Елка по- сталкерски

«Ёлка по-сталкерски ».

Снег в Зоне — как сталкерская совесть.Иногда есть. Иногда чисто для атмосферы. А иногда заметает так, что не найдёшь, где закопал прошлогодние ошибки.

К концу декабря Скадовск гудел странно: не как бар, а как трансформатор под выбросом. Народ хотел праздника. Зона — статистики жертв. Оба готовились серьёзно.

Петро и Валера жили тут уже второй сезон. Для местных — почти «долгожители». Для Зоны — «пока в тестовом режиме».

— Нужна ёлка, — заявил Валера на общем собрании сталкеров, размахивая блокнотом, где он обычно записывал долги и планы по выживанию.

— Мы в Зоне, Валера, — вздохнул Петро, — тут даже палка с двумя ветками считается лесом, если до неё никто не дошёл живым.

Но идти пришлось. Потому что Валера упёртый. А Петро — ведомый. А Зона — ведущая. Туда, куда не просят.

Они вышли к старой лесопилке за болотами. Место легендарное: одни говорили, что там склад артефактов, другие — что там просто никто не вернулся, чтобы рассказать точнее.

На опушке стояла ёлка. Кривая, но гордая. Верхушка загибалась в сторону Припяти, как стрелка компаса, которая отчаялась.

— Вот, — сказал Валера, — красавица же!

— Она похожа на вопросительный знак, который забыл, что спрашивает, — оценил Петро.

Рядом воздух дрожал — аномалия «Жарка» подмигивала тёплым маревом.

— Главное — не уронить ёлку туда, — заметил Валера.

— Уроним — будет шашлык по-новогоднему, — хмыкнул Петро.

Пока они пилили ствол, сзади раздалось мокрое чавканье. Из тумана выполз болотный кровосос. Медленно, лениво, как человек, которого разбудили первого января в шесть утра.

Он посмотрел на ёлку, на сталкеров, подумал — и молча уполз обратно.

Наверное, тоже не нашёл звезду на верхушку.

— Ну всё, — выдохнул Валера, — одобрено местной фауной.

— Не одобрено. Просто им всё равно, — поправил Петро, — у них ипотек нет.

Ёлку они всё-таки дотащили.

***

Ёлку установили прямо в центре палубы, привязав к ящику из-под армейских патронов. Чтобы не падала. И чтобы Зона уважала.

Бармен Борода подошёл, оценил конструкцию и произнёс:

— Ёлка стоит на боеприпасах. Как и всё в Зоне. Символично.

Валера достал коробку с украшениями:— Собирал год! Тут всё самое лучшее!

— Судя по звуку, там всё самое звенящее, — сказал Петро.

Открыли. Внутри:

ржавые болты на красной леске,

батарейки от фонарей, замотанные фольгой, значок «Долга», который кто-то нашёл и решил, что это медаль, пружина от «Севы», потому что «похожа на спираль времени»,

и резиновая уточка.

— Уточка откуда? — удивился Петро.

— Нашёл в Припяти в ванной детсада. Лежала в аномалии. Выжила. Заслужила быть тут, — ответил Валера.

Уточку повесили на нижнюю ветку. Она скрипела, но держалась.

Как психика среднестатистического сталкера.

Готовку поручили Петрову. Потому что:

Он уже жарил макароны на курином масле (что автоматически делало его шефом),

И однажды не отравил никого. Случайно. Но факт.

Петро подошёл к импровизированной кухне — ржавой бочке, на которой стояла сковородка.

— Меню какое? — спросил Петров.

— Чтоб жрать можно было, — сказал Валера.

— Это не меню, это молитва, — буркнул Петро.

В итоге вышло:

макароны «По-СКАДОВСКИ», обжаренные в масле после курицы,

тушёнка «Праздничная», которая шипела при открытии,

хлеб «Бородинский», который Борода считал своим родственником,

и чай. Горячий. Потому что всё остальное — холодное оружие.

Когда сталкеры попробовали макароны, один тихо сказал:

— Это вкус детства.

— Это вкус того, что курица умерла не зря, — уточнил Петро.

Курантов в Зоне нет. Зато есть армейский таймер. Старый, надёжный, и похожий на то, что должно было взорваться, но передумало.

Таймер поставили на ящик, и Борода торжественно объявил:

— Когда дойдёт до нуля — кричим, пьём, стреляем. В таком порядке. Не перепутать.

— А если перепутаем? — спросил сталкер Шнур.

— Тогда сначала застрелим друг друга, потом загадаем желание, потом взорвём таймер, — пояснил Борода.

Шнур кивнул. В Зоне это называлось «нормальный тайм-менеджмент».

Таймер тикал. Народ напрягался. Снег падал. Радиация фонила празднично.

Ноль.

— С Новым годом! — рявкнули все.

Порядок нарушили сразу: стреляли и пили одновременно. Кто-то даже пытался целовать ёлку. Ёлка терпела. Она видела вещи похуже.

Из тумана раздалось:

— Не кричите…

Все замерли, затихли, переглянулись.

— Это кто сказал? — прошептал Валера.

— Совесть твоя, — предположил Петро.

— Не, моя матерится, — не согласился Валера.

Оказалось — эхо от старого громкоговорителя на «Янове», который сработал сам по себе. Батарейки замёрзли, контакты закоротило — и он решил поздравить.

Громкоговоритель повторял:

— Не кричите… не кричите… не кричите…

— Да это прошлогодний сталкер записал, чтоб утром голова не болела, — догадался Борода.

— Заботливый был человек, — вздохнул Валера.

Ночью начался слабый выброс. Не опасный. Так, чисто «пук реальности», как говорил Петро. Но небо засияло зелёным маревом, ёлка подсветилась, гильзы блеснули золотом.

— Красиво, — сказал Валера.

— Зона не красивая. Она эффектная, — поправил Петро, — красивые — только истории, которые мы про неё врем.

Они помолчали. В Зоне молчание — это тост.

Петро сел у костра. Валера рядом. Над ними завис «Пузырь», который вернулся с прогулки. Радиационный свет делал его похожим на салют, который никому ничего не должен.

— Год прошёл, — сказал Валера, — мы прошли. А Зона как стояла, так и стоит.

— Она не стоит, — усмехнулся Петро, — она ждёт. Но не праздника. Нас.

— Пусть ждёт, — сказал Валера, подкидывая болт в огонь, — мы тоже ждать умеем.

И болт красиво искрил, как маленький сталкерский фейерверк.

Праздник закончился. История — нет.

Потому что Зона не отпускает то, что может пригодиться.

Даже нас.