Эхо забытых миров

Солнце неторопливо разгоняло тьму, постепенно освещая обширные территории: изумрудные леса, могучие горы, быстрые реки, сверкающие под лучами солнца моря и бескрайние океаны. Большая часть этого уже давно не видела ни единого разумного существа… Ноги их давно не ступали по древним лесам, не взбирались на могучие горы, чьи вершины пронзали небеса; моря и океаны давно не ощущали присутствия судов, что, рассекая воды, торопливо плыли, ведомые ещё живыми хозяевами…

Всё, что осталось от некогда доминирующих видов — людей, эльфов, дворфов, зверорас и многих других, — немногочисленные руины, сохранившиеся за десятки тысяч лет очищения и перерождения мира. Остатки былых могучих цивилизаций сбились в маленькие общины, жившие отдалённо друг от друга, не способные связаться и, следовательно, не знающие о существовании друг друга. Со времён катастрофы почти 97 % всех разумных были уничтожены… Почти все знания утеряны — лишь древняя, как сам мир, система всё ещё сопровождала людей в их нелёгкой борьбе за жизнь.

Но всё же солнце полностью вступило в свои права, раскидывая лучи везде, куда только могло дотянуться. Поселение, расположившееся на равнинах близ границы некогда могучей империи, уже вовсю гудело. Люди то и дело носились туда‑сюда, каждый был занят делом.

Сегодня был особенный день — один из немногих праздников и напоминаний о славном прошлом. День, когда не нужно было работать, когда можно было на миг позабыть обо всех заботах и насладиться этой, хоть и скудной, но всё же жизнью. Многие из ныне живущих не покидали территории общины, окружённой защитными барьерами из древности, и даже представить себе не могли, что творится за высокими, казавшимися неприступными стенами. Лишь группы охотников и разведчиков еженедельно и ежемесячно соответственно покидали пределы общины, ступая в объятия давно им не принадлежащего мира.

Однако вблизи поселений чудовища, сгубившие старый мир, не водились — зато места были полны разной дичи. Этим занимались охотники. Разведчики же совершали глубокие рейды к ещё сохранившимся руинам старых времён, которые редко заканчивались без ранений, а то и смертей. Но сегодня обо всём этом можно было забыть. Сегодня столы были накрыты, и множество семей собрались вместе, чтобы исполнить традицию древности.

В этот самый день в одном из домов проходили роды. Редко доводилось такое, чтобы рожали в праздничный день, однако бывали и исключения — прямо как сейчас…

Женщина тужилась; возле неё находился местный целитель — он же травник, он же алхимик, да и в целом один из четверых, кто мог принимать роды. Об остальных его профессиях и говорить не стоило.

— Ох, спасибо большое, что согласился помочь, век обязан буду! — сразу накинулся с благодарностями отец появившегося на свет ребёнка. — Ну как он там? Что у него?.. — Мужчина замялся; было видно, что он сильно волнуется.

— Эх, — вздохнул целитель. — Ты же знаешь, что я не обладаю даром оценки, а значит, и взглянуть толком не могу — только общую информацию. А там и смотреть особо не на что. — Он тяжело вздохнул, вытирая пот со лба и присаживаясь на стул, любезно принесённый новоиспечённым папашей. — Но могу сказать как сведущий в целительстве: мальчишка у тебя родился крепкий, здоровый. — Целитель удовлетворённо покачал головой, ненадолго уйдя в свои мысли.

— А как там моя жена? — с явным волнением произнёс мужчина.

— Да нормально всё, жива‑здорова. Сейчас лежит вместе с ребёнком. Думаю, тебе стоит взглянуть на сына. Ну а мне уже пора. Если что случится — зови. — Целитель встал, забрал небольшой чемоданчик с инструментами и направился к двери, но на секунду остановился. — Надеюсь, на всеобщей оценке у твоего сына будет полезный талант, — сказал он, не оборачиваясь, после чего покинул дом своего давнего друга.

Мужчина, не теряя ни секунды, торопливо вошёл в комнату, где проходили роды. Он так спешил, что чуть не споткнулся на ровном месте и не покатился кубарем. Еле устояв на ногах, он выдохнул и перевёл взгляд на супругу и ребёнка, который тихо‑мирно посапывал у неё на руках. Сама женщина, наблюдавшая за влетевшим мужем, тихо хихикнула — насколько вообще позволяли её силы. Вымученный вид давал понять, что роды были не из лёгких. Но всё же она жива, и ребёнок жив — что в нынешних реалиях уже можно считать большой победой.

— Как он? — неторопливо подойдя, спросил новоиспечённый отец у супруги.

— Как‑как? Спит, не видишь, что ли? — С небольшим недовольством подняла взгляд на немного смутившегося мужа девушка.

— А, да, точно, прости. — Кое‑как выговорив это, он встал на колено и пододвинулся ближе, чтобы лучше разглядеть сына.

Младенец мирно спал на руках у матери, от чего выглядел ещё милее. Его черты не отличались от таковых у многих других младенцев: такие же пухлые щёчки, маленький носик, большие закрытые глаза, светлая кожа и небольшой пушок на голове, который уже вскоре станет полноценными волосами. Весь его вид вызывал умиление и умиротворённость.

— И как назовём его? — тихо, чтобы не разбудить чадо, спросила женщина у мужа.

— Артанис, — так же тихо произнёс мужчина. — Прямо как героя из той книги, ну, помнишь, которую всем в детстве читали… Эх, забыл название.

Не успела девушка ничего ответить, как в дверь постучали. По удивлённому взгляду мужа она поняла: гостей сегодня явно никто не ждал. Неужели как‑то прознали о родах и решили навестить?.. Хотя это и не удивительно: в общине жило где‑то полторы тысячи человек, соседи постоянно интересовались делами друг друга. Всё же общение между людьми — одно из немногих занятий, которое было у здешних в свободное от работы время.

Мгновенно встав, мужчина направился к двери, чтобы посмотреть, кто так неожиданно решил его навестить. Он быстро покинул комнату с женой и ребёнком, оставив девушку наедине со своими мыслями и спящим младенцем.

— Артанис… А звучит неплохо. Теперь это твоё имя, мой мальчик. — Она чуть сильнее прижала к себе ребёнка; тот недовольно поёрзал, но проснуться не решился.

Всего на миг, незаметный для человеческого глаза, будто бы сам мир услышал это имя и повторил его. Оно слышалось в каждом шорохе и скрипе, в каждом шаге, в каждом всплеске, в каждом треске; эхом отдавалось где‑то в закоулках сознания и вспыхнуло еле видимыми буквами у него над головой…

— Вот же шутники! Открываю я дверь, а там… — начал было мужчина с порога изъявлять своё недовольство, но осёкся, вспомнив, что ребёнок спит. — Никого там не было. Опять ребятня балует, — уже тише добавил он.

***

В это же время где‑то в неизвестном месте, заполненном по колено алой жидкостью, издалека напоминающей кровь, на коленях стоял человек. Точнее будет сказать, что он свисал: руки его были закованы в цепи, тянувшиеся вбок и вверх. Ноги были прибиты кольями, тело пронзало множество шипов — они проходили насквозь, создавая ощущение, что человек уже мёртв. Но внезапно его глаза раскрылись, и рот зашёлся в беззвучной тираде. С каждой секундой он всё больше напрягал голосовые связки, будто заново обучаясь разговаривать…

— А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а! — раздался дикий крик. Взгляд его ударил куда‑то в пустоту, но одновременно будто бы на что‑то конкретное — то, чего здесь не было. — Я… Я чувс… Чувствую, — неспешно и с запинкой произнёс он, удивляясь звуку своего голоса. — Я чувствую твоё присутствие здесь!

В этот раз это был не спокойный, взволнованный голос, а яростный вопль, полный ярости и злобы. Глаза его всё так же смотрели в пустоту, на чём‑то концентрируясь.

— О, не ожидал, что ты ещё жив, Алькорн. Столько времени прошло, — насмешливо донеслось из пустоты. Спустя несколько секунд перед пленником появился высокий молодой человек с белоснежной кожей, светлыми волосами, доходящими почти до жидкости в этом месте, утончёнными, аристократичными чертами лица и голубыми глазами. — Мы уже начали делать ставки. Большинство ставило на твою скорую кончину, пёс. — Уже злобно донеслось до ушей пленника; после его грубо схватили за волосы и подняли голову вверх. — Как же давно я тебя не видел, пёс! Как же давно не смотрел тебе в глаза… А знаешь, это место тебе подходит. — Пришедший отпустил волосы Алькорна и обвёл место руками. — Кто‑то зовёт тебя Архиврагом, кто‑то страшится тебя, непослушных детей пугают тобой. Но знаешь, что я обо всём этом думаю? Что ты даже малейшего упоминания не достоин. Твоя судьба — сгнить здесь. — С несколько безумным выражением он продолжал свою речь.

— Да пошёл ты! — Нахмурился пленник и, с трудом подняв голову, хотел плюнуть тому в лицо. Но не хватило силы — плевок пришёлся на одежду нежеланного гостя.

Лицо последнего тут же перекосило от злобы. Он вновь схватил Алькорна за волосы, ударил кулаком по лицу, а потом с не меньшей злобой — в грудь, точнее в то место, что не было пронзено шипами. Он стал методично, с неописуемой злобой и явным удовольствием от своего превосходства избивать пленника. Однако на лице Алькорна не дрогнул ни один мускул — лишь в глазах теплился огонь ярости. Если бы этот огонь мог принять материальную форму, обидчика уже не было бы в живых. Но бессилие было его постоянным спутником… Он даже не помнил, сколько времени провёл в этом месте.

— Ты… Ты умрёшь здесь, как собака, как жалкая, безродная, обоссанная собака, слышишь меня, пёс?! — с явным безумием продолжал мучитель, чуть ли не смеясь тем самым безумным смехом. — Но ладно, — внезапно стал он серьёзным, — пора сделать то, за чем я здесь…

Пленитель достал из ниоткуда устройство, похожее на шприц, только куда больше. Не церемонясь, он воткнул его в шею Алькорна — тот лишь слегка поморщился. Тут же ёмкость начала наполняться кровью. Когда процедура была завершена, последний удар прилетел по лицу пленника.

— Не скучай без меня, пёс. Увидимся через… А, хрен тебе! Пусть, как всегда, будет сюрприз, — улыбнулся он своей самой милой улыбкой и покинул это странное место.

— Не волнуйся, мы увидимся быстрее, чем ты можешь себе представить, — проговорил в пустоту Алькорн, слегка улыбаясь...