Эликсир Жизни

Поздней осенью темнеет рано, и сразу все погружается во мрак, особенно в сельской местности. Иногда даже трудно представить, что вообще люди делали без электричества сто лет назад, если в пять вечера уже начинает смеркаться. На нашей деревенской улице горит всего один тусклый фонарик, будто маяк для заблудших кораблей. Однако у меня прекрасное зрение даже в сумраке, и я еще издали приметил крутую машину с выключенным фарами возле своего дома. Такие машины обычно никогда не заезжают в нашу далекую глухомань.

Я остановился и внимательно осмотрелся. Кроме подозрительной машины, возле закрытого магазинчика крутился коренастый тип в черной куртке, еще один типок переминался с ноги на ногу возле калитки соседнего дома. Это точно не шпана. Неужели мои бывшие коллеги пожаловали? Однако далеко не профессионалы. Да и где их сейчас найдешь, профессионалов?

Но поскольку совесть у меня чиста, как у младенца, даже все налоги уплачены наперед, я глубоко вздохнул и решительно направился к дому. Топтун возле магазина встрепенулся и нехотя пошел навстречу. Тот, что возле соседний калитки – сразу непринужденно закурил. Дверца представительного черного «Ауруса» широко распахнулась и меня окликнул знакомый хриплый голос:

– Серега!

Я сразу узнал бывшего сослуживца Сашку Плотникова. Он вылез из машины и протянул широкую ладонь. Сашка постарел, полностью полысел, зато носил дорогое импортное пальто и шикарные кожаные полуботинки.

Как только мы поручкались, я кивнул на топтунов:

– Твои?

– Мои балбесы…– вздохнул Сашка.– Ну и в глухомань ты забрался, прямо девятнадцатый век…

– Зато здесь тихо и спокойно. А природа какая, да еще рыбалка!

– Может угостишь старого друга чайком с дорожки?

– Пойдем! – пожал я плечами.

– Савельев, покурите полчасика! – приказал Сашка плечистому водителю.

Мы вошли во двор. Пес Буран вылез из будки и подозрительно посмотрел на гостя.

– Свои! – улыбнулся я.

Буран понятливо кивнул, поёжился и снова спрятался в будке.

Мы вошли в дом. Я сбросил куртку, включил свет на кухне и поставил чайник на плиту.

Сашка осмотрелся, повесил пальто на крючок , осторожно присел на стул и осмотрел небогатый деревенский интерьер:

– Небогато живешь, Серега… Чем вообще занимаешься?

Во дает… наверняка все про меня уже узнали, зачем простачка включает?!

– У меня здесь небольшая столярная мастерская. Двери производим, табуретки, столы… заказов полно, даже из района приезжают,– я показал на крепкий табурет у окна. – Вот один экземплярчик. Могу подарить.

– Не надо,– пробурчал Саша.

– Ладно, темнила! Давай рассказывай, зачем вы ко мне из самой Москвы пожаловали, за шестьсот верст. Ты уже, наверное, полковник?

– Давно,– кивнул Саша.– К пенсии думаю, генеральские звездочки получить.

– Молодец!

– Не жалеешь что ушел?

– Совсем не жалею.

– Слышал ты шесть лет назад с Софьей развелся, сразу из Москвы уехал… я сначала думал ты ближе к морю подался...

– На море только летом хорошо, а в остальное время скукотища…

– А здесь разве не скукотища?

– Нет. Мне здесь хорошо. Душа отдыхает.

– Ты всегда был большим оригиналом, Белов.

– Так зачем вы меня разыскали?

– В общем, есть одно очень серьезное дело. Нужно послужить Родине.

– Вообще-то я уже семь лет как гражданский.

– Знаю. Но выбрали именно тебя. Уж не представляю, по каким критериям. Моя задача была найти и доставить тебя в Москву. Причем срочно. Завтра в девять у тебя встреча с Кирюшиным.

– С Кирюшиным?!

– А что ты так удивляешься? Я же говорю – дело серьезное.

– Если по оперативной работе – я уже все навыки за семь лет растерял. Даже когда стрелял в последний раз – не помню. А что вообще за тема?

– Серега, я всех деталей не знаю. Может слышал, наш президент полгода назад гостил в Китае, товарищ Си показал какие-то серьезные научные разработки, касающиеся увеличения срока жизни. До ста двадцати лет. Как оказалось, у нас в Сколково тоже давно над этим работали. Но в последнее время серьезно зашевелились и что-то стоящее изобрели. Более подробно тебе лично Кирюшин расскажет.

– Смотрю уровень секретности серьезный.

– Очень серьезный.

– Одно не пойму, я здесь при чем? Вместо подопытного кролика?

– Проживешь подольше – узнаешь побольше,– улыбнулся Сашка.

Пока мы пили чай, я терялся в догадках. Кирюшин работал в Администрации Президента. Еще когда я служил в Органах, о нем ходили слухи как о сером кардинале и человеке очень могущественном. Но все же почему я?!

Вскоре мы выехали из дома. Я попросил остановить машину возле крайней избы и посигналить. Нина вышла из калитки через несколько минут в наброшенной куртке. Волосы наскоро забрала в хвостик. Я вылез из машины и Нина испуганно произнесла:

– Что случилось, Сережа?

– Нина, я в Москву уезжаю.

– Надолго?

– Пока еще не знаю,– вздохнул я.– Зачем-то понадобился…

– Но ты ведь давно гражданский, странно все это…

Я достал из кармана и протянул Нине небольшую пачку денег.

– Не надо, зачем…

– Бери!

Я поцеловал Нину во влажные губы, силой впихнул деньги в ладошку.– Не знаю, когда приеду. Бурана к себе забери!

Нина кивнула. Я быстро сел в машину. Пока мы не скрылись за углом, она все так же стояла и смотрела в след.

– Подружка твоя? – усмехнулся Саня.

– Мы собираемся пожениться, но ее муж пока развод не дает.

– Так живите втроем, сейчас это модно,– хохотнул Саня.

Я бросил угрожающий взгляд и полковник Плотников сразу заткнулся. Уникальный все же тип Саша Плотников. Однажды он даже признался по пьяни, что в двенадцать лет сдал собственного деда-самогонщика участковому. Так сказать, в чем-то повторил подвиг небезызвестного Павлика Морозова. Дед-фронтовик отделался легким штрафом и изъятием самогонного аппарата, но после хорошенько выпорол армейским ремнем внука-стукача. У Сашки еще неделю горела задница и он спал строго на животе.

В отличии от Плотникова, я не заканчивал Академию ФСБ. С детства мечтал о карьере на военном поприще и в 2002 году стал выпускником Екатеринбургского Высшего Военного Артиллеристского училища. Но может попал в не очень хорошую часть, потому как через три года уже совсем разочаровался в военной службе. Собственно, боевой подготовкой мы занимались только на полевых выходах, два-три раза в год. Остальное время показуха, строевая муштра, строевые смотры и наряды. К тому же наш комбриг Мухин был настоящим долбодятлом, он всеми фибрами души ненавидел молодых офицеров и солдат. Зимой солдаты, свободные от нарядов, постоянно чистили снег и укладывали кирпичиками под девяносто градусов, летом копали траншеи для стрельбы с лошади стоя и красили пожелтевшую траву. Молодые офицеры ходили в наряды через день на ремень, старшие офицеры безбожного квасили, закрывшись в канцеляриях.

Я стойко переносил все тяготы армейской службы, даже получил старлея и впридачу целую батарею молодых балбесов. На дворе стоял 2005 год, я недавно женился, получил служебную однушку, и вскоре моя Софья забеременела. А когда родилась дочь, денег как-то стало не хватать, хотя бедно мы вроде никогда не жили.

В конце года в нашей Подмосковной воинской части произошло серьезное хищение военного оборудования. На расследование приехал военный московский следователь Степашин и капитан Демин из ФСБ. Не знаю почему, но наш комбриг предложил именно мне стать консультантом следователей по военному оборудованию.

Всего через неделю кражу успешно раскрыли. Оказались причастны наш прапор и кинолог, у обоих в квартирах нашли еще непроданные приборы ночного видения, буссоли и прочую мелочевку.

Капитан Демин поблагодарил меня за сотрудничество и предложил вечерком раздавить пузырек в кафе. За разговорами мы раздавили почти два пузыря, но комитетчик был трезв как стеклышко.

– Серега, ты отличный технарь! Не хочешь к нам в Контору? – хитро прищурился Демин.

– Вот так просто?

– У нас недавно создали целый отдел, курируем военных. Но в последнее время набрали таких дебилов, буссоль от табуретки не могут отличить. Подумай хорошенько. Я замолвлю за тебя словечко кому надо.

Я все взвесил и уже через месяц действительно служил в ФСБ. Моим первым напарником как раз стал свежеиспеченный выпускник Академии ФСБ Саня Плотников, младше меня на четыре года. Мы действительно курировали военные части и все, что связано с военными преступлениями, хотя иногда нам серьезно ставило подножки вездесущее ГРУ…

Оставаясь в тени, мы и сами раскрыли десятки преступлений, связанные с откатами, подлогами и коррупцией военных чиновников. Не без гордости замечу, что я тоже участвовал в сборе компромата и позорном уходе с должности военного министра Сердюкова, конечно же я знал поименно и весь его гарем. Но все это дело прошлого. Хотя начальство меня ценило. Я вырос до майора и однажды мне даже поручили провернуть одну секретную операцию в Вене, связанную с оборонкой. Но как впоследствии оказалось, везде имеются стукачи. Через неделю меня слили австрийской спецслужбе и почти два года я провел в австрийской тюрьме. Меня не допрашивали и не пытали. Все доказательства шпионажа австрийские спецслужбы предъявили еще при задержании. Только один раз, спустя месяц заключения, на свиданку пришел российский консул. Он сообщил, что Родина меня не забудет, и что нужно держаться. Больше никто со мной не связывался, я даже почти два года совершенно ничего не знал о своей семье.

Но в 2018 году в Москву приехал сынок австрийского премьер- министра и решил хорошенько оттянуться. Наверняка на родине ему сказали, что Россия это просто большое гетто, где все разрешено и любым российским законом можно утереть задницу. Чрезмерное употребление водки и кокса сыграло с юнцом злую шутку. В алкогольно-наркотическом угаре он застрелил проститутку в гостинице и ранил полицейского. Уже через час парнишка сидел в холодном московском ИВС, печально обхватив голову. Назревал международный скандал. Папаша премьер-министр лично звонил Лаврову и умолял отпустить буйного отпрыска, которому еще не было даже восемнадцати. Даже обещалось невиданное, что Австрия в дальнейшем пересмотрит позицию в отношении России и возможно, откажется от санкций. Дело обсуждалось на кулуарных переговорах и тут неожиданно вспомнили про меня, вскоре обменяв мою скромную персону на юного отморозка и лояльность Австрии. Об этом рассказал Сашка Плотников, который по иронии судьбы ездил забирать меня из Вены.

– Значит если бы не случай с этим австрийским мажором, я бы до сих пор гнил в австрийской тюрьме? – спросил я бывшего напарника.

Сашка только пожал плечами и ухмыльнулся.

Я вернулся в Россию. Стоял буйный 2018 год. Только что прошли выборы и в очередной раз президентское кресло занял Владимир Путин. Супруга Софья воспринимала меня уже как чужого человека, хотя подросшие дочери восторгались мной, как спасенным капитаном Грантом из детской книжки.

Я вовсе не осуждал Софью, пока я сидел в тюрьме – она встретила серьезного бизнесмена Молчанова из Питера, который предложил выйти за него замуж. Софья сразу все рассказала, но развелись мы только через полгода, и она сразу же укатила в Питер вместе с дочками.

Через два месяца после освобождения я ушел из Конторы. Хотя сразу не отпускали. Еще через год я круто поменял жизнь, уехав из столицы в маленькую деревушку в Воронежской области, с населением в полторы тысячи человек, где когда-то жили мои дед с бабкой…

В Москву мы приехали в половине третьего ночи и остановились в гостинице «Крым» в центре. Москва сильно изменилась за эти шесть лет. Чисто и ухоженно, везде огни, даже ночью. Прямо настоящий европейский город.

Сашка предупредил, чтобы в восемь я был как штык. Я завел будильник на семь и едва голова коснулась подушки – вырубился без задних ног…