Эксперимент

Он вскрыл очередную ящерицу. Это действие казалось бессмысленным. Уже 108 ящерица мирно покоилась на его операционном столе. И без результатов. Ядовитая железа также схлопнулась при первом же надрезе. Словно невидимая паутина схлопнулась над его головой, раз за разом побеждая его упорство. Принцип действия — вот, чего он добивался, вопрошая снова и снова. Он уже не искал антидота и лекарства. Он хотел знать.

Сняв очки и потерев переносицу, Эн глубоко задумался. Ящерицы типа «Рейслин», самые ядовитые существа в его королевстве, не давали ему покоя. Уже больше десяти лет он работал научным сотрудником в родном городе Зелл, пытаясь докопаться до правды. Эти ящерицы ничем не отличались от огромного количества других рептилий, которых ему приходилось вскрывать, препарировать или эксгумировать, за исключением одного — любое физическое воздействие на ящерицу вызывало исчезновение или уничтожение ядовитых желез. Более того, даже каплю яда невозможно было извлечь из ещё живой особи. Словно его и не было вовсе. Но тысячи смертей и остатки яда в телах умерших говорили об обратном. Те самые остатки, которые он по крупицам собирал, сцеживая раз за разом кровь отравленных, сейчас в виде крошечного флакона насмехались над ним, покоясь на одной из полок и совершенно не разделяя переполнявших его чувств. Этот флакон стал доказательством его теории о яде Рейслина, и последующее вскрытие показало следы места, где ядовитая железа должна была находиться. Более того, он начал погружать ящериц в медицинский сон и проводил манипуляции с магией уменьшения и обзора, совмещенные с системой крошечных зеркал и видел эту субстанцию внутри ящерицы. Любые попытки провести хоть малейшую манипуляцию к ядовитой железе оборачивалось провалом.

Он больше года проработал с ведущими архимагами Зелла, чтобы подтвердить или исключить магическую природу возникновения яда, но результатов не было. Стоило железу отгородить магическими барьерами, как она словно выпадала из этой реальности, будто её никогда и не было. Сжигание ящерицы, как и превращение её в лёд, также были безрезультатными, стоило огню или льду коснуться любой части ящерицы, железы как не бывало. Остальные опыты показали, что реакция исчезновения яда быстрее, чем нервная система рептилии успевает передать какой-либо сигнал, что в теории могло подвести его к выводам магической исходной этого феномена и оставить попытки понять его научным методом. Но отсутствие даже самого крошечного магического отклика в момент исчезновения железы поставили крест и на этой теории.

Шли годы, и Эн с упоением фанатика наблюдал за жизнью рейслина в его естественной среде обитания — небольших предлесных массивах, переходящих в горы. Он знал, что ящерица крайне пуглива, проживает одна и встречается с особями своего вида лишь для спаривания. Яйца рейслинов также неоднократно вскрывались и давали непонятные подсказки — у детёнышей в яйцах железа отсутствовала, но у новорожденных она каким-то образом появлялась. При этом процесс вылупления рейслина также был несколько странным — он выгрызал небольшое окошко в яйце, вываливаясь через это отверстие. Точнее даже делал один большой укус и больше к оболочке яйца не притрагивался. Но само яйцо, как и дальнейшее искусственное взаимодействие его с детёнышем не вызывало никаких проявлений «яда». Эн никогда ещё не чувствовал себя большим идиотом, когда в ложбину, где должна была находится железа, аккуратно, через ротовой канал, просовывал крохотный кусочек скорлупы идеального размера по только что умерщвлённому детёнышу рейслина, только-только собиравшемуся вылупиться.

Как он неоднократно проверял, после проведённой атаки, рейслин теряет весь свой яд до конца жизни, и даже больше — его можно употреблять в пищу, не опасаясь отравления. Да даже если откусить рейслину голову с этой его железой внутри и съесть — он не ядовит.

Сдавшись, Эн решил прибегнуть к методу отбора. Он надеялся, что найдётся хотя бы одна ящерица, чья железа выдержит воздействия извне. И начал настоящую охоту на рейслинов. Это было опасно, но не настолько, как Эн поначалу думал. Многие жители близлежащих деревень с радостью приносили мёртвых или ещё живых ящериц к хижине городского учёного, который хотел спасти их от этой напасти.

Порой Эн думал, что его труды бессмысленны, так как яд рейслина убивает мгновенно, словно по волшебству… Эн задумался. Яд неуловим и по скорости убийства превосходит всё, что когда-либо знали учёные. Что же это за яд такой, передвигающийся быстрее нервных окончаний? Даже самые ядовитые твари не могли такое совершить. И зачем ящерице, обитающей между лесами и горами такой сильный яд? Рейслины питаются лишь насекомыми, а такой яд требует невероятных затрат энергии, это противоречит любой логике! А ещё он одноразовый! Абсурд!

Стук в дверь прервал эти размышления. Эн, уверенный, что это ещё один из жителей с новой порцией трупиков ящериц, спокойно открыл дверь в своём хирургическом костюме для вскрытий.

Перед ним стоял отец. Точнее то, что осталось бы от отца, который узнал, что его сын умер. Он держал в руках нечто маленькое и дрожащее. Эн сразу всё понял.

— Простите, но с этим я уже не смогу ва…

-Он жив! ОН ЖИВ! — проревел отец и с силой впихнул тело мальчика Эну в руки.

Эн на мгновение остолбенел. Но затем рывком подхватил мальчика и направился к операционному столу. Он знал, что это не укус рейслина, иначе мальчик был бы мёртв, но старые повадки врача никуда не делись. Не теряя и секунды, он начал осмотр, в ходе которого на лодыжке тут же заприметил одну маленькую рану. Одноклыкая змея? Они здесь не водятся. Что его укусило? И почему он так содрогается в неестественных для отравленных судорогах?

-Кто его укусил? — тут же спросил Эн.

— Рейслин! Вот! — Отец достал огромный нож, на котором была нанизана так хорошо знакомая Эну ящерица.

-Чушь! Он был бы уже мёртв!

— Я клянусь жизнью сына, господин! Клянусь!

Эн мог бы с лёгкостью переспорить папашу, сказавшему такую глупость. Но он ему поверил. Нелогически, необоснованно, питая жалкую надежду понять.

Эн начал сливать с мальца кровь. Но это не улучшало его состояние. Любой яд ослаб бы хотя бы на мгновение. А судя по следу укуса прошло не больше десяти минут! Опять эта чертовщина с рейслином! Эн вскочил как ужаленный и начал собирать систему для переливания. Он потребовал от отца, чтобы тот лёг рядом с сыном, а сам уселся в своё кресло, подключив всех троих. Кровь отца лилась в паренька, а кровь ребёнка — в Эна. Он был обязан понять этот яд. До того, как первая капля проскользнула по системе тонких трубок из кишок дикобраза, он нацарапал небольшую записку и сказал отцу передать её стражникам, если Эн умрёт. И стал ждать. Прошло несколько минут, но состояние мальчика не улучшалось, как и состояние Эна не становилось плачевнее. Он бросил свою самоубийственную стратегию и убрал систему. Кровь здесь ни при чём. Эн решил ещё раз осмотреть укус. Благо, его мозгов хватило делать разрез для сливания крови ниже места укуса. Разбинтовав ногу, он магией молниеносно призвал все инструменты анализа. Мощная магическая отдача чуть не свалила его с ног, ибо он никогда не использовал столько магии в столь короткие сроки.

Укус был точной имитацией обычного укуса рейслина, Эн прекрасно знал эту небольшую почерневшую канавку, уходящую внутрь. Но канавка была одна, а их всегда должно быть две. У этой раны была ещё одна странность — расходящиеся как дерево небольшие, не толще волоса, линии, словно какие-то ветки, и покрывали небольшой круг вокруг ранки. Только благодаря своим инструментам и чистой коже ребёнка ему удалось их различить. Одна из этих линий едва касалась пушка на ноге и тот…почернел? Выгорел? Было неясно. После осмотра Эн укутал ребёнка как драгоценность и скомандовал отцу держать его, чтобы не дай боги, тот в судорогах не сломал себе что-нибудь. Он оставил их в своей спальне, а сам решил проверять ребёнка каждые полчаса или пока отец не заметит каких-то изменений в его самочувствии, о чём строго проинструктировал его.

Сам Эн наконец-то смог перейти к осмотру рейслина. В первую очередь он убедился, что именно этот рейслин укусил мальчика — у того был лишь один длинный клык. Второй не развился, видимо это была ошибка, допущенная во времена, когда этот рейслин развивался в яйце. Раньше он препарировал рейслинов-мутантов, но этот был «практически» нормальным, не считая неразвившегося клыка. Эти наблюдения он немедленно записал в своём журнале. Значит для смертельного взаимодействия необходимо два полноценных клыка, а один лишь вызывает какие-то непонятные судороги. Но где он мог видеть эти очертания дерева рядом с раной?

Эн вдруг осознал. Он схватил книгу под названием «необычные методы убийства и смерти великих», которую когда-то купил для развлечения и поисков следов яда рейслина, и открыл нужную страницу. На гравюре был изображён человек с сардонической улыбкой, которого била молния, оставляя на его теле красивый узор в виде кроны дерева.

Молния. У рейслинов в небольшой ямке для железы настоящее грозовое облачко. А склянка с флаконом "яда рейслина" оказалась пустышкой. Эн рухнул на своё кресло. Всё это время он пытался поймать молнию в бутылке.