Элемент Перевеса

1

Глаценна Вилерни провела рукой по гладкой и холодной поверхности круглого ритуального треножника. Основание его было выточено из камня и кости в виде исполинской змеи, приготовившейся к атаке. Справа, на расстоянии вытянутой руки располагался небольшой резной шкаф с выдвижными отделениями, сверху которого стояли два вычурных подсвечника. Скудное пламя, войдя в резонанс с легкими вибрациями пространства, заставляло тени кружиться в причудливом танце на стенах скромного покоя чародейки. Глаценна достала из секретного кармашка магический камешек - чарнит и небрежно, не «по-чародейский» швырнула его на столик. Когда камень перестал хаотически метаться, она вновь взяла его и начала чертить им большой, вписанный в окружность стола, треугольник.

– Баланс шаток. И сохраняется слишком долго, - прошептала Глаценна. - Оллард. Он может быть ближе. Я могу не успеть. Но я чувствую. Я чувствую его вибрации. Хаотические, странные. Это может быть он. Тот самый элемент.

Камень блеснул ярко зеленым светом и обжог руку чародейки. Глаценна не издала ни звука, однако выдохнула с такой силой, что свечи, стоявшие на приличном от нее расстоянии, погасли. В комнате воцарилась тьма. Единственным, что ее немного рассеивало был крошечный чарнит, мерцающий словно тусклый изумруд. Скрытая в темноте ухмылка чародейки освещала тьму в ее мыслях. Она теперь знала: еще один элемент перевеса где-то рядом.

– Надеюсь ты будешь осторожнее Кризала, - чародейка сидела в своем грубом кресле, вытянув длинные ноги, - нам так и не удалось полностью восстановить его руку. Оказалось, что мальчишка обладает невероятной силой и пока еще он не умеет ее контролировать. К слову, мы тоже пока еще не смогли найти способа сдерживать ее.

– Наше счастье, что этот глупец не решается снять перчатки и использовать эту силу против нас, - гневно заметил Креспо Льзани, недавно занявший пост главного ловца, с момента последней неудачной вылазки его предшественника Кризала Умпе.

– Да, - улыбнулась Глаценна. - нам повезло, что у мальчишки есть сердце и страх. Страх, который в данное время весьма удачно работает на нас. Позже, когда мы найдем способ контролировать его силу, то удалим этот страх как паразита, присосавшегося к жертве.

– Расскажи, что ты обнаружила? - нетерпеливо поинтересовался Креспо

– Вибрацию, - нежно и звонко ответила чародейка и потянулась к треножнику. Она взяла с него чарнит, который сразу бросила в руки Креспо. Тот, поймав его, тут же швырнул на пол, ведь камешек по-прежнему был очень горячим.

– Что за шутки? - взвизгнул он.

– Прости, - Чародейка рассмеялась, - я забыла, что камешек должен остыть. Однако же, я теперь уверена, что твоей ловкости должно хватить. Таким и должен быть настоящий ловец.

– У меня же останется ожог. - Креспо скривил лицо от боли и тер ладонь вокруг красной отметины, оставленной чарнитом.

– Через пару дней пройдет, - спокойно ответила чародейка, - через такой небольшой ритуал проходит каждый ловец. Можешь считать, что это твой отличительный знак, или что-то вроде грамоты, которая наделяет тебя законными основаниями на выполнение работы. - Она отбросила свои пепельные волосы назад и вновь откинулась на высокой спинке своего кресла, сложив на груди тонкие и необычайно длинные пальцы рук в замок. - Ты уже набрал команду?

– Да, - сухо ответил Креспо.

– Надеюсь, это не какие-то остолопы?

– Нет.

Чародейка склонила голову на бок в немом вопросе.

– Клермон… - начал Креспо

– …Войоми, - закончила за него Глаценна,

– Может ты, ведьма, назовешь и всех остальных? - Креспо сверкнул глазами и злостно ухватился за подлокотники. Боль от ожога уколола так сильно, что глаза непроизвольно намокли.

– Если остаток списка - такие же бывшие головорезы, - насмешливо парировала чародейка, - то с большой долей вероятности я угадаю всех. Итак, - она скрестила руки на груди, глубоко вздохнула и потерла левой ладонью правую щеку - Клермон Войоми, Тарис Плермо, Ботист Геранти и, пожалуй, Стокльхам Норт.

– Так и есть, - Креспо не выдал своего удивления, - однако же с последним ты промахнулась.

– Ах да, - чародейка непринужденно улыбнулась и задумчиво посмотрела на потолок, - как я могла забыть. Норта ведь обезглавили две недели назад.

– Верно, - кивнул Креспо, - ровно после того как повесили, отрезали то, что было между ног, выпотрошили и четвертовали. Кажется, я ничего не забыл.

– Для чего эти эвфемизмы? - Глаценна прикрыла глаза и потерла лоб кончиками пальцев, - процесс отрезания того, что находится между ног имеет свое научное название и, к моему личному вкусу, весьма красивое: оскопление.

Креспо нервно заерзал на стуле. При этих словах он напрочь забыл о ладони, которая горела от ожога. Кроме того он вспомнил, что останки Норта еще с неделю были доступны для просмотра в нескольких уголках Вышграда, столицы Волории. В том числе и на центральной площади. Однако ему было известно, что именно та часть, которую палач забирает во время процесса с таким красивым названием, отсутствовала. Креспо смотрел на чародейку, боясь ее безумного взгляда, а после - на резной шкафчик за ее спиной, постоянно отгоняя мысли о том, что может находиться внутри одного из выдвижных отделений.

– Скажи мне, Креспо, как же так случилось, что остальная троица получила прощение?

Вопрос как будто выкинул его на берег из моря страшных мыслей, в котором он едва не утонул.

– Они пошли на сделку.

– Вот как? - чародейка хмыкнула и слегка приподняла брови. - Так просто? Подумать только, стоило лишь пойти на сделку, чтобы не быть повешенным, выпотрешенным, обезглавленным и …

– Нет, нет, нет, - прервал ее Креспо, как раз в тот момент, когда она должна была произнести “красивый” термин. Чародейка почувствовала нечто похожее на прерванную волну удовольствия. Креспо догадался об этом и в свою очередь ощутил легкую эйфорию от осознания, что обокрал сидящую напротив него ведьму, - этой работой они отнимут только повешение. До полной амнистии им еще ой как далеко.

– Но первый шаг уже сделан, не так ли, Креспо? Кто же им помог?

Креспо молчал.

– Не знаю как и зачем ты это сделал, - продолжала чародейка, - но знай, что убийцы бывшими не бывают. И для этой работы могут не подойти. Ребенка нужно поймать, - ее глаза расширились, - живым. Твои же головорезы привыкли немного к другим методам. В банде Норта привыкли к тому, что за живого хоть и платят больше, однако не настолько, чтобы лишний раз напрягаться и рисковать. Смерть - всегда верный вариант для них. Подумай об этом, Креспо. А иначе как бы не пришлось потом искать кого-то, кто подарит шанс на искупление тебе. Знай, что в Вышграде ты такого человека не найдешь.

Чародейка прекрасно понимала, что выиграла последний ход. Креспо сжался как пружина, вцепился в подлокотники и очень сильно стиснул зубы.

– Что же вы, всемогущие маги, сами не занимаетесь поимкой, - он яростно облизал губы, - себе подобных?

Лицо чародейки вновь расплылось в улыбке. Она ожидала этого вопроса, хоть и слегка удивилась примитивности мышления главного ловца.

– Ты бы отправил гвардейцев в парадной форме подавлять крестьянский бунт? - Губы Глаценны на миг подернулись в улыбке в тот момент, когда она уловила эмоцию на лице Креспо, которую охотник пытался скрыть. - Нас слишком мало, дорогой мой Креспо. И мы слишком ценны.

– а как же Висмер? - он буквально сверлил ее взглядом, в надежде, что сможет ударить туда, где чародейка окажется бессильна. Но он вновь совершил ошибку.

Она встала и подошла к резному шкафу и выдвинула одну из шуфляд. Креспо напрягся. Однако напрасно.

– Предлагаю выпить. - В руке у нее был темно-зеленый графин. - Отметить твое новое назначение. - Она потянулась за кубками. Креспо смотрел на бутылку, представляя что она может содержать внутри. Его смерть?

“Даже если чародейка тоже выпьет, даже если она выпьет со мной из одного бокала это вовсе не будет означать, что я в безопасности. Она могла принять противоядие заранее или же выпить его сразу после того как я покину ее покой. Но зачем убивать? Миссия еще не выполнена. Она даже не начата. Кризал, полностью проваливший задание, все еще жив. А что если я не прошел даже проверку?”

– Не бойся, шеф ловцов, - чародейка как будто прочитала его мысли, - ты слишком важен для меня, чтобы я попыталась тебя убить до начала доверенной тебе миссии. К тому же, яды предназначаются чаще для благородных особ. С тобой я поступила бы иначе.

– Как же например? - спросил Креспо с ехидной улыбкой, вызванной скорее в попытке угомонить панику.

– Зачем же портить потенциальный сюрприз? - кокетливо произнесла Глаценна.

Улыбка ловца мгновенно исчезла.

– Это вино привез мне один хороший знакомый. Такого ты не найдешь даже у градомайстра. Да что там, даже у короля. - Глаценна разлила вино по кубкам с высокими прямоугольными гранями. - Он владеет прекрасным, но скромным виноградником к юго-западу от Редзинга. Его шурин возит обозы на север.

«В Алию» - с ужасом подумал Креспо.

– Нет, - заметив как глаза Креспо вдруг полезли на лоб, чародейка поспешила успокоить его, - до красного королевства он не доезжает. Так вот. Именно он, каждый раз возвращаясь, рассказывал истории про странных детей. Улавливаешь? Сеть знакомств иногда - это не только вкусное вино, но и очень важная информация.

Глаценна подала кубок Креспо, после чего сделала глоток.

– Висмер, - продолжила она, после минутной паузы, которую взяла чтобы насладиться послевкусием, - подался на запад как раз с той же целью. Налаживать подобного рода отношения и расширять зону потенциального поиска. Моих способностей хватает лишь на то, чтобы покрыть большую часть Волории. Висмер идет искать там где мы слепы.

Креспо хмыкнул.

– Именно поэтому отряд, который отправился с ним, насчитывает пару сотен мечников, сотню кавалеристов и пол сотни лучников?

Глаценна склонила голову набок и согласно моргнула.

– Может сложиться впечатление будто он идет брать небольшой город.

Глаценна прыснула.

– Не говори глупостей, охотник. Это всего лишь усиленная охрана.

– Мы что не получим оружие? - Клермон Войоми плюнул под ноги, презрительно глядя на своего нового “предводителя”.

– Ничего, кроме веревки. - Креспо кинул три мотка пенькового каната под ноги каждого из своих подчиненных, которые начинали свой долгий и трудный путь к амнистии. Клермон поднял свой моток и втянул широкими ноздрями аромат обработанной конопли. Это был высокий и худой человек с непропорционально большой головой, на которой не было ни одного волоска, отсутствовали даже брови и ресницы. Широкий бледный шрам и огромная морщина, делили лоб на три неравные части. Огромный нос, испещренный крупными порами, расширился. Разбойник чихнул и вытер нос доставшимся ему орудием труда.

Тарис Плермо осуждающе присвистнул и нехотя поднял веревку. Его лицо треугольной формы будто досталось ему от крысы. Длинные черные волосы были неухоженными и растрепанными, местами серыми от пыли и грязи. Над правым виском виднелась рана от вырванного клока: напоминание о том, как бандит был пойман.

Ботист Геранти молча поднял веревку и ждал дальнейших указаний. Смуглая кожа и темные волосы выдавали южное происхождение. Все в нем указывало на то, что человек это был собранный и спокойный. Аккуратная прическа и такие же строгие и точные черты лица подтверждали это. Выдающиеся скулы как-будто вытесанные из камня, были, тем не менее, немного подпорчены гвардейским клинком. Однако, даже шрам, оставленный мечником, к слову, отдавшим жизнь при поимке Ботиста, лег аккуратно, изящно продолжив линию губ.

– И что с этим делать? - хрипло пробуровил Тарис Плермо, посапывая носом. В отличие от Клермона, он вытирал нос рукавом, проявляя, видимо, таким образом уважение к орудию труда.

– У вас есть по крайней мере два варианта. - начал Креспо, - либо найти крепкую и что важно не сухую ветку и, закрепив на ней веревку, исполнить приговор в мягкой форме, обманув таким образом институт правосудия, и избежав как минимум тройку болезненных этапов наказания. При этом не забудьте поблагодарить Креспо Льзани, добродушного избавителя, за то, что во второй раз спас вас от физических страданий. О спасении души попросите отдельно бога. Кто знает, может ваши молитвы будут услышаны.

Клермон злобно насупился и Креспо инстинктивно ухватился за рукоять своего кацбальгера, осознав, что шутку, возможно, немного переперчил. Тарис заметил его жест и широко ощетинился. Ботист лишь немного приподнял голову.

– Каков второй вариант? - спросил он.

– Да, - Креспо обратил взгляд на Тариса и провел указательным пальцем по гарде в форме восьмерки. - Второй вариант - найти одного человека.

– Человека? - нахмурился Клермон, - подозреваю, что у этого человека будет меч.

– А может и стилет, - подхватил Тарис.

– А что если арбалет? - гаркнул Клермон, - а мы идем на дело с тремя кусками веревки?

– Именно так, - спокойно ответил Креспо.

– Тогда проще действительно повеситься на опушке. Знай только, пройдоха, что благодарить тебя я не буду.

– Вот уж не думал, что поимке ребенка, ты выберешь самоубийство.

– Ребенка? - удивился Клермон.

– Какого ребенка? - в голосе Тариса впервые зазвучал неподдельный интерес.

Новоиспеченный ловец и командир бесславной гвардии осужденных Креспо Льзани натянул загадочную улыбку.

– В этом-то и есть главная загвоздка.

2

– На восток? – пропищал Тарис. – Переться на восток в поисках сопляка? С веревкой? Нам даже с мечами там лучше не появляться.

– Тише, – остановил его Ботист. - Есть как минимум два безопасных способа добраться отсюда до Крыуле. Но нам нужны кони. Это добрых две тысячи верст.

– Могу поспорить, что третий, - вклинился Креспо, подняв при этом указательный палец, - именно тот, которым вы и воспользуетесь, вам не ведом.

Ботист медленно повернул голову и посмотрел на него.

– Ну-ка, – разбойник слегка приподнял правый край губ, сотворив что-то отдаленно напоминающее улыбку, - удивить меня, сеньор Льзани.

Креспо немного напрягся. Ботист пугал его больше всех из команды. Даже громадный Клермон казался всего лишь неуклюжим ребенком-переростком по сравнению с вечно спокойным южанином, от которого веяло какой-то непостижимой и неведомой опасностью.

– Что ж, – Креспо прокашлялся, - к югу от города, если идти Великим морским трактом, через пятнадцать верст, не доходя до Эклеси, вы наткнетесь на огромный дуб. Возле него нужно будет сойти с тракта и спуститься в небольшой заросший яр. Ориентируйтесь по камням.

– Камням? – пискнул Тарис.

Ботист, внимательно слушавший инструкции, злобно зыркнул на крысеныша. Тот поднял брови и замолчал.

– Камни, – на мгновение было растеряв мысль, Креспо, как-будто пытался вновь нащупать утраченную нить, – да, камни. А точнее булыжники. Спускайтесь ниже. Если их будет становиться все больше, а сами они будут все крупнее — значит вы на верном пути. Ваша цель — яма.

– Ям.. – начал было снова Тарис, но движение головы Ботиста прервало его на полуслове.

– Большая яма, вокруг обрамленная такими же камнями. К слову, тоже круглая.

– Как понимать круглая? – уточнил Ботист.

– А вот так. Круглая, – развел руками Креспо, - круглая яма. Все ясно?

– Не совсем, – помотал головой Ботист, – и что нам нужно делать дальше?

– Ах да, – спохватился начальник ловцов, – главного-то я не сказал. Вам нужно воспользоваться ямой.

– Стало быть, воспользуемся, – внезапно вклинился в разговор Клермон, описывая подходящее по его мнению назначение ямы, – главное чтоб там лопух с широкими листами пророс, чтобы после ямы было чем вытереть...

Ботист двинул его локтем в бок.

– Да, интересный вариант, – нервно усмехнулся Креспо, – но все, что вам нужно будет сделать это прыгнуть в нее.

– Прыгнуть? – теперь от вопроса не удержался сам Ботист.

Креспо кивнул.

– Именно так. И именно прыгнуть. Не зайти, не забежать, не свалиться. А прыгнуть. Прыгнуть вперед ногами.

– И что потом?

– Крыуле.

– Назад так же?

Креспо причмокнул и покачал головой.

– Увы. Назад придется своим ходом. Но уже на лошадях.

– Интересно, – оживился Тарис, – где мы их возьмем?

– Когда вы найдете нужный элемент, – Креспо достал из внутреннего кармана небольшой кожаный мешочек и высыпал в руку его содержимое. Это были три серых, на первый взгляд обычных камешка. Он раздал каждому по камню, – нужного человека. Все, что нужно будет сделать – вложить эти камешки ему в руку. – Он посмотрел на Ботиста. – Тогда-то и сможешь воспользоваться тропками, которые знаешь.

Ботист кивнул и зыркнул поочередно на Клермона и Тариса.

– Даже если по пути нас кто и поймать, то в худшем случае нам всего лишь перерезать глотку.

– И последнее, – Креспо выдержал паузу и смерил взглядом каждого бандита. Как командир перед отрядом солдат, своим видом он выражал требование полностью сфокусироваться на его инструкциях, – за расстояние придется заплатить временем.

– Не могу поверить, что вместо лошадей он дал нам это, – злился Тарис, подбрасывая в ладони камешек, полученный от главного ловца.

– Закрой хайло, крысеныш, – Южанин медленно накручивал веревку на левое предплечье и разматывал ее. Снова и снова. Без остановки. Медитируя таким образом, он погрузился в собственные мысли.

“Пятнадцать верст без лошади – это не много. К вечеру мы должны оказаться на месте. Нет. В лучшем случае у этого… дуба. А яму нужно будет еще отыскать. Спуститься вниз, ориентируясь по камням. Никогда еще не приходилось ориентироваться по камням. Солнце и тень, ночное небо и звезды. Но не камни. Какая же это…“ - Ботист вспомнил странное слово, которое когда-то услышал от их вождя Стокльхама Норта. Слово это он употреблял часто, когда нужно было описать что-то ненужное и глупое. А потребность в этом появлялась невероятно часто. Слово было слишком необычным для Ботиста, а потому и привлекательным. – “... бздура!”

“А что на дне этой ямы?” – размышлял он далее. - “Вряд ли трусливый Льзани приготовил там ловушку. Вся эта буффонада не имеет никакого смысла. С другой стороны, почему он так уверен, что мы не сойдем с большака раньше времени, так и не дойдя до этого дерева. Пятнадцать столбов. Слишком длинный путь, достаточный для того, чтобы решиться на побег. Свернуть шею первому попавшемуся одинокому всаднику. Трех петель, пущенных из кустов, вполне может хватить для этого.

Не зря он послал нас на восток. Если не найдем то, за чем он послал, то уж наверняка найдем смерть. Великий избавитель Креспо Льзани, черт бы его побрал.”

Солнце резало глаза и обжигало затылки. Они шли по обочине вдоль тракта, поднимая пыльные тучи, оседающие на зарослях сорняков. После пятого верстового столба все чаще стали встречаться высокие деревья, а после шестого тракт проглотила густая посадка. Солнца уже не было видно за кронами деревьев и следующий промежуток пути ничто уже не пекло им спины.

То и дело их подмывало желание стянуть с лошади хотя бы одного из немногочисленных проезжавших мимо них купцов. Но что-то все же останавливало. Неужели вера в освобождение и снятие всех обвинений или банальный страх?

“Даже если так”, – думал Ботист, – “что дальше? Все сначала? Ни этот громила, ни крыс-малолетка ничего другого не умеют кроме как грабить и убивать. Может это и есть наша судьба? Оставить голову на пропитанном кровью бревне? Ведь, получи они вольную, тут же украдут коня у первого попавшегося, а первому попавшемуся воткнут в горло что-то острое, украденное накануне, даже если это будет отломанный кусок доски. И все по-новой. Может и так. Если они не захотят по другому.”

Тарис “Крыс” Плермо развлекал себя подбрасыванием камешка и сдуванием непослушной пряди волос, которая постоянно лезла в правый глаз. Каждый раз он замахивался как-будто собирается засадить чарнит в голову проезжавшего наездника и тут же с улыбкой подбрасывал его вверх, продолжая свою забаву.

Клермон нюхал веревку и чесал зад. Время от времени он чихал, пускал ветры, принюхивался и чихал снова. Не обязательно в такой последовательности.

– Уже даже бзда без аромату, – он нагнулся чтобы поднять валявшийся на дороге сверток, внутри которого обнаружил кусок пеклеванного хлеба и солонины. Добычу, которая по всей видимости выпала из какого-то ранее проходившего обоза, Клермон спрятал за пазуху.

После тринадцатого столба посадка поредела и вскоре по обе стороны тракта вновь оголилась степь. Вечернее солнце уже сблизилось с горизонтом на западе и не жалило так сильно как еще несколько часов назад. Задолго до того как они миновали последний пятнадцатый столб, для них открылся вид на описанное главным ловцом место. В четверти версты возвышался огромный дуб. Издали казалось, будто покачивающаяся в порывах ветра огромная зеленая кисть смахивает с голубого полотнища белоснежные клубки облаков.

– Тута мы и пропадем, – тихо заметил Тарис.

– Не расслышать… – Ботист резко повернул голову.

Клермон тоже хотел сказать, но во рту был последний кусок найденных хлеба и солонины, который он запихнул целиком. На пережевывание не было времени. Нужно было быстро освободить ротовую полость и он выбрал, на его взгляд, лучший для этого способ – проглотить все за раз. Однако, говорить после этого он все равно не смог, так как жесткий ком ножом резанул по горлу и пищеводу, тяжело упав на дно желудка. Несколько минут Клермону казалось, что кто-то вспорол его изнутри.

– Я слыхал об месте этом, – продолжал Тарис, - я даже думал, что это выдумка. Дуб, который чешет задницу богу.

Ботист глянул на него, нахмурившись. Тарис пожал плечами.

– Так старшие ребяты у нас говаривали. Находились якобы те, кто хотел поглазеть на это чудо. Они-то и не возвращались. Говорят, спустя десяток годов нашлась одна пропажа. Попал к кузнецу в подмастерье и так и остался.

– Где? - спросил Ботист.

– В Хвыйках, говорят. – Тарис вновь пожал плечами. - Хрен его знает, что такое эти Хвыйки.

Ботист также не знал о существовании крохотного села Хвыйки, что лежало к северо-западу от Крыуле, практически на границе с Алией, красной империей, с которой Волория вела войну на протяжении последних ста с лишним лет. Случались короткие перемирия, однако территориальные споры возникали вновь и вновь.

В отличие от глуповатого Тариса, неосведомленность Ботиста в вопросах местной географии была вызвана тем, что родился он в Колидии, государстве, которое с Волорией не то, что не граничит, а находится на другом континенте.

– Возле дуба этого мы пропадем, – Тарис скривил свои потрескавшиеся на жаре и ветре губы и затрусил отрицательно головой.

– Мы также прападьом если не сделать то, что должны.

– Посмотри, Ботист, – крысеныш развел руками, по-прежнему держа в одной камешек, а в другой – веревку, – что это по твоему?

Ботист молчал.

– Это свобода. Нам уже ее подарили.

– Ошибаться, крысеныш, – сквозь зубы процедил Ботист, следя за Тарисом, так, будто тот вот-вот накинется на него, – Спускаться.

– Без меня.

– Не глупи, крысь, – наконец вступил в дискуссию Клермон, оправившись от последствий перекуса, – нам снесут голову из-за тебя.

– Стокльхам Норт мертв. Я сам видел его голову, которая случайно выкатилась из корзины. Рады же были детишки, что подставляли ветошь под брызги крови. Один, кажется, отпечатал его окровавленную рожу на своем куске. За такой сувенир он сможет выторговать состояние. - Тарис хихикнул. – Стокльхам Норт мертв. Я видел его конечности… отдельно от тела…

– Прекрати это, – перебил его Ботист, – сейчас же. Спускаться.

– Стокльхам Норт мертв. – медленно и четко произнес Тарис. – А это значит, что нашей банды больше нет и я не обязан делить с вами ни путь, ни хлеб, ни наказание. Тем более, – он глянул на Ботиста, – под командой грязнокожего.

Ботист стиснул зубы, но промолчал. Тарис осклабился.

Проезжавший мимо рысью купец, не заметил как маленький камешек угодил ему прямо в висок. Купец свалился. Подбежавший мигом Тарис наклонился над ним и забрал худой мешочек, приспособленный на поясе. Вставив ногу в стремя, он нагнулся снова и посмотрел на купца.

– Прости, мил человек, – сказал он с насмешкой, – кто-то должен был сегодня пропасть на этом месте. Но я не готов исполнять эту роль.

Крысеныш присмотрелся и заметил, что пробивший голову камень как будто запек кожу вокруг раны. Он выцарапал камень и ощутил исходящее от него тепло. Удивленно посмотрев на Ботиста и Клермона, сунул его в карман.

– Освободитель-то наш не сбрехал, – он вскочил на лошадь и засмеялся, – каменюка помогла-то.

Лошадь под весом нового всадника оживился и начал крутится вокруг своей оси. – Найдите и себе лошадок. Послушайте мой совет. И помните, что мир огромен. Рано или поздно кто-то выпустит нам кишки. А пока мы можем это делать сами, мы будем жить. Увидимся! – Он развернул кобылу, прильнул к ее спине и, пустив галопом, закричал, - Или нет!

Ботист сплюнул, глядя на столбы пыли и быстро растворяющегося в них всадника.

– Ты-то бывать в этих краях? – спросил он Клермона.

– Ась?

– Ты же местный, говорю.

– Ну…

– Может слышать что об этих Хвыйках?

– А че ж не слышать, – Клермон оживился, – слышал конечно. Народ там выпить любит и пожрать. И бабы там ничего.

– Похоже, что ты там бывать.

– А как же, – показал гнилые зубы Клермон, глядя в небо и вспоминая моменты из прошлого, – был и не раз.

– Значит знать где находится?

– Само собой. К северо-западу от Крыуле, верст так с полтюшок.

Их сапоги скользили по траве, а задницы соприкасались с проплешинами, образовавшимися на крутом склоне. Сосны, ожидавшие их у подножья, угрожающе обнажили свои верхушки словно копья, выставленные перед незваными гостями. То тут, то там они замечали зеленые коврики мха, из которых торчали незнакомые прежде грибы. Толстые бледные ножки держали на себе шляпки, усыпанные желтыми крапинками-веснушками. Широкие и пухлые они блестели в лучах заката, словно майоликовые чашечки. Однако, вопреки ожиданиям, «сервизы» не разлетались звонко на осколки, а лишь глухо лопались, превращаясь в неприятную и скользкую кашу под подошвами разбойников.

Первым знаком, что они идут верным путем, стал крохотный камень, впившийся на мгновение в правую ягодицу Ботиста. Он сморщился, продолжая скользить вниз. Клермон поймал правой рукой булыжник покрупнее, сильно при этом ушиб ладонь, но ничего, тем не менее, не выразив на своем лице. Будучи долговязым и неуклюжим, помимо камней он то и дело ловил собой стволы молодых деревьев. Некоторые замедляли его, другие — меняли направление, а часть, за которую Клермону удавалось крепко ухватиться, и вовсе вырывались с корнями.

Постепенно склон стал менее отвесным и спуск пошел куда спокойнее. Густые заросли крапивы, засохшие стебли дикой малины и сплошной карминово-зеленый ковер девичьего винограда, стекавший со стволов сосен, говорили о том, что человек здесь бывал крайне редко. Клермон провел рукой по лысой голове, ощутив фантомные прикосновения лапок рептилии, заметив как сверху на крупный булыжник вбежала ящерица – по меньшей мере в треть аршина. Отряхнув штаны, он почувствовал, как испачкал руку чем-то мягким и липким. Это оказалась раздавленная земляника. Разбойник тут же слизал сладковатую кашицу, оставшуюся от ягоды и вытер руку о ту же штанину — чуть ниже того места, где запачкался раньше.

Все было ровно так как описывал Креспо: булыжники встречались все чаще, пока они не оказались у ямы, в существование которой было трудно поверить. Казалось, что земля хранит выбоину от огромного ядра. Аккуратная, диаметром не менее трех саженей, она наверняка не могла быть рукотворной. Внутри были лишь трещины сухой земли, как будто мертвые ткани, которые тело так и не смогло заживить. Этот кусочек пустыни, чужак среди густо заросшего леса, напомнил Ботисту о доме.

Они молча переглянулись. Все, что требовалось - это прыгнуть. Странно было отступать сейчас, когда большая часть пути была пройдена и оставался последний шаг. Чаша любопытства перевесила другую — с мешаниной страха и сомнения. Клермон поочередно почесал зад, подбородок и затылок и уже занес ногу над ямой, как будто собирался войти в нее.

– Стой! – окликнул его Ботист.

Клермон застыл и, продолжая балансировать на одной ноге, повернул голову.

– Ты помнить, что сказать Креспо?

Клермон коротко кивнул, опустил ногу, сделал шаг назад и разогнался. Прыгнул…

И исчез.