Экскурсия в ад: сладкий гид

– Слева от вас – котлы с грешниками, которые при жизни жадинились. Справа – вечные очереди в налоговую. Не стесняйтесь, фотографировать можно, но без вспышки – грешники стесняются.

Лола улыбнулась своей самой лучезарной улыбкой и сунула в рот чупа-чупс. Клубничный. Её большие рога, закрученные бараньими кольцами, поблёскивали в багровом свете адских факелов. Красное облегающее платье сидело на ней так, что даже демоны-черти отворачивались – не от стыда, а от переизбытка чувств. Крылышки за спиной, маленькие, перепончатые, трепетали, когда она переходила с ноги на ногу. Хвост с аккуратным сердечком на конце описывал в воздухе замысловатые петли.

– А почему у вас в руке леденец? – спросил один из туристов – толстый мужчина с камерой. Он только что умер от обжорства и теперь проходил ознакомительный тур перед вечными муками. – Это часть костюма?

Лола облизнула чупа-чупс – медленно, со вкусом, глядя ему прямо в глаза.

– Сладкое помогает перебить запах серы, – ответила она. – А ещё это мой фирменный стиль. Запомните меня такой. Лола, экскурсовод первого круга. Ваши вопросы?

Вопросов не было. Все пялились на её платье, которое, казалось, держалось исключительно на честном слове и адской магии. Хвост сам собой обвился вокруг бедра, сердечко легло на кружево чулка – Лола это заметила, но поправлять не стала. Фансервис, как она говорила, был частью профессии.

– Идём дальше, – она щёлкнула чупа-чупсом, указывая на туннель. – Сейчас мы посетим кабинет личного сатаны. Не волнуйтесь, он сегодня добрый. Относительно.

Группа шла за ней, как зачарованная. Лола работала экскурсоводом уже триста лет и знала все секреты ада. Например, что самый горячий котёл – не для грешников, а для тех, кто пытался сфотографировать её без разрешения.

– А можно с вами сфотографироваться? – спросил парень с гитарой (при жизни – рок-музыкант, попал за разбитые сердца и контракты с лейблами).

– Можно, – Лола приосанилась, поправила рога и сунула чупа-чупс в рот так, чтобы он торчал как сигара. – Но за фото плата отдельная. Не деньгами.

Она подмигнула, и хвост сам собой скользнул по плечу музыканта. Тот покраснел.

– Сколько? – прошептал он.

– Один поцелуй, – сказала Лола. – Но не простой. После него ты три дня не вспомнишь, как тебя зовут. Идёт?

Музыкант кивнул, и она чмокнула его в щёку – легко, почти невесомо. Парень обмяк, глаза закатились, но он устоял на ногах. Остальные туристы зааплодировали.

– Это был демонстрационный сеанс, – объявила Лола. – Настоящие желания исполняются за отдельную плату. Прайс-лист найдёте в конце экскурсии.

Она вытащила чупа-чупс, покрутила его в белых перчатках. Леденец блестел в темноте, как маленькое солнце. Лола любила этот контраст – невинная конфетка в руке той, кто могла высушить душу за один поцелуй.

– Теперь, – она обвела группу взглядом, – кто хочет узнать, как выглядит адская канцелярия? Там очень сексуальные столы. И печеньки.

Канцелярия оказалась огромным залом, где вместо стульев стояли троны, а вместо принтеров – живые головы, выплёвывающие бумаги. Лола рассказывала о бюрократии преисподней с таким энтузиазмом, что даже грешники заскучали. Но вдруг дверь распахнулась, и вошёл ОН.

Лола замерла с чупа-чупсом у губ.

Высокий, худой, в потрёпанном пиджаке и кедах. Человек. Живой. В аду.

– Вы кто? – спросила она, забыв о профессиональной улыбке.

– Курьер, – парень пожал плечами. – Доставил заказ для сатаны. Но заблудился. У вас тут лабиринт какой-то.

– Это не лабиринт, это экскурсия, – обиделась Лола. – И живых сюда не пускают. Как ты прошёл?

– Сказал, что я с вами, – он кивнул на группу. – Никто не проверил.

Туристы захихикали. Лола почувствовала, как хвост напрягся. Этот парень не боялся. Не пялился на её платье. Не пытался договориться о поцелуе. Он просто стоял и ждал, пока она успокоится.

– Как тебя зовут? – спросила она, сунув чупа-чупс в рот и облизав его с вызовом.

– Стас, – ответил он. – А вы – Лола. Я слышал про вас. Вы та самая, что высасывает энергию через леденцы.

– Не через леденцы, – поправила она, – через поцелуи. Леденец – это просто аксессуар. Хотите проверить?

Она сделала шаг вперёд, и её платье блеснуло в свете факелов. Хвост обвил его запястье, сердечко коснулось пульса. Стас не дёрнулся.

– Не хочу, – сказал он. – У меня девушка есть. На земле. Я просто разношу заказы.

Лола замерла. Впервые за триста лет кто-то отказался от её поцелуя не из страха, а из верности.

– Ты странный, – выдавила она.

– Я обычный, – ответил Стас. – А вы очень красивая. Но я не покупаю то, что не продаётся.

Он вытащил из сумки коробку, отдал её первому встречному черту и вышел. Лола смотрела ему вслед, сжимая чупа-чупс так, что белые перчатки затрещали.

– Экскурсия окончена, – объявила она севшим голосом. – Все свободны.

Она нашла его у выхода. Стас сидел на камне, заросшем адским мхом, и смотрел на горизонт, где вместо солнца горела вечная пламенная стена.

– Ты не ушёл, – сказала Лола, садясь рядом. Платье задралось, открывая кружево чулок, но она не поправила.

– Не смог найти выход, – усмехнулся он. – Заблудился.

– Врёшь.

– Вру, – признался Стас. – Захотелось ещё раз на тебя посмотреть.

Лола вытащила из-за корсажа новый чупа-чупс – вишнёвый. Протянула ему.

– Хочешь?

– А он не отравит?

– Нет, – она улыбнулась. – Обычный леденец. Без подвоха.

Стас взял, развернул и сунул в рот. Лола смотрела, как двигаются его губы, и чувствовала странное тепло – не голод, не желание, а что-то забытое.

– Ты первая, кто предложил мне просто конфету, – сказал он. – Без условий.

– Ты первый, кто не потребовал взамен мою душу, – ответила Лола.

Они сидели молча. Хвост сам собой скользнул к его ноге и обвил лодыжку – нежно, почти незаметно. Стас не отодвинулся.

– Хочешь, я покажу тебе ад, как настоящий гид? – спросила она. – Без пошлостей. Просто красивые места.

– А ты можешь без пошлостей? – усмехнулся он.

Лола задумалась, покрутила чупа-чупс в белой перчатке.

– Ради тебя – попробую.

Она водила его по самым тайным уголкам ада. Показала озеро из лавы, которое на самом деле было горячим шоколадом (производственная ошибка). Показала библиотеку проклятых книг, где вместо закладок – человеческие пальцы. И свой любимый мост, откуда видно всё преисподнюю – огни, дым, суету.

– Красиво, – сказал Стас. – В своём роде.

– Ты первый живой, кто не назвал это уродством, – прошептала Лола.

Она стояла на мосту, ветер трепал её платье, крылышки трепетали. Чупа-чупс она держала в руке, но не ела – всё внимание было на нём.

– Мне пора, – сказал Стас. – Заказ доставил, а теперь домой. Девушка ждёт.

Лола кивнула. Хвост разжал хватку.

– Приходи ещё, – попросила она. – Я буду давать тебе леденцы бесплатно.

– А поцелуй? – улыбнулся он.

– Поцелуй только если сам захочешь, – ответила Лола. – Без высасывания. Честно.

Стас шагнул к ней, наклонился и поцеловал в щёку – как друг. Лола не взяла ни капли его силы. Только тепло.

– Спасибо за экскурсию, – сказал он и исчез в портале.

Лола осталась одна. Сунула чупа-чупс в рот, облизала. Вкус вишни казался слаще, чем обычно.

– Дура, – сказала она себе. – Влюбилась в живого.

Но хвост радостно завилял, и сердечко на конце засветилось алым – впервые за триста лет не от голода, а от счастья.

***

Теперь Лола каждый день ждала курьеров. И каждый раз, когда кто-то приносил заказ, она спрашивала:

– Стас не приходил?

– Нет, – отвечали черти.

Она вздыхала, надевала белые перчатки, брала новый чупа-чупс и шла проводить экскурсию. Грешники по-прежнему пялились на её платье, хвост по-прежнему вился, а рога сверкали. Но в перерывах она сидела на мосту и смотрела на горизонт.

Однажды, через полгода, портал открылся снова. Стас стоял на пороге – один, без коробок.

– Девушка бросила? – спросила Лола, стараясь не выдать радости.

– Нет, – ответил он. – Я бросил её. Потому что всё время думал о суккубе с леденцом.

Лола вытащила чупа-чупс, развернула и протянула ему.

– Держи. Вишнёвый. Твой любимый.

Он взял леденец, сунул в рот, а потом обнял её – так, что крылышки вжались в спину, а хвост обвил его талию в три кольца.

– Теперь ты мой гид, – сказал Стас. – Навсегда.

– Страховка не включена, – прошептала Лола в его плечо.

– Я согласен.

И они поцеловались – по-настоящему, без высасывания, без сделок. Просто губы, просто вкус вишни и серы.

А в аду тем временем началась новая экскурсия. Но Лола взяла отгул.