Эхо Утраченных Дней

Гул мегаполиса привычно обволакивал Артема, сидящего за столом в своем залитом утренним светом лофте. Тридцать два года, успешный дизайнер, чье расписание было забито до отказа, он считал, что полностью контролирует свою жизнь. На мониторе мелькали эскизы нового рекламного проекта, а в голове уже прокручивался список дел на ближайшую неделю.

Вибрация телефона выдернула его из потока мыслей. На экране высветилось "Папа". Артем поморщился. Утро было расписано по минутам, до встречи с клиентом оставалось полчаса, а отец, Иван Петрович, не отличался краткостью. Он жил в маленьком городке в двухстах километрах от столицы, вел размеренную жизнь пенсионера, и его звонки всегда были о чем-то неспешном: о погоде, о новой рассаде помидоров, о протекшей крыше в старой бане.

Артем вздохнул и нажал "ответить", прижимая телефон плечом к уху, не отрываясь от экрана.

— Привет, пап. Слушаю, — его голос звучал немного отстраненно, спешно.

— Привет, сынок! Как дела? Ты не забыл, что на выходных яблони надо опрыскать? А то прошлый год весь урожай жуки попортили, — зазвучал в трубке чуть сипловатый, но бодрый голос Ивана Петровича, — Я тут по телевизору слышал, как правильно...

— Пап, пап, — перебил его Артем, чувствуя, как нарастает легкое раздражение, — Сейчас не до яблонь. У меня совещание через двадцать минут, я на ходу. Ты бы лучше нанял кого-нибудь, чтобы опрыскали, или сам...

— Да что там нанимать? Я сам справлюсь, просто ты же обещал как-то помочь, — в голосе отца проскользнула легкая обида, — Да и поговорить хотелось. Сосед мой, Николай, знаешь, умер вчера. Внезапно так...

— Пап, я правда не могу сейчас. Очень важная встреча, — Артем уже смотрел на часы, — Давай я перезвоню тебе вечером, хорошо? Вот точно вечером наберу, как освобожусь.

— Ну ладно, сынок. Звони. Береги себя.

— И ты, пап. Пока, — Артем отключился, не дождавшись прощания.

Ощущение легкой вины кольнуло, но он тут же отогнал её. Вечером он перезвонит, обязательно. Просто сейчас действительно некогда. Отец всегда был там, всегда звонил, всегда ждал. Не было никаких сомнений, что его голос вновь раздастся в трубке, пусть даже через неделю, с новым рассказом о жуках или соседских делах. У них впереди еще целая жизнь. И времени на разговоры будет предостаточно.

Вечер наступил незаметно. Совещание прошло успешно, клиенты были довольны, Артем чувствовал прилив сил и легкое удовлетворение от проделанной работы. Он провел остаток дня за компьютером, увлеченный новыми идеями. Затем ужин с коллегами, обсуждение планов на выходные, пара бокалов вина. Возвращаясь домой поздно ночью, он взглянул на телефон. Непрочитанных сообщений от отца не было, а Артем, уставший, подумал: "Завтра. Завтра точно позвоню, расскажу про проект, спрошу про яблони". Мысль мелькнула и исчезла, растворившись в приятной усталости.

Утро следующего дня началось с привычной суеты. Артем варил кофе, просматривал новости, собираясь окунуться в очередной вихрь рабочих задач. Телефон, лежавший на кухонном столе, завибрировал, высветив незнакомый номер с кодом маленького городка отца. Артем нахмурился. Обычно отец звонил со своего старого аппарата.

— Алло? — голос Артема был слегка настороженным.

В трубке раздался незнакомый женский голос, дрожащий и полный сочувствия.

— Артем? Это Галина Николаевна, соседка вашего отца…

Что-то сжалось внутри. Артем почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Неужели что-то случилось с яблонями? Или с баней?

— Что случилось, Галина Николаевна? С отцом все в порядке?

Наступила секундная пауза, которая показалась вечностью. Затем женщина медленно, словно подбирая каждое слово, произнесла:

— Артем… Ваш отец… Иван Петрович… Его больше нет. Сердце… Вчера вечером…

Мир замер. Звук кофеварки, гул машин за окном, собственные мысли — все исчезло. Остался только голос в трубке, эхом повторяющий слова: "его больше нет… Больше нет".

— Что? — выдавил из себя Артем, чувствуя, как стены вокруг него начинают плыть, — Как это… Нет? Вы что такое говорите? Я же… Я вчера с ним разговаривал! Он же… Он же собирался яблони опрыскивать!

— Мы нашли его этим утром, Артем. Он… Ушел во сне, говорят врачи. Спокойно. Без мучений, — голос соседки звучал все более жалостливо, — Мы вызвали…

Артем больше не слушал. Он резко опустился на стул, уронив телефон на пол. Из динамика все еще доносились обрывки фраз, но он их не воспринимал. Нет. Это ошибка. Не может быть. Он же только вчера… Он же обещал перезвонить… Он же думал, что у них еще целая вечность.

Онемевший, Артем смотрел в одну точку, пытаясь осознать немыслимое. Отец, его голос, его простые заботы, его бесконечные истории о саде и соседях… Все это вдруг превратилось в далекое, недостижимое прошлое. Будущее, в котором он собирался "обязательно позвонить вечером", в котором они "еще успеют поговорить", в котором "времени будет предостаточно", рухнуло, оставив за собой лишь оглушающую, ледяную пустоту.

Тишина в квартире была оглушительной, лишь отдаленное гудение холодильника нарушало ее. Телефон лежал на полу, экран потух. Артем не мог пошевелиться, его тело будто застыло. Слова Галины Николаевны звучали в голове, повторяясь снова и снова, высекая на сердце болезненный ритм: Его больше нет... Его больше нет...

Слезы не шли. Было только это оцепенение, странное, тяжелое. Он встал, подошел к окну и уставился на суетящийся город. Люди спешили куда-то, машины сигналили, жизнь продолжалась, не обращая внимания на то, что его мир только что разрушился. Вчерашний день, такой обычный, такой предсказуемый, теперь казался издевательской шуткой. Разговор про яблони, прерванный звонок, обещание "перезвонить вечером" – каждая деталь всплывала с невыносимой ясностью, пронзая чувством вины, острым и холодным лезвием.

Он же знал, что отец был одинок. Знал, что его звонки были попыткой не столько решить проблемы с садом, сколько просто поговорить, почувствовать связь с сыном. А он? Он был занят. Всегда занят. Своими проектами, своими встречами, своим "успехом".

Начались дни, слившиеся в один мутный поток. Поездка в родной городок, похороны, где все казалось ненастоящим, чужим. Лица родственников и знакомых отца, полные скорби и сочувствия, лишь усиливали его отчуждение. Он слушал их рассказы о том, каким был Иван Петрович: добрым, отзывчивым, всегда готовым помочь. Каждое слово било по нему, напоминая о том, как мало он сам знал о последних годах жизни своего отца, как мало времени он ему уделил. Он был на чужих похоронах, посвященных человеку, которого он, кажется, совсем не знал.

После похорон Артем остался в отцовском доме. Запах старого дерева, пыльных книг и немного табака. Все было как при жизни отца, и в то же время все было пропитано отсутствием. Он разбирал вещи, перебирал старые фотографии. Вот отец молодой, улыбающийся, с матерью. Вот он сам, маленький, на плечах у отца, счастливый. На одной фотографии они вместе стоят в саду, отец с гордостью показывает на молодую яблоню, а маленький Артем морщится от солнца. Эта яблоня выросла, плодоносила, а он так и не приехал помочь ее опрыскать.

В старом письменном столе, под ворохом бумаг, Артем нашел небольшой, слегка потертый блокнот. Это был дневник отца, который он, кажется, вел от случая к случаю. На последней исписанной странице неровным почерком было выведено: "Артем звонил сегодня. Спешил, как всегда. Ну ничего, я подожду. Завтра попробую позвонить ему еще раз. Надеюсь, у него все хорошо. Главное, чтобы он был счастлив."

Строчки расплылись перед глазами. Вот она, цена его "завтра". Обещание, которое так и не было выполнено. Невысказанная любовь, неразделенная радость, неразделенное горе. Все это осталось на страницах старого дневника и в воспоминаниях, которые теперь жгли душу невыносимой болью. Отец ждал. Всегда ждал. А он… Отложил его на потом.

Именно в этот момент, сидя в опустевшем доме, окруженный эхом невысказанных слов и неисполненных обещаний, Артем ощутил невыносимую, удушающую тяжесть осознания. Это был не просто уход из жизни. Это было окончание всех его "завтра", всех его "когда-нибудь". И не было уже никакой возможности вернуться, исправить, сказать то самое главное, что он так долго откладывал.

Осознание обрушилось на Артема не громом, а медленной, давящей плитой, которая придавила его к старому креслу. Невыплаканные слезы, что застыли где-то глубоко, теперь превратились в жгучую пустоту, выжигающую душу. Он сжал блокнот, исписанный отцовским почерком, до побелевших костяшек. "Главное, чтобы он был счастлив", — эти слова, простые и искренние, стали немым укором. Счастье отца, его удовлетворение, его покой – все это было частью их общей жизни, которую Артем так бездумно разбазаривал, откладывая на мифическое "потом".

Он провел в доме отца еще несколько дней. Дни, наполненные молчаливой работой. Он начал с яблонь. Не спеша, дотошно, как, наверное, сделал бы отец, Артем очистил их от старой коры, осмотрел каждую ветку, нашел остатки прошлогодних вредителей. Он купил новые средства и тщательно, по инструкции, опрыскал деревья, представляя, как они будут цвести весной и давать плоды осенью. Впервые за долгое время он ощутил не спешку, не раздражение, а сосредоточенное, почти медитативное спокойствие. Это было его прощание, его запоздалое извинение, его обещание.

Каждый вечер он звонил матери, которая жила в соседнем городе. Раньше их разговоры сводились к дежурным фразам и спешным обещаниям приехать "на днях". Теперь Артем слушал. Внимательно, не перебивая, задавая вопросы о ее самочувствии, о ее днях, о ее воспоминаниях об отце. Он начал понимать, что мать тоже переживает свою потерю, и ей как никогда нужна его поддержка, его присутствие. Он обещал приехать на следующие выходные не потому, что "надо", а потому, что "хотел".

Вернувшись в свою московскую квартиру, Артем почувствовал, как городская суета давит на него по-новому. Раньше он был ее частью, ее скоростью. Теперь он ощущал себя чужим в этой гонке. Он по-прежнему был успешен, его проекты по-прежнему высоко ценились, но что-то изменилось внутри.

Первым делом он позвонил своему лучшему другу, которого не видел уже несколько месяцев, постоянно откладывая их встречу.

— Извини, что так долго не выходил на связь, — сказал Артем, — Хочу встретиться. Прямо сейчас, если ты свободен. Просто посидеть, поговорить.

В голосе друга сквозило удивление, но он согласился. За ужином, слушая рассказы друга о его проблемах и радостях, Артем поймал себя на мысли, что он действительно "слушает", а не просто ждет своей очереди говорить или проверить сообщения на телефоне. Он смотрел другу в глаза, видел его эмоции, чувствовал связь.

Следующим шагом стала его команда. Он организовал небольшой тимбилдинг, не связанный с работой, просто чтобы пообщаться. Он начал узнавать своих сотрудников не только как коллег, но и как людей, с их мечтами, заботами, историями. И что удивительно, проекты от этого стали только лучше. Взаимопонимание росло, атмосфера в коллективе стала теплее.

Артем больше не откладывал звонки и встречи. Если ему хотелось что-то сказать близкому человеку, он говорил это сразу. Если кто-то звонил, он старался ответить, даже если был занят. И если обещал перезвонить, он это делал. Каждый раз, когда он протягивал руку к телефону, чтобы сбросить звонок, или думал: "Потом", в его памяти всплывал образ отцовского блокнота, эти последние строчки: "Я подожду. Надеюсь, у него все хорошо. Главное, чтобы он был счастлив".

Эта боль не исчезла. Она осталась, но теперь она служила напоминанием. Напоминанием о том, что время – самый ценный и невосполнимый ресурс. Что любовь – это не только слова, но и внимание, присутствие, готовность быть рядом. Что жизнь – это не бесконечный черновик, который можно переписывать. Это единственная, уникальная рукопись, и каждое ее мгновение нужно ценить. И лучший способ почтить память того, кто ушел, — это жить, по-настоящему жить, и ценить тех, кто еще рядом.

_____

От автора:

Тг-канал с инфой по выходу глав и прочей инфой

https://t.me/destrosunofficiant