Экспонат "R"

Город Мурршан-на-Семи-Холмах просыпался мягко, как это умели только города мрршанов. Улицы благорастворялись тонкими ароматами утреннего тумана, в небе кото-птицы перекликались с перье-птицами, а на центральной площади по случаю выходного дня уже работали автоматы по разливу лёгких мятных напитков для трудящихся слоёв социума.

В этот прекрасный день молодая семья местных интеллигентов - Фыхрррш масти Чёрно-Белых, Хруффш масти Рыжих-Белогрудых и их подрастающая дочь Руххмш - наконец-то отправилась в городской зоопарк.

Обещание было дано ещё на прошлую линьку. Но графики были плотные: Фыхрррш, как сотрудник биолаборатории кооператива «Добрые лапы», выводил биороботов из подручного мяса, а Хруффш совсем недавно заменила безвестно пропавшего Мурршша на посту оператора Дендрокомпьютера Службы контроля благорастворения воздухов.

Руххмш, ещё не получившая масти - цвет шерсти у неё пока окончательно не определился - скакала между родителями в подростковом восторге и ворчании одновременно. Её уши, лапы и хвост говорили разные вещи, но по лицу было видно: она счастлива, хоть и не признается.

Они надолго задержались у вольера с кото-шимпанзе. Те лупили друг друга ветками, строили смешные рожи и пытались дотянуться до хвоста одного из посетителей. Потом - у стеклянной перегородки, наблюдая, как мама - кото-удав учила детёнышей душить искусственного крысо-кролика и бережно вылизывала им ушки.

«А помнишь, котёночек, как мы тебя в переноске качали и ушки тебе вылизывали?» - умильно спросила Хруффш.

«Ничего я не помню, - буркнула Руххмш. - Это вы, наверное, какому-то другому котёнку что-то там вылизывали. А у меня вообще - лапы уже длиннее чем у вас».

После очередного залпа обиженных родительских вздохов они направились к выходу.

И вот, когда казалось, что день завершён, их внимание привлёк отдельно стоящий стеклянный вольер. Прозрачные панели с металлическими рамками, встроенный климат-контроль, мягкое рассеянное освещение.

Внутри - нечто.

Существо передвигалось на нижних конечностях почти как разумное, но выглядело так, будто его собрали из обрезков генетической памяти. Морда - голая. Верхние конечности - тоже. По телу свисали лоскуты непонятной структуры - то ли искусственно прикреплённая шерсть, то ли остатки какой-то неудачной эволюционной попытки защитного покрова. Материал висел складками и никак не реагировал на движения кожи.

Глаза - воспалённые, дикие.

Существо металось по вольеру, то врезаясь в прозрачные панели, то прижимаясь к ним, и орало: «Нет! Это глюк! С трёх литров светлого не может так вштырить! Я же просто до магазина! Я гражданин Российской Федерации! У меня паспорт есть! Горяев Виктор Борисович! Кис-кис-кис! Брысь!»

Потом вдруг остановилось, тяжело дыша, и тихо, почти осмысленно прошептало: «Вы же… вы же понимаете… я же это… человек… вершина эволюции...»

На табличке прикреплённой к вольеру значилось:

«Экспонат «R». Происхождение не установлено. Предположительно — реликтовый примат. Издаёт сложные вокализации неустановленного значения. Пойман в Серебряном Лесопарке»

Руххмш прижалась к отцу: «Папа… мама… пойдём лучше мороженое есть».

Хруффш лизнула дочку в ушко: «Конечно, кошечка моя. Беги, а мы за тобой».

Руххмш радостно понеслась к аллее торговых автоматов - яркие световые сполохи заманчиво мерцали в витринах. Там продавали замороженные шары рыбьего молока в васаби-соусе, мятную мышатину в сахарной пудре и тунцовый лёд с хрустящими хвостиками.

Фыхрррш и Хруффш, взявшись за лапы, шли следом. Фыхрррш на ходу всё оборачивался на стеклянный куб.

«Котик мой… что тебя так напрягает?» - тихо спросила Хруффш.

Он помолчал.

«Когда я учился в Высшей Школе Бионики, мы моделировали альтернативные эволюции. Однажды смоделировали разумных приматов. Мы называли их безшерстус сапиенс».

Фыхрррш снова посмотрел на вольер.

«Если бы такой вид эволюционировал… он бы пошёл по своему пути. Может быть, они были бы даже лучше нас. Может, у них не было бы войн и убийств. Может, они не загаживали бы природу, как наши предки. Может, они бы даже раньше нас построили справедливое общество».

Хруффш мягко качнула хвостом: «Существо без шерсти не переживёт ледниковый период. Оно бы замёрзло».

Фыхрррш кивнул: «Наверное, ты права».

И вдруг оживился: «Чур, кто первый добежит до Руххмш — тому два мороженых! А кто последний — тот крысобака сутулая!»

Они рванули вперёд, смеясь и перебивая друг друга мурчанием.

Внутри стеклянного вольера существо медленно сползло по панели и село на пол. Оно смотрело им вслед — на двоих взрослых и на маленькую, ловко бегущую на задних лапах… кошку.

«Говорящие… кошки…» - прошептал Горяев Виктор Борисович.

Он зажмурился изо всех сил, будто пытаясь проснуться. Не проснулся.

«Всё… допился… — тихо сказал он сам себе. — До котиков…»

Он опустился на тёплый мягкий пол, обхватил голову руками и начал раскачиваться. В его глазах больше не было крика и истерики. Только вязкая, липкая тоска разумного существа, которое уверено что его разум окончательно сломался.