Экспедиция секретных дел - 2. Южные ветра

Велика страна Россия! От Балтийского и Черного морей до самого Тихого океана простирается она. Вся испещрена дорогами — и широкими, где две кареты разъедутся и не заметят друг друга, и узенькими тропками, по которым только пешком и можно пройти одинокому путнику.

А красота вокруг какая! Едешь и любуешься! Бескрайние поля, дремучие леса, погосты, уютные деревушки. И все так плавно сменяет друг друга, что глаз радуется.

Вот только дороги эти... Да-а... Иной раз думаешь, что проще проехать по бездорожью, чем по нашим русским дорогам. Мало, что они извилистые, на одну версту десяток раз изгибаются, так еще и вечные ямы или ухабы. А то и рытвины.

Летом еще ничего, но если сухо, то пыль стоит столбом, хоть глаза и уши закрывай.

Зимой вообще хорошо — снег сглаживает все неровности и сани не едут, а будто летят, влекомые лошадьми, под копытами которых мелко взрывается снег. Можно даже по речке ехать, если лед крепкий.

Осенью хуже. Как дожди зарядят — у лошадей под ногами не то каша, не то кисель. До первых морозов ездят только те, кому ну очень надо ехать и никак нельзя обождать.

А весной ехать совсем плохо. По речкам уже не проедешь, а дороги хуже осенних. Солнышко днем снег пригревает, он тает, земля размочаливается. А ночью похолодает и все тонкой коркой льда покрывается. Из-за этого приходится чаще останавливаться и менять лошадей, чтобы не уморить их.

Но именно весной новоиспеченный поручик Ольвиопольского гусарского полка Алексей Воронов ехал к новому месту службы.

Выехать в Севастополь получилось не сразу. Буквально на следующий день после памятного разговора в кабинете у Михаила Богдановича прискакал гонец от маркиза Траверсе с известием об ужесточении карантина в городе. В прошлом году на юге страны разразилась эпидемия холеры. Многие города закрывали, не стал исключением и Севастополь. Каждый приезжающий должен был две недели находиться в специальной карантинной зоне. А теперь губернатор запретил жителям даже покидать дома без крайней необходимости и письменного разрешения.

— Какая эпидемия в городе, где живут ведьмы? — удивился Алексей, когда отец рассказал ему о письме маркиза.

— Ведьмы, в первую очередь, служат на флоте, — наставительно ответил отец. — Их в самом городе может быть не очень много. К тому же, в Севастополе пока все еще нет эпидемии. И карантин вводили как раз для того, чтобы она не началась.

— Зачем тогда вводить сейчас такие жесткие меры?

— Маркизу там, на месте, виднее, — развел руками отец. — Но, зная Ивана Ивановича, уверен, что это не самодурство.

— А мне непременно нужно именно к нему? Почему не направить меня в Ольвиополь, непосредственно к месту дислокации полка? — Алексею не очень хотелось ехать в город, в котором действуют столь жесткие меры.

— Да. Часть полка находится в Севастополе под руководством Ивана Ивановича. И ты поступаешь в его распоряжение, — отрезал отец. — Предупреждая твой вопрос, скажу, что главная задача — не допустить возможных диверсий. А они буду, я уверен. Севастополь это сердце нашего Черноморского флота. Если не диверсанты, то шпионы там есть непременно. Очень им интересен наш флот. В свете того, как зашевелились англичане, можно ожидать чего угодно.

— А с чего они вдруг забеспокоились? Я не понимаю.

Отец вздохнул и, откинувшись на спинку стула, ослабил воротник.

— Наполеон планомерно сжимает вокруг них кольцо блокады, а им жизненно необходим кратчайший путь в Индию, который они будут держать под контролем на всем его протяжении. А мы, мало того, что наладили отношения с Персией, продвигаемся на Кавказе, так еще и получили от султана право беспрепятственного прохода через Босфор и Дарданеллы, с возможностью закрыть проливы для кораблей других стран.

Отец немного помолчал, глядя в стену, а затем продолжил, но обращаясь не к Алексею, а словно ведя диалог сам с собой.

— Я предупреждал Михаила, что эта помощь в Египте и благодарность султана нам еще аукнется. Что уж больно гладко все складывается. Но Государь так радовался...

Алексей кашлянул, напоминая отцу о себе.

— А сейчас англичане, по всей видимости, нашли какие-то доводы рассорить нас с турками, — отец посмотрел на Алексея с сочувствием. — Некоторое время назад они предлагали султану безумный проект — прорыть канал между Красным и Средиземным морями, чтобы сократить путь в Индию.

— Но тогда спокойствие в Египте им должно быть на руку, — удивился Алексей.

— С одной стороны да, — согласился отец. — А с другой, им категорически не нравится, что именно Россия помогла привести египетского пашу к подчинению. Поэтому они будут провоцировать турок на войну с нами.

Еще через два дня отец огорошил его известием:

— Поедешь фельдъегерем. Так будет быстрее, — усмехнулся отец, но тут же поправил сам себя: — было бы быстрее, если бы не бюрократия. Канцелярия Его Величества жуткие бумагомараки и лентяи. Всего-то и нужно подписать именное разрешение Государя на въезд в город. Так они тянут и тянут...

Из-за проволочек с документами Алексей задержался в Петербурге почти на две недели и вот, пожалуйста — хлебни, дорогой поручик Воронов, распутицы полной ложкой, не обляпайся.

А если бы выехал сразу же, то можно было до Орла, а то и до Белгорода доехать одним махом по санному пути. Ну, да что уж теперь.

Впрочем, грех жаловаться — первую серьезную остановку сделали только в Торжке. До этого ехали еще в «зиме» — весна как будто не проснулась, ей даже не пахло в воздухе. Снег на дороге был твердый, утоптанный и укатанный, по обочинам лежали тяжелые сугробы высотой с аршин-два, а кое где и с добрую сажень.

А на подъезде к городку резко началась оттепель и стало ясно, что надо менять полозья на колеса и перековывать лошадей. Кучер долго бранился со смотрителем из-за самих колес, осей, креплений.

Алексею не хотелось задерживаться и он спросил лишь доедут ли те колеса до Москвы. Получив уверение, что и до самого Петербурга доедут, приказал кучеру менять на эти. А шепотом добавил, что на следующей станции, где будут поприличнее — поменять еще раз.

Смотритель, невысокий, худенький человек, нрава, судя по всему, кроткого, сокрушался, нахваливал кузнеца, за которым тут же послали.

— У Архипа золотые руки! Во всей губернии кузнеца лучше не сыскать. Тут, давеча, Петру Ивановичу Белкину, адъютанту генерала Племянникова, лошадь перековал, так Петр Иванович его к себе в имение переманить пытался. Только Архип отказался, название, дескать, у имения неблагозвучное. Горюхино.

Москву объехали через Можайск, и прямиком на Калугу. А там через Орел доехали до Курска.

На небольшой станции на выезде из Курска пришлось заночевать — начался сильный дождь, да еще со снегом. Вот такая она, весна в родных краях.

Сначала думали просто переждать непогоду, но на беду у смотрителя не оказалось лошадей в нужном количестве. И достать свежих ему было неоткуда. Алексей даже не стал размахивать фельдъегерской подорожной, а только махнул рукой и решил ночевать здесь.

В тесной, душной, давно не проветриваемой комнатке ждали утра еще двое военных. Они сидели за столом и ели щи, заедая ржаным хлебом. От вида крупным пластов ноздрястого хлеба, а более от запаха щей у Алексея потекли слюнки и он поспешил присоединиться к своим случайным компаньонам по непогоде.

— Позвольте представиться, — один из сидящих, в расстегнутом коричневом доломане с золотыми шнурами, встал. — Ротмистр Давыдов. Денис Васильевич.

Давыдов казался примерно ровесником Алексея, едва доставая ему до плеча, из-за чего пришлось сильно задрать голову. Этот шатен с курносым носом и пышными усами, веселыми глазами залихватски улыбнулся, и стал очень похож на Себастьена.

— Поручик Воронов, Алексей Игоревич, — Алексей коротко кивнул новому знакомцу.

— Поручик Коковницын, Павел Олегович, — представился второй человек. Он был чуть старше их с Давыдовым, в форме пехотного полка, но какого именно — Алексей не разобрал.

— Ну, раз нас теперь трое, — начал Коковницын, — то сам бог велел!

И достал из ранца, стоящего возле его стула, бутылку вина.

— Прошу, господа! Не отказывайтесь! Нам тут до утра сидеть. По этакой погоде недолго впасть в хандру, а вино — лучшее лекарство от нее.

Давыдов ухмыльнулся, кивнул и достал из буфета стаканы.

— Приличной посуды нет, не оскорбится ли ваше вино? — продолжал ухмыляться Давыдов, расставляя их на столе.

— Это не вино, а лекарство, ротмистр! — поправил его Коковницын, важно поднимая палец. — А лекарство главное пить нужной мерой.

— Денис Васильевич, вы, судя по форме, в Ахтырку едете? — спросил Коковницын после того, как наполнил стаканы еще раз и достал «на всякий случай» вторую бутылку.

— Да, — Давыдов немного скривился, вино было преотвратное.

— С чего вдруг? — продолжал выпытывать Павел Олегович.

— Стихи мои не понравились кое-кому. Вот и сослали. А куда вы, поручик, держите путь?

— На Кавказ! Скучно стало в Пскове, сил нет! Тоска серая, так и помереть можно. Даже вот это лекарство, — он щелкнул пальцем по бутылке, — не помогает.

— Неужто совсем никаких развлечений? Губернский город все-таки, — удивился Алексей.

— А, — махнул рукой поручик. — Ладно, расскажу как было, а дальше сами решайте. Играли мы с Бергом, штабс-ротмистром. Плут, каких свет не видывал, — Коковницын картинно приложил руку к груди и закатил глаза. — Карта мне не шла категорически! Ну, сами посудите, король и десятка, валет и дама, то туз с девяткой или две пятерки. А ему, как черт ворожит! То девятка с шестеркой, то восьмерка с семеркой, то две тройки. Раздел он меня начисто. Сидел, натурально, прикрывшись тузом! А он только смеялся, да еще так гаденько. И тут ему дамбле выпадает! Ну, я сначала на него с голыми, чего вы смеетесь-то? — укоризненно посмотрел поручик на собеседников. — Ну, да, с голыми руками. Он со страху чуть не на буфет залез.

На этом месте рассказа Алексей засмеялся в голос. Давыдов уже буквально плакал от смеха. Потому что Павел Олегович рассказывал так артистично, что всю эту картину легко было себе представить.

— Пришлось его вызвать, — коротко сказал поручик, пытаясь привлечь внимание собеседников.

— Вы как это сделали, — утирая глаза спросил Давыдов. — Туза в него кинули?

И они втроем расхохотались. От этого звука за стеной всхрапнули лошади, которые до этого тихо вздыхали во сне.

— Не туза, но что-то кинул. Не помню что. Может, стакан под руку попался, а может, шандал, — Коковницын пожал плечами. — Ну, а на дуэли я прострелил ему руку, он промахнулся. Дошло до полковника и меня перевели в пехоту, отправили на Кавказ. А Берга отправили лечиться и в отставку по состоянию здоровья.

— И вы не расстроены? — участливо спросил Алексей.

— Чем? Тем, что вместо спокойной старости меня, скорее всего, ждет пуля абрека? Ни капельки. Страшно ли мне? Скажу вам как на духу — страшно умирать лежа на подушках. То ли дело среди боя! Кровавого! Вот где не думаешь о смерти, находясь в ее когтях! — рассказывал поручик вдохновенно, широко размахивая руками, с театральным придыханием и предвкушением. — А токмо о славе в лучшем случае! — и он расхохотался. — И вообще, жизнь гусарская она лихая — сабля, водка, конь добрый...

Тут он вдруг переменился в лице и смахнул слезинку.

— Простите, господа, вспомнилась мне ахалтекинка моя. Ну, даст бог, свидимся мы с ней, не забудет она меня.

Давыдов нахмурился и пошевелил губами.

— А знаете, поручик... Я запомню эти ваши образы, про лихую гусарскую жизнь, о когтях смерти и когда-нибудь я напишу об этом стихотворение.

— Пишите, ротмистр, пишите. Дальше Кавказа вас уже не сошлют, а там, свидимся! — и Коковницын снова наполнил стаканы.

— А вы, поручик, — Давыдов обратился к Алексею. — Далеко ли вас служба занесла?

— В Ольвиопольский полк перевели. Правда не в сам полк, а в Севастополь.

— За какие провинности? — поинтересовался Коковницын.

— Все больше семейные, — смутился Алексей. Ну, право, не рассказывать же про службу.

Давыдов понимающе кивнул, а Коковницын задумчиво разглядывал потолок.

— Воронов... Воронов... Почему-то мне знакома ваша фамилия, поручик. Все никак не могу вспомнить... От кого-то слышал, а от кого — хоть убей... А-а! — радостно протянул он и ударил ладонью по столу. — Вспомнил! Берг и рассказывал! Что его дальняя родственница была помолвлена с каким-то Вороновым, а потом вышла замуж за деда своего жениха.

Алексей наклонил голову и смиренно произнес:

— Новости далеко не первой свежести, но да, вы угадали.

— Ну, за такое точно не ссылают. Но я не буду спрашивать, что еще вы натворили, от греха подальше, — и Павел Олегович крупно перекрестился.

— А вы знаете, Алексей Игоревич, — повернулся к Алексею Давыдов, — в Ольвиопольский полк несколько лет назад перевели одного моего сослуживца. И, если ничего не изменилось, то он сейчас как раз в Севастополе.

— А его за что перевели? — поинтересовался Коковницын.

— Сам попросился, — отмахнулся Давыдов. — Мать у него где-то в Таврической губернии жила, а отпуск у нас, сами знаете небось, нечастый подарок. Да еще такой, чтобы и обернуться туда-обратно и отдохнуть успеть.

— Если желаете, могу при случае передать ему привет. Как зовут вашего сослуживца?

— Беляев. Александр Петрович Беляев. Очень приятный человек, правда, заикается, но совсем немного. А если начнет петь — так и вовсе проходит.

— Начнешь тут заикаться, если из Петербурга в Таврическую ездить по нашим дорогам, — сочувственно покачал головой Коковницын. — Я, правда, господа, иногда думаю, что дороги у нас такие для того, чтобы врагу, если вдруг к нам сунется, по ним передвигаться было тяжелее.

— Рассуждение ваше занятно, — подхватил вечную тему русских дорог Давыдов. — Только оно имеет и оборотную сторону. По этим дорогам же и наши войска передвигаться должны. Им тоже нелегко будет.

— А наши солдатики они кто? Они те же мужики, которым не привыкать ходить и ездить по ним. А у них там солдат изнеженный, к хорошим европейским дорогам приученный.

— «Там» это где? — уточнил Давыдов.

— В Европе. Если с кем и будем воевать, так с ними, — решительно тряхнул головой Коковницын.

— С чего вы взяли? — поинтересовался Алексей.

— Рано или поздно придется, — вздохнул Коковницын, разливая остатки вина. — И все это понимают. Вот и не строят приличных дорог. Я вам больше, господа, скажу. Попомните мое слово, дойдет до нас технический прогресс, начнем строить железную дорогу, так непременно рельсы положат не так, как в Европе.

— Поперек что-ли? — усмехнулся Давыдов.

— Нет, просто на другом расстоянии. Не намного, с пару вершков, ну, может, на пядь. А поездам европейским просто так не проехать будет.

Остаток ночи Алексей провалялся почти без сна на низком топчане. На соседнем раскатисто и протяжно храпел Коковницын.

Но не храп поручика, а более его слова о грядущей войне не давали уснуть Алексею.

«И этот уверен, что война будет. И, кажется, не страшится ее. А я? А мне умирать не хочется. Значит что? Значит, надо не допустить этой войны. Диверсантов выловить, а шпионам выдать такую информацию, чтобы у их хозяев отпала всякая охота с нами воевать».

Постепенно мысли стали более философскими.

«Интересно пересекаются пути людей. Еще вчера я не знал ни Давыдова, ни Коковницына. И если бы не непогода, мы бы и не встретились, скорее всего, никогда. Впрочем, утром мы разъедемся в разные стороны...»

За стеной лил дождь, протяжно свистел ветер. За противоположной — продолжали тихонько вздыхать лошади, убаюкивая сладко посапывающего Давыдова и делая мысли Алексея еще более отвлеченными от дел насущных.

«А какие сны видят лошади? О чем? О чистом и сухом деннике? Или, быть может, о бескрайних полях, по которым можно скакать во весь опор?»

Так ему удалось ненадолго задремать.

Но вот, дождь будто стал слабее. В низком окошке посветлело, а затем, когда дождь совсем прекратился, комнату начала заливать позолота рассвета, обещая новый день.

Алексей встал, прошел к бочке в углу, плеснул воды в лицо и растер ее руками. Выйдя в сени, он разбудил своего кучера, приказал запрягать и вернулся в комнату, чтобы попрощаться со своими временными друзьями по непогоде.

От скрипа двери оба проснулись — Давыдов потирал глаза, а Коковницын сладко потягивался.

— Что-о, пора-а прощаться? — усмехнулся он, позевывая.

— Да, как это ни прискорбно, — развел руками Алексей.

— Счастливого пути, — кивнул ему на прощание Давыдов.

А Коковницын прижал руку к сердцу:

— Ну, передавайте привет героям-морякам!

---

Уважаемые читатели!

Приветствую вас в продолжении приключений Алексея и Себастьена.

Так получилось, что в этой главе я сделала несколько отсылок к различным произведениям - книги, стихотворения, песни... И предлагаю устроить небольшой конкурс - в комментариях к книге напишите, какие отсылки вы увидели) А тому, кто первым угадает все (или наибольшее количество, если никто не угадает все), я куплю в подарок любую книгу АТ в пределах 200 рублей.

Срок - до выхода второй главы, т.е. до 28.10.2025

От автора