Экспедитор

Аптраган (башкирск.) —

1. замешательство, затруднение.

2. полный пипец.

Они пришли в полночь, когда все спали.

С воплями пронеслись по вагону, размахивая битами и монтировками, избивая и скидывая с боковых полок очнувшихся пассажиров.

Быстро перерезали горло шкафообразному десантнику, который решил поиграть в героя, встав у них на дороге.

И принялись потрошить баулы и чемоданы, раскидывая в разные стороны тряпки и сдирая кольца, браслеты и сережки с тех баб, которые были настолько тупы, что нацепили на себя украшения.

Феликс сидел у прохода сгорбившись, глядя в пол и слушая как приближается к их местам вал из глухих ударов, шороха разбрасываемых вещей и женского плача.

Внезапно бандиты загоготали, и все звуки перекрыл истошный девичий визг.

Феликс машинально выглянул в проход.

Двое бандюков тащили за руки к тамбуру девчонку в разорванном платье.

— Дочка десантника, — ухмыльнулся сосед напротив, лысый толстяк с сальными глазками. — Вот идиот. Сидел бы на попе ровно, все было бы норм. А так и сам сдох, и дочку сейчас того-этого. И поделом ей. Нечего по вагону в детском платьице шастать, булками трясти, народ смущать.

— Тихо, — бросил Феликс. — Внимание привлекаете.

Юля прижималась к его плечу. Ее трясло.

— Главное, в глаза им не смотри, — шепнул он. — Они как волки. Этого не любят.

Юля судорожно кивнула.

— Не поможет, — сказал толстяк. — Мимо таких ног точно не пройдут.

Взгляд Феликса скользнул по стройным девичьим ногам, обтянутым белыми джинсами. Коротко сказал:

— Одеяло.

Юля накинула на колени одно шерстяное одеяло и закуталась в другое, спрятав испачканное лицо.

Сосед хмыкнул.

Рядом что-то загремело, послышался топот, и проход загородил жилистый мужик в камуфлированных штанах. Его голый торс и бритую голову покрывала сеть замысловатых татуировок. Позади толпились быки с битами. Сбоку трясся кособокий проводник.

— Деньги, ценные вещи, драгоценности, — прохрипел татуированный. — Живо.

— Лучше отдайте, — высунулся проводник. — Они уже троих прирезали. Ляхи на границе все равно отнимут. Говорят, беженцев из Московии теперь только голыми в Европу пропускают. Все сжигается.

Феликс молча указал на заранее вытащенную и раскрытую сумку.

Бандюк достал оттуда сверток с деньгами и подкинул в руке.

— Еще!

— Там внизу, — нехотя сказал Феликс, — серьги и колье. И шмотки из Милана. Почти новые. Все вместе тянет на несколько тысяч евро. Больше ничего.

Бандюк осклабился и потрепал его по голове.

— Послушный раб, — и тут же ударил его наотмашь по скуле. — Но хитрый. — Снова удар. — Лжешь! — В челюсть. — Все давай! — В нос. Левой. Правой. — Живо!

Феликс даже не прикрывался. Все так же сидел, глядя в пол. Голова моталась, как у болванчика.

— Господин считает, — снова вылез проводник, — что те, кто добровольно сдают мелочь, прячут что-то более ценное. Лучше отдайте.

— Нечего отдавать, — сказал Феликс, утирая кровавые сопли. — Нет больше ничего.

— Обыскать! — каркнул бандюк. — Всех! Жирного тоже.

— Я не с ними! — пискнул толстяк. — Я не при делах!

— Встали все! Живо!

Сразу три волосатые лапищи вцепились в Феликса и попытались скинуть его с места.

— Я знаю! — завопил толстяк. — Он ее прячет! Всю рожу ей испачкал! Чтоб внимания никто не обращал!

Юля взвизгнула.

Одеяла с нее отлетели в сторону.

Наступила гулкая тишина.

Один из быков присвистнул.

— Ля какая...

Она была словно видением из старого исчезнувшего в огне мира. В своих обтягивающих белых джинсиках и короткой маечке со стразиками. Посреди серой вонючей грязи.

Юля в панике вжалась в угол.

Татуированный бандюк шагнул ближе. Навис над ней, медленно и демонстративно оглядел ноги, живот под задравшейся майкой, выпирающие через ткань груди.

— Рожу, говоришь, испачкал? Зачем? Маскировка?

Грязно-серые полосы на юлино лицо Феликс нанес накануне, позаимствовав у кого-то акварельные краски. Получилось так себе, но все же лучше, чем ее будто светящееся изнутри белая кожа и кукольное личико с крупным пухлогубым ртом и миндалевидными глазами, на которые оборачивались все встречно-поперечные мужики.

Татуированный вытащил из кармана штанов влажную салфетку и провел по щекам Юли, оттирая краску.

— Красавица.

— Это вы еще ее задницу не видели, — ухмыльнулся толстяк. — Шикарная жопа. Круглая, крепкая. Берлинские бордели отвалят тысяч двести. А может и все триста.

Татуированный ласково погладил ее колено, провел ладонью вверх по бедру и с силой сжал ляжку.

Юля дернулась.

— Тпру, кобыла, — бандюк повернулся к проводнику. — Ближайшие два часа в свое купе не суйся. Занято будет.

Схватил ее за руку и сдернул с полки.

Пронзительный визг разорвал воздух.

— Нет! Фел! Сделай что-нибудь! Фел!

Феликс сидел все так же глядя в пол.

Один из быков поднес к его глазам тесак.

— Будешь мешать, голову отрублю.

Феликс глянул на него невидящими глазами.

От визга закладывало уши.

— Заткнись, шалава!

Бандюк с разворота отвесил ей пощечину.

Юля рухнула на пол и тихо захныкала.

Бандюк намотал ее волосы на кулак и выволок в коридор.

— Твоему боссу это не понравится, — сказал Феликс ему в спину.

Бандюк замер.

— Ты что-то сказал, колхозник?

— Я напомнил тебе про босса.

— У меня нет босса.

— Неважно, как ты его называешь. Того чувака, который посылает тебе по закрытому каналу инструкции и наводки на поезда с беженцами. В том числе на этот. Какой там у него номер? Шесть... шесть...

Татуированный бандюк подскочил к нему, как ошпаренный.

— Тихо, дебил! Совсем с дуба рухнул номера называть? Ты кто такой?!

— Неважно кто я. Важно кому ты присунуть собираешься. Про генерала Онишкевича слышал?

У бандюка вытянулось лицо. Мало кто знал фамилию главы департамента безопасности, но кто знал произносил ее шепотом.

— Ну?

— Это, -Феликс кивнул на Юлю, которая сидела на полу, поджав ноги, и беззвучно плакала, — подарок для него. Очередная русская секс-рабыня. Я должен доставить ее к нему в поместье. В целости и сохранности. Как думаешь, ему понравится, когда он обнаружит, что она не целая? И не совсем сохранная? Сколько времени ему понадобится, чтобы найти тебя? И сколько ты после этого проживешь?

Бандюк скривил губы.

— Гонишь. Если эта курица подарок генералу, какого хрена ты делаешь в плацкарте вместе с быдлом? У тебя должен быть отдельный вагон и человек пятьдесят охраны из пшеков. На понт берешь, гандон штопанный?!

Он выхватил нож больше похожий на ятаган.

Феликс пальцем отвел лезвие в сторону.

— Я экспедитор. Действую строго по инструкции. А там все расписано — плацкарт, вагон, окно на границе, что кому говорить, как до Сопота, где у генерала поместье, добираться. Даже ее одежда указана. Брючки, маечка. А ты думал, это моя инициатива, белое и обтягивающее на нее напялить? Чтобы все встречные мужланы на ее задницу слюни пускали? Но если написано, значит так надо. Кто я такой чтобы спорить? И кто ты? Тем более уровень секретности 1Б, как у ядерных отходов. То, что я тебе все это рассказываю, уже нарушение. Очередные подковерные игры оккупационного режима. То есть не нашего с тобой ума дело. Не веришь, можешь по своим каналам пробить. Или боссу звякнуть, который не босс. Или вот. Официальная сопроводиловка. — Феликс вытащил из кармана ворох накладных, актов и таможенных документов. — Секс-рабыня. Одна штука. Рост, вес, пропорции. Фамилии генерала там, конечно, не найдешь. Но по смыслу можешь догадаться.

Бандюк повертел бумаги в руках. Развернул парочку, глянул как баран на новые ворота.

— Лажа. Ты мутный, экспедитор. Везешь подарок без охраны. В плацкарте с кучей мужиков. Через пару отделений от вас урки с зоны едут. Все трое мечтают твою кобылу раком поставить. Сперва я не понял, о ком они. Теперь ясно. Если б мы не пришли, через час они бы к тебе заявились. Не логично все это. Маскировка опять же. Рожицу ты ей испачкал. А маечку и штанишки не поменял. Сиськи, ляжки — все наружу. Такая себе маскировка. Не верю я тебе.

Феликс пожал плечами.

— Не верь. Можешь отодрать ее прямо здесь. В проходе. Рискни.

Бандюк прищурился, вглядываясь в его лицо. Обернулся и посмотрел на Юлю. Та съежилась, уткнув лицо в колени.

Потом скомандовал не поворачивая головы.

— Бурый! Остаешься здесь. Приглядывай за этими двумя. Мы через час вернемся. Проверить кое-что надо.

Один из быков кивнул и пробурчал что-то нечленораздельное.

***

— Ты совсем идиот?!! Первому встречному бандюку такое выкладывать!

Юля лихорадочно закидывала тряпки в сумку.

Рядом вповалку храпели толстяк-сосед и Бурый, уколотые перстнем с раствором клофелина.

Феликс выглянул в коридор.

Ограбленные пассажиры неприкаянно бродили по вагону. Бабы плакали. Труп десантника все так же загораживал выход в тамбур.

— Сам же говорил, разболтаешь легенду, сломаешь переход.

— Другого выхода не было. Ничему другому он бы не поверил. А так мы выиграли время. Найдем укрытие, выждем час. Дальше все по плану.

— Оставил бы все как есть. Какая разница с кем мне этот твой катарсис испытывать. С тем бандитом или с этим.

Феликс перевел дыхание, пытаясь успокоиться. Глупая девчонка никак не могла понять, что в его работе даже от перемены мест слагаемых изменялось все в округе. А их замена могла привести к катастрофе.

— Повторю еще раз, — терпеливо сказал он. — Тот бандит по всем выкладкам детонатор. Этот нет. А если и да, то его детонация открывает совсем другую дорогу. Не ту, за которую платил твой папаша. Я даже не знаю, какую. Но главное, нужное «окно» откроется только через час. Весь твой катарсис прошел бы насмарку.

— Ну, час бы я его продержала, — усмехнулась Юля. — Чего-чего, а динамить я умею.

— Охотно верю, что у тебя большой опыт динамить со связанными руками и ногами. И торчащим во рту кляпом из собственных трусов. Проблема в том, что после всего он бы перерезал тебе горло и выкинул из поезда, как мешок с мусором. На всякий случай. Вдруг ты и впрямь подарок генералу. А так все концы в воду.

Юля сморщилась и почесала носик.

— Ладно. Поняла. Слушаюсь, господин экспедитор. Готова выполнять все ваши ценные указания. Что дальше?

Она вжикнула «молнией» на сумке.

Феликс поднял руку и активировал браслет.

Над ладонью появился маленький трехмерный экран. Для постороннего наблюдателя он был заполнен разноцветной мешаниной медленно плавающих мутных пятен и ломанных линий. И только Феликс видел вместо пятен людей, а вместо линий — их возможные будущие действия и векторы наиболее вероятных событий.

— Значит, так, — Феликс свернул навигатор. — Сейчас выходим. Ты идешь следом за мной... Погоди.

Он задрал на ней майку и завязал концы узлом под грудями, оголив живот. Подумал и приспустил джинсы, открыв верхнюю часть бедер.

— Ты из меня совсем шлюху хочешь сделать?

— Пупок должен быть виден. Он повернут на женских пупках. Последствия детсадовской психотравмы.

— Это все ты в своем экранчике увидел?

— Почти. Не перебивай. Когда будем проходить мимо этой троицы, кидаешь на него мельком один взгляд. Только один.

— Как я его узнаю?

— Узнаешь. Он там один как человек выглядит. Остальные двое — отпетые сидельцы, доходяги. Мелкие чахоточные хмыри. Запомни. Только один взгляд. Он не должен понять, что ты заинтересована, иначе сразу кинется догонять. Тогда вектор становится непредсказуемым. Один раз он тебя уже видел. Этот раз должен быть таким же мимолетным. Он не сможет заснуть, будет ворочаться, через час выйдет в тамбур покурить. И там будешь ты. Дальше все по плану. Позднее обсудим.

— А что остальные двое? Не помешают? Татуированный говорил, что они все втроем меня...

— О них можешь не волноваться. Один уже спит. Второй импотент. Чего очень стесняется и скорее разыграет понос и золотуху, чем приблизится к тебе хоть на метр. Все запомнила? Тогда вперед. И постарайся не сильно задницей вилять. А то вместо одного детонатора получим десяток мужиков, с которыми мне придется разбираться.

Феликс закинул сумку на плечо и шагнул в коридор.

Царила полутьма.

Сидящая на боковой полке старуха в сером шерстяном платке смерила подслеповатыми глазами юлину фигуру, не заметила на ней джинсы и прошамкала:

— Тьфу, бесстыжая девка! Голая по вагону. Прикрой манду-то.

— И вам не хворать, бабушка, — нежным голоском весело ответила Юля.

— Постеснялась бы, прости... господи. Война же.

— Война давно кончилась. Наши проиграли.

В трясущейся вагонной полутьме черными кособокими тенями бродили немногочисленные пассажиры. Большинство спало, наполняя спертый воздух храпом и сопением. Воняло гнилой едой и бодяжной спиртягой. За боковым столом двое стариканов играли в карты. Взгляд одного из них завис где-то в районе юлиной талии. Старикан ощерился, закряхтел и принялся вставать, но натолкнулся на ледяные глаза Феликса и сел обратно.

— Здесь, — шепотом бросил через плечо Феликс, и Юля задержала дыхание.

Один из трех откинувшихся зэков дрых на верхней полке, высунув в проход ноги в дырявых носках.

Двое других сидели за столом и при свете ночника хлестали водку.

Уродливый заморыш с землистого цвета физиономией что-то тихо бубнил. А третий слушал его вполуха, временами угрюмо кивая.

Этот третий... Черт! Это был бугай под два метра ростом, мощный, с широченными плечами и медвежьими бицепсами на руках. Небритая квадратная челюсть что-то медленно пережевывала, крупный горбатый нос недовольно кривился, а в холодных глазах было что-то откровенно бандитское, что-то такое, из-за чего становилось ясно — их хозяин привык брать все что понравится. И ему лучше не перечить.

Короче, это был тот самый звериный, первобытный типаж, который Юля представляла себе, когда расслаблялась в душе. Как и у любой пай-девочки из хорошей семьи, у нее было два образа подходящих самцов. Подкаблучник, приносящий в клювике большие деньги. И вот такой вот пещерный человек, который будет хватать, нагибать и драть до потери сознания, до поросячьего визга, чтобы потом неделю ходить враскоряку и глупо улыбаться.

Бугай почесал стриженный почти под ноль череп и вдруг посмотрел прямо на нее.

И только тогда до Юли вдруг дошло, что все это время она не спускала с него глаз. Это вряд ли можно было назвать «одним взглядом». Она и шла медленнее и вызывающе покачивая бедрами, так что даже последний задрот и ботан наверняка бы заинтересовался.

Бугай задротом точно не был. Он криво усмехнулся и подался вперед, вставая.

Но уродливый заморыш что-то тихо сказал, и бугай недовольно опустился обратно.

Юля испытала сложное чувство разочарования и облегчения.

— Молодец, — сказал Феликс, когда они перешагнули труп десантника и остановились рядом с туалетом. — Боялся, что ты начнешь делать глупости и привлекать его лишнее внимание.

— Это еще зачем? — покраснела она.

— Передо мной можешь не притворяться. Навигатор показывает всех, кто может повлиять на переход. И тебя в первую очередь. При виде подобных мордоворотов у тебя трусы намокают.

— А повежливее нельзя?

— Можно. Ты перестаешь себя контролировать.

— Ты меня прямо как книгу читаешь.

— На полузнакомом языке. Навигатор дает примерные знания. В его данных и прогнозах всегда есть возможность неточности. Большой допуск. Плюс-минус лапоть.

Феликс с трудом отодвинул дверь в тамбур и посторонился.

Юля шагнула было вперед, но взвизгнула и отскочила обратно

Тамбур перегораживал голый труп дочери десантника в задранном до шеи платье, перерезанным горлом и вспоротым животом. Между широко раскинутых ног собралась лужа крови.

— Ублюдки, — пробормотал Феликс. — Даже из поезда выкинуть поленились. Как наглядное пособие оставили.

Юля прислонилась к стене и сползла на пол. Ее крупно трясло.

— Твое будущее, — сказал Феликс. — Если б я не рассказал про генерала.

— Да-да, мистер всезнайка. Я уже поняла, что с тобой лучше не спорить.

— Умная девочка. Хватит сидеть. Нам еще убежище найти надо

Сзади донеслись сквозь стук колес чьи-то недовольные крики.

Феликс приоткрыл дверь.

По коридору, задевая плечами полки, торчащие ноги и огрызаясь на вопли разбуженных, шел бугай.

— Проклятье, — покачал головой Феликс. — Ты все-таки не удержалась.

— Извини, — понуро сказала Юля.

— Быстро в соседний вагон. Мордоворота я задержу.

Он едва успел вытолкать ее в тамбур, как позади хлопнула дверь.

— Где она? — голос у бугая был подстать внешности, грубый, низкий и тяжелый.

— Кто? — повернулся Феликс.

— Твоя баба.

— Зачем она тебе?

Бугай подошел вплотную.

— Давай ты не будешь строить из себя идиота и делать вид, что не понимаешь. Просто скажи, сколько.

— Она не продается.

— Лжешь. Я слышал твой разговор с тем упырем. И глаза у меня на месте. Судя по фигуре и манерам, она выпускница Смольного. Или какого другого институт-интерната, где секс-рабынь для хозяев выращивают. Повторяю вопрос. Сколько?

— Если слышал разговор, значит знаешь, что она уже продана.

— Мне плевать на генерала. Я отмотал восемь лет и не собираюсь пресмыкаться перед пшеками, лягушатниками и пиндосами. У тебя два варианта. Либо ты упорствуешь и умираешь. Либо остаешься живой и при деньгах. Твой выбор?

Феликс сделал вид, что думает.

— Живой и при деньгах звучит интереснее. Я, пожалуй, его выберу.

— Мудрое решение, — бугай шагнул ближе. — Не бойтесь. Я не садист и не изврат. Девочку не обижу. Верну живой и здоровой. Правда, немного попользованной. Ей даже понравится. Особенно, если мы с друганами хором...

— Вот насчет хора точно нет. Лишнее.

— Как скажете. Согласен. Где она?

— В следующем вагоне. У купе проводника.

— Спасибо, — вежливо сказал бугай и стал протискиваться мимо Феликса к тамбуру.

— Одну минуточку, — Феликс поднял руку. — Я только одного не понял. С чего вы взяли, что я выбрал именно ваши деньги?

Реакция бугая оказалась хорошей, но недостаточно.

Усиленный кастетом кулак Феликса с хрустом угодил прямо под ухо.

Бугай тут же обвалился на пол мешком с картошкой.

— Прости, братан, — пробормотал Феликс, стоя над ним. — Толкнул бы ты эту речугу через час, цены бы тебе не было. А так я тебе даже «подожди» не могу сказать. Нарушение правил перехода.

Он оттащил бугая к стене и выбрался в тамбур.

***

Убежище они нашли в соседнем купейном вагоне, усыпив перстнем проводницу и стащив связку ключей.

Это была узкая каморка, переделанная из купе и забитая старыми матрасами, тряпьем, полками и прочим хламом.

Там было так тесно, что приходилось стоять вплотную друг к другу.

Юля нагнулась над столиком и прижалась носом к оконному стеклу.

Снаружи клубилась непроглядная мгла, и пролетали мимо под стук колес какие-то неясные тени.

— Ничего не видно, — прошептала Юля и нагнулась еще ниже. — Что там?

— Лес. Просто лес.

Феликс не знал куда девать руки и старался не обращать внимание на обтянутый белыми джинсами круглый зад, прижавшийся к его паху.

Главные заповеди экспедитора. Пункт первый. Никаких отношений с грузом.

— А когда появится «окно», — спросила Юля, — это как будет выглядеть?

— «Окно» всегда выглядит по-разному. Разные миры, разные «окна». Даже в одном и том же мире «окна» не одинаковые. Зависит от времени, от детонатора, от массы факторов. В первую очередь от того, каким будет твой катарсис. Давай кстати повторим алгоритм. Твой детонатор валяется сейчас без сознания рядом с туалетом. Ты должна привести его в рабочее состояние. Твои действия.

Юля лукаво стрельнула назад глазками, прогнулась в пояснице, развела ноги и поелозила по нему задницей.

— Ого! А у тебя нехилое «рабочее состояние».

Феликс с шумом втянул воздух.

Пункт второй. Если груз сам прыгает в койку, встает раком и раздвигает ноги, смотри пункт первый.

— Знаю я все эти алгоритмы и состояния, — вздохнула она. — У нас в институте половина часов им отводилась. Лучше про Ирий расскажи. Там правда так хорошо, как мне папаша рассказывал?

— Даже лучше. Это мир вечной весны и вечного благоденствия. На всей планете субтропический климат. Даже в Антарктиде. Нет голода и нищеты. Нет войн. Нет победителей и побежденных. Люди счастливы. Сама скоро увидишь.

— Звучит как сказка.

— Угу.

Он не стал рассказывать о том, что судя по слухам и косвенным разведданным, Ирий это мир инопланетного эксперимента с неясными целями. Когда он заикнулся об этом ее отцу, тот только отмахнулся. «Там уже тысячу лет все живут как в раю. Какая разница, кто это устроил? Я хочу, чтоб моя девочка была счастлива».

— Пить хочу, — плаксивым тоном капризной принцессы заявила Юля.

— Сейчас снаружи гляну.

Феликс с облегчением оторвался от нее, протиснулся к выходу и отодвинул дверь.

Прямо за ней стоял, набычившись, двухметровый бугай и сверлил Феликса колючим взглядом.

Не прошло и секунды, как в нос прилетело что-то увесистое, а удар в живот вышиб весь воздух.

Феликс сложился пополам и сполз на пол.

— Привет, красивая, — прогудел бугай и шагнул внутрь.

***

Очнулся от странных звуков, похожих на мяв нескольких котов, которым медленно отрывают хвост.

Голова раскалывалась, все вокруг качалось и плыло, а кошачий концерт делал мир окончательно нереальным.

Тем более, Феликс быстро понял, что коты поют на человечьем языке.

Он с трудом поднялся на ноги и держась за стены добрался до купе, откуда доносились звуки.

Теперь можно было разобрать отдельные слова.

Пели песни. И пели на два голоса.

Мужской баритон вел главную партию. Женское сопрано было на подпевках, но иногда вырывалось вперед, и так поражало диапазоном и переливами, что Феликсу почудилось, будто его уносит в открытый космос.

Он мотнул головой, чтобы отогнать наваждение, и ворвался внутрь.

Это было даже не купе, а номер люкс старого отеля, с диваном, креслами, широким окном и двухспальной кроватью.

Юля и небритый бугай сидели на диване, обнимая друг друга за плечи. На столе перед ними было две полупустые бутылки водки, и тарелка с одним соленым огурцом.

— О! Гспадин реквизитор... тьфу! детонатор, — собрала глаза в кучу пьяная Юля.

— Эт я детонатор, — поправил ее пьяный бугай.

— Ты детонатор. А он экспедитор.

— А что такое экс... педитор?

— Экс... педитор — это бывший педитор. Исправившийся.

Феликс сел напротив.

Бугай выудил откуда-то третий стакан и наполнил его до краев.

— Штрафная.

Юля ткнула локтем его в бок.

— Не тормози. Давай следующую.

Бугай махнул пальцами над смартфоном. Полилась негромкая минусовка для караоке, стилизованная под граммофон столетней давности.

Юля стала раскачиваться в такт, а бугай снова запел.

Сперва они спели «Дубинушку». Потом «Тачанку» и «Марсельезу». После «Песни о Щорсе» Юля хлобыстнула полстакана и заявила, указав на бугая:

— Кстати, Феликс. Это Вася. Вася, это Феликс. Вася — красный партизан. Когда олигархи и чинушки из администрации президента сдали пиндосам страну, его отряд был первым, вступившим в бой.

— Партизанский отряд «Команданте», — сказал бугай Вася. — Может слышал?

— Конечно, — соврал Феликс.

— Так что ты не смотри, что он похож на убийцу с десятью ходками за плечами. На самом деле он профессор.

— Кандидат исторических наук, — поправил Вася. — Доцент.

— Мы с Васей решили, что он пойдет со мной в Ирий. И не спорь!

— Боже упаси, — Феликс поднял руки.

— Отсюда вопрос. Как там дела с «окном», катарсисом и прочим переходом?

Феликс активировал браслет.

— Шкала почти заполнена. Еще парочка песен, и будет вам катарсис.

Юля толкнула Васю в плечо.

— Слышал? Запевай!

— Что?

— Не знаю. «Интернационал»?

— Нахрен официоз. Официоз сначала сгубил Союз. А потом и страну. Я кажется знаю...

Вася снова махнул пальцами над смартфоном, дождался вступления и тихо запел.

Остался дом за дымкою степною

Hе скоро я вернусь к нему обратно.

Ты только будь, пожалуйста, со мною,

Товарищ Правда, товарищ Правда!

При первых же тактах Юля резко отвернулась, и по ее щекам потекли слезы. Это была любимая песня ее погибшего деда.

Профессор-уголовник Вася попал в десятку.

Шкала катарсиса скакнула сразу до девяносто семи процентов.

Краем глаза Феликс увидел, как в темноте за окном начинают плясать огненные искры. Первые вестники открывающегося «окна».

Он с удивлением глянул на небритого двухметрового сидельца. Детонаторы такого уровня встречались нечасто.

Отчего и пропустил момент вторжения.

Дверь с грохотом отлетела в сторону, и в купе ворвалось стадо вопящих полицаев с автоматами наперевес.

— Так-так-так, — протянул вошедший следом полис-офицер. — Граждане уголовники. Запрещенные песни распеваем?

Вася продолжал тянуть, не глядя на стражей порядка.

Я все смогу, я клятвы не нарушу.

Своим дыханьем землю обогрею.

Ты только прикажи — и я не струшу,

Товарищ Время, товарищ Время!

— Служба транспортной безопасности, гранд-майор Иванов. Приказываю немедленно прекратить нарушать закон!

Один из полицаев сунулся было к Васе, но тут же отлетел в сторону.

Вася даже не шелохнулся.

— Бесполезные остолопы!

Гранд-майор Иванов шагнул к Васе сам. Что-то хрустнуло, и гранд-майор свалился под стол со сломанной шеей.

В тот же миг шкала катарсиса заполнилась, а снаружи вместо ночной тьмы и мелькающих деревьев вспух водоворот «окна».

Это было величественное зрелище.

Будто целую вселенную скрутило в одну бешено вращающуюся воронку.

Но только Феликс видел за черными потоками белые домики, золотые пляжи и бирюзовые лагуны Ирия.

— «Окно» открылось! — заорал он Юле. — Уходим!

— Я без Васи не пойду!

Вася тем временем крушил черепа полицаям и умудрялся петь.

Я снова поднимаюсь по тревоге,

И снова бой, такой, что пулям тесно.

Ты только не взорвись на полдороге,

Товарищ Сердце, товарищ Сердце!

Феликс рванул к дверям и успел вовремя отобрать у полицая автомат, которым тот целил в васину спину.

— Вася! Она без тебя не пойдет! — сообщил Феликс и впечатал приклад в гнусную полицайскую физиономию. — Чем ты ее так обаял? Хотя нет. Не отвечай. Я догадываюсь.

Вася улыбнулся, сворачивая шею последнему полицаю.

И вдруг замер. Дернулся.

Из его груди торчало длинное окровавленное лезвие.

Оно с влажным чавканьем уползло обратно, и Вася повалился на пол.

Татуированный бандюк обтер ятаган и шагнул из коридора внутрь.

Его быки молча перекрыли выход.

Истошный визг разорвал воздух и перекрыл все звуки.

Юля бросилась к дверям и упала на колени рядом с телом Васи.

— Заткните ее, — поморщился бандюк.

Один из быков взвалил ее на плечо и зажал рот, не обращая внимание на сопротивление.

— Слышь, баклан, — сказал бандюк Феликсу. — Я все узнал. Твоя шаболда не может быть подарком. Наверху дарят только целок. А у нее в блядских глазах метровыми буквами написано «трое разом не по разу». Хочешь, сейчас проверим.

Он щелкнул пальцами.

К быку, держащему Юлю, подскочил второй и стал стаскивать с нее джинсы вместе с трусами.

Юля засучила ногами и надрывно замычала сквозь бычью лапищу.

Бандюк огляделся.

— Козырная хата. Будем порево снимать. Дохлый! Метнись за камерой. И прихвати по дороге пару девок посочнее.

Один из быков ощерился и исчез в коридоре.

— А мы пока с этой порепетируем. Господин экспедитор, ты будешь в роли куколда. Да, и приберитесь здесь. Выкиньте мусор из поезда.

Быки подскочили к телу Васи, подтащили его к окну и вытолкнули наружу.

Юля взвыла.

Она видела, как Вася исчез в водовороте «окна».

Для остальных «окна» не было. Была ночь и мелькающие деревья.

И только экспедитор видел Ирий.

Точнее, уже не видел.

Вместо белых домиков за водоворотом слонялись жуткие черные тени.

Там был другой мир. Незнакомый.

— Эй! Вы двое! Разведите ей ноги! — скомандовал бандюк, и быки бросились выполнять приказ.

Юля изогнулась и вмазала держащего ее быка по яйцам.

Тот заорал и разжал лапищи.

Юля упала на четвереньки и как была с голым задом рванула к окну.

— Стой! — заорал Феликс. — Нельзя! Там не Ирий!

Юля на мгновение обернулась.

— Плевать!

И исчезла в водовороте.

Для экспедитора нет ничего хуже потери груза.

Феликс выругался и прыгнул следом.

— Вот идиоты, — пробормотал татуированный бандюк. — Оба.