Элиан. Разлом. Вторая реальность.

Тьма обрушилась на Кира, как лавина, стремясь задушить, погрести под собой хрупкий огонек веры. Она лизала его плоть ледяными языками, проникала в кости, пытаясь заморозить саму душу. Но огонь, словно феникс, рождался из пепла отчаяния, вспыхивал ярче с каждой секундой. Он был подобен сердцебиению умирающей звезды, последнему крику надежды в бездонной пропасти.

- Надежда – это яд, Кир, – прошипел Изначальный, – сладкий обман, который держит тебя в цепях. Освободись от нее, и я дарую тебе забвение. - Его слова были подобны змеиному гипнозу, обещающему покой в объятиях небытия. Но в глазах Кира отражался не страх, а твердость гранита.

- Забвение – удел трусов, – выплюнул он слова вместе с кровью. – Я выбираю борьбу, даже в агонии!

И в этот миг огонь в его груди достиг апогея. Он вырвался наружу ослепительным столпом света, пронзая тьму, словно клинок, выкованный в горниле самого солнца. Тьма отступила, взвыла, словно раненый зверь, и Изначальный отшатнулся, заслоняя глаза рукой.

- Невозможно! – прорычал он. – Ты лишь жалкий смертный! Древний маг, а не Бог.

Но Кир уже не слышал его слов. В глазах померкло, тело пронзила невыносимая боль. В последние мгновения жизни он видел лишь одно: свет. Свет, который он зажёг, свет, который не погаснет, свет, который станет маяком для того, кто вернется. И в этом свете, в этой последней искре веры, он ушел в вечность, как солдат, выполнивший свой долг.

Завеса реальности истончилась, расступившись перед мощью вспышки. Энергия, высвобожденная Киром, не просто рассеяла тьму, она создала разлом, брешь в ткани мироздания. Изначальный, ослепленный и разъяренный, осознал масштаб своей ошибки. Он недооценил силу человеческой воли, способность смертного превзойти собственные пределы, когда на карту поставлено нечто большее, чем собственная жизнь.

В образовавшемся проеме мелькнули отголоски других миров, обрывки судеб и воспоминаний. Оттуда, словно эхо далекой грозы, донеслось имя – Пётр. Имя, пропитанное тоской и надеждой, имя, которое Кир пронес через тьму и отчаяние, имя младшего сына, ставшее последним бастионом его веры.

Изначальный, собрав остатки сил, попытался захлопнуть разлом, восстановить нарушенный баланс. Но было поздно. Семена света были посеяны, и их корни уже прорастали сквозь мрак, готовясь к новой весне. Он чувствовал, как его власть ускользает, как тьма, которую он держал в узде своей искры магии, отступает под натиском света, рождённого смертным.

Остатки света, некогда бывшие Киром, начали рассеиваться, но в каждом лучике пульсировала жизнь, надежда, обещание возвращения. Изначальный завыл от ярости, осознавая, что его поражение – лишь вопрос времени. В этот миг он понял, что даже вечная тьма не может устоять перед светом, зажжённым в сердце одного человека. И этот свет обязательно вернется.

* * *

На вершине башни, в своем неизменном, утонченном кресле, ректор академии "Оплот" наблюдал за закатом. Солнечный диск, словно прощальный взгляд дня, медленно опускался за горизонт. И в этот момент, когда внешняя картина была столь величественна тиха и торжественна, по его щеке, незваная и одинокая, скатилась слеза. Слеза эта была не от слабости, нет. Ректор, человек, выковавший себя в горниле бесчисленных битв и политических интриг как настоящего так и более темного прошлого, не знал, что такое слабость. Это была слеза сожаления о только что ушедшей душе, о том человеке, которого он начал уважать за стойкость и внутреннюю силу.

Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был затуманен дымкой воспоминаний. Он видел перед собой не багровый закат, а лицо юного мага, недавно поступившего в академию. Лицо, полное энтузиазма и надежды, но уже отмеченное печатью нелегкой судьбы. Ректор помнил их первую встречу, неловкую и полную взаимного недоверия. Он, старый волк, привыкший видеть в учениках лишь потенциальных пешек в своей игре, и этот мальчишка, словно бросивший вызов его цинизму своей наивной верой в добро и справедливость, в долг и честь, в рыцарство и доблесть. Он не мог не признать, что Кир, бывший князь, ставший хранителем для равновесия политических сил в мире, был талантлив. Его магические способности превосходили многих, но главное – в нем горел огонь, жажда знаний и стремление изменить мир к лучшему.

Но мир жесток, и судьба часто играет злые шутки. Кир пал жертвой, той самой, которая определяет дальнейший путь, став разменной монетой в очень непростой, слишком сложной, многоярусной, чужой игре. Ректор мог его спасти, но предпочел не вмешиваться, посчитав это не таким лёгким поступком, а стратегически невыгодным. И вот теперь, глядя на закат, он понимал, что совершил ошибку. Победа, достигнутая ценой потери такого доблестного и ярого человека, не принесла ему удовлетворения.

Слеза скатилась по его щеке, оставляя за собой мокрый след. Это была не просто слеза сожаления, это была слеза признания собственной вины. Он предал не только одаренного мага, хранителя и последнего Ведающего древними знаниями, но и самого себя, свои собственные идеалы. И теперь, оставшись наедине с закатом и своими мыслями, он осознавал, что эта потеря невосполнима.