Елиноллей. Принц солнца и луны

Глава 1. Мысли о свободе

Город НейлладХард (Столица). Замок БеллВейн.

То был вечер второго месяца весны. На улице стояла приятная прохлада. Распахнутые ставни окон палаты сайнара[1] то и дело подрагивали от ненавязчивого ветра. Одден проспал весь день и вряд ли бы пробудился, если бы кто-то не присел на край его постели.

— Эссида? — испуганно выдохнул юноша, увидев перед собой пожилую служанку, которая вырастила их с братом. — Что ты здесь делаешь?!

Он приподнялся на локтях, но стоило ему пошевелиться, как ожоги дали о себе знать: кожа под повязками полыхнула огнём. Боль и страх прогнали остатки сонливости.

— Не вставайте, мой принц, — Эссида сжала его плечо. — И не тревожьтесь… я ненадолго.

— Нет! Это не имеет значения! — запротестовал Одден. — Ты не должна приходить сюда! Если отец узнает, то…

— Не узнает. Его Величества Эллайде сейчас нет в замке. Он отправился на предвратную площадь, чтобы встретить Господина Виддара.

— Виддар возвращается? — удивился Одден.

«Только этого не хватало…» — подумал он, глянув на свои руки. От кончиков пальцев до нижней трети плеча их покрывали повязки. Ткань, пропитанная жирной мазью, местами алела от крови.

— Простите меня, — горестно зашептала Эссида. — Я так виновата пред вами…

— Перестань, — Одден покачал головой. — Ты ни в чём не виновата.

— Нет… Мне следовало быть осторожнее, — запричитала Эссида. — Или хотя бы остановить вас… Вы не должны были…

Она смолкла на полуслове и, прикрыв руками худое морщинистое лицо, разрыдалась.

— Будет тебе, нянечка, — Одден сочувственно свёл брови. — Представь, как расстроится Алладар, когда увидит твои заплаканные глаза.

Эссида, заслышав это, тут же прекратила рыдать. Расправив плечи, она пригладила тёмные, с частой проседью, волосы, собранные в пучок на затылке.

— Здесь вы правы. Ни к чему юному Господину видеть меня такой.

— Вот и хорошо, — одобрительно протянул Одден. — А теперь ступай. Со мной всё будет в порядке.

Эссида спорить не стала. Поклонившись, она поспешила к выходу. Оставшись наедине с собой, Одден осторожно присел. Спустив ноги на пол, он замер, ожидая, пока боль отступит. Когда, дверь тихо скрипнула, он поднял голову. На пороге стоял его друг.

Ноа был довольно высоким, хорошо сложенным юношей. На его скуластом смуглом лице горели тёмные миндалевидные глаза, такие же, как и у любого коренного жителя южной провинции Линн. Одет же он был, как и полагается пайстелу[2], в длинную мантию из серого шёлка.

— Одден! — Ноа быстрым шагом двинулся к нему. — Я же просил тебя пока не вставать!

— Прости, Ноа, но…

— Никаких «но»! — отрезал Ноа, оказавшись рядом. — Ложись!

— Я должен придумать, что сказать Виддару!

— Это можно делать и лёжа в постели! — Ноа надавил ему на плечи. — К тому же мне нужно поменять повязки.

Сил сопротивляться у Оддена не было. Поддавшись, он безвольно плюхнулся на спину. Ноа же принялся разворачивать на прикроватном столике свежие бинты.

— И кого я обманываю? — прошептал Одден, глядя в потолок. — Что бы я ни придумал, Виддар не поверит мне…

— Тебе и не нужно ничего придумывать. Просто скажи ему правду и попроси не ходить с этим к отцу.

— Он меня не послушает. Последнее время Виддар быстро выходит из себя…

— Оно и неудивительно, — Ноа придвинул к постели стул и присел. — Я благодарен твоему отцу за всё, что он для меня сделал, но, Одден… То, что он делает с тобой… Мне даже представить сложно, что такого могло произойти между вами, чтобы…

— Прошу, Ноа… Давай не будем об этом, — мягко оборвал его Одден. — К тому же всё скоро закончится.

— Ты всё-таки не передумал? — с тоской вопросил он.

— Нет.

— Это самоубийство…

Одден горько усмехнулся.

— Как и оставаться здесь.

Ноа тяжело вздохнул.

— Позволишь твою руку?

— Конечно, — Одден протянул другу ладонь и уставился в распахнутое окно.

— Ты ведь, кажется, собирался отправиться в ЭллайдЧар в следующем месяце? — уточнил Ноа, осторожно снимая бинты.

— Да. В монастыре меня готовы будут принять ближе к лету, — морщась от боли, отозвался Одден. — Надеюсь, ожоги успеют сойти до этого времени?

— Успеют. Но с мечом управляться первое время будет сложно.

— Неважно. Главное, что я наконец-то смогу уехать…

Одден повернул голову к другу, когда тот оставил бинты в покое. Ноа смотрел на него с жалостью. От этого взгляда захотелось сбежать.

— Может быть, всё-таки позволишь мне написать отцу? — осторожно начал Ноа. — Возможно, если он поговорит с Господином Эллайде, что-то изменится.

— Нет, — отрезал Одден. — Спасибо, Ноа, но нет… Мы ведь уже обсуждали это.

Отец Ноа, Нуррад Алиме, был не только Перстом[3] провинции Линн и Первым флотоводцем Иллиоса, но и давним другом Эллайде, к словам которого тот прислушивался. Но даже это не заставило бы Оддена обратиться к Нурааду за помощью. Он не мог допустить, чтобы кто-то узнал об истинной причине их разногласий с отцом — даже Ноа. Ведь в противном случае это могло стоить Оддену жизни. И не только ему, но и его матушке.

— Прости, — виновато обронил Ноа, легонько коснувшись его плеча. — Просто мне неспокойно за тебя.

— Не стоит, Ноа. Все в порядке, — сипло отозвался Одден. — Я и так благодарен тебе за то, что ты возишься тут со мной… Но всё же нам лучше поторопиться с повязками. Не хотелось бы, чтобы Алладар застал меня в таком виде.

Ноа согласно кивнул. Одден скривился от боли, когда друг вновь принялся за его руки.

***

Одден не сдержал улыбки, когда увидел на пороге своей палаты старшего брат и племянника.

Глядя на Виддара, сложно было поверить в то, что они с Одденом приходятся друг другу братьями.

Виддар был ненамного выше Оддена, а вот сложен — гораздо крепче. В этом он был похож на отца, как, впрочем, и во всем остальном. Широкие плечи, золото волос, скуластое мужественное лицо — всё это он унаследовал от Эллайде. Оден же напротив, во всем напоминал мать — черновласый, излишне бледный, с жилистым гибким телом и вытянутым лицом с тонкими чертами. Лицом, на котором в обрамлении густых ресниц леденели серые глаза. К слову, это было, пожалуй, единственное, что унаследовал и Виддар от матери.

Что же касается Алладара… Так уж распорядилась природа, что он от рождения отличался особенной внешностью.

Мальчик был столь бледен, что кожа его, казалось, светилась изнутри. А белые волосы, брови и ресницы так и вовсе делали его похожим на призрака. Но сильнее всего взгляд цепляли большие, с красным отблеском глаза. На Иллиосе, таких как Алладар называли — белоликими[4].

— Одден! — радостно воскликнул мальчик, бросившись к нему.

— Неужели успел соскучиться? — Одден приподнялся на локтях, когда племянник уселся на край его постели.

Алладар быстро закивал. Одден спустил ноги на пол и, невзирая на боль, приобнял племянника.

— Здравствуй, брат, — поприветствовал он замершего в дверях Виддара.

— Здравствуй, — сухо отозвался Виддар, не сводя взгляда с его забинтованных кистей.

Это заставило Оддена поддернуть рукава рубахи, которую он натянул незадолго до их прихода.

— Почему ты в сайнаре? — вопросил Алладар, отстранившись. — Что с твоими руками?

— Поранился на тренировке, — не раздумывая, соврал Одден.

— Получается, ты не выйдешь завтра со мной на мечах? — с грустью в голосе протянул Алладар.

— Получается так, — нехотя подтвердил Одден. — Но не расстраивайся. Думаю, твой папа с радостью согласится меня заменить.

— Но… я хотел выйти именно с тобой! — Алладар понурил голову. — Ты ведь скоро уедешь…

Слова племянника тоской отозвались в сердце.

— Не печалься. Ты ведь сможешь меня навещать, — Одден заставил себя улыбнуться. — Братьям Божьего Ока[5] не запрещены свидания с близкими.

— Когда вырасту, тоже подамся в орден! — заявил Алладар, смахнув с лица прядь белых волос.

Одден невольно рассмеялся.

— Кто же тогда займет трон после твоего отца? — прошептал он, наклонившись к уху племянника.

— Мне все равно, — шепнул Алладар. — Я не хочу сидеть на троне, как дедушка. Я хочу защищать Иллиос от нечестивых [6] рядом с тобой.

Одден поддался вперед, так что они с Алладаром столкнулись лбами.

— Для меня это будет честью, — тихо проговорил он.

— Алладар, — окликнул сына Виддар. — Время уже позднее. Оддену нужно отдыхать.

Мальчик тут же поднялся на ноги.

— Хорошо, отец. Я навещу тебя завтра, — пообещал он Оддену, прежде чем направиться к выходу.

Когда Алладар скрылся за дверью Виддар присел на стул подле постели Оддена.

— Что с твоими руками? — требовательно вопросил он.

Одден замялся. Ему не хотелось обманывать брата, но рассказывать о случившемся он желал ещё меньше.

— Я же уже сказал, что поранился на тренировке…

— Я не Алладар. Мне врать не нужно, — строго одернул его Виддар.

Одден не нашел что сказать. Встретившись с раздраженным взглядом брата, он опустил глаза.

— Хорошо. Если хочешь, молчи, — Виддар поднялся со стула и поправил камзол. — Поговорю об этом с отцом.

— Нет, Виддар, — не выдержал Одден, когда брат двинулся к двери. — Я скажу. Только не ходи к нему.

Виддар вернулся на стул и кивнул на руки Оддена.

— Показывай!

Одден нехотя засучил рукава, под которыми прятал уже вновь пропитавшиеся кровью повязки. Виддар на мгновение смежил веки.

— Всевышний[7]… Ты хотя бы меч после этого держать сможешь?

— Ноа говорит, все в порядке. Ожоги заживут и…

— Ожоги? — лицо Виддара отвердело. — Что он сделал?

Одден молчал. Ему сложно было говорить об этом.

— Что он сделал, Одден?! — настойчиво повторил Виддар.

Одден сжался под тяжелым взглядом брата, но так и не смог выдавить из себя ни слова.

— Я этого так не оставлю! Он обещал мне, что больше не тронет тебя! Я поговорю с ним!

— Это ничего не изменит…

— И что ты предлагаешь?! Закрыть на это глаза?! — гневно выпалил Виддар.

— Нет. Все и так скоро закончится. Я уеду.

— Если он не убьет тебя прежде!

— Виддар, если ты пойдешь с этим к нему, будет только хуже, — несмело протянул Одден. — К тому же, если отец узнает, что я все рассказал тебе он накажет Эссиду.

— Она-то здесь при чем? — Виддар скривился в непонимании.

— Кто-то доложил ему, что Эссида передает мне послания от матушки…

— Одден! — Виддар прикрыл ладонью глаза. — Я же просил тебя не давать ему повода! Он ведь только этого и ждет! О чём вы вообще думали?!

— Прости. Я не думал, что всё так обернется…

Одден стыдливо понурил голову. Он вздрогнул, когда рука брата легла ему на плечо.

— Я постараюсь как можно дольше оставаться в замке, пока ты не уедешь.

— Нет! Не нужно! Это лишнее, Виддар… Я…

— Пока я здесь он не тронет тебя! — Виддар с силой сжал его плечо. — Я думал он успокоится, когда вопрос о твоем вступлении в Братство решится! Но нет же! Он ведь намерено это сделал! Я уверен! Чтобы ты не смог нормально управляться с мечом! Вступать в орден сейчас и без того безумие! Зачем я только согласился на все это?! Зачем послушал тебя?!

Сжав зубы Виддар перевел взгляд в сторону окна.

— Не тревожься обо мне, брат, — осторожно протянул Одден. — Ты ведь знаешь, я мечтал об этом с самого детства…

— Это было до того, как Вечный Узник оказался на свободе, — не оборачиваясь бросил Виддар.

— Я буду осторожен. Обещаю.

— Ладно, — Виддар устало потер переносицу. — Ноа сказал, что тебе нужно больше отдыхать. Я зайду утром.

С этими словами он направился к выходу.

— Подожди, Виддар, — окликнул его Одден. — Я хотел спросить тебя о поездке в АсайДор. Вы что-нибудь нашли?

— Ничего, — Виддар замер у двери. — Кроме горы истерзанных тел…

— А Божьи Братья? Что говорят они?

— Братья уже никому ничего не скажут, — Виддар повернулся к Оддену лицом. — Из отряда Первого города провинции Дор не уцелел никто… Даже новобранцы мертвы.

— Снова никто… — скорбно обронил Одден. — А жители? Среди них есть пострадавшие?

— Единицы. В основном те, кому не посчастливилось оказаться неподалеку от Братского Монастыря.

— Кто-то видел момент нападения?

— Да, но ничего нового от свидетелей мы не узнали. Те, что из Видящих[8], утверждают, что нападавших можно было бы спутать с людьми, если бы не их темная аура [9] и демоны[10], которыми они управляли.

— А Вечные Узники? Их кто-нибудь видел?

Виддар кивнул.

— Снова лишь одного из них. По словам Благословенной Матери[11], после того как с Братьями было покончено, на порог Божьего Храма заявился одержимый[12], которого внешне не отличить было от суннийца[13]… Он представился Вечным Узником.

— Он что-то говорил?

— Тоже, что и всегда: «Передайте своему королю, что я не остановлюсь, пока люди не узнают правду…»

Одден нахмурился.

— Не понимаю… Из раза в раз он оставляет одно и тоже послание. Что оно вообще может значить?

— Понятия не имею… У отца по этому поводу тоже нет никаких мыслей. Скорее всего, Узник просто помутился рассудком, пока сидел в остроге.

— Что вы намерены делать дальше?

— Искать, пока не найдем.

— А потом? — робко поинтересовался Одден. — Ведь способа убить одержимых так и не нашлось… Даже если вам удастся изловить их, они снова могут сбежать.

— В любом случае, нужно продолжать поиски. Сейчас главное не дать им убить снова. Хэвард со своим отрядом пока остаются в Дор. Прочесывают города и окрестности… Я планировал присоединится к ним, после того как сопровожу Мирру с Алладаром из БеллГейш в столицу. Но теперь передумал. До твоего отъезда мне лучше как можно дольше оставаться здесь.

— В этом нет…

— Не спорь. Это мое решение, — отрезал Виддар. — К отцу я не пойду, но и тебя наедине с его безумием не оставлю. На этом все. Отдыхай.

Когда Виддар вышел за дверь, Одден улегся в постель и прикрыл глаза. Но сон всё никак не желал приходить. Ожоги под повязками горели, пульсировали от боли, еще и мысли об одержимых не желали покидать голову…

Все началось чуть меньше года назад. Ровно через два месяца, после того как из-под стражи сбежали Вечные Узники. Так окрестили нечестивых, пойманных в землях провинции Гейш около восьми лет назад.

В облике прекрасных юношей предстали они тогда, перед Братьями Божьего Ока. Один медновласый, с миловидным, как у дитя, лицом, второго же не отличить было от суннийца: бледнокожий, с черными волосами да такого же цвета раскосыми глазами. Пускай пойманные и выглядели подобно другим нечестивым — как обычные люди, — кое-что всё-таки отличало их от прочих. Черная аура, а не привычная, цвета лунного серебра, клубилась вокруг тех двоих.

Обычно судьба нечестивых, угодивших в руки Братьев Божьего Ока, была предрешена — их или убивали на месте, или казнили на площадях. Но от Вечных Узников отвернулась даже смерть…

Одден хорошо помнил тот день, когда в замок прибыл гонец с тревожными новостями. Отец тогда лишь посмеялся, услышав о двух бессмертных нечестивых, но, как оказалось, зря…

Любая рана на теле Вечных Узников затягивалась на глазах. Огонь, пускай безжалостно и сжирал их тела, но стоило пламени лишь погаснуть, как нечестивые принимали прежние обличия. Обугленные кости белели, медленно обрастали плотью и кожей, а вскоре и сердца в их груди начинали биться. Божье Братство перепробовало все, но плененные не желали расставаться с жизнью. Даже дивиний [14]против них был бесполезен… Тогда-то по приказу Эллайде и возвели ИзерДарк — острог, темницы которого за время своего существования видели лишь двух узников.

Но на бессмертии странности с теми двумя не закончились. Уже где-то через полгода плененные стали истлевать заживо. Кожа их постепенно чернела, покрывалась дурно пахнущими язвами. Волосы выпадали, тела иссыхали, глаза затянула посмертная пелена. Так, с каждым днем Вечные Узники все больше становились похожими на чудовищ, коих последний раз на Иллиосе видели аж три века назад. Чудовищ имя которым — демоны.

Согласно Писанию Света[15], то были темные времена. После каждого нового полнолуния, сотнями истерзанных тел оказывались завалины улицы городов. Виною же тому, были нечестивые — создания, обладающие особыми чарами, которых отличить от людей можно было только по ауре. Согласно Писанию Света именно нечестивые впустили в мир людей демонов, желая добиться расположения Лунной Жнеи [16]— кровожадной богини, пожирающей человеческие души.

Тогда-то и появилось Братство Божьего Ока, которое основал Вейнар Белливеринг. Именно он вложил в руки рыцарей, облаченных в белое, мечи, выкованные из дивинийской стали.

Божьему Братству понадобилось почти два года, чтобы полностью истребить всех демонов, рыскавших по континенту. Но с нечестивыми все оказалось сложнее. И по сей день некоторые из них прячутся в горах да в лесах. И это, уже не говоря о Сумеречных Островах, которые людям так и не удалось найти. Считается, что именно там укрылось большинство нечестивых.

В свое время Одден прочёл множество книг о демонах. Если верить написанному в них, дивинийская сталь — единственное чем можно было умертвить этих чудовищ. Нечестивые так и вовсе порой теряли сознание лишь от соприкосновения с этим металлом. Но почему же тогда против пленников, заключенных в ИзерДарк, дивиний был бесполезен?

Сами же Вечные Узники клялись, что бессмертными стали не по своей воле. «Яродан» — повторяли они из раза в раз одно и тоже имя. Принадлежало оно якобы нечестивому, который, по их словам, создавал демонов из полукровок[17]. Последние, хоть и редко, но попадались в руки Божьих Братьев и, в отличие от чистокровных нечестивых, были гораздо сильнее и опаснее…

Одден не знал, можно ли верить словам Узников, ведь, как известно, нечестивые всегда лгут. Но всё же кое-что из сказанного пленниками оказалось правдой. Как и утверждали они, Божьи Братья не нашли способа их убить. Оттого ордену не осталось ничего, кроме как держать бессмертных нечестивых под постоянной охраной.

Днём и ночью в остроге несли службу более сотни Божьих Братьев. Но даже это не помешало Узникам сбежать чуть меньше года назад. А уже через месяц после этого Братство понесло первые потери… Вечные Узники принялись мстить за всё то, что делали с ними в сырых камерах ИзерДарк.

[1]Сайнар — лечебное крыло.

[2]Пайстел — лекарь.

[3]Перст — титул, присваиваемый главам провинций в государстве Иллиос.

[4]Белоликие — люди с альбинизмом.

[5]Брат Божьего Ока — члены одноименного духовно-рыцарского ордена, ведущего охоту на нечестивых.

[6]Нечестивые — люди, обладающие магическими способностями.

[7]Всевышний — единственный верховный бог Истинной Веры (монорелигии Иллиоса), олицетворяющий абсолютное добро, свет и созидание. Согласно догматам, Он — творец мироздания, источник моральных законов, закреплённых в Писании Света (священные тексты Истинной Веры). Истинная Вера, как единственная легитимная религия на Иллиосе, отрицает существование иных божеств и культов.

[8]Видящие — особая каста людей на Иллиосе, способных прикасаться к Божьему Свету — силе, которая приумножает физические возможности тела и позволяет видеть ауру живых существ.

[9]Аура — едва различимое свечение, окружающее тело любого живого существа. Она имеет отличительные цветовые характеристики: у обычных людей проявляется в золотистых оттенках, у нечестивых — в серебристых, у одержимых и демонов — в чёрных. Ауру способны видеть лишь Видящие».

[10]Демоны — согласно Писанию Света (священным текстам Истинной Веры) — чудовища, созданные Лунной Жнеей (тёмной богиней, противостоящей Всевышнему), пожирающие людей и поглощающие их души.

[11]БлагословеннаяМать — высший духовный титул в Истинной Вере (религии, основанной на поклонении Всевышнему), присваиваемый настоятельницам Божьих Храмов. Для настоятелей мужского пола применяется титул «Благословенный Отец».

[12]Одержимые — бессмертные нечестивые, способные управлять демонами.

[13]Суннийцы — народ Иллиоса, подвергшийся гонениям со стороны Братства Божьего Ока за отказ принять Истинную Веру и объявленный вероотступниками.

[14]Дивиний — металл, подавляющий магическую силу нечестивых.

[15]Писание Света — священный текст Истинной Веры, включающий канонические писания, религиозные законы, притчи и откровения, связанные с поклонением Всевышнему. Оно служит основой вероучения, моральных норм и ритуалов для последователей этой религии.

[16]Лунная Жнея — согласно Писанию Света, богиня, противостоящая Всевышнему и происходящая из иного мира, откуда явились нечестивые. В священных текстах представлена как воплощение тёмных сил и прародительница демонов.

[17]Полукровки — люди, рожденные от союза человека и нечестивого.