Экзобарон

Тонко настроенные путём бесчисленных тренировок и тайных практик органы чувств предупредили меня об опасности.

Никто иной ничего не почувствовал бы – ни движения воздуха, ни звука трения подошв о каменные плиты пола, ни затаённого дыхания убийцы. Для всех, кроме меня, он был невидим и неслышим. Но я осознал чужое присутствие в комнате так же ясно, как если бы ассасин распевал во всю глотку, нависая над моей постелью.

С которой я скатился ещё прежде, чем открыл глаза. Всего лишь мгновение понадобилось мозгу, чтобы обработать поступившую от органов чувств информацию, а телу – чтобы среагировать. И это тоже был результат техник и практик, не известных этому миру.

Миру, в котором я оказался полтора года назад. И который изо всех сил старался меня уничтожить.

Едва мои босые ступни коснулись пола, ощутив твёрдую шероховатость камня, рука скользнула под кровать. Это было одно слитное движение – и вот я уже стою с кинжалом в руке, а кожу едва ощутимо покалывает: признак того, что внедрённый в мой геном симбионт почувствовал переданную мозгом по нервам угрозу и активировал защитное поле.

Убийца метнулся ко мне через широкую кровать, как чёрная пантера. Ему потребовалось всего одно касание ботинка о простыню, чтобы перемахнуть через преграду. Отличное мастерство!

Увы – оно не помогло ему добраться до меня. Нож лишь на три сантиметра приблизился к моему горлу, когда я уклонился вправо и затем нырнул вниз – словно танцующая кобра. Кинжал вошёл в глаз ассасина и пронзил его мозг прежде, чем он осознал, что проиграл. А может, и не успел. В любом случае, когда его обмякшее тело рухнуло на пол, он был уже мёртв.

Однако в этот раз убийца явился не один.

Вторая тень, поджидавшая до сих пор в углу, бросилась ко мне. Беззвучно для большинства людей, но я слышал каждое движение убийцы. Заточенная до бритвенной остроты сталь пронеслась перед моим лицом. Промахнувшись, ассасин попытался изменить траекторию движения своего оружия, но меня уже не было там, куда он собирался бить. Едва заметное перемещение, наклон, и мой кинжал вонзился в сердце противника, пройдя между рёбер, но не задев их. Точный удар, не оставляющий шанса!

Убийца рухнул на пол к моим босым ногам.

Больше в спальне никого не было.

Что ж, надеюсь, мой папаша будет разочарован. Ещё одна его попытка прикончить меня провалилась. Наверное, князя жутко бесит тот факт, что он не может понять, как мне каждый раз удаётся выжить. Любой другой на моём месте отправился бы на тот свет давным-давно.

То, что началось когда-то как тренировка, нацеленная на выработку в наследнике бдительности и осторожности, давно переросло в откровенные покушения. Ибо никто, кроме меня, не сумел бы делать то, что делал всё это время я. Просто физически не был способен.

Нет, отец не увлёкся, потеряв границы. Он целенаправленно пытался меня устранить – с тех пор, как обнаружилось, что самый перспективный из его наследников вдруг по необъяснимой причине почти утратил родовой Дар. Дар охотников, благодаря которому Коршуновы стали самым могущественным из Старших Домов Империи. Ну, а я неожиданно оказался позором и балластом. Вот только, к досаде князя, исключительно живучим.

Переступив неудачливых ассасинов, я направился к висевшему вдоль стены шнуру, чтобы вызвать слуг. Пусть уберут мертвецов и сообщат папаше, что его в очередной раз постигла неудача. Надеюсь, это лишит его сна на остаток ночи.

Левая рука болталась вдоль тела, словно бесполезный придаток. Бионический протез не способен реагировать так же быстро, как настоящая конечность: после сна ему требуется время, чтобы восстановить связь с мозгом.

Бросив окровавленный кинжал на постель, я взялся за шнур и потянул вниз. Звонка слышно не было, но слуги скоро явятся, чтобы узнать, что понадобилось сыну их хозяина.

Я сел на кровать. Покалывание кожи прекратилось: симбионт решил, что опасность миновала, и отключил защитное поле. Хорошо, что хоть эта способность у меня сохранилась в полной мере. Было бы совсем уж жаль не получить взамен руки вообще ничего.

В дверь постучали.

– Не заперто! – откликнулся я.

Поступь слуг я отлично знал и различил знакомые шаги метра за три до того, как раздался стук. Судя по тому, сколько их явилось на зов, они в курсе, что меня навестили ассасины. Иначе пришёл бы только один – узнать, что мне нужно. Но сейчас они притопали убирать тела.

Дверь отъехала в сторону, скрывшись в стене, и в комнату друг за другом вошли четверо мужчин. Остановившись передо мной и старательно делая вид, что не замечают тела на полу, они согнулись в поклоне.

– Что прикажете, ваше сиятельство? – спросил Савва, который считался в приписанном ко мне штате старшим.

– Уберите тела, смените постельное бельё и передайте отцу, что я прошёл очередное испытание.

– Слушаемся, господин.

Савва сделал остальным знак, и слуги немедленно направились к мертвецам. Я же встал с кровати и подошёл к широкому горизонтальному окну. Коснулся сенсорной панели справа, и стекло стало прозрачным.

До самого далёкого горизонта тянулись здания мегаполиса. Ни клочка зелени, ни намёка на деревья или хотя бы газоны. Только бетон, стекло и сталь. Я едва привык за полтора года к этому унылому безрадостному пейзажу.

Голубое небо казалось высеченным из гигантского куска бирюзы и тщательно отполированным куполом. Чистым, ибо благодаря высокой скорости вращения планеты днём облака собирались на противоположной стороне Зевса, служа подобием одеяла и сохраняя накопленное тепло.

Артемида, умирающий белый карлик, ещё не взошла, но первые лучи уже виднелись над силуэтами домов там, где начинался небосвод.

Я поднял левую руку и пошевелил пальцами. Наконец-то. Никакой задержки между мозговыми импульсами и движениями протеза больше не наблюдалось. Связь была полностью восстановлена.

Слуги перестилали постель, вытащив бельё из шкафа, но спать уже не хотелось. Я отправился в ванную, встал под горячий душ и наслаждался им несколько минут прежде, чем начать намыливаться. Конечно, можно было включить обычный режим – ионного потока, как делает в этом мире большинство, – но я предпочитал воду. По привычке. Да и какое удовольствие просто зайти в кабину, подождать, пока ионы удалят с тебя грязь, и выйти? Ну, если только куда-то спешишь. А я не спешил.

Когда вернулся в спальню, Савва подал мне шёлковый халат. Остальных слуг не было. Как и мертвецов на полу. Следы крови тоже исчезли.

– Распорядись насчёт завтрака, – сказал я. – Пусть сюда принесут.

– Да, господин.

Поклонившись, лакей выскользнул за дверь, оставив меня в одиночестве.

Усевшись за резной столик возле бронированного окна, я вытянул ноги и уставился на край восходящего над городом белого солнца.

Умирающий карлик остывал, в его недрах уже не шли термоядерные реакции, но накопленная звездой энергия давала достаточно тепла. Правда, и парниковый эффект наблюдался, и перепады между дневной и ночной температурами были резковаты. Но внутри княжеского замка ничего этого не ощущалось благодаря системе климат-контроля. Здесь, внутри, всегда было одинаково тепло и при этом свежо.

Считается, что Зевс когда-то после превращения Артемиды из красного гиганта, уничтожившего ближайшие к нему небесные тела, мигрировал к звезде, заняв новую орбиту. Хотя есть небольшая вероятность, что он образовался из мусорного диска – останков прежних планет, разрушенных красным гигантом, теперь являющимся белым карликом.

Так или иначе, Зевс – единственная пригодная для жизни человека планетой системы Артемиды, ибо удачно сочетает расстояние до звезды, наличие океанов и скорость вращения. Поэтому именно её Дом Коршуновых и сделал своей резиденцией.

Уже не впервые за время своего пребывания в этом мире я задумался о перспективах. Своих, личных. Казалось бы, у наследника одного из Старших Домов куча возможностей. Но это далеко не так. Все дети Коршуновых, а их довольно много, ибо у князя четыре жены, становятся охотниками. И чем их больше, тем лучше. Лишних нет. Ну, не считая меня, конечно. Но это досадное исключение.

Мне-то охотником не стать. По сути, я заперт в замке, где меня регулярно пытаются убить. Нужно найти способ вырваться отсюда, но куда? Что я буду делать? Свобода свободе рознь. Надо иметь план.

Мои размышления о настоящем и будущем прервал лакей, принесший поднос с едой и кофе. Система подогрева была встроена прямо в него, и температуру можно было регулировать на своё усмотрение. Как только слуга удалился, пятясь и кланяясь, я первым делом по привычке провёл ладонью над всем, что он принёс. Встроенный в фамильный перстень определитель ядов тревогу не забил. Вероятность, что меня попытаются отравить, конечно, невелика: всем известно, что обычай проверять еду и питьё в аристократов закладывают чуть ли не с рождения. Но лучше не пренебрегать правилами безопасности и проявлять бдительность.

Ничего волшебного, кстати, в кольце нет. Обычное устройство, продукт высоких технологий.

Когда-то люди думали, что, раз у них есть наука, магия им ни к чему. Но в определённый момент оказалось, что если технологии есть у всех, то выигрывает тот, кто обладает тем, что превосходит технологии. Так и появились Старшие Дома – дворянские рода, которые скрестили свои ДНК с существами, населяющими Энцелад, превратив их в симбионтов. Собственно, обнаружение этих единственных обитателей спутника Сатурна и положило начало как евгенике, так и магии. И безраздельной власти Старших Домов под эгидой императора. Те же аристократические рода, которые не смогли вывести линии, способные вступать в симбиоз с существами Энцелада, постепенно утрачивали влияние, мельчали, вырождались или входили в состав более успешных родов, превращаясь в их вассалов и слуг.

Снова раздался стук в дверь. На этот раз – более уверенный.

– Входите! – крикнул я, на всякий случай вставая.

Врага лучше встречать на ногах. Каждая секунда может оказаться решающей.

В комнату вошла моя мать. Вернее – женщина, родившая Белогора. Лично у меня к ней никаких тёплых чувств не было. Не могу даже сказать, что она мне нравилась. Если честно, кажется, для неё я тоже стал разочарованием. Неудивительно: она, наверное, так гордилась, что из всех жён князя произвела на свет самого перспективного отпрыска, а потом всё пошло прахом.

– Ты уже встал, – холодно проговорила Ольга Велимировна, смерив меня почти брезгливым взглядом сверху донизу. – Хорошо. Отец тебя зовёт. Сейчас.

– Что-то срочное? – спросил я.

– Думаю, да. Приходи побыстрее. В белый зал.

И она немедленно вышла из комнаты, как будто не желала находиться со мной в одном помещении сверх необходимого.

В такой ранний час князь, конечно, не стал бы подрываться ради того, чтобы пожелать мне доброго утра. Очевидно, дело, и правда, срочное. А это уже любопытно.

Переодевшись в чёрный мундир без знаков различия, только с нашивкой в виде герба на правой стороне груди, я провёл ладонью по волосам, приглаживая их от лба назад, и отправился в белый зал.

Замок всегда, кроме больших праздников, когда собирались гости, казался пустым и необитаемым. Пока я шёл по нему, ни один человек мне не попался. Только несколько роботов-уборщиков передвигались по коридорам, залам и галереям, устраняя пыль.

Вскоре до меня донеслись звонкие металлические звуки. Судя по ним, в белом зале обменивались частыми ударами.

Когда я вошёл через квадратную арку, то сразу увидел старшего брата Златозара и раба, с которым он бился на длинных кинжалах.

Матери не было, как и других жён, а князь сидел в бассейне под барельефом, изображавшим сражение одного из его предков с чудовищем. Никаких иных украшений, кроме резьбы по камню, глава Дома не признавал, считая, что Коршуновым ничего никому доказывать роскошью не надо: всем и так известно, кто богаче всех в Империи.

– А, Белогор! – воскликнул он, заметив меня. – Долго тебя пришлось ждать. Совсем не торопился.

Укора в его тоне не было – только брюзжание.

– Присядь, сынок. Дадим твоему брату закончить тренировку.

Получается, можно было и не спешить. Впрочем, я этого и не делал.

Опустившись в кресло, я уставился на танцующих вокруг друг друга бойцов.

Златозар был раза в полтора крупнее раба, мускулистый и довольно быстрый, хоть и не такой проворный, как требуется, чтобы быть по-настоящему хорошим бойцом. Брал больше силой и напором.

Рабу приходилось, в основном, защищаться. Правда, было заметно, что драться он умеет. Вот только у него, в отличие от наследника, не было симбионта, а стало быть – и защитного поля. Так что мужик находился в изначально проигрышной позиции. Впрочем, честного поединка и не предполагалось. Участь раба была предрешена, ведь он был нужен только для того, чтобы Златомир мог потренироваться.

Ничего выдающегося в схватке, а значит, и интересного, не было, так что я перевёл взгляд на князя. Тощий, словно обтянутый кожей скелет, Казимир Коршунов сидел в бассейне, положив руки на облицованный плиткой бортик. Как и у нас с братом, у него были белые волосы, но при этом узкое костистое лицо с тонким носом. Благодаря гериатрической медицине он выглядел лет на сорок пять, хотя на самом деле его возраст давно перевалил за сто. Правый глаз был бионическим, и от протеза расползались к уху и немного вниз уродливые шрамы, оставленные симбионтом во время инициации. Никакие средства не могли их устранить.

Короче, вылитый Кощей. Только денег у него куда больше, чем у сказочного бедолаги.

Князь наблюдал за поединком сына с лёгкой улыбкой, узким порезом застывшей на костлявом лице. Интересно, что старикан мне приготовил.

Вместо с ним в бассейне находились обнажённые наложницы – четыре стерилизованные молодые девушки, готовые исполнить любое желание князя. Они следили за схваткой с откровенным интересом. Одна даже нижнюю губу закусила от возбуждения. Глаза её блестели, как отполированные агаты.

Справа от бассейна сидел в кресле поверенный семьи – Игорь Дмитриевич Кропотов. Коршунов оплатил его образование и практику, воспитав, таким образом, преданного юриста, который вот уже второй десяток лет вёл дела князя. Разумеется, не один. У Кропотова имелся целый штат адвокатов и нотариусов, которые трудились на благо Старшего Дома.

Я подозревал, что присутствует здесь и сейчас Кропотов не случайно. Скорее всего, его пригласили ради встречи со мной. И вот это уже было любопытно.

Чуть поодаль возле стены стоял одетый в застёгнутый на все пуговицы форменный френч лейб-медик Иван Александрович Суконкин. Его полноватое лицо, украшенное тонкими усиками, ничего не выражало. Ну, этот фигура не интересная: он тут лишь потому что наследник бьётся с рабом. На всякий случай, так сказать.

– Заканчивай, Злат, – поговорил князь, слегка пошевелившись. – Дело есть.

Брат усилил напор, но раб не желал сдаваться. Инстинкт самосохранения заставлял его биться до последнего. Удары стали быстрее и сильнее, но Златозару никак не удавалось достать противника: тот с удивительной ловкостью парировал все выпады. Отчаяние придавало ему энергии. О том, чтобы атаковать, он уже не думал. Тем более, смысла в этом никакого не было: всё равно наследник был защищён магическим полем.

Издав раздражённый возглас, Златозар бросился вперёд, пренебрегая блокировкой ударов. Если бы не симбионт, нож раба вошёл бы ему под рёбра. Но аристократ ничем не рисковал. Врезавшись в противника, он сбил его с ног, повалил на пол и, прижав руки коленями, медленно, с торжествующей улыбкой, перерезал рабу горло. Капли крови ударили вверх и повисли в воздухе, оросив защитное поле.

Поднявшись, Златозар столкнул хрипящего противника ногой в бассейн. Наложницы с испуганными воплями ринулись подальше от убитого. Взбитая их нагими телами вода быстро окрашивалась розовым.

– Нечестно, сынок! – усмехнулся князь.

Можно подумать, что убийство раба – глупая трата человеческих ресурсов, ведь такой кабальный стоит около пятнадцати империалов. Но крепостных у Коршуновых полно, а денег куры не клюют. И сто пятьдесят рублей за подобное развлечение, по их меркам, невеликая цена. Не думаю, что папаша даже задумался об этом. Да и должны же наследники на ком-то учиться убивать.

– Победителей не судят! – хмуро отозвался Златозар и отошёл к стоявшему возле большого бронированного окна креслу.

Бросив нож в стальную чашу с водой, сел и закинул ногу на ногу.

Лежавшие возле его кресла огромные белоснежные пантеры при этом приподняли головы и тихо заурчали. Златозар, не глядя, опустил руку, чтобы почесать одну из них за ухом. Несмотря на грозный вид, хищники ни за что не причинили бы вреда членам семьи Коршуновых, ибо были продуктом генетических мутаций, в результате которых инженерам удалось вывести этот вид – абсолютно послушный хозяевам и готовый, не раздумывая, убивать по их приказу.

– Тоже верно, – прокряхтел князь и одним движением выбрался из бассейна.

Встал, дождался, пока слуга наденет на него халат, а затем, шлёпая босыми ногами по мраморному полу, двинулся через зал к поверенному. Лакеи бросились вылавливать из воды убитого раба, стараясь не смотреть на соблазнительных наложниц.

– Я вот, что хотел тебе сказать, Белогор, – начал князь, на ходу завязывая пояс халата. – На Авроре открылся рифт. Так что туда требуется охотник. Поздравляю, сынок. Планета твоя. Господин Кропотов бумаги подготовил, необходимые распоряжения я отдал, так что через неделю отправишься туда.

Он протянул руку, и поверенный вручил ему свёрнутый трубочкой свиток, с которого свисали красные сургучовые печати на золотых шнурках.

– Ознакомься, – сказал князь, протягивая его мне.

Я не шелохнулся. Аврора – самая захудалая планета во всей системе Артемиды. Одна из тех, которые называют в Империи губками, потому что они не годятся ни на что, кроме как добычу ресурсов – до тех пор, пока недра не окажутся полностью истощены. Но рифт… это дело другое. Даже не верится, что князь отдаёт мне планету, на которой есть самый ценный в Империи ресурс. Ещё и в обход Златозара. Так-то сейчас его очередь получить рифт. Если только…

– Какого он размера? – спросил я, глядя на князя.

Тот недовольно нахмурился.

– А это имеет значение?

– Конечно, отец.

– Небольшой. Первого уровня.

Я усмехнулся. В настоящем глазу князя сверкнул гнев, тонкие губы плотно сжались.

Всё ясно: папаша решил сбагрить мне что похуже, а приличный рифт приберечь для Златозара. То-то братец ухмыляется.

По идее, послать бы старика куда подальше. Вежливо, но твёрдо. Однако, если подумать, это именно тот шанс, которого я ждал. Нужно только правильно разыграть карты.

– Есть предложение получше, отец, – сказал я.

Князь опустил руку со свитком.

– Какое? – спросил он отрывисто. В голосе слышалось раздражение. – Всё уже решено! От тебя требуется только подписать и отправляться выполнять свой долг! Надеюсь, ты справишься хотя бы с таким рифтом.

– Без моего согласия тебе придётся отправить на Аврору Златозара.

При этих словах братец резко подался вперёд.

– Как ты смеешь?! – прошипел он, сверля меня ненавидящим взглядом. Кажется, вражда между братьями возникла задолго до моего переселения, ещё когда Белогор считался гордостью рода. Зависть разъедает даже лучшие сердца, так что взять со Златозара? – Отец объявил тебе свою волю! Покорись и благодари! Так-то тебе и этого не полагается!

Я подчёркнуто спокойно покачал головой.

– Как насчёт выслушать моё предложение, отец? Уверен, оно тебе понравится.

На брата я даже не взглянул. Это должно было вывести его из себя ещё больше. Так и случилось: я отчётливо услышал, как заскрипели его зубы.

– Говори! – выплюнул старик и, сделав два шага назад, опустился в кресло. – Только быстро и по сути. Предложить тебе нечего, а мне некогда слушать всякую чушь.

– Я хочу выйти из рода. Выдели мне Аврору как наследство. Досрочно, так сказать.

Мои слова повергли князя в ступор. Он застыл, глядя на меня в изумлении. В зале повисла гнетущая тишина. Никто даже вздохнуть не смел.

– Я серьёзно, отец, – сказал я веско. – Ты же сам этого хочешь – избавиться от меня. Семья избежит позора. Я стану независим, но буду платить тебе процент с добычи хронида как губернатору звёздной системы. Всё законно. Полагаю, это оптимальный для всех вариант.

– Но тогда ты станешь всего лишь бароном, – проговорил князь.

Было видно, что ему не представить, как человек может отказаться от титула.

Я пожал плечами.

– А ты против?

Снова повисла пауза.

Нарушил её поверенный.

– Негоже требовать наследство, пока отец жив, – проговорил он с возмущением. – Это неслыханно!

Старик заставил его замолчать поднятием руки. Он успел обдумать мои слова. И они ему явно понравились.

– Подождите, Игорь Дмитриевич, – сказал он, и в его настоящем глазу мелькнул хитрый огонёк. – Мальчик желает отделиться. Самостоятельность это неплохо. Кто я такой, чтобы ему препятствовать? Полагаю, составление новых документов не займёт много времени?

– Эм-м… Нет, ваше сиятельство. Могу подготовить их к завтрашнему дню. Нужно ведь учесть, какое имущество войдёт в наследство.

Князь кивнул, не сводя с меня взгляда.

– Займитесь этим немедленно. Через неделю Белогор должен прибыть на Аврору в качестве независимого барона. Если не передумает, конечно.

– Не передумаю, – сказал я твёрдо.

– Вот и славно, сынок, – старик бросил свиток поверенному. – За неделю твоё имущество будет готово к отправке на Аврору.