Ёлка для вукора

Конец первого зимнего месяца выдался на удивление мягким. За окнами трактира «Рыжий кабан» снег лежал ровным белым покрывалом, но мороз не кусал щёки и не впивался в них злыми колючими иглами, как это бывало в родных краях Ри. Снег шёл уже два дня без перерыва, а ветер завывал в дымоходах, словно жалуясь, что его не пускают в дома. Кухарка стояла у очага, помешивая в котле наваристую похлёбку из перловки с копчёностями, и размышляла о том, что скоро наступит Новый год, к которому в Велбруке никто почему-то не готовился, словно это был обычный, ничем не примечательный конец очередного месяца.

Но Ри помнила иное. Где-то в глубине сознания, словно туманный сон, жили воспоминания о празднике — шумном, радостном, наполненном светом и смехом. О ёлке, украшенной яркими шарами и гирляндами. О запахе мандаринов и хвои. О том особенном чувстве волшебства, что охватывало людей в последние минуты уходящего года. Воспоминания уже стали размытыми, но от этого не менее дорогими, как будто кто-то бережно хранил их в потаённом уголке её памяти, оберегая от забвения.

— Новый год, — с нежностью прошептала кухарка. — Как же я скучаю по тебе.

Она закрыла глаза и на мгновение позволила себе вспомнить: разноцветные огоньки, звон бокалов в полночь, смех близких людей. Всё это осталось где-то далеко, в другом месте. Может быть, даже в другом мире. Но память цеплялась за эти образы с упрямством голодного вукора, впившегося в кусок мяса.

Вукор! Вспомнив о нём, Ри улыбнулась. Маленькое мохнатое создание с волчьей мордочкой уже больше полугода было ей верным другом и помощником. Чего они только не натерпелись вместе! Правда, в последнее время он всё чаще забирался за печь и дремал там, свернувшись клубочком. Зима явно не была его любимым временем года.

— Ри! — окликнула Лира. — Похлёбка готова?

— Почти, — отозвалась кухарка, вдыхая густой аромат, поднимающийся от котла. — Ещё чуть-чуть.

Жена трактирщика кивнула и вернулась в обеденный зал, откуда доносился гул голосов. Вечер выдался оживлённым: за столами сидели завсегдатаи, а также несколько торговцев, застрявших в Велбруке из-за снежных заносов на дорогах. Ри слышала обрывки их разговоров: кто-то жаловался, что тракт могли бы расчищать и побыстрее, кто-то обсуждал цены на привозные заморские товары.

Ри разлила похлёбку по мискам, расставила их на большой поднос и понесла в зал. Служанки-подёнщицы как одна слегли с простудой, и разносить еду приходилось самостоятельно.

— Вот и наша кухарка! Идёт, как на прогулке! — гаркнул Рон от стойки. — Давай, шевелись! Народ голодный!

Кухарка только покачала головой. Старый ворчун мог сколько угодно бухтеть. Её это давным-давно не задевало. Трактирщик, несмотря на скверный характер, умел быть благодарным. Пусть он выражал признательность довольно странными способами, но всё же. А большего никто и не просил.

Когда все миски были разнесены, Ри сходила на кухню и принесла для себя, Дина, Рона и Лиры отдельный поднос с едой. Семья трактирщика, когда позволяла загрузка заведения, обычно ужинала за маленьким столиком у камина, подальше от шума и гама. Это был их маленький уголок, где удавалось ненадолго отвлечься от суеты и рутины.

— Садись, милая, — Лира похлопала рядом с собой. — Ты весь день на ногах, пора и отдохнуть.

Кухарка опустилась на лавку, чувствуя приятную усталость в теле. Дин устроился напротив, и она поймала его взгляд — тёплый, полный какой-то особенной нежности. Трактирщик, как всегда, уткнулся в миску, шумно поглощая похлёбку. Вукора в этот раз с ними не было. Он ещё в обед наелся так, что стал похож на шарик, и завалился спать неподалёку от печи, похрапывая и причмокивая во сне.

— Знаете, — начала Ри, не удержавшись, — там, откуда я родом, Новый год встречали в первый день второго зимнего месяца. И я подумала… А что, если устроить праздник?

Жена трактирщика подняла голову, удивлённо взглянув на кухарку. Ложка застыла на полпути ко рту.

— Праздник? — переспросила она. — Какой ещё праздник?

— Новый год, — повторила кухарка, чувствуя, как внутри неё разгорается воодушевление. — Это же замечательный повод собраться всем вместе, украсить дом, приготовить вкусные блюда, обменяться подарками!

Рон фыркнул, не отрываясь от миски.

— Украсить дом? — протянул он с явной издёвкой. — И чем, позволь узнать? Тряпками? А может, лук на верёвочке развесить?

— Ёлкой, — выпалила Ри. — Нужно срубить небольшую ель, поставить её в зале и украсить. Ну, чем получится. Лентами, какими-нибудь красивыми безделушками. А ещё нужно развесить повсюду ветки, чтобы пахло хвоей. И накрыть праздничный стол — с салатами, жареным мясом, сладостями.

Она замолчала, заметив, что все трое смотрят так, словно у кухарки выросла вторая голова.

— Ёлкой, говоришь? — медленно произнёс трактирщик. — Тащить в дом дерево?

— Да, — кивнула Ри, хотя уверенность её начала таять под тремя недоумевающими взглядами. — Это красиво. И создаёт особое настроение.

— Настроение чего? Помешательства? — Рон расхохотался. — Слышь, жена, у нашей кухарки котелок прохудился! Она хочет притащить в зал дерево! Может, ещё корову в гости позвать? Или свиней на второй этаж поселить?

Лира не засмеялась. Она задумчиво смотрела на кухарку, и в её взгляде читалась не насмешка, а скорее сочувствие.

— Милая, — мягко сказала она, — я понимаю, что тебе хочется чего-то особенного. Но мы в Арденнии не празднуем начало года. У нас есть другие праздники — день Трёх Богов, день урожая, равноденствие… Но переход от одного месяца к другому — это просто… Переход. Ничего особенного. Да и вообще. Почему именно второй месяц зимы? Разумнее тогда уж первый. Или даже весной, когда природа оживает.

— Это не просто смена месяцев, — попыталась объяснить Ри, подбирая слова. — Это символ. Старый год уходит вместе со всеми бедами и печалями, а новый приходит с надеждой и обещанием перемен. Люди загадывают желания, мечтают о лучшем будущем, подводят итоги прошедшего года, строят планы…

— Планы строят в любой день, — буркнул трактирщик. — А желания загадывают в храме, перед ликами Богов. Незачем выдумывать какие-то новые празднества. У нас и так всё есть.

Дин, молчавший до этого момента, неожиданно подал голос:

— А мне кажется интересным, — сказал он твёрдо. — Почему бы и нет? Если Ри хочет попробовать…

— Вот ещё! — отрезал Рон. — Я не позволю превращать мой трактир в балаган! Ёлка в зале! Ха! Только этого не хватало. Гости решат, что я окончательно спятил.

— Или что ты предлагаешь им что-то необычное, — осторожно вставила Лира. — Люди любят диковинки, Рон. Ты же знаешь, как торговцы рассказывают о заморских товарах, и все слушают, разинув рты.

— Это другое, — упрямо возразил трактирщик. — Заморские товары можно потрогать, купить, использовать. А что толку от ёлки? Только место занимает да иголками сыплет.

Кухарка почувствовала, как разочарование комком подкатывает к горлу. Она надеялась, что хотя бы Лира поддержит её идею, но даже добрая жена трактирщика не решалась спорить с мужем. Дин смотрел с сочувствием, но тоже молчал. Атмосфера за столом стала напряжённой и неловкой.

— Ладно, — выдавила Ри. — Я просто подумала, что это могло бы быть… Приятно.

Она доела похлёбку, хотя аппетит пропал, и поднялась из-за стола.

— Я пойду на кухню, подготовлю на завтра тесто для хлеба.

Лира хотела что-то сказать, но кухарка уже ушла, не желая больше обсуждать спорную тему. На кухне она принялась замешивать тесто, с силой вдавливая кулаки в упругую массу, словно вымещая на ней свою досаду.

«Почему они не понимают? — думала Ри, чувствуя, как по щекам катятся непрошенные слёзы. — Это же так просто — взять и отпраздновать. Сделать людей чуть счастливее хотя бы на один вечер. Почему здесь всё так обыденно?»

Внезапно неподалёку что-то зашуршало. Кухарка обернулась. Из-за печи выглянула мохнатая волчья мордочка с умными чёрными глазами.

— Вукор! — она улыбнулась сквозь слёзы. — Проснулся?

Вукор зевнул, вылез из своего укрытия и подошёл ближе. Он склонил голову набок, разглядывая кухарку, и тихонько фыркнул, словно спрашивая, что случилось.

Ри присела на корточки и протянула руку. Вукор обнюхал её пальцы, а затем осторожно ткнулся носом в ладонь. Прикосновение было удивительно тёплым и успокаивающим. На носу у вукора остался белый след от муки. Смотрелось забавно, и кухарка хихикнула.

— Они не понимают, — пожаловалась кухарка. — Я хочу устроить праздник, а они потешаются надо мной. Думают, что я странная. Почему нельзя принести из леса ёлочку и нарядить её? Что не так?!

— Ложки-поварёшки, — отозвался вукор. — Делай, как считаешь нужным. Следуй за мечтой, будь как герой… Хм… Своей истории. А хочешь ёлку принести, неси!

— Спасибо, — она погладила его по мягкой шёрстке. — Хорошо, что хоть ты меня не считаешь сумасшедшей.

Вукор хмыкнул, и Ри невольно рассмеялась. Настроение немного улучшилось. Она поднялась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и вернулась к тесту.

«Ладно, — подумала она, старательно вымешивая. — Если они не хотят праздника, это их дело. Но я-то могу устроить его для себя. Пусть это будет мой личный Новый год. И плевать, что обо мне подумают».

Это решение придало ей сил. Кухарка накрыла тесто тканью и оставила доходить на ночь. Завтра она замесит новую порцию, а из этой испечёт хлеб. Может быть, она потом сделает что-то сладенькое — булочки с корицей или пряники с мёдом. Что-то более праздничное. Что-то, что напомнит ей о том, каким должен быть настоящий праздник.

Когда Ри вернулась в зал, постояльцы уже начали расходиться по комнатам. Рон подсчитывал выручку, бормоча себе под нос, Лира собирала грязные миски, а Дин подметал пол. В камине потрескивали дрова.

Она только-только собиралась помочь жене трактирщика с посудой, как к ней подошёл купец Ва́тан — внушительная фигура в дорогом бархатном камзоле тёмно-синего цвета. Длинные седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены у затылка кожаным шнурком, а густая борода блестела от благовоний. На пальцах мясистых рук красовались золотые кольца с драгоценными камнями, а на шее висела тяжёлая цепь.

— Слышал, ты тут про какой-то праздник толковала, — сказал он, присаживаясь на край стола. — Новый год, говоришь? Что за диковинка такая?

Ри насторожилась. Она не знала, стоит ли вдаваться в подробности, но отступать было поздно.

— Это традиция, — ответила она осторожно. — Празднование начала нового года.

— И что, все так делают? Где ты это видела?

— Дома, — кухарка замялась. — Это распространено в дальних краях.

Ватан прищурился.

— В дальних краях? — переспросил он. — А точнее?

— Очень дальних, — уклончиво ответила Ри. — Настолько, что вряд ли вы о них слышали.

Купец усмехнулся.

— Ну-ну, — протянул он. — Значит, выдумала сама. Что ж, похвально. Может, и правда народ клюнет. Люди любят всякие новшества, особенно если те сулят выпивку и веселье.

— Это не выдумка! — вспыхнула кухарка. — Этот праздник существует, и он прекрасен.

— Не горячись, девочка, — Ватан поднял руки в примирительном жесте. — Существует так существует. Более того, если ты устроишь что-то интересное, я даже приду посмотреть. Люблю всякую невидальщину. А может, и компаньонов приведу. Торговцы — народ любопытный.

Ри выдохнула. Выходит, Ватан не был настроен против. Просто любопытствовал.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Я постараюсь сделать всё как можно лучше.

Купец кивнул и отправился обратно к столу допивать эль. Ри проводила его взглядом, чувствуя, как в груди снова затеплилась надежда. Может быть, не всё так безнадёжно?

— Иди спать, девочка, — сказала Лира, заметив Ри. — День был тяжёлый. Завтра начнём с утра пораньше.

— Хорошо, — кивнула кухарка. — Спокойной ночи.

Поднявшись в комнату, она подошла к окну. Снег перестал идти, и сквозь разорванные тучи проглядывала луна. Велбрук спал, укутанный в белое, и только кое-где в окнах горели огоньки свечей. Деревья стояли неподвижно, припорошённые снегом, словно застыв в ожидании чего-то важного.

«Скоро, — подумала Ри. — Совсем скоро я покажу вам, каким прекрасным может быть Новый год».

Она легла в постель и закрыла глаза, но сон не шёл. В голове теснились мысли и планы: где взять украшения, как убедить горожан, что праздник стоит того, чтобы в него поверить, и главное — как сделать, чтобы всё вышло хорошо и весело.

Где-то внизу скрипнула ступенька. Наверное, Рон отправился спать. Потом затихли шаги Лиры. Дом погрузился в тишину.

«Всё получится, — обнадёжила себя Ри. — Обязательно получится».

Только одно дело — убеждать себя в чём-то, а другое — верить в успех. С последним у кухарки были проблемы. Она понимала, что в лучшем случае удастся украсить кухню, а вот с остальной частью трактира дела обстояли куда как хуже: Рон гарантированно упрётся и не даст ничего сделать. И это представляло серьёзную проблему: о празднике никто не узнает, следовательно, у Ри не появится хоть какой-нибудь группы поддержки. А раз так, то и атмосфера новогоднего волшебства растает, толком и не появившись.

Требовалось что-то придумать, пока ещё оставалось время. Кухарка перевернулась на другой бок, натянула одеяло повыше. За окном ветер слегка усилился, и снежинки снова начали медленно кружиться в воздухе.

Из-под кровати донеслось сопение.

— Вукор! — позвала кухарка. — Не прячься, я тебя слышу!

— А я и не прячусь, — последовал ответ, после чего вукор выбрался наружу. — Просто проверял, всё ли под кроватью в порядке. Заодно догрыз краюху хлеба, которую там спрятал. Чую, надо отъедаться, пока Рон тебя не выгнал.

— То есть ты всё-таки не веришь в мою затею? — Ри вздохнула.

— Ну-у-у… Подумал-подумал и понял: я не уверен, что ты сумеешь переупрямить того, с кем даже ослы не берутся связываться. Укуси мой серый хвост! Да он Лэта заговорить до полусмерти может, чтобы своего добиться!

— Ой, с Лэтом справиться — пара пустяков, — отмахнулась кухарка. — Он при виде меня наутёк пускается.

— Но Рон-то нет, — возразил вукор, запрыгивая на край кровати. — Тут нужен особый подход, чтобы толстяк пискнуть не посмел и сразу согласился. Помнишь, как законник Пре́драг «Рыжего кабана» отобрать пытался? Рон, конечно, ерепенился, но под стражу добровольно пошёл, без драки, потому что владко Дежан признал бумаги подлинными, а требования — обоснованными. Надо нечто подобное провернуть, и Рон пикнуть не посмеет.

Ри задумалась. Вукор был прав: если уж и добиваться своего, то так, чтобы комар носа не подточил. Единственный раз в жизни она пожалела, что рядом нет буквоеда Предрага, который бы обязательно нашёл дыру в законе или забытый всеми указ короля, применимый для её случая. Да и учитывая его особую «любовь» к кухарке, законник вряд ли бы помог. Значит, придётся выкручиваться своими силами.

Сон теперь не просто не шёл, ему в ближайшее время не было места. Ри лихорадочно скрипела мозгами, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Может, найти какую-то старую традицию, которую все забыли? Или придумать, как связать праздник с чем-то важным для Велбрука? Давай уже, соберись!

— Подожди! — воскликнул вукор, подпрыгивая от возбуждения. — Кажется, я понял… Ри, это будет сложно, но тебе не привыкать!

— Не томи! — кухарка села на кровати. — Иначе я тебе уши откушу!

— Давай-ка без насилия! Ушки мне ещё пригодятся. Сейчас всё расскажу. Ты пойдёшь к владко Дежану и уговоришь его издать распоряжение о праздновании Нового года! — выпалил вукор.