Электрический коллапс

Есть у меня один хороший приятель. Если что, то у него всегда можно электричеством разжиться. Об этом все знают и, конечно, пользуются.

"Вить, дай киловатт до получки! Вить, будь другом, одолжи хоть ватт двести — дома шаром покати!" —И Витя всем даёт, всем одалживает, никому никогда не отказывал.

Сам готов без света сидеть, а, если кому надо, последний киловатт отдаст —такой вот он человек!

Однажды ехал это он в троллейбусе и у того вдруг —бац! электричество кончилось. Ясное дело, троллейбус встал, а пассажиры давай сразу шуметь —на водителя ругаться:

мол, вот только что сели, за проезд заплатили и —на тебе! А ругаться только начни —не остановишь! И народ у нас всё такой — умница, сметливый. Скоро поняли, что водитель-то при чём? Стрелочник! Перешли на администрацию: "Куда она только смотрит?" Потом мэра вспомнили. Он троллейбусный парк обновить обещался, когда выбирали. И Бог его знает, до чего бы дошли, но только Витька, не говоря ни слова, из троллейбуса вышел и на столб полез. А добравшись до верха, он свой пауэробанк из кармана вынул и к проводам подцепил!

Те сразу ожили, заискрились, когда ток по ним побежал, ну и троллейбус, как ни в чём не бывало, дальше покатил! А Витька тот остался на столбе сидеть — ждал пока троллейбус до парка доберётся. Вот какой он, Витька, — человек!

Наивный только. Сколько раз его обманывали. Да тут и семи пядей во лбу не надо - любой ушлый ребёнок справится.

Однажды, какой-то тип продал ему целую пачку лотерейных билетов. И, представляете, убедил его, что все они выигрышные!.. И он потом с этими билетами долго ещё по городу ходил, искал всё, где ему выигрыш получить...

Да... Но, что-то в последнее время долго мы с ним не виделись. А тут, вдруг, встретились. На Невском.

В то утро я со стороны Московского вокзала шёл, к Гостиному. И, когда к Аничкову мосту подходил, увидел впереди себя девушку.

Шла она... Нет, выступала! каждой ножкой так, словно всех желающих целовать их приглашала. Я догнал её и спрашиваю:

— Простите, девушка, вам... до Александринки?..

Она обернулась. Взглядом меня высокомерным окинула, — а там всё: и джинсовка моя выцветшая, и кеды стоптанные, и небритость на щеках отразились и говорит:

— Нет, простите, мне до Мариинки.

Как же я обрадовался! У меня ведь в Мариинке родная тётя билетёршей работала! Я уже собирался ей билет контрамарочный пообещать, и тут это прыщ откуда-то вылезает!

Маленький, плюгавенький, глазки так и бегают, тьфу! Но фрак и цилиндр при нём! Блестят, и штиблеты лакированные!

Я его сразу узнал— нос майора Ковалёва! Его в последнее время тут на Невском часто замечать стали.

И вот, пока я мысли свои о билете в театр оформлял, он прямиком к моей девушке!..

— Давайте-ка, я вас, дорогуша, до Елисеева провожу... Конфект там и печеньев купим, а потом мы с вами кофею с пирожными пить будем. Да, и в Пассаже сегодня распродажа. Каких хотите платьев с нарядами — не пожалею!..

И что бы вы думали?!.. Пошла!..

Я таких нахалов, как этот господин, терпеть не могу. Представьте моё настроение, в каком я остался. Вот-вот, в прескверном!

И тут, ба! Смотрю Витька мой навстречу идёт. И выражение у него тоже прескверное. Ну думаю, сейчас мы встретимся —укрепим друг-друга.

— Привет, Вить!— говорю. — Как дела? Хорошо, что встретил. Слушай, дай ватт пятьсот до получки! Совсем опустел.

И тут Витя мой, тот самый безотказный Витька, вдруг говорит мне:

— Извини Паш, не могу. У самого ничего нет.

— Пауэробанк потерял!? — меня аж, в пот от этой мысли бросило, как представил.

— Нет, Паш, другое... Ты магазин, что подо мной, на первом этаже, помнишь?

— Ну а как же!— говорю. — У тебя же там на кухне все шкафы трясутся, когда холодильники ихние включаются...— И тут меня осенило. — Да ты, что!? Закрылся?! И теперь тебе далеко в другой ходить?

— Нет, Паш, сгорел он.

— Да ну!

И Витька мне такую вот историю поведал. Сидел он это в тот день у себя дома, стих какой-то там на конкурс дописывал... То, что он стихи пишет, про то я знал. Получались они у него или нет, не знаю — не мне судить. Ну вот, сидел он значит, писал-писал и не получалось там у него чего-то. А лёг спать, среди ночи как вскочит! Схватил он тетрадь с ручкой и писать давай — пруха такая пошла.

Пишет он, пишет, а сам горит весь! Ну, то есть, хорошо получается! Но видно сильно у него там всё внутри накалилось.

Сначала в магазине пробки внизу повылетали. Потом дым пошёл. А потом и трансформатор вместе со всей проводкой сгорел!

— Мне теперь, Паша, по суду всё электричество своё им отдавать надо.

— Ох, ты-ж! Ёшки-матрёшки! — выругался я первой пришедшей на ум рифмой. — Да, брат,.. с судом шутки плохи!..

Мне так Витьку жалко было, что хотелось утешить:

— Ну ладно, Вить, ты того... Не огорчайся... Рассосётся как-нибудь, сладится... А может они того, куда в другое место переедут, а? — Воодушевился я счастливой мыслью. — И о тебе забудут, отстанут!..

— Паш, они тогда вместе со мной переедут. — Уныло отвечал Витька.

— Как это, с тобой?!.. — не понял я.

— Я у них, понимаешь, теперь охранником работаю.

— Сутки через трое? — заинтересовался я.

— Нет. Через двое.

На Витьку смотреть было жалко. Сколько энергии в человеке было! Сколько электричества! Эх...

Мы ещё там минут пять о чём-то поговорили и разошлись. Шёл я потом и всё думал: Вот как бывает! Сколько бед — и всё на хороших людей! Ну попадись же мне нос тот! Надаю я ему колотушек!.. Мало того, что он от майора сбежал, так ещё и девушек чужих не в своём времени отбивает. И за Витьку, ещё добавлю! Хотя электричество тут и не причём.