Эхо вечности

Зловещий грай ворон, словно колокольный набат, вырвал меня из беспамятства. Я лежал, щекой ощущая могильный холод голой земли. Этот озноб проникал в самую душу, отрезвляя сознание. Тяжёлый смрад гнили и сырости ударил в лицо.

Попытка подняться обернулась пыткой: боль, словно раскалённое железо, пронзила бок. Каждое движение – взрыв агонии в бедре, будто там кипела лава. Левая нога – едва слушалась. С трудом перевернувшись на спину, я уставился в призрачную пелену тумана, тщетно пытаясь выудить из памяти хоть проблеск воспоминаний, чтобы понять, где очутился и что произошло, но в голове была только тьма.

Покой разорвал звук, от которого кровь заледенела и хрустальной пылью рассыпаясь в жилах. Рычание, чавканье, хруст костей… Страх, как липкая паутина, сковал меня, когда я осознал, что этот пир смерти происходит совсем рядом — в нескольких шагах.

Время застыло, превратившись в тягучую, кошмарную патоку. Звуки не прекращались, наоборот, множились, сплетаясь в симфонию смерти. Собрав остатки воли в кулак, я попытался приподняться, но тело предало меня. Свежие раны на груди снова обожгло огнём, а в голове застучали молоты.

Мышцы сводило судорогой, а в спине что-то хрустело при малейшем напряжении. Кровь пульсировала в свежих ранах, пропитывая одежду. И всё же, я сел, игнорируя боль.

Я уже представил какая ужасная картина меня ждет. Но даже так я не был готов к открывшемуся зрелищу: шесть чудовищных зверей — помесь волков и порождений ночного кошмара, вдвое крупнее и массивнее обычных хищников, — словно чёрная дыра, алчно поглощали нечто в центре. Кругом кровь, ошмётки плоти, вывороченные внутренности… Подавив рвоту, я застонал, и тут же пожалел. Шесть окровавленных морд повернулись ко мне. В их глазах пылал голод и предвкушение моей мучительной смерти.

Звери начали расходиться, открывая ещё более жуткую картину. То, что они терзали, когда-то было человеком. Уцелела лишь верхняя часть лица, и теперь его безжизненные, пустые глаза смотрели сквозь меня так, что я невольно съёжился.

Твари медленно надвигались, словно смакуя мой ужас, играя со своей добычей. Я попытался вскочить, но тело вновь предало меня. Свежие раны вспыхнули с новой силой, а в ногах что-то хрустнуло, будто сломалась последняя опора. Я снова рухнул на землю и все что мне оставалось делать это лишь смотреть в эти проклятые глаза, постепенно смиряясь с неизбежным.

И тут краем глаза я заметил тень, пронесшуюся справа. Инстинктивно повернув голову, я ничего не увидел. Когда же взгляд вернулся назад, то обомлел: изувеченные тела тварей валялись с отрубленными головами, а над ними возвышался Силуэт. Его мантия струилась, словно сотканная из тьмы, а коса в левой руке сверкала, как серп луны, вырезанный из человеческих костей. Он присел у останков трупа, и я увидел, как его бледные пальцы коснулись век жертвы. Жест был нежным, словно он закрывал глаза ребёнку.

Спаситель? Или новый палач? — успел подумать я, когда Силуэт повернулся. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовал взгляд — тяжелый, как надгробная плита.

Вспышка изумрудного света. Взмах косы. Тьма…