Элиза

Мотор несколько раз чихнул и окончательно замолк.

«Кажется падаю, — подумала Элиза. — Сейчас грохнусь о землю, и хоронить нечего будет, если, конечно, меня найдут.

Полёт с самого начала не задался. Элиза собиралась сделать кружок над окраиной заповедника, поглядеть с высоты на своё хозяйство, и не больше того. Механик, посвящавший её в тонкости полёта, говорил что дальше, чем на километр моноплан не улетит, завернёт и начнёт следующий круг. Но, надо же, непослушная машинка взбесилась и попёрла, вдаль, вовсе не собираясь заворачивать. Внизу проплывала лесная чаща с редкими прогалинами там, где когда-то были поля лесных деревень. Что ждёт внизу можно было только гадать. Элиза отчаянно пыталась заставить моноплан слушаться, но все её усилия пропадали зря. И вот, то ли горючее кончилось то ли ещё что-то сломалось, но моторчик вырубился, и земля стала угрожающе приближаться.

Утешало то, что местность внизу была почти обитаема. Несколько сёл, отлично видных с высоты, и что-то вроде старого замка, окружённого безнадёжно заросшим парком. Изо всех таких мест люди уже были выселены, а здесь, видимо, население ещё оставалось. Оно и к лучшему, значит, долго её искать не будут.

Конечно, опуститься хотелось бы поближе к деревне, но когда падаешь, выбирать не приходится. Её несло к замку. Скорей всего, никакого замка там нет, есть лишь развалины, такие же заброшенные, как и парк вокруг. У замка должен быть донжон, башни, а тут ничто не поднимается выше второго этажа. Такие низкорослые крепости бывали лет шестьсот назад, и значит, никто в замке с тех давних пор не обитает.

Посадка прошла на удивление мягко. То, что казалось лугом, обернулось болотиной, хорошо хоть не топкой. Элизу выбросило из кресла пилота и протащило по грязи, вымазав, как беглого беса, но ничего не сломав. Теперь оставалось идти к заброшенному замку, в надежде, что он не вполне заброшен, и там можно получить помощь.

Замок со всех сторон окружала живая изгородь, совершенно непроходимая. Терновник, купы разросшегося шиповника, перемежались зарослями барбариса, красивого, если смотреть со стороны, но жутко колючего. Но в то же время, было заметно, что замок не разрушен. Он просто изначально был двухэтажным, как самые древние феодальные строения. Значит, как-то люди туда попадают. Надо всего-лишь найти проход.

«Представляю, как меня там встретят, — подумала Элиза, даже не пытаясь очиститься от болотной грязюки.

Живая изгородь тянулась, не обещая ни единого просвета, и тем не менее проход обнаружился резко и неожиданно. Ровный, как по линейке проведённый, окружённый со всех сторон непроходимым кустарником, казалось он только что изготовлен специально для этого случая.

Элиза приготовилась к объяснениям и направилась по ровной дорожке, поросшей коротко подстриженной травой. Особо объясняться не пришлось. Навстречу Элизе вышел невысокий старец, одетый не то в пышный халат, не то мантию. Белая борода спускалась даже не на грудь, а на живот.

— Приветствую вас, принцесса! — произнёс он, кланяясь.

«Интересно, откуда он узнал, что я принцесса? — подумала Элиза. — Я же ему не представилась, а принцессы такими замарашками не бывают».

— Простите, я очень неудачно приземлилась и попала в болото.

— Это неважно. Главное — чистота души, а болотная тина пачкает лишь внешне. Если бы вы были низкого звания, кусты не раздвинулись бы перед вами. Они пропускают лишь особ королевской крови.

— Знаете, я действительно считаюсь принцессой, хотя в наше время это так мало значит. Когда-то все эти края принадлежали, не мне, конечно, а членам нашей семьи. Но это было давно, и теперь здесь заповедник. Если возможно, я бы хотела привести себя в порядок.

— Разумеется! С вашего позволения я провожу вас туда, где вы сможете омыться и переодеться в наряд, соответствующий вашему званию.

С кранами, подающими горячую и прохладную воду, Элиза разобралась быстро. Множество притираний отняли время, поскольку хотелось испытать их все. А вот с новой одеждой начались затруднения. Шикарные платья из шёлка и рытого бархата таили такое количество застёжек и фестонов, что современной принцессе видеть не приходилось. В конце концов Элиза управилась и с парадными платьями и, принарядившись, вышла к ожидавшему старцу. Тот всплеснул руками:

— Принцесса, я в жизни не видел никого прекраснее вас!

Как могла Элиза припомнила пяток имён, которые вынуждена была таскать по жизни. Ничего не поделаешь, раз ты принцесса, то имён в твоих документах столько, что хватит на пятерых. Заодно узнала, что собеседника зовут магистр Онтреус, и он наблюдает за порядком в замке. Вот и отлично, дальше пара направилась в замок, порядок в котором осуществлял седобородый магистр.

Здесь Элизу ожидал первый удар. Посреди двора стоял отряд ландскнехтов в парадной форме и при полном вооружении. Назвать отряд войском не было никакой возможности, (ну что такое полторы сотни здоровых усачей?), но в целом ландскнехты выглядели внушительно. Каждый был вооружён алебардой, а на боку имел устрашающего вида кинжал.

— Что они здесь делают? — шёпотом спросила Элиза.

— Спят. Видите ли, принцесса, это зачарованный замок, только мы двое бодрствуем здесь, все остальные спят и проснутся лишь когда глаза откроет маркграф.

— Так это замок Спящей Красавицы! — догадалась Элиза.

— Нет! — вскричал магистр. — Никаких Спящих Красавиц нет и никогда не было! Это всё глупые сказки, придуманные для дурачков и бездельников. Подумайте сами, кому нужна спящая красавица? Нормальный принц всегда может найти себе пару среди современниц, зачарованные замки ему попросту не нужны. Вот спящий принц — иное дело, если он проснётся, в мире появится новая сущность, а это всегда необычно, и чревато новшествами. В том числе это войско собиралось напасть на город Вольц, но выйти в поход не успело.

— Что вы не поделили с Вольцем?

— Они не пожелали признать власть маркграфа. За такое преступление повелитель приказал город сжечь, а жителей отдать в рабство. Ничего, как только граф проснётся, война продолжится.

— У вас, значит, замок Спящего Красавца!

— Можете считать и так. Однако, пойдём дальше, замок мы ещё не начали осматривать. Здесь вы видите охотничью кавалькаду. Маркграф — страстный охотник, и когда замок зачаровали, он как раз собирался полевать.

— Мы сейчас объявили всю эту местность заповедником. Всякая охота здесь запрещена.

— Так и у нас тоже самое. За силки на зайца простолюдина ожидает виселица. Охотиться здесь может только граф со своей свитой. У меня есть способ оглядывать окрестные леса, и скажу вам, что за последнее время количество дичи сильно увеличилось. Встречаются не только лоси, но и благородные олени. А недавно я заметил стадо огромных быков, каких не бывало прежде.

— Зубры. Мы завезли сюда зубров.

— Вот именно, зубры! Представляю, какой ажиотаж поднимется, когда граф привезёт в замок тушу убитого им зубра!

— Вы с ума сошли! Зубров нельзя убивать, тем более, вожака! После этого своё слово скажут волки, и всё стадо пропадёт. Здесь заповедник, исключений быть не может!

— Граф может охотиться на кого захочет и где захочет! Неужели вы думаете, что он устоит, узнав, что появились зубры?

— С этим мы разберёмся. А охотники так и будут спать, кто на коне, а кто рядом с конём?

— Конечно. Все будут спать, пока граф не откроет глаза.

— Хорошо. Что дальше?

— Дальше очень забавная вещь. Дворцовая кухня. Её можно было бы обойти стороной, но мне кажется, вам было бы интересно ознакомиться с ней. В конце концов, кухня будет в вашем распоряжении, и не мешало бы знать, что и как там делается. Тем более, что когда замок был зачарован, на кухне готовился торжественный ужин.

— Магистр, показывайте всё, что считаете нужным. Возражать я не стану.

— Смотрите, здесь тоже всё спит. Спит огонь под котлами и пар над кастрюлями. Спят даже мухи под потолком.

— Да уж, мух здесь изрядно. Не боитесь, что, когда сонное очарование пройдёт, мухи начнут падать в суп?

— Здесь полтора десятка поварят. Если хоть одна муха окажется в тарелке у кого-то из гостей, их ждёт порка.

— А не проще было бы уничтожить мух?

— Ещё никакому самому могучему магу не удавалось этого сделать. Мушиное племя неистребимо.

— Наверное, этим никто всерьёз не занимался. Боюсь, что если я возьмусь за дело, мухам придётся потесниться.

— Принцесса, я вам верю! Теперь мы вступаем в пиршественный зал. Вот уж здесь места для насекомых нет, разве что тараканы.

— Тут довольно красиво, хотя многовато доспехов вдоль стен. Сколько гостей здесь садятся за стол?

— Обычно около полусотни.

— Я вижу, что собаки тоже спят. Зачем в пиршественном зале собаки?

— А куда пирующие будут бросать кости и всяческие объедки?

— Я вижу, я вас всё отлично продумано. Что покажете мне дальше?

— Дальше графская опочивальня. Именно там вы должны будете пробудить его к новой жизни.

— Честно говоря, я побаиваюсь туда входить.

— Не беспокойтесь, принцесса. Здесь вам ничто не может угрожать.

— Всё равно, ощущение такое, словно я собираюсь прыгать в воду. Ну да ладно, не съедят же меня там…

Тяжелая резная дверь опочивальни распахнулась, Элиза и следом за ней магистр Онтреус вошли в опочивальню.

Середину зала занимала широченная кровать, и на ней лежал вполне с виду обычный молодой человек. Ничего сверхъестественно красивого в нём не замечалось. В зале было душно, и толпилось довольно много народу.

— Кто это?

— Работники гардероба. Когда маркграф проснётся, его надо будет одеть.

— Сам он одеться не может…

— Может, но традиция требует, чтобы его одевали слуги.

— Понятно.

Элиза подошла, коснулась чуть тёплой руки и громко произнесла:

— Вставайте, граф, вас ждут великие дела!

— Так у вас ничего не получится, — подсказал Онтреус. — Вы должны поцеловать его. В ту же секунду он проснётся, и вы в это же мгновение станете маркграфиней.

— Быстро это у вас делается. Одеваться его не научили, а вообще он кто по профессии? Чему его учили?

— Он повелитель.

—Знаете, как у нас говорят: хороший человек это ещё не профессия. Должны же его были учить чему-то…

— Читать учили. Хотя я никогда не видел, чтобы граф чего-нибудь читал. Когда ему приходило послание от кого-то из соседних монархов, граф немедленно вызывал грамотея, и тот вслух зачитывал письмо.

— То есть, он даже читать не умеет. О чём же с ним можно разговаривать?

— Чтобы знать философию, не обязательно быть философом.

— Здесь толпятся сотрудники гардероба. Эти, судя по горшкам, туалетные работники. А это что за дамы?

— Простите, принцесса, но это его любовницы.

— Вот как? Очень интересно…

— Принцесса, поймите, ведь граф ещё не ваш муж. Должны же у него быть какие-то интересы помимо государственных.

— Да, но не пять штук за раз.

— Вам не о чем тревожиться. Когда ваш муж очнётся, он немедленно отошлёт этих сушёных селёдок куда-нибудь в дальние деревни. А новых фавориток будет выбирать среди юных горожанок вашего времени, так что они будут целиком зависеть от вас.

— Спрашивается, причём тут я?

— Вы будете графиней, законной супругой. Не беспокойтесь, граф будет достаточно часто делить с вами ложе, ведь вы должны родить ему наследника.

— Очень вдохновляющая перспектива. Не сердитесь магистр, но мне почему-то совсем не хочется целовать это чудовище. Неразумный вояка, жестокий убийца людей и животных, капризный и, к тому же напрочь безграмотный. Пусть он спит здесь ещё триста лет, а меня избавьте от общения с ним.

— К сожалению, это совершенно невозможно. Заклятие наложено на сто лет. Дело в том, что вы не первая принцесса, которая была здесь. Первой была принцесса Мийра, прелестнейшая девушка. Она в ужасе бежала, когда я рассказал ей, что её ждёт. Затем была принцесса Оливия, гречанка, и она тоже отказалась становиться графиней. Каждая увеличивала срок сна на сто лет. Так и набралось три столетия.

— Куда они делись потом?

— За ними приехали их люди, и больше я ничего не знаю.

— Мне кажется, я должна присоединиться с своим предшественницам. Четыреста лет, это лучше, чем триста. И знаете, когда я вернусь к себе, то внесу ваш замок на карту заповедника и, если вы не будете возражать, я иногда стану прилетать к вам в гости.

— Кто я такой, чтобы возражать принцессе? Я буду стоять у окна и, ожидая глядеть в даль. Вон туда… Смотрите, там возле облака летит дракон!

— Какой же это дракон? Это геликоптер. Должно быть ищут меня.

— Как вы сказали? Геликоптер… Какое прекрасное имя для дракона!