Элиан, земля проклятых магов

Лучи солнца еле пробивали тяжелое небо. Свинцовые тучи нависали над моей головой. Птицы... Многие сказали бы, что чайки или альбатросы висели сейчас над разверзшейся морской хлябью. Но нет, морской ужас, о котором вспоминает не так много отважных моряков, навис перед моими глазами над битвой двух бригантин. Гарпии. Острокрылые, с чешуйчатыми острыми когтями, полуптицы — полулюди вились далеко впереди. Одни сталкивались в воздухе, сбивая тяжелые перья товаркам, выхватывали куски из лап и сразу же в воздухе закидывали в ощерившийся зубами рот. Другие, хищным роем кричали над морской расщелиной, издавая заунывный клекот, от которого стынет кровь в жилах у любого, живущего под двумя лунами. Вились и периодически срывались вниз, отхватывая в мешанине тел на месте столкновения с двух бригантин хорошие куски мяса.

Я шел, почти бежал в сторону битвы двух судов, передо мной, под действием магии медленно с легкой ленцой расступалась вода, оставляя на своем месте покрытую мелкой росой землю с камнями и обломки ранее затонувших судов. То тут, то там виднелись ветхие доски покрытые мелким ракушечником, слева рулевое колесо с зеленой практически скисшей табличкой «Аделаида». Скользили пятки, дыхание прерывалась с громким хрипом. Я вкладывал последние душевные и магические силы, еще теплившиеся в моем худом измученном теле. Штаны, раньше имевшие бархатную оторочку, сейчас доставали едва до колен, легкими холодными лохмотьями остужали мои икры. Камзол остался там, на бригантине с моими друзьями. А рубашка, шелковая, белоснежная еще вчера укоротилась и свисала коричневой тряпкой. На которой местами можно было заметить кровь и следы разрезов, оставленных изогнутыми клинками сабель. Я бежал и выл про себя, три дня пряток с этими злосчастными пиратами подходили к концу.

Моя любимая, мои друзья, все кто дорог - остались в той круговерти смерти. А я... Меня выбросило с судна с первым ударом пиратов, выбросило и с набежавшей волной прибило к одиноко торчавшей скале. Поначалу меня замутило и вырвало морской водой, а потом волосы мои зашевелились от увиденного. Я отряхнулся от влаги стекающей по лицу и используя остатки магии побежал. Изо всех своих сил, но дорога моя вилась впереди тонкой полосой, заставляя каждый раз со стуком замирать сердце. Пальцы на руках не искрили, как в самом начале от избытка магии. При очередном шаге я едва не сбился из-за мелкой ракушки. Замедлился на секунду и вновь усилил напор. Мне нельзя было останавливаться, ведь где-то там впереди остались мои товарищи.

Впереди, сквозь пелену соленой взвеси, стали различимы очертания бригантин. Дерево трещало под ударами абордажных крюков, паруса рвались, словно старая холстина. Клекот гарпий стал оглушительным, их пиршество достигло апогея. Я видел, как одна из тварей сорвалась с мачты, унося в когтях безжизненное тело.

С каждым шагом магическая тропа под ногами становилась все неустойчивее. Вода пыталась сомкнуться, но я не позволял ей этого. В груди горел огонь отчаяния и ярости, подгоняя вперед. Я должен успеть, должен хоть что-то сделать.

Добежав до первой линии столкновения, я рухнул на колени. Передо мной разверзлась картина хаоса. Кровь заливала палубу, тела устилали ее словно ковром. Матросы и пираты перемешались в смертельном танце. Звон клинков, крики боли, предсмертные хрипы – все сливалось в единую какофонию.

Поднявшись, я двинулся вперед, словно призрак. Магия, едва теплившаяся во мне, вспыхнула с новой силой. В глазах потемнело, мир сузился до размеров поля битвы. Я видел только врагов и слышал лишь зов долга. Клинок, найденный среди обломков, стал продолжением моей руки. Ярость вела меня вперед, сквозь строй обезумевших пиратов, в самое сердце битвы, где еще теплилась надежда.