Эхо грома

Брезг — ранний свет, перед рассветом.

***

Никакой боли, да и вообще любых других неприятных ощущений не было. Тело в целом не чувствовалось, словно я нахожусь в полной невесомости, а моё тело состоит из пёрышков. Хотелось навсегда остаться в приятных ощущениях физической и эмоциональной лёгкости, полного отрешения и принятия всего и вся. Если это и есть посмертие, то лучше никогда не идти на повторное перерождение, надеюсь у меня хватает на это кармы, или что для этого требуется. Слишком приятные ощущения. Да и красиво здесь до одури, словно космическое пространство, которое обычно показывают на атмосферных картинках и видео, со всеми мириадами звёзд, планет, туманностей, астероидов.

— К твоему сожалению ты не сможешь здесь остаться, — говорит неизвестный, певучий женский голос, заставляя сосредоточить разбежавшееся внимание на её словах. — Ты слишком рано ушла из той жизни и тебе придётся вновь ожить со своими нынешними воспоминаниями, чтобы получить нужный опыт, но не в том же мире, в котором ты до этого жила. Там ты погибла окончательно, отчего и не можешь туда вернуться.

Хочется поспорить с обладательницей приятного голоса, но у меня самой нет голоса, причём и в буквальном, и в фигуральном смыслах. Жопное чюйство предрекало множество проблем в будущем, но подумать об этом в космической атмосфере мне не дали. Меня словно мягко берут на руки, внимательно рассматривая со всех сторон, а затем с силой запихивают в густую красноватую жижу, заставляя забыть обо всех тех приятных ощущениях, которыми я здесь наслаждалась до прихода невидимой незнакомки... В эту секунду сознание мигом отключилось от всего пережитого.

***

Ну что сказать... Не соврал голос о начале новой жизни. Проблема в том, что закинули меня на нулевой уровень, а не в человека моего возраста. Теперь понимаю, почему люди не помнят весь этот преинтереснейший опыт до своего пятилетнего возраста, ну хоть половину первого года я проспала, иначе мой мозг точно бы сварился в котле из не самых приятных мыслей и ощущений. Да и семейка не ахти. Точнее говоря не ахти "глава" семьи, который, к моей безмерной радости, исчез из семьи в какой-то момент времени. Моей бедной нынешней матери, приходилось в одиночку заботиться обо мне, трудно не заметить, что ей трудно, она же совсем молодая.

Моих почти выветрившихся из ветреной головушки знаний английского языка хватало на то, чтобы прекрасно понимать оры этого часто пьяного мужлана. Как и то, что мне рассказывает мать в качестве сказок. Да уж, всем нам хочется верить в самую чистую, искреннюю, платоническую любовь до смерти и даже в следующей жизни, но, к сожалению, реальных родственных душ встретить практически невозможно. Хотя, я сама с упоением читала фанфики в этом жанре. Но вот поверить, что в реальной жизни действительно соулмейты как в фанфиках, было бы трудно, если бы из моего запястья не пробивался малюсенький, белоснежный бутончик пока неизвестного мне растения. Да и приглушенные цвета вокруг, если это не форма медицинской цветоврй слепоты, тоже является одним из проявлений моей так называемой родственной души. Как я поняла из рассказов матери, то признаки соулмейтов могут отличаться даже у, собственно, самих соулмейтов, так что найти друг друга это не дело пары минут, даже если вы уже не раз пересекались. Странно, конечно, но терпимо.

Следующие года три до моего шестилетия прошли не то, чтобы очень хорошо, даже несмотря на исчезновение одной крупной проблемы в наших с матерью жизнях. Это я про "папашу" недоделанного. Мать явно слишком молода для свалившейся на неё огромной ответственности в виде ребёнка, даже если я веду себя максимально спокойно, без капризов. На празднование моего шестилетия мать решила сводить меня на ярмарку в честь хэллоуина. Никакого костюма, даже простецкого, мама не могла приобрести или соорудить из подручных средств из-за своей загруженности на двух работах и нехватки средств, но с плохо скрываемой печалью в голосе пообещала хорошее времяпровождение и настроение. На это я лишь покивала с улыбкой, изобразив позитив и бодрость, которые можео ожидать от обрадованной хорошими новостями шестилетки.

Яркие огоньки разноцветных гирлянд, приторный запах сладостей и маслянистый запах фастфуда, множество голосов и громкая энергичность музыки заставляли невольно проникнуться весёлой атмосферой ярмарки, несмотря на тревожный комок в груди. Не впервые нахожусь на подобном мероприятии, но в американских ярмарках своя особая энергетика. Мать ведёт нас обеих сквозь активную толпу, всучив мне в руки стаканчик с обильно приправленой жареной картошкой с сыром, купленной в одном из многочисленных киосков. Хватка матери совсем слабая. Чуть более сильный толчок и нас с лёгкостью разведёт в разные стороны, в такой толпени ищи-свищи кого-либо. Понимание наступило ещё пару лет назад. Что уж говорить, если матери двадцать два, мне шесть, а второй донор биологических материалов запомнился мне в младенчестве резкими, громкими звуками и стойким запахом перегара и сигарет. В прошлой жизни мне было лишь на год больше, чем нынешней матери, я хотя бы универ успела закончить, в отличие от неё.

Чуть сильнее сжимаю пальцы матери и слегка тяну их, привлекая её внимание. Она немного резко оборачивается, на молодом, усталом лице смесь волнения, паники и грусти. Я улыбаюсь ей как можно более ярко и искренне пытаясь подбодрить. Ну что же, лучше уж раньше, чем позже или вообще никогда. Нам лучше жить порознь, иначе ни одна из нас не сможет жить счастливо. Да и свербящая чуйка подсказывает, что так надо сделать, иначе случится нечто действительно ужасающее. Крайне неприятное ощущение.

— Я люблю тебя мама. Я так хочу, чтобы ты была счастлива. Надеюсь с тобой всё будет хорошо, даже когда мы не будем вместе, — слова слетают легко и искренне.

Сжимаю пальцы матери напоследок, продолжая улыбаться. Мама замедляется ненадолго и смотрит на меня с печальной, натянутой улыбкой, затем резко отворачивается и снова ускоряется. Я успеваю заметить, как в её глазах скапливается влага, и девушка резко вздыхает и выдыхает, смаргивая непрошенные слёзы. В этот момент делаю вид, что спотыкаюсь и отпускаю, хотя даже слегка вырываю свою руку из чужой ослабевшей хватки. Спина матери быстро теряется в толпе. Спокойно встаю и каким-то образом нахожу свободную скамейку, начиная медленно уплетать картошку. Всё хорошо. Так и надо. Всё будет хорошо, пусть и не сразу. Стараюсь убедить себя в этих словах, несмотря на то, что я теперь сирота при живых родителях. Просто надеюсь, что у матери действительно всё будет хорошо без навязанной ответственности. День постепенно сменяется глубоким вечером. Несмотря на поздний час гуляющих достаточно много на улицах. Маленькая девочка шатающаяся без родителей с лёгким непониманием и грустью на лице рано или поздно привлекает внимание взрослых.

— Малышка, ты в порядке? Где твои родители? — мягко спрашивает незнакомка, приседая напротив, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Да, я просто потерялась, — отвечаю слишком спокойно для потерянного ребёнка.

Далее, конечно же, приходит полиция и проходят долгие расспросы меня любимой. Как зовут тебя? Блессинг Билли Бетсон, но все зовут меня просто Билли по второму имени. Сколько тебе лет? Шесть. Есть ли родители? Да, есть мама. Как её зовут? Ну, маму зовут мама, вполне логичная детская логика. Где вы живёте? Не помню. И далее, далее, далее... Мать мою, конечно же, ищут, чтобы вернуть меня ей. "Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети" — невольно вспоминаются строчки из песни про мамонтёнка. В жизни всякое бывает, как я прочувствовала на личном опыте. Как говорится — жизнь лучший драматург.

Из больницы, где мне пришлось пробыть пару дней "на всякий случай", меня временно — по словам представителей органов опеки, — поместили в так называемый "семейный дом", куда определяют сирот и детей с неопределённой ситуацией, вроде меня. Помимо меня в довольно вместительном коттедже жило ещё пятеро детей примерно моего возраста и четверо взрослых, две мужчины и две женщины, старающиеся обеспечить нас хотя бы подобием более-менее нормального детства. Дети же смотрят на взрослых непонятливо и исподлобья, ожидая, когда же за ними вернутся их родители, пусть у некоторых они и были теми ещё засранцами, либо опасаясь того, что их опять бросят на произвол судьбы. Самим взрослым, судя по их тихим разговорам по углам и порою напряжённым лицам, тоже тоскливо смотреть на нас, бедных и несчастных.

По крайней мере у меня и моей матери при раздельной жизни будет хоть какой-то шанс прожить нормальную, счастливую жизнь, ну, хотя бы у одной из нас будет такая возможность. Или я просто изо всех своих скудных моральных сил пытаюсь всячески убедить себя в позитивном исходе будущего. Две жизни без нормальных отношений с родителями... В той, прошлой жизни, о которой стараюсь не вспоминать лишний раз, я хоть и жила в полной семье, но идеальной её назвать было довольно сложно, хоть какая-то форма привязанности и заботы между нами и была, но нередко токсичная. А в этой жизни придётся побыть сиротой. Даже не знаю, какая из этих двух ситуаций может быть хуже или лучше, просто сложно и неправильно сравнивать такое.

Что удивительно, то на втором этаже у каждого ребёнка есть своя спальная комната, пусть и небольшая и невзрачная, но обставленная всем необходимым, и которую не надо делить ни с кем. У одной стены одноместная кровать, застеленная однотонным постельным бельём жёлтого цвета, тумбочка у изголовья, довольно широкий двухстворчатый шкаф, пушистый бежевый коврик. Нам даже подарили мягкие игрушки, пусть и одинаковых, клетчатых медвежат Тедди.

Я думала будет гораздо, гораздо хуже. Начиная от абсолютного похренизма окружающих к одиноко дрейфующему средь толпы ребёнку, до пинания этого самого ребёнка всеми и вся, и не обязательно себя представлять на этом месте, грустно будет в любом случае. Взрослые очень даже хорошо относятся к нам, детишкам. Сами детишки хоть и продолжают смотреть на воспитателей и друг на друга с налётом подозрения и непонимания, но за прошедший месяц успели притерется. У одного ребёнка, тоже Билли кстати (но его имя заканчивается на –y (Billy), а не –ie (Billie)), прошёл день рождения, празднование которого наверняка сыграло неплохую роль во всеобщей, вполне приятной атмосфере в нашем "семейном доме".

После первого месяца уже ставшего для меня более-менее привычным совместного жития в атмосфере странной, расширенной семьи, к нам, то есть к детям, начали присматриваться взрослые. Не воспитатели, что временно заменяют нам родителей-дядюшек-тётушек, и не те, что работники из социальных служб. К нам присматриваются те взрослые, что хотят взять ребёнка под опеку, либо полноценно усыновить или удочерить. Сперва я даже не поняла, что новые, зачастившие лица это возможные будущие родители, а не очередные, часто специально сменяющие друг друга социальные работники. Ну приходят и уходят "большие человечки", ну что с них всех взять, стабильно каждую неделю появляются для проверки благосостояния, совершенно обычное дело. Именно из-за этого я благополучно прошляпила тот момент, когда те самые возможные будущие опекуны начали всё чаще появлаться в нашем "семейном доме", чаще общаться с детьми и брать их к себе на выходные и праздники, чтобы "обкатать" отношения и притереться. Да и потом я не видела особого смысла менять своё "пофигистичное и слегка мрачное" поведение на более воодушевлённое, гиперактивное и "детское". Всё равно ведь увидят, что я иду наперекор собственному естественному харатеру, и уж лучше разочаруются в моём немного странном поведении сейчас, чем позже, и невольно нанесут непоправивмую моральную травму тотальной брошенности ребёнку, которую до этого бросили родные родители. Да, я умею драматизировать и накручивать проблемы с полоборота, такова уж роль творческого человека с тонкой душевной организацией в этой бренной мультивселенной.

Не то, чтобы я вела себя совсем уж необычно, либо как депрессивная лужа, совсем нет, порою я даже вела себя как любознательная и игривая девочка, вполне умостившаяся в рамках нормальности. Когда настроение было весёлым и была излишняя энергия, которую срочно хотелось растратить, мне нравилось играть с другими детьми в активные игры, вроде салочек, пряток или пинания мячей. Когда заряд бодрости и настрой были на донышке, то я рисовала всякие цветочки, облачка, птичек и бабочек, дарила часть рисунков окружающим, и пыталась вникнуть в детские книжки, стараясь заново проникнуться английским языком, который в прошлой жизни учила как придётся левой пятке в ясный день. Просто в этот мир я взяла с собой себя, и так получилось, что в ментальном багаже у меня затесался целый живой уголок с разнообразными таракашками. И главный таракашка, который рулит всем полком — "Дезадаптивный мечтатель" эволюционировавший из "Избегателя проблем". Ну люблю я воткнуть в уши наушники и наматывать пешие километры под музыку, влияющую на мой настрой и мимику. Ну с кем такого не бывает (спойлер: с психически здоровыми и стабильными людьми).

Из заскоков калибром поменьше, но не менее значимые, следующее:

Первое. Пристальный и, желательно, немигающий взгляд глаза в глаза, отчего многим становится неловко или стрёмно со мной разговаривать. Мне просто нравится чужая реакция, вот и весь прикол.

Второе. Желание теребить в руках всё подряд, начиная от складывания оригами до завязывания и развязывания шнурков или завязок на толстовке. Что ещё делать тревожнику, чтобы успокоиться?

И третье. Выход из зоны доступа земного пространства. Моё сознание порою тупо отключается, хоть я и бодрячком, словно разум порою существует отдельно от тела, поэтому в такие моменты абсолютно всё проходит мимо моего восприятия, сливаясь в единообразный и малопонятный "белый шум". Нечто вроде подпункта или иной версии "Дезадаптивного мечтателя".

Угадайте, у кого подозревают аутизм? Не объяснишь ведь, что у меня за обе довольно короткие жизни не было нормальной социализации. В прошлой жизни я была первенцем женского пола в многодетной семье, а в этой единственным ребёнком у семьи с социально низким статусом. В итоге мне поставили родимую тревожность и травму брошенности, как я поняла "стандартный" диагноз у брошенных детей. С таким вот поведением ко мне всё равно решили присмотреться. Почему бы и да, собственно? Мне же лучше, наверное, будет шанс попасть в нормальную, адекватную и обеспеченную семью. Это если очень сильно повезёт, конечно же.

— Билли? — ко мне вежливо стучатся, не открывая дверь в ожидании моего ответа. Уважают границы, что всё ещё удивительно для меня. — К тебе снова пришли Грантсы.

— Уже иду! — собираю волосы в аккуратную косичку и иду вслед за Лирой, одной из воспитательниц. На первом этаже возле ресепшена уже ждут Миранда и Ричард Грантсы, мои возможные будущие опекуны.

— Доброе утро Билли, — Миранда Грантс мягко гладит меня по волосам и от приятных ощущений довольно жмурюсь. Обожаю, когда меня гладят по голове, и других люблю гладить.

— Привет Билли, — Ричард Грантс широко и дружелюбно улыбнувшись присел передо мной, чтобы быть на одном уровне со мной. — Как дела? Готова к походу в кино?

— Доброе утро тётя Миранда! Привет дядя Ричард! Да, я уже готова, — стараюсь быть максимально милой в ответ этим милым и адекватным людям. Грантсы уже вырастили двоих своих родных детей и захотели осчастливить ещё одного ребёнка. Видно, что они приятные и старательные, и дети их похожи на своих родителей характером.

День прошёл очень даже хорошо. Мы сходили на недавно вышедший мультфильм "Ледниковый период", потом обсудили его в кафешке за мороженым. На меня в этот момент напала такая ностальгия, потому, что этот мульт в прошлой жизни я тоже смотрела с семьёй, дома, поедая мороженое, и от схожести ситуаций немного сжалось сердце и защипало глаза. В том детстве всё же были хорошие моменты. Я чуть мороженкой не подавилась от нахлынувших чувств. Но внезапно возникшее в голове воспоминание не испортило дня с Грантсами.

Грантсы ещё несколько раз приходили ко мне, но не всегда попадали в моменты моего хорошего настроения, они же не ясновидящие, да и всё равно в конце концов заметили бы мои странности. Кажется, у них всё же сложилось превратное мнение обо мне, может подумали, что не потянут ребёнка с "особенностями", из-за чего в конце концов они выбрали не меня, а Тришу Сойер, более активную и оптимистичную девчушку. Ну что поделать, я не могу по щелчку пальцев поменять свой характер, он и так немного изменился из-за перерождения в чуть более мрачную сторону, да и у нормальных людей настроение не двадцать четыре на семь хорошее.

А в остальном, прекрасная маркиза... было, в общем-то, скучно. Дни сменяли друг друга. Наступило лето и, соответственно, летние каникулы, но не то, чтобы это сильно что-то меняло в моей рутине. Летом я занималась своими хобби в любую свободную минуту, просто этих свободных минуток стало больше. Рисую и пою я, конечно, фиговенько, но главное, что мне самой нравится сам процесс. Пыталась завести личный дневник, но он быстро превратился в скетчбук с рандомными заметками с идеями или фразами. Жизнь вошла в колею, давая хоть какую-то стабильность в настоящем и ближайшем будущем.