Эхо Эдема

Айлен Моррис рос хорошим мальчиком, но с детства был болен. Он постоянно жаловался матери на голоса: они то шептали, то шипели, а иногда и вовсе кричали на незнакомом языке. С возрастом к голосам добавились кошмары и жуткие существа, которые, как ему казалось, окружали его повсюду. Мать не могла оставить это без внимания и повела сына к психологу, а тот, в свою очередь, направил их к психиатру.

Так Айлен попал к Анафее. После первого же сеанса она поставила диагноз — острая шизофрения. Миссис Моррис отказалась от госпитализации, и врач назначила лечение на дому, выписав необходимые препараты. Айлен должен был посещать её два раза в неделю на протяжении всего курса. На тот момент ему было всего восемь лет.

С тех пор минуло несколько лет. Айлен и Анафея успели крепко сдружиться, и походы к ней перестали быть для него пыткой. Он рассказывал ей всё: о голосах, о видениях, описывал существ, которых видел. Со временем по совету психиатра он начал вести дневник, куда записывал свои ощущения и мысли, а также всё, что шептали голоса. Их он слышал всё отчётливее, но по-прежнему не понимал ни слова. Тогда вместо описаний он начал рисовать. Поначалу рисунки были неумелыми, но с каждым разом выходили всё лучше.

Теперь, после школы, Айлен часто заходил к Анафее даже без назначенного сеанса. Ему нравилось проводить с ней время, болтать на разные темы. Он мог бы назвать её своим другом, но не знал, считает ли она его таковым, и старался лишний раз об этом не задумываться.

Вот и сегодня они проговорили несколько часов. Когда Айлен вышел из кабинета — у Анафеи, судя по всему, начинался приём у другой пациентки, — он направился домой. Мать знала, что сын после школы часто задерживается у психотерапевта, и не переживала, если он приходил чуть позже обычного. Но если задержка превышала полчаса — время, необходимое, чтобы дойти от кабинета до дома, — она начинала волноваться.

Айлен, не желая её тревожить, шёл быстро, насколько мог. Уже у самого подъезда, достав ключи, он вздрогнул от звука уведомления. Достал телефон, взглянул на экран — сообщение от Анафеи.

«Айлен, прости, на этой неделе сеансов не будет. Дочь заболела, ложимся в больницу. Извини ещё раз».

Он вздохнул, ответил коротко и зашёл в подъезд. В лифте нажал девятый этаж и задумался: надо не забыть сказать матери об этом сообщении.

Двери открылись, Айлен вышел и направился к квартире. Сначала дёрнул ручку — заперто. Обычно в это время мать уже была дома, но сегодня никто не открыл. Он начал потихоньку волноваться, и на периферии зрения снова замаячила знакомая фигура: какой-то чёрт гадко ухмылялся и шептал что-то на латыни. Айлен уже давно понял, что галлюцинации говорят именно на этом языке, хотя откуда они его знают — оставалось загадкой. В реальной жизни он латыни никогда не слышал.

«Наверное, просто ушла в магазин», — подумал он, отпер дверь и зашёл в квартиру.

Раздевшись и заперев дверь, Айлен отправился на кухню. Поставил чайник, открыл холодильник — нашёл суп. Отлично. Положил в тарелку, отправил в микроволновку, а пока грелось, нарезал пару кусков колбасы и сделал бутерброд, который тут же умял. Как раз подоспел суп, и Айлен сел за стол. Чайник закипел — пришлось встать, выключить плиту и заодно налить себе чая, чтобы потом не бегать.

Он ел и время от времени отхлёбывал горячий чай. Терпеть не мог холодный.

После сытного обеда Айлен лёг на кровать в своей комнате. Галлюцинации отступили, не тревожили и так перегруженный учебой мозг. Он хотел по-быстрому разделаться с уроками и лечь спать, но заданий оказалось слишком много. Голова разболелась, мысли путались, и к тому же накатывало странное чувство дежавю — будто он всё это уже проходил. И не раз. Хотя девятый класс он явно учил впервые. Но порой казалось, что он знает программу наизусть, и даже больше. Наверное, просто казалось.

Он тяжело вздохнул, поднялся и сел за стол. Эту чёртову домашку нужно было доделать — никто не похвалит, если забросить.

Два часа мучений, и работа была кое-как закончена. Вскоре вернулась мать. Сказала, что была у подруги — «чаи гоняла», как она выразилась. Айлен передал ей сообщение от Анафеи. Мать лишь кивнула и сказала, что пойдёт готовить ужин.

Айлен закатил глаза, закрылся в комнате и сел за компьютер. В любимой игре вышло обновление, и он с головой погрузился в виртуальный мир, надев наушники.

Час спустя, так и не пройдя новый уровень, он бросил это дело и пошёл на кухню. Миссис Моррис уже накрывала на стол. Айлен помыл руки, сел, пожелал приятного аппетита и принялся молча есть. В их семье за столом разговаривать было не принято. Гнетущая тишина висела в воздухе, и Айлен старался поесть побыстрее, чтобы скорее уйти обратно в свою комнату.

Айлен лежал в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Он ворочался под одеялом, но сон не шёл — хоть глаз выколи. При каждом шорохе он замирал, затаив дыхание, и лежал неподвижно минут пять, пока бешено колотящееся сердце не успокаивалось. Тогда он снова начинал ворочаться. Так продолжалось до двух ночи.

В конце концов он встал, подошёл к окну и отдёрнул шторы. В комнату просочился бледный лунный свет. На улице было темно — даже фонари погасли, и лишь луна одиноко висела в небе. Айлен приоткрыл форточку, впуская прохладный осенний воздух, затем достал из шкафа, из-под вороха вещей на самом дне, полупустую пачку сигарет и зажигалку. Подошёл к окну, закурил.

Дым лениво поднимался к потолку, вытекал наружу и таял в темноте. Дверь была заперта, так что Айлен не боялся внезапного появления матери. Галлюцинации снова были здесь — маячили на периферии зрения, в уголках глаз, но не мешали ему уходить в свои мысли.

Сделав очередную затяжку, он помрачнел, думая о матери. Их отношения в последнее время дали трещину. Нет, она его не била, ничего такого. Просто два года назад умер отец, и её горе было столь велико, что она словно перестала замечать сына. Она по-прежнему кормила его, обеспечивала всем необходимым, ходила на работу. Но в свободное время просто лежала в своей комнате и плакала, прижимая к груди старую фотографию, где они были все вместе. Она почти не обращала на Айлена внимания — и даже не заметила, когда он начал курить. Теперь он спокойно делал это у себя: она просто не заходила в его комнату.

Он вздохнул, затушил сигарету и выкинул окурок в окно. Оставив комнату проветриваться, сходил в туалет, а вернувшись, запер дверь, закрыл окно и лёг в уже успевшую остыть постель. Но снова начал ворочаться, не в силах найти удобное положение. Вздыхал, садился, ложился обратно — и так без конца. Спустя почти час он выбился из сил и просто лёг на спину, замерев. Минут через пятнадцать с закрытыми глазами он почувствовал, как медленно проваливается в сон, и был этому несказанно рад.

Проснулся он ближе к обеду. Выспавшийся, в хорошем настроении, Айлен отправился на кухню — попить чаю. Матери дома не было, что неудивительно: скорее всего, она, как обычно, сидела на могиле отца и плакала. Айлен поймал себя на мысли, что начинает ненавидеть отца за то, что из-за его смерти рухнули их отношения с матерью, хотя разумом понимал: вины отца в этом нет. Просто он ищет, на кого свалить боль.

Решив не портить себе настроение, он поставил чайник. Сел за стол ждать, достал телефон и написал Анафее о своих утренних, ещё сонных мыслях. Отложил гаджет в ожидании ответа. Чайник тем временем начал закипать. То ли Айлен слишком долго формулировал сообщение, то ли воды в чайнике было мало — интуиция подсказывала второй вариант. А может, это галлюцинация показывала длинными пальцами двойку и, как ему казалось, шептала то же самое, хотя в неразборчивом шёпоте трудно было угадать слова.

Он выключил плиту, налил чай, вернулся за стол и открыл ответ психотерапевта, попивая горячий напиток и жуя печенье.

После плотного обеда Айлен лежал в комнате и умирал от скуки. Делать оставшиеся со вчера уроки не хотелось совершенно — завтра успеется, впереди два выходных. Но спокойное времяпрепровождение нарушили вернувшиеся галлюцинации. Он вздохнул с сожалением и смирился. Даже выпив лекарства, он всё равно видел этих дурацких существ. Таблетки, которыми он травил организм, давно перестали помогать: организм привык к дозе, а повышать её было опасно из-за риска интоксикации. Большую дозу он в лучшем случае получит только годам к двадцати пяти. А до этого возраста ему ещё идти и идти. Учитывая, что он уже сейчас принимает суточную норму за раз, — это был полный шлак.

Лёжа на кровати с постным лицом и наблюдая за дерущимися галлюцинациями, Айлен офигевал. Он не раз видел, как они сражаются и чуть ли не убивают друг друга, но к такому привыкнуть было сложно.

Решив, что страдать подобной ерундой себе дороже, он отправился на кухню и снова поставил чайник. Сидя и глядя на него, Айлен думал: почему ему досталась именно такая судьба, а не как у нормальных людей? Этим вопросом он задавался всё чаще, но ответа не находил. Да и, честно говоря, не особо искал — будто знал, что спокойная жизнь не для него. Объяснить это он не мог, нужных слов не находилось. Он просто знал — и не задумывался.

Через пятнадцать минут чайник вскипел. Айлен налил себе чаю и сел пить, слушая из комнаты ругань галлюцинаций на латыни. Он лишь глубоко вздыхал и продолжал пить — привык за столько лет.

А в комнате тем временем творился настоящий ад. Всё было в крови и какой-то чёрной субстанции. Через час сражения это месиво исчезло, растворилось на энергетические составляющие — и как раз вовремя, потому что Айлен вернулся.

Он плюхнулся на кровать и решил посидеть в телефоне, полистать YouTube. Галлюцинации временно отступили, и можно было расслабиться, не трепать нервы с этими монстрами, порождёнными собственным сознанием. В рекомендациях попалось интересное видео — разбор какой-то детективной книги. Заинтересованность взяла верх, он ткнул. Оказалось настолько увлекательно, что он включил вторую, а потом и третью части. За просмотром он не заметил, как наступил вечер.

Мать вернулась домой и уже готовила ужин. Где она была всё это время — не говорила, да Айлену и не было интересно. Как обычно, они молча поели, он выпил таблетки и снова ушёл в свою комнату, заперев дверь на ключ.