Эхо Войны Часть I: На краю войны

Тяжёлый воздух затаился над равниной, будто сам мир боялся дышать лишний раз. Тёплый, пахнущий выжженной травой ветер лениво пробегал меж шатров, шевеля полотнища, трепал знамёна на высохших древках. Где-то вдалеке глухо перекликались часовые, их голоса тонули в приглушённом шуме наступающей ночи. Алиса стояла у края лагеря, там, где натоптанная пыльная тропа рвалась в чёрную неизвестность. Светло-серые глаза смотрели вдаль, в темнеющее безмолвие пустыни Сейон. Её ладони сжаты за спиной, пальцы чуть дрожат, но она не даёт себе слабости показать это. Восемнадцать лет... Восемнадцать лет, чтобы научиться держать мир на вытянутых руках, не позволяя ему провалиться сквозь пальцы. На плечах Алисы висел белоснежный мундир с тёмно-синими кантами — знак Подполковника Северного Альянса. Для большинства она была символом редкого чуда: юная, но признанная талантливая командирша, которая вела за собой людей и возвращала их живыми. Для себя же — она всё ещё оставалась девочкой, у которой в груди боролись страх и долг. Она сделала глубокий вдох. В воздухе витал запах горючего, пыли и металла — аромат войны, ставший до боли родным. Позади, в полутени шатров, слышался рваный смех солдат. Среди них были и новички, и бывалые вояки, готовившиеся к завтрашнему наступлению. Где-то в глубине лагеря негромко играла губная гармошка — дрожащие ноты словно пытались удержать остатки мира от окончательного падения. Алиса знала: сегодня спокойная ночь. Завтра всё изменится.

Шаг за шагом Алиса брела по лагерю, едва слышно постукивая каблуками по каменистой земле. Ткань палаток трепыхалась на ветру, словно огромные тусклые крылья, готовые вот-вот сложиться и исчезнуть. В центре лагеря стояла массивная штабная палатка с натянутыми на колья флагами Северного Альянса. Свет от керосиновых ламп внутри заливал полотно бледным жёлтым сиянием. Перед входом стояли два часовых — высокие, как шесты, молчаливые в своих закованных в сталь кителях. Алиса молча кивнула, проходя мимо. Война научила её не расплескивать силы на пустые разговоры. Внутри штаб был тесным, пахнущим бумагой, потом и горячим железом. Карты, разложенные на столах, помеченные разноцветными значками. Радиоустановки, потрескивающие короткими волнами помех. Офицеры склонились над тактическими планами, обсуждая предстоящую атаку шёпотом, словно боялись разбудить само пространство. "Алиса Серегина?" — окликнул её старший лейтенант с густыми усами, стоявший у командного стола. Его голос был уставшим, но твёрдым. "Так точно," — коротко ответила она, став по стойке "смирно". "Ваше новое назначение — тактический офицер-координатор для группы №17-К," — он протянул ей папку с грифом "Секретно". — "Кодовое имя группы — 'Эхо'. Вы будете осуществлять связь, корректировать их действия на поле боя, передавать приказы командования. Отряд элитный, потерь не было с момента создания. Работаете дистанционно через новое оборудование." Алиса кивнула, принимая папку. На обложке чёрным шрифтом было выбито:

Группа специального назначения "Эхо".
Зона операций: Сектор 12, Пустыня Сейон.
Режим: активные боевые действия.

Офицер махнул рукой, отпуская её. Не задерживаясь, Алиса покинула палатку и направилась к жилому сектору. Ночь уже полностью опустилась на лагерь. Фонари на высоких столбах давали мутный свет, едва рассеивающий тени. Где-то позади лаяли псы, слышались обрывки разговоров. Ветер принёс запах далёкого костра и остывающего металла. Её комната находилась в небольшом каменном бараке для офицеров. Простая дверь, обитая тонкими железными полосами. Алиса открыла её и шагнула внутрь. Комната была крошечной: узкая кровать, грубый письменный стол с лампой, небольшой шкаф для формы. Никакой роскоши — только то, что нужно. Сняв мундир, Алиса аккуратно повесила его на спинку стула. Тихо щёлкнула лампа. Жёлтый свет разлил по комнате тёплую тень. Она опустилась на кровать и на мгновение позволила себе закрыть глаза. Тишина была почти осязаемой. В этот момент на столе вспыхнул индикатор. Радиосвязь заработала коротким, еле слышным сигналом. Алиса взяла миниатюрный наушник под названием некс с встроенным микрофоном, закрепила его на ушах. Тонкая дуга удобно легла за ушную раковину.

Голос прорезал тишину:

— Это "Эхо", канал открыт. Кто на связи?

Он был мужской, уверенный, с лёгкой ленцой в интонации.

Алиса улыбнулась краем губ.

— Офицер-координатор "Сова", на связи.

На другом конце возник короткий смешок.

— Лиса слышим. Рад знакомству, командирша.

Она уловила в голосе нотку иронии, но и что-то ещё: готовность слушать.

— Работаем на задаче. Завтра получаем координаты. Будем ждать ваших приказов.

И связь оборвалась — короткий щелчок в ухе.

Алиса сняла наушник, машинально перебирая пальцами папку с данными. Она ещё не знала этих людей. Только коды, только позывные: Лис, Молот, Тень, Шут, Змей. Но завтра всё начнётся. И может быть, именно от неё будет зависеть, вернутся ли они домой.

Алиса откинула наушник на стол, устало потянулась. Тело, затекшее от долгого напряжения, требовало отдыха. С каждым шагом к умывальнику за перегородкой в глубине комнаты, в ней таяла строгая собранность, уступая место обыкновенной человеческой усталости. Холодная вода зашуршала в металлической раковине. Она зачерпнула её ладонями, плеснула на лицо. Капли скатывались по нежной коже шеи, тонкой линии ключиц, затекая за ворот рубашки. Алиса вздохнула и утерлась жёстким полотенцем, с тихим шорохом промокая кожу. Раздеваться было делом привычным и не требующим раздумий. Она стянула с себя форму одним ловким движением, бросила её на стул. Тело, освобождённое от плотной ткани, отзывалось на каждый порыв прохладного воздуха лёгкой дрожью. Бёдра чуть пошатнулись, грудь мягко качнулась, когда она наклонялась снять сапоги. Алиса провела пальцами по щеке, коснувшись тонкого шрама на виске. Напоминание о первой крови, о первых потерях. Сегодня он казался особенно холодным. Оставшись в лёгкой тонкой рубашке, она забралась под грубое солдатское одеяло, прижавшись щекой к прохладной подушке. Постель скрипнула под ней, и мир, наконец, сжался до маленького уютного пространства, где ещё можно было спрятаться от войны. Дыхание постепенно выровнялось. В голове глухо билось одно — завтра всё изменится.
Завтра начнётся настоящий путь. И с этой последней мыслью Алиса провалилась в тяжёлый, неровный сон.

Следующее утро началось с того что Алиса одевалась и вроде бы вот как только она застегнула последний ремешок на воротнике, в дверь громко постучали.

— Офицер Серегина, заберите свою посылку!

Алиса распахнула дверь. Перед ней стоял связной — молодой парень, нервный, как все новички. Он протянул ей запечатанный конверт с печатью штаба и тут же отбыл, не дожидаясь ответа. Конверт был тяжёлым, как свинец. Алиса вскрыла его аккуратным движением ножа.

Приказ № 179-Ш:

Подполковник Алиса Серегина назначается тактическим офицером координации группы специального назначения "Эхо".
Ответственность: оперативное управление действиями группы в секторе 12 посредством радиосвязи.
Статус: боевая готовность.
Время вступления в должность: немедленно.

Подписано:
Генерал Патриус Кларн.

Алиса скользнула пальцами по строкам, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Всё. Теперь это официально. Она несёт ответственность за них. За живых людей. Приказ гласил: прибыть в коммуникационный блок для первой связи. Штабной квартал лагерь представлял собой сплошные линии палаток и вагончиков, сплетённых в путаную сеть коридоров из людей, техники и оружия. Солнце уже высоко стояло над пустыней, нагревая всё вокруг до предела. Воздух дрожал над бронемашинами, сапоги вязли в размягчённой пыли. Алиса быстрым шагом направилась к нужной секции — небольшому бункеру, наполовину утопленному в землю. Внутри бункера стояла прохлада. Бетонные стены, металлические панели, обилие проводов, кабелей, искрящихся панелей связи. Лёгкий гул генераторов вибрировал в полу, отдаваясь в ступнях.

Офицер связи за пультом — высокий сухопарый мужчина с залысинами и обветренным лицом — мельком взглянул на Алису, кивнул, будто давно её ждал. — "Эхо" на линии. Подключайтесь, Подполковник, — коротко бросил он и указал на небольшую консоль у стены. Там, в металлическом гнезде, аккуратно лежал новый комплект связи — миниатюрный микрофон и динамик на гибких дужках, почти невесомые. Алиса надела их на уши, чувствуя, как холод металла касается кожи. Щелчок подключения — и в ушах сразу возник еле уловимый фон помех.

— "Эхо" на связи. Лис у аппарата, — раздался знакомый голос. Спокойный, чуть ленивый, но в нём пряталась скрытая энергия.

Алиса вздохнула, приводя мысли в порядок. От её голоса сейчас зависела первая нить доверия.

— "Сова" на связи. Координация начнётся немедленно. Подтвердите готовность.

На том конце раздался короткий смешок.

— Лис, подтверждаю. Молот, Тень, Шут, Змей — все в строю.

По очереди в канале мелькнули короткие подтверждения, грубоватые или отрывистые — каждый со своим оттенком голоса. Алиса запомнила: различать их нужно будет по интонациям. Офицер у пульта мельком кивнул ей.

— Ваши задачи отправлены на тактический планшет, — пробормотал он, протягивая ей небольшой плоский экран.

Алиса приняла его, быстро пролистала документы. Первая миссия: разведка сектора 12-Б, обследование разрушенного конвоя Северного Альянса. Возможный контакт с силами Восточных кланов. Простое задание на первый взгляд. Слишком простое. Алиса знала — в Пустыне Сейон не бывает лёгких прогулок. Она подняла голову, глядя в пустое серое пространство бункера, будто сквозь стены видела тех, за кого теперь отвечала.

— Эхо, готовьтесь к выходу. Полный боевой комплект. Выдвижение через пятнадцать минут, — отдала она приказ, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Принято, Сова, — коротко ответил Лис. Без издёвки. Почти уважительно.

Связь прервалась лёгким щелчком.

Алиса убрала планшет в сумку, глубоко вздохнула.

Теперь — назад в реальный мир и теперь — только вперёд.

Пальцы Николая лениво крутили небольшой камушек, поднятый где-то на краю лагеря. Он сидел, откинувшись на спинку покосившегося ящика, у временного укрытия, где "Эхо" коротал последние часы до нового выхода. Воздух был тяжёлым и сухим, словно дышать приходилось сквозь песчаную ткань. В ухе тихо трещали помехи — связь установлена. Он взглянул на своих бойцов. Молот сидел на перевёрнутой бочке, мрачно проверяя патроны для пулемёта. Тень, как всегда, молча чистила оптику винтовки, её движения были почти механическими. Шут спорил с Змеем о чём-то мелком и неважном, забавляясь, словно война была где-то далеко. Они были готовы. Они были такими всегда. Николай щёлкнул пальцами, настраиваясь на тон нужного равнодушия. И нажал кнопку связи.

— "Эхо" на связи. Лис у аппарата, — проговорил он в микрофон, позволив себе лёгкую ленцу в голосе.

В ответ — голос. Женский. Спокойный, но с лёгким натянутым напряжением, которое нельзя было скрыть.

— "Сова" на связи. Координация начнётся немедленно. Подтвердите готовность.

Николай усмехнулся про себя. Голос был ровный, правильный. Новенькая. Будет бояться первых потерь. И будет пытаться спасти всех.

"Посмотрим, сколько ты продержишься, командирша", — подумал он почти с уважением.

— Лис, подтверждаю. Молот, Тень, Шут, Змей — все в строю, — ответил он, давая понять: они слушают.

Следующие секунды заняла формальность — короткие отчёты бойцов. Всё шло по заведённой старой схеме.

А потом новый приказ:

— Эхо, готовьтесь к выходу. Полный боевой комплект. Выдвижение через пятнадцать минут.

Голос был чётким. Без дрожи. Девчонка явно старалась держаться.

Николай положил камушек в карман, встал.

— Принято, Сова, — коротко бросил он.

Сигнал щёлкнул, обрывая разговор.

Он повернулся к отряду:

— Всё слышали. Двигаемся через пятнадцать. Проверка снаряжения и на точку.
Голоса бойцов ответили ему короткими фразами — ровными, привычными. Песок снова заскрипел под сапогами, когда "Эхо" встало и принялось за подготовку. Николай застегнул бронежилет, натянул перчатки и мельком посмотрел на горизонт. Солнце уже начинало плавить воздух над землёй, рисуя зыбкие фантомы.

Пустыня Сейон встречала их сухим, колючим дыханием. Песок цеплялся за сапоги, вбивался в каждую складку одежды, шуршал в ушах сквозь лёгкий ветер. Над горизонтом дрожало солнце, сжигая всё живое, превращая дальние скалы в зыбкие, расползающиеся пятна.Отряд двигался быстро, но молча. Каждый знал свою роль. Шут шёл первым, проверяя дорогу на ловушки. Молот прикрывал с флангов, Тень скользила чуть в стороне, под прикрытием барханов. Змей держался ближе к Лису, его дыхание в наушниках было ровным, спокойным. Алиса сопровождала их через связь. Её голос в ухе был сухим и чётким, будто сама пустыня подсказывала им дорогу.

— Двести метров до точки конвоя. Следите за окружением.

Лис кивнул сам себе. Он тоже чувствовал: что-то здесь было не так. Песок был слишком ровный. Следы колес уводили в сторону, будто конвой свернул резко и в панике.

— Лис, вижу что-то слева, — подал голос Тень. — Фигуры. Пять штук. Стоят на гребне дюны.

Николай прищурился. Сквозь марево он действительно различил тени. Стояли неподвижно, как вкопанные.

— Кто они? — спросила Алиса.

Лис поднёс бинокль. Изображение дрожало от жары, но...
Он увидел людей. Форму. И лицо одного из них...

Себя.

Он моргнул, не веря. Один из стоящих там людей был его копией — тот же бронежилет, тот же шрам на щеке, тот же жест, когда тот поправил ремень автомата.

— Дерьмо... — тихо выдохнул Лис.

— Визуальный контакт, — доложил он. — Пять фигур. Один из них... выглядит как я.

На связи повисла мёртвая тишина.

Алиса заговорила первой, голос её был натянутым, как струна.

— Возможное использование имитационных технологий. Восточные кланы экспериментировали с этим. Подтверждаю: действовать максимально осторожно. Не вступать в контакт без необходимости.

Лис сжал зубы. Его бойцы смотрели на него, ожидая команды.

Он не любил молчаливых ожиданий. Никогда.

— Огонь только по подтверждённой угрозе. Держим дистанцию, — отдал он приказ. — Молот — слева. Тень — бери правый фланг. Шут, Змей — за мной.

Отряд начал медленно расходиться, окружая странных двойников.

Вдруг одна из фигур дёрнулась. Бросилась вперёд — молча, резко, как сорвавшаяся с цепи.

Лис выругался сквозь зубы:

— Контакт!

Первый выстрел срезал воздух. Враг падал, но его место занимали другие.

И каждый из них имел знакомые черты. Слишком знакомые. Песок взметнулся в воздух, застилая горизонт. Пули визжали, прошивая тишину. "Эхо" работало, как отлаженный механизм — чётко, без паники. Но в голове Лиса билось одно:
"Это не просто враги. Это мы. Они хотят быть нами."

Первые выстрелы были наугад — отряд "Эхо" работал методично, каждый выбирал цель и стрелял без колебаний. Лис прижал приклад к плечу, сводя прицел на ближайшую копию. Сжал спусковой крючок — короткая очередь, тёмное пятно на груди врага. Тот упал в песок, в последний момент кривя губы в какой-то неправильной, чужой усмешке.

— Контакт слева! — рявкнул Молот.

Лис резко обернулся — и увидел, как один из двойников, походивший на Тень, нёсся на Игоря с ножом в руке.Молот успел развернуться, но слишком поздно. Клинок полоснул по плечу, металл вспорол ткань и кожу. Игорь зарычал, словно раненый зверь, отшвырнул нападавшего кулаком, заставив его отползти прочь в песок.

— Чертова мразь! — прорычал он, обхватывая раненую руку.

Лис без промедления выстрелил в бегущего врага. Песок взорвался возле тела.

— Молот ранен, левое плечо! — сообщил он в канал связи.

— Состояние? — тут же откликнулась Алиса.

— Держится. Ещё как. — бросил Лис и дал очередную очередь, прикрывая друга.

Песок под ногами горел. Пули секли воздух так густо, что казалось — сам ветер стал свинцовым. Копии наступали, их лица кривились в карикатурные улыбки. Некоторые были почти идеальными копиями: только глаза выдавали — холодные, пустые. Тень, скользнув в сторону, сняла одного снайперским выстрелом в голову — аккуратный хлопок, и тело повалилось в песок. Шут метался между ними, закладывая мины на бегу. Его голос звучал в наушнике нервно, но без паники:

— Подарочки готовы! Держитесь подальше, дамы и господа!

Под его ногами взревела первая мина, швырнув в воздух песок, куски плоти и чёрную кровь, неестественно густую. Змей, держащий оборону рядом с Лисом, пустил в ход дымовые шашки, затопляя поле боя серыми тучами. Среди них все фигуры — свои и чужие — сливались в одно большое, дрожащее от ярости пятно.

— Сова, сектор зачищаем. Потери нет. Ранен один, — коротко сообщил Лис.

— Принято. Продолжайте движение к точке сбора. Первая помощь на месте.

Лис хлопнул Молота по здоровому плечу:

— Ты как, зверюга?

Молот усмехнулся сквозь стиснутые зубы, промокая кровь куском грязной ткани:

— Отмажусь. Плевое дело.

Лис коротко кивнул.

"Плевое дело" здесь часто заканчивалось смертью. Но пока что все было хорошо.

Стрельба стихала так, как затихает шторм — не вдруг, а рвано, с редкими всплесками. Последние тени врагов исчезли в клубах серого дыма. Песок под ногами был взрыт, истоптан, усеян телами... слишком знакомыми. Лис провёл взглядом по бойцам. Все на месте. Кровь Молота уже проступила сквозь временную повязку, но тот стоял твёрдо, сжимая оружие одной рукой.

— Сова, сектор зачищен. Двигаемся к точке, — отрапортовал Лис в канал связи.

— Принято, "Эхо". Продолжайте по плану, — раздался спокойный голос Алисы в наушнике.

Команда собралась и двинулась вперёд. Песок теперь был красным в некоторых местах, а воздух носил запах горячего металла и крови. Через несколько минут показались остатки конвоя. Машины были искорёжены, как будто их бросали гигантскими руками. Одна из бронемашин валялась на боку, выбросив наружу полусожжённые ящики и обломки. Повсюду виднелись следы боя — выбитые двери, разбитые панели, треснувшие стёкла.

Но самого главного здесь не было.

Не было тел.

Ни одного.

Лис остановился первым, оглядываясь с поднятым оружием.

— Чисто, но... странно, — пробормотал он.

Шут подошёл ближе, проводя стволом автомата по пустому сиденью одной из машин.

— Где все, мать их? — пробормотал он вслух.

На боку каждой машины, на панелях и даже на развороченной броне белой краской были нарисованы символы. Торопливо, неаккуратно: грубые спирали, перекрещенные линии, знаки, которые не значили ничего для обычного человека. Но Лис их знал. Это были знаки Восточных кланов. Метки, что-то вроде "собственности" или "отмеченного трофея".

— Сова, докладываю: сектор конвоя пуст. Тел нет. Обнаружены вражеские метки. Возможная засада, — Лис говорил медленно, вчитываясь глазами в каждый кусок покорёженного металла.

— Принято. Будьте осторожны. Осмотрите транспорт, — ответила Алиса.

Лис кивнул своим бойцам. Они подошли к самым крупным бронемашинам. Одну из них — единственную уцелевшую относительно целой — открыл Шут, ловко вскрыв дверь ломиком. Внутри, в металлических ящиках с армированными замками, блестели энергокристаллы — чистые, нетронутые. Десятки кристаллов, возможно, спасённых от разграбления только потому, что засада прошла слишком быстро.

— Сова, здесь кристаллы. Много. Не тронуты, — сообщил Лис.

На той стороне эфира на секунду повисла пауза, потом решительный ответ:

— Немедленно вызываю транспорт для эвакуации. Ожидайте.

Лис подал знак бойцам рассредоточиться. Тень ушла в наблюдение на гребень дюны, Молот и Змей выставили круговую оборону. В лагерь уже шёл запрос на вертолётную эвакуацию. Пока "Эхо" стояло среди разрушенного конвоя, с оружием наготове, ветер поднял в воздух пыль и обрывки бумаги, в том числе серый клочок с выведенной той же белой краской надписью:

"Вы не увидите, кто убьёт вас."

Лис сжал кулаки. Что-то здесь было сильно не так. И они это чувствовали каждой клеткой. Но времени думать особо не было, вертолёты были на подходе, Лис достал и выдернул кольцо из дымовой шашки и бросил её в центр открытой площадки.
Красный густой дым начал подниматься вверх, рассыпаясь волнами на ветру. Шуршание винтов сначала было еле слышно, но быстро превратилось в низкий гул. Два вертолёта прорезали марево пустыни. Первым шёл массивный, грузовой "Грифон К6" — транспортник с коротким, широким корпусом и мощными внешними опорами для груза. За ним был быстрый, угловатый "Барс М5" — боевой вертолёт поддержки, вооружённый ракетными установками и турелью.

"Грифон" мягко сел на песок, разметав его вокруг, как ударной волной. Из его боковой рампы выбежала небольшая команда техников и охраны — пятеро мужчин в песочных бронекомплектах, уже натасканных на быструю работу.

Отряд "Эхо" держал оборону: оружие наготове, глаза сканируют каждый дюнный гребень. Молот, несмотря на повязку, держал позицию, тяжело дыша, но не сдаваясь. Кристаллы один за другим исчезали в недрах "Грифона". Лис уже было расслабил хватку на автомате, когда это случилось. Вертолёт успешно загрузили, его экипаж забежал обратно, дверь закрылась, а пилот подал сигнал большим пальцем вверх что сейчас будет взлетать, шум лопастей усилился и многотонная птица начала подъем вверх.

Выстрел.

Ракета прорезала воздух, и устремилась в сторону Грифона, это была едва заметная вспышка из-за далёкого бархана. Она ударила в борт со страшным рёвом.

— В укрытие! — рявкнул Лис, падая в песок.

Грузовой вертолёт дёрнулся в воздухе, кувыркнулся вбок, лопастями срывая песчаные вихри. Пламя вырвалось из разорванного борта. Корпус заходил в неуправляемом вращении и врезался в землю с глухим ударом, поднимая столб дыма и огня. "Барс" тут же развернулся на месте. Его нос опустился, и пулемётная турель зарычала, прошивая свинцом склон дюны, откуда пришёл выстрел. По песку заколотили ответные вспышки — короткие, резкие.

— "Барс-01", веду подавление цели, — глухо передал пилот по открытому каналу. — Поддержите эвакуацию.

Лис сорвался с места. Его бойцы следовали за ним, как тени. Несколько выживших из команды "Грифона" выползли из обломков — обгоревшие, истерзанные, но живые. Лис и Молот подхватили одного из них, полуслепого от дыма техника.

— Давай, давай! Держись! — подгонял Молот, таща его на себе.

"Барс" завис низко над землёй, а после начал посадку возле подбитого Грифона, поднимая в воздух целые реки песка. Боковая дверь после посадки раскрылась. Эхо и выжившие рванулись к вертолёту. Таща на себе раненых и ящики с кристаллами

— "Эхо" это "Барс-01" у нас топливо на исходе всех мы не потянем поэтому или кристаллы вы оставляете тут или экипаж, имейте ввиду

Лис сжал зубы.

— Шут, Змей, берите ящики! — рявкнул он, не давая себе и секунды на размышления.

Молот, стиснув зубы от боли в плече, подхватил второго техника, таща его ближе к "Барсу". Лис метнулся к оставленным кристаллам. Они были тяжёлыми, скользкими от песка и пыли, но он даже не задумался. Приказ был прост: эвакуировать кристаллы любой ценой. На тросах бойцы вскинули ящики внутрь "Барса". Гул моторов усиливался — топливо кончалось, пилоты нервничали, слышно было по коротким резким переговорам в эфире. Выжившие из "Грифона" бросились за отрядом, но Лис остановил их резким жестом.

— Вы остаетесь здесь! Вас заберут позже! — коротко бросил он, не тратя лишних слов.

Их глаза — полные страха и отчаяния — в этот момент не значили для него ничего.

"Приказ важнее чувств," — думал Лис, застёгивая дверь "Барса".

— "Барс-01", груз на борту, уходим, — коротко передал он.

Боевой вертолёт взревел, тяжело оторвался от земли, подняв целую бурю песка, и исчез в мареве пустыни. Лис стоял на краю разбитого лагеря, глядя, как маленькая точка на небе уносит спасённые кристаллы. Позади, на коленях в песке, остались несколько изувеченных солдат — свидетели его решения. Николай медленно опустил ствол автомата, глубоко вдохнул.

— "Сова", это "Лис". Миссия выполнена. Груз эвакуирован. Мы остаёмся на точке для охраны выживших и конвоя. Ждём дальнейших приказов. В наушнике шорох эфира.
И затем — холодный, чёткий голос Алисы:

— Принято, "Эхо". Оставайтесь на позиции. Поддержка уже в пути.

Лис отключил канал связи.

Шут и Змей молча разложили укрепления — несколько складных щитов и ящиков для укрытия. Молот занял позицию с автоматом, закусив губу от боли. Ветер снова поднялся, треплясь в рваных флагах на корпусах сожжённых машин. Их первая операция с новой координацией была окончена. Но все еще было впереди.

— "Сова", это "Лис". Миссия выполнена. Груз эвакуирован. Мы остаёмся на позиции для охраны. Ждём дальнейших приказов.

Голос Лиса был спокойным, ровным, почти безжизненным — будто он передавал не рапорт о выживании и спасении, а список припасов на складе. Алиса на мгновение зажала наушник пальцами, будто хотела удержать этот голос, не дать ему исчезнуть в треске эфира.

— Принято, "Эхо", — коротко ответила она.

Связь прервалась. В комнате наступила тишина. Алиса сидела за столом, прямо перед тактическим планшетом. Экран показывал пульсирующие метки — крошечные знаки жизни её отряда, крошечные огоньки где-то в огромной, враждебной пустыне. "Груз эвакуирован", — повторила она про себя. Она откинулась на спинку стула, потерев пальцами переносицу. Лёгкая дрожь в руках выдавала напряжение. Сегодняшняя операция прошла лучше, чем она ожидала — но это было только начало.Её первый приказ. Их первая кровь. Алиса встала, медленно обойдя комнату. Шаги глухо отдавались в бетонных стенах штаба. Снаружи ночь навалилась на лагерь — плотная, тёплая, пахнущая гарью и пылью. В окне горели редкие огоньки лагеря, словно корабли в бурном море.

Поздний вечер

Алиса сидела на краю кровати, расчесывая влажные волосы.
После душа тело было приятно расслабленным, но мысли никак не желали отпускать. Пальцы то и дело скользили по маленькому коммуникатору, лежащему рядом.

"Эхо" ещё в поле. "Эхо" ждет эвакуацию. "Эхо" — это пять огоньков жизни на экране.

Она закусила губу, колеблясь. Им нельзя было навязывать ненужные контакты. Всё должно быть строго по протоколу. Только связь по делу. Но ей хотелось... Просто услышать их.
Просто услышать его. Алиса глубоко вздохнула, преодолевая странное волнение, и надела наушник. Лёгкий щелчок подключения. Эфир был чист, пустыня спала. Она нажала кнопку передачи, ощущая, как сердце сжалось в груди.

— "Эхо", это "Сова". Связь тестовая... Хотела проверить ваше состояние.

Пауза. Несколько долгих секунд тишины.

И потом, с лёгким хрипотцой, лениво отозвался знакомый голос:

— "Лис" на связи. Мы живы, командирша. Пока живы.

Тон был почти насмешливым, но в нём пряталась усталость. И что-то ещё... Что-то человеческое. На фоне помех Алиса различила обрывки других голосов: приглушённый смех Шута, бубнение Молота, тихий голос Тени.Все они были там. Настоящие. И ей впервые за весь этот тяжёлый день стало чуть-чуть легче. Она улыбнулась — едва, почти незаметно для себя.

— Хорошо, — тихо сказала она в ответ. — Держитесь. Приказов пока нет. Отдыхайте... сколько получится.

И отключила связь, оставляя в тишине только шёпот пустыни за стенами комнаты.

Утро следующего дня

Алиса проснулась достаточно рано, раньше обычного на улице почему-то было шумно, а рассвет над базой был строгим и холодным, словно сама война ткала его из стали и пыли.
Небо окрашивалось в тяжёлые серые оттенки, солнце медленно выползало из-за каменных стен, окружавших лагерь. Огромные, монолитные стены из чернёного бетона возвышались над базой, скрывая её от взглядов врага и прихотей пустыни. Алиса не стала долго лежать на кровати, она встала заправила постель умылась и оделась, сегодня у нее не было никаких приказов так что день можно сказать был свободен, одевшая своё парадное пальто Алиса вышла из своего блока, втягивая полной грудью прохладный утренний воздух. База "Форт Сейон" была не просто военной точкой — это было сердце Северного Альянса в этом секторе. Тысячи людей двигались в строгом порядке: колонны солдат на плацах, техника на платформах, офицеры в новеньких мундирах, сверкающих на солнце. Всё здесь дышало жизнью, порядком и силой. Стальные ленты бронетехники пересекали внутренние дворы. Лёгкие вездеходы, тяжёлые "Ястребы" с турельными модулями, транспортные машины гудели в строго организованной симфонии движения. Флаги Северного Альянса реяли на каждом посту, трепыхаясь на утреннем ветру: серебряный орёл на тёмно-синем фоне — символ верности, силы и свободы. Алиса пошла неспешно, чувствуя, как по венам разливается странное, тяжёлое тепло. Здесь каждый шаг отдавался в камне звоном решимости. Каждый солдат, проходивший мимо, отдавал ей честь — коротко, с уважением.
И каждый знал, за что он сражается. "Мы не просто армия. Мы — последний рубеж человечества," — подумала Алиса, проходя мимо строя новобранцев, сверкающих начищенными ботинками и горящими глазами. На стенах висели большие мотивационные транспаранты: "Северный Альянс — наш дом, наша сила!"
"Честь. Долг. Победа!" Где-то на центральной площади шёл строевой смотр: офицер в тёмной форме чеканил шаг перед шеренгой бойцов, его голос гремел:

— Ради ваших семей! Ради нашей земли! Ради Альянса!

Эхо этих слов катилось по плацу, пробивая грудную клетку мощным, почти физическим ударом. Алиса задержалась на мгновение, наблюдая за церемонией. Где-то в глубине души что-то дрогнуло — гордость, неоспоримая, тяжёлая, как оружие в руках.

"Я часть этого," — подумала она.

Когда Алиса проходила мимо одного из складских дворов, её внимание привлек странный шум.

Двое молодых связистов пытались справиться с огромным ящиком с оборудованием, который застрял между грузовиком и рампой.

Казалось бы, ерунда — но ящик был набит дорогостоящей аппаратурой для фронтовой связи. Один неловкий рывок — и потеря боеспособности нескольких подразделений.

Алиса подошла молча. Один из юных солдат — совсем мальчишка с торчащими ушами — пытался в одиночку поднять тяжесть, потея и ругаясь сквозь зубы.

— Офицер! — вскинулся он, заметив её отдавая честь. — Простите, мы сейчас всё исправим...

Алиса не стала читать нотации. Она только подошла ближе, подхватила край ящика и, вместе с солдатами, направила его правильным движением на платформу.

Металл лязгнул, садясь на место. Парни переглянулись, удивлённые.

Алиса лишь кратко кивнула:

— Вместе — значит быстрее.

И ушла дальше, оставив их переглядываться с уважением. Солнце уже карабкалось выше, окрашивая базу в золотисто-стальные оттенки. Алиса возвращалась в штабную секцию медленно, впитывая каждый звук, каждый взгляд, каждый шаг. Она пересекла широкий, прохладный коридор штабной секции, где воздух пах бумагой, маслом для винтовок и застоявшейся пылью. По обеим сторонам тянулись двери с табличками: "Планирование", "Тактический отдел", "Связь". Редкие офицеры проходили мимо, кто-то уткнувшись в планшеты, кто-то переговариваясь короткими строгими фразами. У входа в один из оперативных залов она чуть не столкнулась с мужчиной в темно-синем офицерском пальто.

Полковник.

Высокий, крепкий, с коротко стриженными седыми волосами, прямой как штык.
На его форме сверкала нашивка старшего офицера командования сектора. Он остановился, быстро оценив её взглядом. И, как положено по уставу, отдал честь — коротко, чётко.

Алиса, не колеблясь, ответила тем же. Полковник на секунду задержал взгляд на её нагрудном знаке подполковника — едва заметная складка появилась у него на переносице.

— Серегина? — сухо спросил он.

— Так точно, товарищ полковник, — чётко ответила Алиса.

Полковник медленно кивнул, будто делая про себя какую-то пометку.
Он сделал шаг в сторону, пропуская её, но затем вдруг сказал, не повышая голоса, но так, что каждое слово вонзалось точно в сердце:

— Не обманывай себя, подполковник. Ты думаешь, война — это защита. Спасение. Честь.

Алиса замерла. Полковник смотрел прямо в неё — холодно, спокойно, как на мишень.

— Война — это умение отдавать приказы, от которых люди умирают. И спать спокойно после этого.

Он на мгновение замолчал, давая ей впитать его слова.

— Мягкость убивает больше солдат, чем пули врага, — добавил он, тоном окончательной истины.

С этими словами он ушёл, не оборачиваясь. Алиса осталась стоять в пустом коридоре.
Слова полковника будто сжались у неё внутри тяжёлым комом. Она крепче сжала кулаки, чувствуя, как от этих холодных истин внутри нарастает что-то жгучее — боль, протест. "Я не хочу становиться такой," — подумала она. Но где-то глубоко в сердце, под болью, слова полковника уже проросли крохотным горьким зерном. Война меняла всех. Хотели они того или нет. Алиса с усилием выдохнула, заставляя себя сбросить чужие слова с плеч.
Она поправила мундир и шагнула вперёд, вглубь штабной секции. Двери оперативного зала были высокими, массивными, отполированными до тусклого блеска. Когда она открыла их, её на мгновение ослепил свет десятков экранов.

В центре зала стояла огромная тактическая карта — проекционный стол, над которым мерцали разноцветные метки. Операторы связи шептались у своих постов. Офицеры стратегического отдела стояли в группах, сверяясь с планшетами. На основном экране, висевшем над всем залом, мерцала живая карта континента. Красные зоны пожирали территории. Вспышки меток означали атаки, гибель подразделений, изменения линии фронта. Алиса сделала несколько шагов внутрь, ощущая, как холодное напряжение опускается ей на плечи. Справа, в зоне текущих отчётов, шли короткие списки:

Подразделение 17-Б: уничтожено.
Группа 5-С: потеряно 65%.
Отряд "Клинок": последняя связь обрывалась в 04:23. Статус: неизвестно.

На коротких голограммах вспыхивали лица командиров — живые люди, которых она не знала, но чьи судьбы уже были предрешены. Где-то на границе карты, почти незаметной точкой, мерцал маленький зелёный огонёк.

"Эхо."

Алиса сжала пальцы на подлокотнике так сильно, что костяшки побелели. Пока что они были живы. Пока что. Она не знала, кто из присутствующих офицеров смотрел на эти экраны так же, как она — с тяжестью в груди.
И кто — просто как на цифры, как на расходный материал. Рядом стояли двое штабных майоров, о чём-то переговариваясь вполголоса.

— Потери растут. Нужно увеличивать ротацию. Иначе к осени фронт провалится, — бросил один.

— У нас нет людей, чтобы держать все сектора, — ответил другой. — Придётся... расходовать резервы быстрее.

Слово "расходовать" прозвучало, как приговор. Алиса отвела взгляд, чувствуя, как в груди разрастается тяжёлая пустота. Один из старших офицеров заметил её, коротко кивнул:

— Подполковник Серегина, за оперативной информацией? Прошу к столу наблюдения.

Она кивнула, автоматически шагнув ближе. Всё шло по протоколу. Всё было правильно.

Только внутри что-то скрежетало, медленно и неотвратимо. Алиса подошла ближе к столу наблюдения. Голограммы плавно менялись, отражая живую боль фронта: движения частей, потерянные укрепления, уничтоженные маршруты снабжения. Молодой лейтенант с планшетом тихо доложил ей данные сектора, но она почти не слушала.
Не потому что не хотела — а потому что сознание её всё больше вязло в другом.

В тяжести.

Стена холодных цифр, сухих отчётов, безликих потерь давила на неё. Не прямо — не грубо.
А медленно, неотвратимо, как лёд, ползущий по венам. Она понимала: для большинства здесь она была не больше чем ещё одна шестерёнка.
Командированный офицер. Новый винтик в машине войны. Её никто здесь не ждал. Никто здесь не был ей другом. И всё это — результат пути, который она сама выбрала.

Пятнадцать лет.

Именно в пятнадцать она поступила в Военную Академию Севера — самое суровое учебное заведение на всю Федерацию Альхарии. Среди стен старого серого замка, под свист ветров и гул тяжёлых шагов, она училась всему, чему учат тех, кто должен вести за собой других.

Планирование. Тактика. Стратегия малых групп.

И она справилась. Лучше многих. Не потому что была сильнее. А потому что не имела права на ошибку. Её первым настоящим испытанием стал тот день, когда маленький гарнизонный форт оказался окружён. Тогда, когда опытные офицеры растерялись, именно её план позволил спасти гарнизон. Ей было всего шестнадцать. В награду — звание. Золотые петлицы на плечах. Признание. И одиночество. После ещё нескольких успешных участий в планировании операций ей поступил особый приказ: командировка в сектор пустыни Сейон. Фронт, где линии обороны трещали по швам, а каждый день был борьбой за выживание. Одна. Без команды. Без поддержки.
Лишь имя, петлицы, и обязанность. Сейчас, стоя среди электронного моря войны, она впервые до конца поняла: её юность закончилась тогда, когда она надела форму. И не было пути назад.

Алиса медленно отошла от стола, отдав честь дежурному офицеру. Тот ответил ей так же. Она вышла в коридор. Тишина там была почти осязаемой. В глубине души, под слоями приказов и уставов, шевельнулась тихая боль — тусклая, но настоящая. И всё-таки она шла вперёд. Потому что иначе нельзя.

Алиса долго стояла в пустом коридоре штабной секции, опустив голову.
Мысли вились тяжёлым туманом: потери, приказы, безликая война. Она закрыла глаза. И вдруг, в этой тишине, внутри неё, будто треснула тонкая оболочка. Не боль.
Не страх. Огонь. Маленькое пламя — упрямое, дикое, неугасимое.

Она вспомнила тех, кого она видела сегодня: мальчишек на плацу, офицеров у тактических столов, новобранцев с горящими глазами. Вспомнила бойцов "Эхо", чьи голоса ещё звучали у неё в ушах. Они живы. Пока она борется — они живы. И если хоть один человек останется жив потому, что она сражалась — значит, всё это имеет смысл. Значит, её путь выбран верно. Алиса резко подняла голову. В глазах загорелся стальной свет. Дыхание стало ровным, как на учениях в академии. Она может изменить хоть кусочек этого мира. Может сохранить. Может спасти. Тяжёлое парадное пальто с расправленными плечами развевалось за ней, когда она быстрым шагом пошла к жилому сектору. Ботинки чётко выбивали ритм на каменных плитах. Прохожие оборачивались, отдавая честь.
Но теперь Алиса их почти не замечала. Она знала, чего хочет.

Запыхавшись, она влетела в свою комнату, сбросила пальто на стул одним движением. Коммуникатор. Наушники. Канал. Всё происходило автоматически, как в горячем бою. Наушники защёлкнулись на ушах, лёгкий треск эфира.

— "Эхо", это "Сова", запрашиваю ваше текущее положение. Подтвердите координаты, — её голос звучал твёрдо, с внутренней силой. Небольшая пауза на линии. И потом знакомый голос Лиса — ленивый, чуть насмешливый:

— Ну надо же, командирша решила лично погулять к нам на чаёк?

На фоне слышался приглушённый смех Шута и короткий комментарий Молота. Алиса улыбнулась краем губ.

— Не совсем. Просто хочу знать, что вы всё ещё там, где я вас оставила, — с лёгкой иронией ответила она.

Лис хмыкнул в эфире.

— Всё по-прежнему, Сова. Держим периметр. Ждём ваших гениальных планов.

В его голосе было что-то новое. Не просто насмешка. Уважение. Алиса откинулась на спинку стула, выдохнув медленно. Эфир был чист, лёгкие помехи шептали, как ветер в поле. Она решила не сразу отключаться. Просто… остаться на связи чуть дольше.

— Эхо, у меня к вам вопрос, — негромко сказала она, подавляя лёгкую улыбку.

На линии тут же оживились:

— Впервые командирша сама инициирует разговор! — тут же отозвался Лис, с ленцой в голосе.

— Серьёзно, — перебила она его спокойно. — Что вам необходимо на фронте? Всё что нужно — скажите. Постараюсь выбить через снабжение.

Пауза.

А потом раздался характерный голос Лиса:

— Танковый взвод бы не помешал.

На заднем плане заржал Шут:

— Или хотя бы один танк! Для красоты.

Тень вставила хриплым голосом:

— Или дивизию тяжёлых мехов... раз уж пошла такая пьянка.

Алиса тихо рассмеялась, незаметно для себя. Она почувствовала, как тяжесть дня понемногу соскальзывает.

— Поняла, — спокойно ответила она. — Принято к сведению: один танк.

На той стороне эфира наступила тишина. И только потом Лис хмыкнул:

— Ого, командирша сегодня настроена серьёзно... Ну-ну. Посмотрим, насколько.

Алиса не стала объяснять, не стала спорить.

Потом снова раздался голос Лиса — уже без прежней насмешки, чуть мягче:

— Ладно, Сова, примем как должное вашу заботу. Нам бы хотя бы доппаёк нормальный вместо этих сухарей.

На фоне раздался приглушённый ржач Шута и ворчание Молота:

— Да нам бы воду нормальную, чтоб вон не воняло железом...

Алиса, всё ещё улыбаясь краем губ, легко парировала:

— Указания по рациону приняты. Но насчёт воды — это к высшему командованию.

— Я так и думал, — фыркнул Лис. — Всё как всегда.

Тишина на пару секунд.

И потом, уже более серьёзно:

— Спасибо, Сова. Что вообще спросили.

Слова были сказаны будто невзначай. Но в них чувствовалась настоящая благодарность.

Алиса на мгновение закрыла глаза, чтобы впитать это короткое, но важное признание.

— Берегите себя, — тихо ответила она.

— Всегда стараемся, — отозвался Лис.

И на этом связь оборвалась. Алиса сняла наушники, аккуратно положила их на стол. В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Тёплой. Её бойцы были там, за стенами, в пустыне. И они знали, что где-то здесь есть тот, кто о них помнит. Но иногда ей начинало казаться, будто мир вокруг — не настоящий. Будто всё это уже произошло. Или должно было произойти. Будто где-то в темноте её уже нет. Просто мешок. Имя на бирке. И чья-то чужая форма на столе рядом.

Песок хрустел под сапогами, скрипел на зубах, забивался в щели бронекомплектов. Отряд "Эхо" снова был в пути — сектор 14-Б, направление на юг, где, по данным разведки, враг перегруппировывал силы. Солнце било в затылок, разливаясь ядовитым светом по пустыне. Лис шагал первым, внимательно сканируя горизонт. За ним в правильной рассыпной формации двигались Молот, Тень, Змей и Шут. Каждый сосредоточен, каждый внутри себя. Им не нужно было много говорить. За время в войне слова стали роскошью. На запястье Лиса мигал коммуникатор: канал связи с базой открыт, готов к приёму. Он щёлкнул переключателем. В ухе раздался знакомый, спокойный голос:

— "Эхо", это "Сова". Связь проверка. Приём.

Лис ухмыльнулся сам себе, поправляя наушник.

— Лис на связи. Пески слышат вас, Сова.

На заднем фоне Шута было слышно приглушённое фырканье.

Алиса продолжила, без колебаний:

— Подтверждаю задачу: зачистка сектора 14-Б, подтверждение наличия сил врага. В случае контакта — удержание позиции до прибытия основной группы. Лис поджал губы.
"Удержание" всегда звучало, как эвфемизм для "держаться насмерть".

— Принято. Выдвигаемся, — коротко ответил он.

— И ещё, — добавила Алиса, её голос стал чуть мягче.

На мгновение в эфире повисла лёгкая пауза, как будто она выбирала слова.

— Помните: вы не одни.

Лис усмехнулся криво.

— Будем надеяться, что танк по расписанию, командирша — сказал он в полушутливом тоне. На том конце связи Алиса не ответила шуткой.

Только тихо произнесла:

— Всё будет. Просто идите.

Лис отключил канал, вернул автомат в готовность. Он взглянул на своих бойцов.
На песок, расстилающийся перед ними до самого горизонта. И пошёл вперёд. Война не ждала. Группа "Эхо" двигалась медленно, рассыпаясь широким веером, чтобы не быть лёгкой мишенью. Сектор 14-Б был странно тихим. Слишком тихим. Лис почувствовал это первый — тот самый холодок между лопатками, который всегда предвещал беду.
Он поднял кулак, подавая знак остановки. Отряд замер. Шут пригнулся, змеёй скользя к ближайшему валуну. Молот встал в прикрытие. Змей поднял оптический прицел, вглядываясь вдаль. И Тень. Тень шла левее, к небольшому склону, прикрытая лёгкими кустарниками. Она всегда действовала так: осторожная, быстрая, почти невидимая. Песок хрустел под ногами едва слышно. Тень двигалась ползком, мягко, как хищник.
Вдох — выдох. Каждое движение — чётко выверенное, каждый шаг — в точку. Она подняла винтовку, вскинула оптический прицел к глазу. Сквозь увеличительное стекло мир дрожал от жары, превращаясь в зыбкие пятна. Но за одним из барханов что-то мелькнуло.

Люди? Нет... слишком неподвижные... слишком правильные тени. В животе у неё всё сжалось. "Засада," — холодно подумала Тень. Она собиралась передать сигнал группе.
Её пальцы уже коснулись кнопки микрофона. И в этот момент... Время словно растянулось. Из-под песка, метрах в пятнадцати от неё, взметнулся всплеск дыма — выстрел.

Ракета? Нет. Мина? Ловушка? Тень не успела даже крикнуть. Только последняя мысль пронзила её сознание: "Я должна была предупредить..." Взрыв ударил по пустыне так, что воздух дрогнул. Лис инстинктивно упал в песок, прикрывая голову.
Песок забил глаза, уши, рот.

— Контакт! — рявкнул он в эфир.

Ответных голосов было четверо. Четверо. И ни ответа Тени. Молот бросился к левому флангу, крича в наушник:

— Тень?! Приём! Тень!!!

Тишина. Пульсирующая, тяжёлая, словно сама пустыня отвернулась от них. Лис стиснул зубы до хруста. Взгляд мелькнул в ту сторону, где только что двигалась Тень. Теперь там был только дым. И ветер, кружащий пепел над раскалённым песком. Лис прижался к земле, сквозь прицел всматриваясь в колышущиеся марева над барханами. Где-то там, за дымкой, были они — те, кто забрал Тень. Он не дал команде уйти в истерику. Не дал себе права сорваться.

— "Эхо", собираемся. Клин правым флангом, — его голос был хриплым, но чётким. — Вперёд.

Молчаливые кивки. Щелчки затворов. Они пошли. Медленно, каждый шаг — как вызов самой пустыне.Первые выстрелы были редкими, короткими, почти ленивыми. Враги не спешили раскрывать карты. Они ждали, заманивали. Лис почувствовал это кожей.
Он поднял кулак. Замерли. Ветер шуршал по песку, словно перешёптываясь со смертью. И в следующую секунду их накрыла лавина огня. Взрывы резанули уши. Пули свистели над головами. Барханы вспыхивали пылевыми фонтанами. "Эхо" залегло в рассыпную, работая, как часы. Шут метнул дымовую шашку, создавая ложное укрытие. Молот врубил тяжёлый огонь в ответ. Змей шёл низко, почти врастая в землю, отрабатывая фланговые цели. Но врагов было слишком много. Слишком организованно. Их хотели сомкнуть в кольцо.

— Лис, — голос Шута в ухе. — Их минимум взвод. С оружием посерьёзней нашего.
— Понял, — коротко ответил Лис. — Держим позиции. До последнего.

Он знал: приказ Алисы был ясен. Удержать сектор до подхода подкрепления. Лис усмехнулся сам себе. Подкрепления... Где же ты, командирша?..

Песок обжигал кожу сквозь броню. Пули рвали воздух. Где-то рядом застонал Молот, но остался в строю. Время сжалось в бесконечную череду команд, выстрелов и взрывов. И вдруг — грохот. Не взрыв. И не залп. Иной звук. Глубокий. Земля затряслась под ногами. Шут, перекатываясь за валун, заорал в эфир:

— Лис! Слушай! Это что за мать вашу...?

Лис поднял голову. И увидел. За их спинами, по гребню ближайшей дюны, шёл монстр. Старый, потрёпанный, но живой. Танк. На броне вился пыльный флаг сектора. А на башне — белыми буквами было выведено: "KSA" Коалиция Северного Альянса. Связь ожила резким шипением.

Голос Алисы — твёрдый, спокойный, словно нож:

— "Эхо", это "Сова". Ваш заказ доставлен. Прикройте его.

Лис выдохнул сквозь смех и песок:

— Да ты просто чудо, командирша.

Тут в эфире послышался тяжелый и грубый мужской голос

— "Эхо" Это "Броня-01" прикройте нас, а мы так уж и быть прикроем вас.

Танк рыкнул двигателем, спрыгнул вниз по склону, взметая облако песка. Ствол качнулся и плевок огня вырвался в сторону противника. Там, где были укрепления врагов, теперь взвился столб дыма и пламени.

— Шут, Змей — правый фланг! Молот, за танком — живой щит! — скомандовал Лис.
Они двигались, как единое целое. Как выжившие. Враги, видя стальное чудовище на поле боя, дрогнули. Ряды их начали сыпаться, отходить назад под натиском металла и пехоты. Танк медленно, неумолимо шёл вперёд, плюясь огнём и смертью. "Эхо" шло за ним, прикрывая фланги, методично добивая рассыпавшихся в страхе врагов. Когда последний выстрел стих, и песок снова опустился пыльной завесой на мёртвую землю, Лис встал, тяжело опираясь на автомат. В голове звенело. В горле першило от дыма. В сердце — зияла свежая рана. Он щёлкнул коммуникатор:

— "Сова", сектор 14-Б зачищен. Потери... одна. Тень.

Пауза на линии.

И потом тихий голос Алисы:

— Поняла... Спасибо, "Эхо". Держитесь. Грифон в пути.

Лис посмотрел на горизонт. Солнце всё так же било в глаза. Он выдохнул, захрипев сквозь песок, будто смеяться уже было поздно.

Отряд "Эхо" молчал. Даже Шут. Каждый просто стоял. Дышал. И искал в пространстве ту, кого уже не было. Лис не смотрел на других. Он стоял, уставившись в горизонт, где только что был бой. На песке, под слабым ветром, остались три вещи: выбитый гильзами рисунок, один разбитый прицел... И след. Тень никогда не говорила лишнего. Она просто действовала. Без неё всё стало... шумнее. Слишком шумно. Лис опустился на одно колено, не замечая жара от металла рядом. Провёл рукой по лицу, стирая грязь, не слёзы. Он сжал зубы.

— "До последнего", да, Тень? Ты ведь как всегда — первая вперёд.

Голос сорвался в глухой шёпот. Он поднялся, медленно, будто тело отказывалось слушаться. Обернулся на остальных: Молот тяжело опёрся на танк, сжимая перевязанное плечо. Змей молча смотрел в землю. Шут стоял в стороне, ковыряя песок носком сапога. Никто не спросил, как он. И правильно. Лис снова включил внутреннюю связь.
Щёлчок. Пауза.

— Минус один. Минус… настоящая.

Он не договорил. Просто отключил канал. Просто повернулся. Просто пошёл вперёд, прочь от пепла, прочь от следов. Потому что иначе он не выдержал бы.

В другом месте, за десятками километров от пустыни, за бетонными стенами штаба,
одна девушка сидела за столом, глядя в экран. На нём список бойцов.
Пять имён. И теперь — четыре. Текущий состав группы 17-К — "Эхо". Пять позиций.

Там, где раньше было: Сержант Мельникова Е.К. — "Тень" теперь горело серым:
Сигнал потерян. Сухо. Беспристрастно. Как будто ничего не произошло. Алиса сидела неподвижно. Спина прямая. Пальцы сцеплены перед собой. Взгляд — в одну точку.
Тишина в комнате была такой плотной, что можно было услышать, как с улицы скрипят ботинки по асфальту. Она не плакала. Не сжимала кулаки. Не кричала в пустоту. Но внутри что-то опускалось — медленно, как камень на дно. Она помнила её голос. Короткий, всегда ровный. Реплики без воды, отчёты без эмоций. Тень не пыталась понравиться. Она просто была. Своей. Надёжной. Реальной. И теперь её не было. Именно Алиса отправила их в этот сектор. Именно она подтвердила задачу. Она сказала "удержать позицию". А теперь — одна из пятерых не вернулась. "Ты же офицер," — напомнил ей внутренний голос. — "Это твоя работа." "Но ведь я же хотела их спасти... я же обещала себе..." — шепнул другой, тише. Алиса тяжело поднялась. Медленно подошла к окну. За ним мир был таким же. Бетон, техника, офицеры с планшетами. База жила, дышала, работала. А где-то в пустыне — остался бархан, под которым навсегда исчез человек, которого она знала только по голосу...
Но который был её бойцом. Впервые она почувствовала не просто боль утраты.
А боль вины. Незаметно для себя она прошептала:

— Прости меня...

И оперлась лбом о холодное стекло. Потому что это был не просто мёртвый пиксель на экране. Это была её ошибка. Её тяжесть. Её первая потеря. И теперь она знала:
следующей не будет — если только она сможет это предотвратить.

В то время Песок остывал медленно. Ветер затих, оставив после себя только сыпучую тишину, полную невысказанных слов. "Эхо" устроились в кругу за передвижной бронемашиной, стараясь держать дистанцию от места, где недавно грохотал бой.
Они не говорили вслух, но каждый из них старался не смотреть в сторону пятого места, которое больше никто не занял. Потерь в этом отряде не было давно.
И потому тишина была особенно тяжёлой. Шут сидел, привалившись спиной к ящику с боеприпасами. В руках — маленький кусочек металлической пластины.
Он вертел её в пальцах, как игральную карту.

— А ведь она всегда говорила, чтоб я перестал трепаться в засаде, — пробормотал он, не глядя ни на кого. — "Ты выдал нас, идиот." Каждый раз одно и то же. А я ей — "Тень, тебя и взрыв не разбудит". А тут... Он замолчал.

Пластинка выпала из пальцев и звякнула о камень.

Змей сидел рядом, скрестив руки на груди, глядя в костёр, которого не было. В песке чертил пальцем круги. Он не говорил. Просто слушал. И вдруг произнёс тихо:

— Мы с ней однажды были на задании. Только вдвоём. В заснеженном ущелье, на Севере. Замёрзли оба. Пальцы не слушались. А она... она укрыла меня своей курткой.
И потом молча держала винтовку на готове, пока я отогревал руки. Он взглянул в небо.

— Я тогда понял, что могу доверить ей спину. А теперь... теперь там пусто.

Молот сидел чуть поодаль, с повязкой на плече. Он молчал дольше всех. И потом, хрипло, будто выдавливая из себя:

— Она всегда шла впереди. Даже когда не надо. Я орал на неё за это. Всегда. Она только ухмылялась — будто знала, что будет первой. И всё равно шла. Он отвернулся, прикусив губу.

— А я... не догнал. Просто не успел.

Лис слушал молча. Он не смотрел на них. Просто сидел, опустив голову, и слушал каждый голос. Каждую эмоцию, которую они пытались проглотить. И когда все замолчали, он сказал тихо, будто для себя:

— Мы не герои. Мы выжившие. Но она была из тех, кто... больше, чем выживший. Он поднялся, прошёл к краю лагеря, туда, где начинались барханы. Встал, глядя в темноту. И каждый из "Эхо" почувствовал, что сейчас он не командир. Он просто потерял друга.

Ветер снова усилился, подняв в воздух лёгкие струи пыли. На фоне песка, боли и тишины — четверо остались. Четверо держались. Четверо запомнили. И где-то среди них, между словами, в паузах, в пустом месте у костра, всё ещё была она.

В то же время штабное помещение было душным. Лампы на потолке гудели, как старые турбины, воздух застоялся между стен из камня и стали. На столе перед Алисой — стеклянная панель с отчётами, списками, графиками. А рядом — трое. Двое мужчин в офицерских пальто и одна женщина, начальник сектора связи. Все с лицами, выточенными из равнодушия.

— Объясните, — голос Алисы дрожал, но она сдерживалась. — Почему у группы "Эхо" на операции 14-Б не было тяжёлой поддержки? Даже простой нормальной разведки? У них даже нет нормального вооружения, их позиции не оборудованы, у них... да боже они теряют бойцов!

Старший офицер откинулся в кресле. Пальцы на планшете. Сухой взгляд.

— Группа "Эхо" выполняет свою задачу. Потери — в пределах допустимого риска.

Алиса ударила ладонью по столу.

— Потери?! Это люди! Это не... не цифры в вашей системе! Там была девушка. Снайпер. Позывной "Тень". Она погибла. Потому что у неё даже не было... у неё не было...

— Это был её выбор, — перебила женщина-офицер спокойно.

Алиса замерла.

— Что?

Офицер пожал плечами, не отрываясь от экрана:

— "Эхо" — это не кадровая часть. Это отряд заключённых. Военнослужащие, осуждённые по различным статьям. Им предложен выбор: камера... или фронт. Они выбрали фронт. Так что претензии неуместны. Это не ваша личная армия, подполковник.

Алиса не сразу поняла, что сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Вы… Вы используете их как... как живой щит?

— Мы используем ресурсы, — вмешался третий. — Вы же не думаете, что командование будет выстраивать личный контроль над каждым таким отрядом? У нас есть более приоритетные направления.

Слова ударяли, как удары кандалом по шее. Алиса медленно отстранилась от стола. Глаза горели. Щёки вспыхнули. Но голос был ровным.

— Благодарю за разъяснение.

— Свободны, подполковник, — прозвучало равнодушно откуда-то сбоку.

Алиса вышла, не оглядываясь. Дверь за ней захлопнулась, будто ей отрезали кислород.

Ее Комната была тёмной. Она села за терминал, не снимая пальто, не включая свет. Нажала на кнопку связи. Сигнал — резкий, с шипением.

— "Эхо", это "Сова". Лис... на связи?

Молчание. Потом — щелчок. Голос, хрипловатый, уставший, но узнаваемый:

— Лис на связи. Мы ещё не рассыпались. Пока держимся.

Алиса закрыла глаза, стараясь не выдать голосом то, что внутри переворачивается.

— Я только... хотела узнать. Как вы. После боя.

— Минус один. С остальными... справляемся. Живём. А что случилось? Ты не похожа на себя, командирша.

Она молчала пару секунд. Потом сказала:

— Просто хотела напомнить, что вы — не один.

Пауза.

— Смешно слышать такое после того, как нас вычёркивают из снабжения.

Алиса стиснула зубы.

— Не все. Не я.

— Знаю.

Тихо. Честно. Связь повисла на мгновение в воздухе, как последний шанс что-то сказать.

— Эй, Сова... — снова Лис.

— Да?

— Ты правда не знала, кто мы?

Она выдохнула.

— Нет. Не знала. Но теперь — знаю.

Пауза. И Лис, впервые без шутки:

— Ну... тогда теперь ты с нами по-настоящему.

Тишина в эфире длилась дольше, чем обычно.

Потом Лис снова заговорил — голос уже не командный, не бойцовский. Простой. Сбитый. Настоящий.

— Раз уж теперь ты "с нами", как ты сказала... хочешь знать, почему мы здесь?

Алиса молчала. Она просто включила запись. Это был не отчёт.
Это была исповедь.

— Мне было семнадцать. Район у нас был такой, где законы — это то, что держишь в руке.
Магазин. Ночь. Холодно было. Я влетел туда с битой. Даже не с оружием. Просто с яростью. Хотел хлеба и сигарет. Получил срок.

Пауза.

— Мне сказали: сядешь на семь... или подпишешь бумагу. И поедешь на войну.
Я подписал. Даже не думал. Мне казалось — это шанс.

Он выдохнул в микрофон. Глухо.

— Тень была другой. Её история... другая.

Алиса слушала, не перебивая. Только пальцы дрожали чуть сильнее.

— Она работала на черном рынке. Переправляла оружие через границу. Не ради наживы. Ради младшей сестры. Та была больна. Сестру забрали в закрытую клинику, а Тень — на допрос.

— Она молчала. Не сдала никого. Ей предложили — фронт или изоляция.

— Она выбрала фронт. Знаешь почему?

Алиса прошептала:

— Почему?

— Сказала, что хотя бы здесь может умереть не зря.

Эфир замолк.

А потом Лис добавил, совсем тихо:

— А теперь она умерла. И я не знаю… было ли это "не зря".

Алиса закрыла глаза.

— Это... несправедливо.

— Война вообще справедлива только на бумаге, Сова. Но ты... ты одна из немногих, кто хотя бы пытается делать её чуть честнее.

Она не ответила. Просто осталась на связи. Лис молчал. А потом выдохнул.

— Сова... ты всё равно теперь с нами. Значит, ты должна знать не только меня. Глухой щелчок на линии. Он открыл канал.

— "Эхо", это Лис. Есть время. Говорим по одному. Командир слушает.

Несколько секунд тишины.

И первым заговорил Молот.

— Меня зовут Игорь. Журавлёв. Когда-то я был обычным охранником. Громила в клубе.
Бил тех, кто бил женщин.

— Однажды... заступился. Неудачно. Парень оказался сыном военного судьи. Меня посадили за превышение. Сломал челюсть "не тому".

— В суде мне сказали: будешь сидеть или поедешь туда, где такие, как ты, могут что-то "исправить". И вот я тут.

— Исправляю.

Пауза. Эфир гудел, как пульс. Следующий заговорил Шут.

— Меня зовут Влад. Огородников. До войны я был… подрывником. Неофициально, конечно. Платили — взрывал. Для бандитов. Для клана. Для мести.

— Меня сдал друг. За два куска оружейного золота.

— В участке мне дали бумагу: подпиши — и тебя никто не помнит. Не подпишешь — тебя найдут в изоляторе. Я выбрал войну. Здесь хотя бы взрывы честные.

Он усмехнулся, но звук вышел глухим.

— А потом встретил Тень. И понял, что даже здесь можно быть нужным. Хоть кому-то.

И последним заговорил Змей.

— Даниил. Константинов. У меня отец был химиком. Учёный. Делал лекарства. Или думал, что делает.

— Потом оказалось, что он работает на чёрную сеть. Я пытался сбежать. Меня поймали вместе с ним.

— В документах меня сделали сообщником. "Угроза биологической безопасности", — так было написано.

— Мне было шестнадцать. Через два месяца мне дали форму. Я больше не просил справедливости. Только тишины.

На том конце связи Алиса сидела с закрытыми глазами.
Она уже не чувствовала тела. Только голос в наушниках. Только жизнь за каждым словом.

— А теперь ты, Сова, — сказал Лис. — Ты знаешь нас. А мы не знаем тебя.

Алиса выдохнула. И заговорила медленно, ровно. Как будто вспоминала чужую жизнь.

— Меня зовут Алиса Серегина. Родилась в военном городке. Мать — связист. Отец... погиб в пустыне. Мне было девять.

— В пятнадцать я поступила в Академию. Не потому что хотела. Потому что некуда было идти.

— Я хорошо считала. Хорошо строила схемы. Видела, где кто ошибётся. Мне сказали, что из меня выйдет "идеальный координатор" Без эмоций. Без привязанностей.

Она замолчала.

— В шестнадцать по моему плану спасли гарнизон. Двести человек. Меня повысили.
Поздравили.

— И оставили одну.

— Мама умерла от болезни. Я не успела даже попрощаться. После похорон мне выдали билет — в сектор Сейон.

Пауза.

— И я здесь. Сижу в штабе. Слушаю, как умирают те, кого я должна защищать. И ненавижу то, что чувствую.

Щелчок эфира. И тишина. Никто не шутил. Никто не перебил. Но в эфир заговорил Лис
— Приятно познакомиться Алиса, я думаю на этом хватит сегодня, из нас никто не в духе вести беседы, прием.

Это был последний щелчок, который слышала за сегодняшний день перед тем как уйти спать.

На следующее утро свет медленно пробивался сквозь жалюзи. Комната Алисы была погружена в мягкий, холодный рассвет. Она не спала. Просто сидела.
Смотрела в экран. На нём — всё тот же список.
Пять позывных. Четыре — активны. Пятый — по-прежнему серый.
"Сигнал потерян." Она открыла техническое меню.
Выбрала "Добавить пометку". И ввела вручную:
Екатерина Мельникова. "Тень". Погибла в секторе 14-Б. Палец задержался на кнопке "Подтвердить". А потом — нажал. Точка. Финал. И начало. Алиса откинулась на спинку стула. Долго смотрела на экран. Потом медленно, почти шепотом:

— Я вас вытащу. Всех.

— Не как система. Не как командование.

— Как человек.

К полудню в штабе начался тихий хаос. Кто-то говорил, что подполковник Серегина запросила данные на авиацию 4-й группы. Кто-то — что она получила временный доступ к артиллерийской поддержке через внутренний канал. Кто-то даже утверждал, что она сама лично связалась с техсектором и потребовала расчистить коридор в сектор 15. Все шептались. Но никто не останавливал её. Потому что в её глазах больше не было ни страха, ни сомнений. Только цель.

У отряда Эхо утро было туманным, несмотря на пустыню. Песок ещё не раскалился, небо затянулось сероватой пеленой. Всё казалось странно тихим. Даже техника у блокпоста работала в полголоса, будто не хотела нарушать этот покой. "Эхо" сидели у броневика.
Никто не говорил. Шут молча жевал сухой паёк, даже не замечая вкус. Змей настраивал сенсорный визор. Молот просто смотрел в небо, будто пытался разглядеть, что там ждёт их сверху. Лис проверял оружие. Ровно. Спокойно. Как всегда. И всё-таки... что-то висело в воздухе.

— Командир, — первым заговорил Змей, — ты тоже чувствуешь?

— Что?

— Что это… по-другому. Не как раньше.

Лис ничего не ответил. Просто посмотрел на него. И отвернулся.

К ним подошёл связной. Молодой. Глаза бегают.

— Группа "Эхо", переброска в сектор 17-Ф. Немедленно. Приказ из штаба. Лис взял бумагу. Читал молча. Всё сухо: «зачистка», «подтвердить активность», «удержание».

Подписано: Серегина А., код допуска — особый.

Он узнал этот почерк. Строгий, чёткий. Но будто чуть дрогнувший в конце.

— А почему она сама не…. Сказала? ну ладненько. Сбор. По машинам.

Транспорт шёл медленно, пыль поднималась высоким хвостом. Лис сидел у заднего выхода, смотрел в щель. Тень постоянно мерцала на периферии взгляда. Словно кто-то ехал рядом.
Словно она всё ещё здесь. Молот держал винтовку на коленях, но не смотрел на неё.
Шут пытался сказать что-то о погоде, но не смог. Когда они прибыли, всё было идеально тихо.

Руины. Заброшенные здания. Пыль. Падающие стены.

— Живого нет, — пробормотал Змей. — И всё же… слишком аккуратно.

Лис поднял руку. Группа пошла в рассыпную, прочёсывая улицы.

И тогда началось.

Первая очередь ударила из-под крыши старого дома.

— Контакт! — рявкнул Лис.

Пули забили по асфальту. Один из наёмников, из гражданского прикрытия, упал с криком.

"Эхо" рванули к зданию. Влетели внутрь — здание с выбитыми окнами, покосившимися лестницами. Внутри — пустые комнаты. Полы скрипят. Стуки шагов будто отражаются эхом от прошлого. Молот встал у окна, дал очередь. Змей занял лестничный пролёт.
Шут закрыл вход — гранатой.

Лис поднял канал:

— Сова, мы попали. Район под контролем врага. Запрос на прикрытие. Немедленно.

Шипение. Помехи.

— "Эхо", это "Сова". Приказ принят. Все кто рядом отправлю к вам держитесь.

Лис выдохнул. Он знал. Она бросит всё. Он посмотрел на своих. Трое. Трое живых. С разными судьбами. С одним исходом. Он опустился у стены. И впервые за долгое время прошептал:

— Ну что, Тень. Похоже, догоняем.

Пули били по стенам, словно злые кулаки. Здание сотрясалось от взрывов, обломки штукатурки сыпались, как пепел. "Эхо" держались. Шут был ранен — скорая очередь прошила его броню у плеча. Он смеялся сквозь зубы:

— Ну наконец-то... хоть что-то чувствую...

Молот тащил его под прикрытие, крича в ухо:

— Держись! Я тебя вытащу, слышишь?!

Снаряд разорвался совсем рядом. Стена рухнула. Когда пыль рассеялась — Шут лежал под обломками. Без движения. Молот стоял над ним, медленно, сжав кулаки так сильно, что кожа треснула.

— Он говорил, что сдохнет последним... — прохрипел он.

И в тот же момент — пуля. Метко. С глухим звуком. В висок.

Молот упал рядом с Шутом. Лис не закричал. Он просто продолжал стрелять.
Глухо. Холодно. Чётко.

Они остались вдвоём. Он и Змей. Бой шёл на лестницах, в коридорах, на обломках.

— У нас патроны заканчиваются, — сказал Змей.

— У нас время заканчивается, — ответил Лис.

Из окна видно было: враг наступал. Методично. Цепью. Их хотели раздавить — не взрывом, а массой. Лис включил канал:

— "Сова", срочный запрос. Мы сдерживаем, но...

— Подкрепление выслано. Держитесь.

Машины врезались в переулки, бойцы выпрыгивали, открывали огонь. "Эхо" смогли выйти из здания, отступая под прикрытием. Лис поддерживал Змея, который хромал, но ещё держался. Казалось — всё. Они спасены. Они прошли. И тут... Взрыв. Мина. Или дрон. Или артиллерийская ловушка. Змей отбросило в сторону. Лис упал на колени, схватился за грудь. Рванулся к нему. Но... Тело было уже мёртвым.
А глаза всё ещё смотрели в небо. Лис достал коммуникатор. Голос был сорванным:

— "Сова"... это Лис.

— Остался один.

Он не вернулся к отряду. Не сел в бронемашину. Он просто остался. Шёл через развалины. Кровь лилась по боку, под бронёй. Боеприпасов — ноль. Он подобрал чужой автомат. Пустой. Враг окружал. Он прятался, кидал осколки, ставил ловушки.
Он больше не воевал — он умирал правильно. И тогда... Небо рвануло.

Сначала — Авиаудар. Чисто. Жёстко.

Сверху — ревущие штурмовики, сносящие укрепления.

Затем — Артудар. С земли. Плотно. Прямо по окружению.

Потом — ракеты. Три, чётко. Огненные языки прошили горизонт, как кнуты гнева.

Лис упал на спину. В глазах всё плыло. В ушах — тишина. Он поднял руку к небу. И шепнул:

— Всё-таки ты пришла, командирша...

Грузовая "медптичка" нашла его среди завалов. Медик склонился, достал стабилизатор.

— Он дышит! Быстро, носилки!

Но раны были слишком глубоки. Слишком много крови ушло. Лис открыл глаза один раз.
Увидел серое небо. И свет. И прошептал:

— Эхо… я за вами ребята.

В этот день утром Алиса собиралась подать заявление. Запросить вывод "Эхо" из активных боевых действий. Оформить перевод. Возможно, вытащить их совсем. Она шла по базе с лёгким дыханием. На лице — спокойствие. Но внутри — решение. Именно в этот момент в ухе ожил некс — Подполковник, срочно. По каналу зашифрованной связи поступила информация: группа "Эхо" переброшена в сектор 17-Ф. Контакт установлен. Бой активен. Алиса замерла.
— Что?..

— Подтверждено. Группа переброшена по приказу с вашей подписью. Сектор опасности: красный.

Она влетела в ближайший штабной модуль. Подключение. Проверка данных. И правда.
Приказ. Дата. Секретный код допуска. Подпись: Алиса Серегина.

— Этого не может быть...

— Уже есть.
Бой идёт. Поддержка невозможна: коридоры перехвачены. Сигнал от "Эхо" обрывается.

— Кто санкционировал приказ? — Алиса рвала воздух. На экране высветилось: Состав офицеров утверждения — фамилии знакомые. Те самые, с которыми она говорила в тот вечер. Холодные, равнодушные, старшие. Они сделали это. Специально. Под её подписью. Чтобы добить тех, кого нельзя спасти. Чтобы сломать её. Чтобы показать, кто тут главный.

— Связь с ними!!! Немедленно!!!

— Канал перегружен. Их отрезали. Нам остаётся ждать.

— Никакого ждать!

Тут в ее канал подключается знакомый голос

— Сова, мы попали. Район под контролем врага. Запрос на поддержку. Немедленно.

Алиса ответила без промедления

— "Эхо", это "Сова". Приказ принят. Всё, что есть, направляется к вам.

Алиса отошла в сторону открыла планшет и нашла рядом с 17 сектором отряд и попросила их что бы они помогли в отступлении отряду Эхо, затем вернулась и села за свой командный модуль, с большой тяжестью в груди, но тут снова.

— "Сова", срочный запрос. Мы сдерживаем, но...

— Подкрепление выслано. Держитесь.

Алиса ответила строгим голосом более нервным, она не хотела этого просто так получилось, просто так вышло в тот момент, но подумать ей не давали

— Сова это кобра мы отрезаны от отряда Эхо несем потери отходим
Тут ее сердце сжалось… неужели это все?
— Кобра это сова поняла отходите

Алиса вскочила со своего места и пошла к связисту

— Ты срочно поддержка в сектор 17-Ф все что есть.

Строго проговорила она но тут ей в ответ.
— Но я не могу.

Алиса выхватила у него ключи доступа. Подключилась к тактическому блоку вручную. Но даже тут ее успели прервать.

— "Сова"... это Лис.
— Остался один.

Сказать что у нее разбилось сердце в тот момент это ничего не сказать, ей было уже все равно что с ней будет.

— Это Подполковник Серегина. Координаты: сектор 17-Ф. Разрешение — экстренный код. Всё вооружение на удар. Всё. Авиация. Артиллерия. Ракетные платформы. Разнести. Всё. К чёрту.

— Подтверждаете команду?

— Подтверждаю.

Небо содрогнулось. Авиация прошла — клин штурмовиков сожрал небо. Артиллерия врезалась с юга. Плотно. Методично. Потом — ракеты. Огненные крылья рвали горизонт. На экране вспыхивали точки — все позиции врага обнулены. Через пару секунд Открылась связь. Коротко. Один пульс.

— Обнаружен солдат. Биосигнатура критическая.
Позывной: "Лис".

Алиса сжала кулаки.

— Где эвакуация?!

— Медики в пути...

И потом:

— Потеряна жизнедеятельность.
Биосигнатура обнулилась.
"Лис". Статус: неизвестен.

Она сидела в командном зале. Всё уже было выполнено. Именно она спасла их.
Когда было слишком поздно. Двери распахнулись. Вошли трое. В чёрных мундирах. С гербом командования.

— Подполковник Серегина.

Она встала. Медленно. Глаза стеклянные.

— Вы превысили все полномочия. Нарушили три протокола. Запустили массированную операцию без санкции штаба. И.. уничтожили сектор, включая гражданские руины.

Алиса молчала.

— У вас есть что сказать?

Она только ответила:

— Никак нет.

Один из офицеров усмехнулся.

— Это конец Серегина... Конец

А затем тихо вышел. Она осталась одна. В зале. В тишине. С единственным именем в голове. Лис. И всей "Эхо", которых уже не было. Кроме в её памяти.

Дверь снова открылась. Но на этот раз — не офицеры. Военная охрана. Молчаливая. Без выражений.

— Подполковник Алиса Серегина. Вы арестованы.

Она не сопротивлялась. Они надели наручники. Алиса даже не моргнула. Через коридоры.
Те самые, где она шла вчера. Легко, свободно. С ощущением, что может изменить хоть часть этого мира. Мимо штабных офицеров, которые не смотрели ей в глаза.
Мимо младших, которые не понимали, что происходит. Мимо холла, где висел баннер:
"Честь. Долг. Победа." Сегодня он казался насмешкой.

Во внутреннем дворе базы, между складов и старых капониров, стоял старый бетонный пост. Серая стена. Песок под ногами. Один прожектор. Перед ним — офицер. Читает приговор. Глухо.

— Приказом командования Северного Альянса, подполковник Алиса Серегина признана виновной в превышении полномочий, диверсии в боевых структурах и использовании оружия массового поражения без санкции.

— Приговор: расстрел.
— Без почестей. Без прощаний. Без упоминаний.

Алису подвели к стене. Спина ровная. Голова — поднята.

— Последние слова?

Она посмотрела на них. На всех. На строй серых лиц. На автоматы. На их страх прятаться за устав. И сказала:

— Надеюсь, вы все сдохнете за то, что сделали.

И улыбнулась. Он прозвучал не как гром. А как точка. Флаг над базой трепетал на ветру.
На одном из мониторов штаба висел список.

Группа "Эхо" — уничтожена.
Тактический координатор — аннулирован.

А где-то в архиве, в закрытом хранилище лежала папка с её именем.

"Серегина. Несостоявшийся офицер.
Имела склонность к эмоциональным решениям."

Но никто не знал, что в тот день она стала настоящим человеком. И умерла не одна. Она ушла с теми, за кого боролась.
С "Эхо".

Через времена война закончилась не салютом, а падением. Северный Альянс победил на бумаге. Карты перекроили. Фронты развернули. Противник капитулировал. Но...
почти сразу после — началось вскрытие.

Документы всплывали один за другим. Протоколы тайных подписей. Вынужденные контракты для заключённых. Вымогательства. Продажи оружия врагу. Искусственное занижение потерь. Приказы "на смерть" — без нужды. Общество взорвалось. Генералы уходили в отставку. Некоторые исчезали бесследно. Другие — пытались оправдаться. Но ничего не помогло. Альянс трещал по швам. Сначала — Восточная граница. Потом — Южные сектора. Потом — столица. Через два года Северный Альянс перестал существовать. То, что казалось вечным, рухнуло под весом собственной лжи. Имя Алисы Серегиной не упоминалось в отчётах. Официально — «расстреляна за превышение».
Никаких уточнений. Отряд "Эхо" — "особая часть № 17-К", аннулирована. Состав уничтожен. Записи стерты. Ни могил. Ни флагов. Ни парадов. Но… Кто-то всё же помнил. На руинах старой базы "Форт Сейон" нашли царапины на стенах. Первые буквы имен.
Грубые. Солдатские. Лис, Шут, Молот, Змей, Тень

И ниже — рукой женщины:
"Я с вами. Всегда."

А в одном из архивов, куда никто давно не заглядывал, в папке с засекреченными рапортами лежал лист бумаги. Без даты. Без печати. Там было только одно предложение: "Если бы мне дали выбор — я бы сделала всё снова." И только пыль, и ветер на границе, помнят, как умирал отряд, о котором никто не должен был помнить. "Эхо" войны, которая забрала всё. Кроме памяти.

"В этой войне не было героев — только те, кто умер слишком рано, и те, кто выжил слишком поздно. И если кто-то их вспомнит — даже один человек — значит, они не были напрасны." BY - Lumer