Эксперимент

Едва Апполинария Аркадьевна упокоила содержимое послеобеденной рюмочки в объемистом чреве, как у парадного прозвенел звонок. Горничная доложила, что пришел доктор.

- Подай кофе в гостиную и ликёры, - приказала Апполинария Аркадьевна.

На здоровье своё она не жаловалась и доктор приходил к ней отнюдь не с профессиональными визитами.

Апполинария Аркадьевна в тридцать лет оставшись вдовой, уже без малого четверть века безупречно вдовствовала, переехав из шумной Москвы в родной город, хоть и губернского значения, но гораздо более тихий. От покойного мужа, известного и модного в свое время адвоката, ей досталось изрядное состояние, а сдача под наём московского дома и дачи в Петергофе давала ей и еще некоторую сумму. Жизнь она вела скромную (не из скупости, как намекал губернский бомонд, а из склонности характера), изредка выезжая за границу на воды, ещё реже приглашая к себе немногочисленных друзей.

Несмотря на большую разницу в возрасте доктор Фёдор Иванович Любивцев был одним из ближайших друзей Апполинарии Аркадьевны. Ему едва исполнилось тридцать пять лет и всего несколько лет прошло, как он вернулся из Европы, где продолжал обучение после Московского университета. Учился в Праге, Кракове, Гейдельберге. Вернувшись в родной город, Фёдор Иванович обосновал собственный кабинет и одновременно практиковал в губернском госпитале. Был доктор натурой увлекающейся и вместе с тем весьма практической.

Апполинария Аркадьевна всегда с интересом выслушивала прожекты молодого доктора, а иногда и вкладывала немалые средства в его фантазии, что со временем окупалось. К примеру, она вошла интересаном в строительство свечной фабрики, где производились новомодные парафиновые свечи. Потом Фёдор Иванович увлек её проектом фотографического ателье, первого, кстати, в губернии. Были ещё и другие проекты, не столь успешные материально, но очень остроумные.

Вот и сегодня Фёдор Иванович почти вбежал в гостиную, потрясая каким-то журналом.

- Апполинария Аркадьевна! Матушка! - вскричал он. – Это неописуемо! Это грандиозно! Мы должны это немедленно применить!

- Успокойтесь, голубчик Фёдор Иванович, - Апполинария Аркадьевна налила доктору кофе и придвинула чашку.

Но тот продолжал почти бегать по гостиной, причем выкрики его никакой информации не несли, а были только наполнены восклицаниями.

В конце концов доктор уселся в кресло и произнес:

- Апполинария Аркадьевна, в этом журнале написано как под влиянием Х-лучей изменяется живой организм. Вот я вам прочту…

- Голубчик, умоляю, избавьте меня от этой ученой галиматьи. Скажите своими словами.

- Герр Рентген открыл Х-лучи. Они пронизывают все на свете! И в том числе живой организм. И герр Рентген нашел способ фотографировать объекты в Х-лучах. Это новое слово в медицине, матушка Апполинария Аркадьевна! Ведь теперь мы сможем диагностировать заболевание более точно! – доктор снова забегал по комнате.

- Но что-то вас смущает, Фёдор Иванович? – проницательно заметила хозяйка.

- Да-с! – И доктор значительно воздел палец, - Да-с, смущает и весьма! Какое влияние будет оказывать это фотографическое обследование на живой организм? Этого мы не знаем. И не узнаем, пока не проведем опыты.

- Но, голубчик, чего же вы от меня-то хотите? - изумилась Апполинария Аркадьевна. – Старовата я для опытов.

- Ну что вы, Апполинария Аркадьевна, - до слез смутился доктор. – Я к вам, как всегда, за помощью материального плана. Видите ли, в чем дело, я применил метод герра Рентгена на косной материи, например на трупах животных. Но этого совершенно недостаточно и мне нужны живые объекты…

- Что-с?! – грозно спросила хозяйка, выпрямляясь на кресле, - Вы хотите испытывать свои лучи на живых тварях? Никогда! В этом моей помощи вам не будет!

- Апполинария Аркадьевна, матушка, кто же говорит о живых тварях…, - лепетал совершенно красный от конфуза доктор, - Я хотел просить с вашего птичника яйца.

- Яйца?

- Да-с, яйцо ведь не является живой тварью, Апполинария Аркадьевна, оно ведь еще не живое, яйцо-то. То есть не совсем живое…

Апполинария Аркадьевна, подумав, кивнула головой:

- Хорошо, яйца я вам дам. Лиза, - возвысив голос, позвала Апполинария Аркадьевна, и когда вошла горничная, продолжала, - корзинку для яиц… Какие вам нужно, Фёдор Иванович?

- Все! – совершенно неприлично воскликнул доктор и, снова сконфузясь, поправился:

- По два от каждого вида птицы, Апполинария Аркадьевна.

- Лиза, позови Матрёну, - распорядилась хозяйка. – Кофе, Фёдор Иванович? И ликёр?

Как только появилась птичница Матрёна, доктор налетел на нее коршуном и засыпал вопросами: когда птица садится на яйца, какой срок высиживания яиц, сколько яиц за один раз можно подложить курице? А утке? А индейке? Матрёна, с некоторым испугом глядя на доктора, всё же споро отвечала и удовлетворённый доктор запросил самые свежие яйца. Апполинария Аркадьевна едва удерживалась от смеха.

Получив корзинку и отказавшись остаться поужинать, воодушевлённый доктор помчался в свой кабинет, а хозяйка, покачивая головой, отправилась на птичник. Она и не надеялась, что аппетиты доктора удовлетворятся «парой яиц от каждого вида птицы».

***

Через некоторое время доктор привез к дому Апполинарии Аркадьевны, несколько корзинок с яйцами.

- Дражайшая Апполинария Аркадьевна! – торжественно произнес Фёдор Иванович, - Прошу вас в интересах науки оказать мне ещё одну милость: необходимо подложить эти яйца под птицу, дабы получить из них потомство.

- Боже мой, Фёдор Иванович, - вздохнула Апполинария Аркадьевна. – Вы произведете в моем птичнике полное опустошение.

- Нет-нет, матушка, - заторопился доктор, - нужно всего-то по три наседки, ибо, - тут он осторожно пошевелил корзинки, - здесь три разных опыта. В нумере один воздействие производилось единожды, в нумере два – дважды, в третьем - трижды. Таким образом, нам нужно три наседки, неважно – курицу, утку или индюшку - и три отдельных бокса для них.

- Но что вы рассчитываете получить в результате этих опытов?

- Я и сам еще не знаю, Апполинария Аркадьевна, - сокрушенно сказал доктор. – Думаю, что воздействие Х-лучей на зародыши приведет к мутации оных, но каковой будет эта мутация и что мы получим в результате, я предсказать не могу.

- Ну что ж, - обреченно произнесла Апполинария Аркадьевна, - будь по вашему. Лиза, - обратилась она к горничной, - Матрёну позови.

Объяснив задачу Матрёне, доктор передал ей корзинки с яйцами и тут случилась заковыка.

- Не выйдут у вас, барин, - убежденно сказала Матрёна, - яйца эти негодящие.

- Как «негодящие»? – опешил Фёдор Иванович.

- А так, не вылупятся цыплята-то. Яйца мёртвые.

- Как же так? Я же их в тепле держал и в мягкое заворачивал. Давайте всё ж таки попробуем, - непреклонно заявил доктор.

- Ну, попробуем. – Матрёна, не пререкаясь далее, взяла корзину, кликнула на помощь Лизу и ушла.

***

Действительно, первый опыт оказался неудачным: несушки не хотели сидеть на яйцах, которые, все как одно, впоследствии протухли. Но доктор не отчаялся. Испросив разрешения Апполинарии Аркадьевны, он установил свой Х-аппарат (в просторечии «дурынду» с легкой руки Панкрата, который вез его из города в усадьбу) в легком павильоне недалеко от птичника и продолжил свои опыты. В конце концов две наседки соблаговолили сесть в лукошки и шесть яиц начали насиживаться.

Доктор был полон воодушевления. Он считал, что его опыты имеют большое значение для теории Х-лучей и их безвредности для применения в медицине.

- Матушка, Апполинария Аркадьевна, понимаете ли вы, какой это успех! – восклицал он, в очередной раз доказывая хозяйке значимость проводимых экспериментов. – Мое имя, - тут он спохватился, - и ваше также, будут вписаны в анналы науки!

- Голубчик, Фёдор Иванович, а Бог с ними, с анналами. Над нами уже вся губерния смеется, – возражала Апполинария Аркадьевна, без особо, впрочем, успеха. Единственное, чего ей удалось добиться, это обещание доктора, что это будет последний опыт.

Наконец, настал знаменательный день. Сегодня должны были вылупиться птенцы.

Матрёна с лукошком пошла в сарайчик при лаборатории, чтобы собрать цыплят. Её долго не было обратно и доктор пошел за ней. По пути он встретил Апполинарию Аркадьевну и, как обычно, вступил с ней в полемику относительно проводимого опыта. Вместе они дошли до сарайчика, как вдруг их полемика одновременно и внезапно прекратилась. Из помещения доносились какие-то странные звуки, не похожие на обычный гомон птичьего двора: сипение, шипение и стоны, перемежающиеся всполошенным квохтанием.

Войдя в сарайчик, они увидели страшную картину: Матрёна лежала на полу, голова ее была в крови, рука странно подогнута; одна несушка сидела на насесте, вторая на дверце, а третьей не было видно, зато по всему полу были раскиданы пух, перья, какие-то зловещего вида ошметки. Но даже не на это с ужасом смотрели Апполинария Аркадьевна и Фёдор Иванович – среди всего этого безобразия носилось несколько существ невероятного вида: некоторые с двумя головами, другие с четырьмя ногами, с длинными хвостами совершенно ящеречьего вида.

- Draco vulgaris, - немеющим языком пролепетал Фёдор Иванович и тут же послышался голос Апполинарии Аркадьевны:

- Быстрее, Фёдор Иванович, посмотрите что там с Матрёной. Иван, Иван! – это уже на улицу, - быстро сюда и Панкрата зови! Доигрались, до-экс-пе-ри-мен-ти-ровались!

Иван подбежал к двери сарайки и как-то странно икнув, нелепо взмахнул руками и осел на ноги.

- Закрой дверь! – Рявкнула Апполинария Аркадьевна, - не хватает ещё, чтобы эти дра-ко-ны, - язвительно выделила она, - по всей усадьбе разбежались.

Вместе с Панкратом и Иваном, Фёдор Иванович отнес Матрёну в дом. У нее оказался ушиб головы и большой синяк на руке, в некоторых местах (на ногах особенно) кожа была содрана таким образом, будто ее драли зубами. Оказав Матрёне помощь, приведя её в чувство и добившись подробного рассказа о случившемся, доктор пошел к хозяйке.

Апполинария Аркадьевна сидела в кресле в гостиной. Впервые доктор увидел, что она курит. Длинный мундштук зеленоватого янтаря совсем не вязался с её домашним салопом. Стряхнув пепел мимо пепельницы, Апполинария Аркадьевна коротко взглянула на него и спросила:

- Как Матрёна?

- С ней будет всё в порядке, - торопливо ответил Фёдор Иванович, - полежит пару дней в постели и может вставать.

- Что она говорит?

- Говорит, что открыла сарай и со света не разглядела ничего, а потом уж, как дверь закрыла, огляделась и увидела, как эти драконыши расселись вокруг наседки, точнее её останков, и пируют на них. – Тут гримаса отвращения показалась на лице Апполинарии Аркадьевны и она сильно затянулась папиросой. - Она вскрикнула и упала, потеряла сознание, видимо, так как более ничего не помнит.

- Так-с, - с расстановкой произнесла Апполинария Аркадьевна, - откуда взялись эти существа, доктор?

- По всей видимости, - еле слышно проговорил Фёдор Иванович, - это результат эксперимента.

- То есть, эти существа – продукт ваших опытов?

- Да-с, - шепнул доктор, становясь весь красным.

- Как такое могло произойти?

- Я пока не могу сказать вам точно, Апполинария Аркадьевна, но вероятно… видимо… по всей видимости, это произошло вследствие облучения яиц Х-лучами.

-Так-с, - во второй раз сказала хозяйка и позвала горничную. – Лиза, позови Панкрата и Ивана, они в дворницкой дожидаются. Я им велела, - сказала Апполинария Аркадьевна доктору, - чтобы они язык за зубами держали, - простонародно выразилась вдова адвоката, - а то за ворота пойдут. Ну а с вами, доктор, разговор короткий. Сейчас заберете свой аппарат и езжайте себе в город. Весь павильон я по досточкам на дрова велю сейчас же разобрать.

- Матушка, Апполинария Аркадьевна! – жалобно воззвал доктор, - как же…

- Разговор окончен, - отрезала «матушка» и весьма грозно взглянула на Фёдора Ивановича. От этого взгляда он осекся и упал в кресло.

- Панкрат, Иван! – обратилась хозяйка к вошедшим людям, - сейчас погрузить аппарат господина Любивцева в его экипаж. И сразу же разбирайте павильон.

- Барыня, - несмело начал Панкрат, - а как же… Ведь там эти горынычи бегают… Боязно.

- Не рассуждать! – прикрикнула хозяйка. – Этих … существ сейчас господин Любивцев сам отловит и заберет. Принесите из дворницкой рукавицы. Лиза, дай корзину.

Через час совершенно раздавленный Фёдор Иванович с корзиной в руках и громоздящемся за спиной аппарате уже выезжал за ворота. За его спиной раздавался треск – это разбирали павильон. В корзине шебуршалось и шипело.

Так бесславно закончился эксперимент по изучению влияния Х-лучей на живой организм. Об его итогах никогда не узнала ни научная общественность, ни широкая публика. Только в кабинете Фёдора Ивановича в банках были заспиртованы два уродца – всё, что удалось спасти от каннибальского пиршества.

Апполинария Аркадьевна немедленно после происшествия уехала на воды и оставалась там долее обычного. Доктора она по возвращении приняла только раз.