертами не выражало никаких эмоций.

— А это, похоже, Талмор с ним, — продолжил худощавый, кивая на группу высоких фигур, стоявших чуть в стороне.

Митра присмотрелась. Эти существа отличались от людей — выше ростом, с золотистой кожей и заостренными ушами. Они держались с надменным высокомерием, глядя на происходящее с плохо скрываемым презрением. Их одеяния были изысканными — черные мантии с золотой отделкой, высокие воротники, тонкие перчатки. Один из них, очевидно главный, что-то говорил Туллию, и тот слушал с напряженным выражением лица.

Повозка остановилась. Солдаты начали выгружать пленников.

— Выходи! Шевелись! — грубый голос и толчок в спину заставили Митру подняться.

Спрыгнув с повозки, она едва не упала — ноги, непривычно легкие и слабые, подкосились. Солдат схватил её за плечо, удерживая от падения, и грубо толкнул к остальным пленникам, выстраивавшимся в линию.

Теперь она могла лучше рассмотреть своих спутников. Светловолосый мужчина, смотревший на неё с ненавистью, был крепкого телосложения, с широкими плечами и мускулистыми руками. Его лицо, обрамленное спутанными светлыми волосами, носило следы многих битв — шрам пересекал левую бровь, а на подбородке виднелась свежая ссадина. Одежда его была простой, но добротной — синий стеганый камзол, кожаные штаны, высокие сапоги.

Рядом с ним стоял другой пленник — широкоплечий мужчина с благородной осанкой. В отличие от остальных, его рот был закрыт грубой тканью, а руки связаны не спереди, а за спиной. Длинные темные волосы падали на плечи, обрамляя суровое лицо с пронзительными серыми глазами. Несмотря на положение пленника, он держался с достоинством, словно привык командовать, а не подчиняться.

"Ульфрик," — услышала Митра, как солдаты шептались между собой, бросая взгляды на этого человека.

Худощавый мужчина, говоривший с ней в повозке, выглядел совсем иначе — тощий, с бегающими глазами и нервными движениями. Его одежда была потрепанной и грязной, а на лице читалась постоянная настороженность человека, привыкшего убегать от опасности.

— Империя любит свои проклятые списки, — пробормотал он, глядя на капитана, который доставал из сумки свиток пергамента.

Митра воспользовалась моментом, чтобы осмотреть себя. Опустив взгляд, она увидела тело молодой женщины, облаченное в простую льняную рубаху и потертые кожаные штаны. Руки были тонкими, с длинными пальцами, на запястьях виднелись синяки от веревок. Прядь волос упала на лицо, и она с удивлением отметила их цвет — чисто-белый, как свежевыпавший снег.

Капитан, женщина в тяжелой броне с суровым лицом, начала зачитывать имена с пергамента. Рядом с ней стоял молодой солдат с каштановыми волосами и обеспокоенным выражением лица. Он держал в руках другой свиток и чернильницу, очевидно, записывая что-то под диктовку капитана.

— Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, — произнесла капитан, глядя на связанного мужчину с кляпом во рту.

Тот ответил ей холодным взглядом, полным сдержанной ярости.

— Ралоф из Ривервуда, — продолжила она, переводя взгляд на светловолосого мужчину, который так ненавидел Митру.

Тот выпрямился, глядя на капитана с вызовом.

— Локир из Рорикстеда.

Худощавый мужчина нервно переступил с ноги на ногу, его глаза беспокойно метались, словно выискивая путь к бегству.

Капитан перевела взгляд на Митру, и её глаза сузились.

— А ты кто такая?

Митра открыла рот, собираясь назвать свое имя, но вместо этого услышала, как её губы произносят:

— Ингрид.

Она замерла, пораженная. Это имя вырвалось само собой, будто всплыв из глубин подсознания. "Почему я назвала себя этим именем?" — промелькнула тревожная мысль.

Молодой солдат рядом с капитаном поднял взгляд от своего свитка, внимательно изучая её лицо. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Откуда ты, Ингрид? — спросил он, и его голос звучал мягче, чем у капитана.

— Я... не помню, — наконец ответила она.

— Что с ней делать, капитан? Её нет в списках.

Хадвар — так, видимо, звали молодого солдата — бросил еще один взгляд на Митру. В его глазах читалось сомнение.

— Капитан, она выглядит дезориентированной. Возможно, она действительно не помнит...

— У нас нет времени разбираться с каждым, — оборвала его капитан. — Генерал ждет. Отправьте её с остальными на плаху.

Хадвар сжал губы, но кивнул.

— Прости, — тихо произнес он, глядя на Митру. — Я ничего не могу сделать.

Солдаты начали подталкивать пленников к центру площади, где возвышалась плаха. Генерал Туллий уже произносил речь, обращаясь к Ульфрику, но Митра едва слышала слова. Её внимание было сосредоточено на внутренней борьбе.

Джедайская подготовка требовала принятия смерти с достоинством, без страха. "Нет смерти — есть Сила," — гласил кодекс. Но здесь не было Силы. Была только она — в чужом теле, в чужом мире, без понимания, что произошло и почему.

Первого пленника — не из их группы — уже подвели к плахе. Палач, массивный мужчина в черном капюшоне, поднял огромный топор. Удар — и голова покатилась в подставленную корзину под одобрительные возгласы солдат и крики ужаса из толпы зрителей.

— Следующая — нордка в рваной рубахе! — крикнул капитан, указывая на Митру.

Солдат грубо схватил её за плечо и потащил к плахе. Кровь стучала в висках, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Митра пыталась сохранять спокойствие, как учили её мастера-джедаи, но без поддержки Силы это давалось с трудом. Тело — молодое, полное жизни — отчаянно сопротивлялось идее смерти, адреналин бурлил в венах, требуя бежать, бороться, выжить любой ценой.

Её поставили перед плахой. Дерево было темным от впитавшейся крови, металлический запах смерти ударил в ноздри. Палач смотрел на неё безразлично, как на очередной кусок дерева, который нужно разрубить. Для него она была просто работой, которую нужно выполнить до обеда.

— На колени, — приказал солдат, надавливая на плечо.

Митра медленно опустилась на колени. Холодные камни площади обожгли кожу даже сквозь ткань штанов. Она подняла глаза, в последний раз глядя на небо этого странного мира. Серые облака, медленно падающие снежинки, далекие горные пики на горизонте. Красиво, подумала она. Если уж суждено умереть, то пусть последним, что она видит, будет эта суровая красота.

Солдат надавил на её затылок, заставляя наклониться вперед. Щека коснулась липкого от крови дерева. Митра закрыла глаза, готовясь к удару. Она не будет бояться. Она встретит смерть как джедай, даже если Сила оставила её.

"Нет эмоций — есть покой," — повторяла она мысленно. — "Нет смерти — есть..."

Странное ощущение прервало её мысли. Вибрация — не в воздухе, а глубже, словно сама земля дрожала. И звук — далекий, но приближающийся, не похожий ни на что, что она слышала раньше. Низкий, гортанный рев, от которого мурашки побежали по коже.

Митра открыла глаза. Люди вокруг тоже почувствовали что-то — солдаты беспокойно оглядывались, палач замер с поднятым топором.

— Что это было? — спросил кто-то.

— Ничего, — отрезал генерал Туллий. — Продолжайте.

Палач кивнул и перехватил топор поудобнее. Митра видела, как напряглись его мышцы, готовясь нанести удар. Она снова закрыла глаза.

И тогда мир взорвался.

Рев, оглушительный и первобытный, сотряс воздух. Земля задрожала, словно от землетрясения. Митра почувствовала порыв ветра, такой сильный, что он едва не сбил её с колен, даже в согнутом положении.

— ЧТО ВО ИМЯ ТАЛОСА ЭТО ТАКОЕ?! — закричал кто-то.

Митра открыла глаза и подняла голову. Палач стоял, застыв с поднятым топором, его взгляд был устремлен в небо. Она проследила за его взглядом и увидела...

Существо, подобного которому она не встречала ни в одном из миров, где бывала. Огромное, с размахом крыльев, затмевающим половину неба, с чешуйчатым черным телом и головой, увенчанной острыми рогами. Оно парило над башней, взмахивая мощными крыльями, и от каждого взмаха по площади проносился ураганный ветер.

Дракон. Слово всплыло в её сознании, хотя она была уверена, что никогда раньше не видела подобных существ. Еще одно знание, пришедшее из глубин этого тела?

— Дракон! — закричал кто-то, подтверждая её мысль. — ДРАКОН НАПАЛ НА ХЕЛГЕН!