Елочка

Здравствуй, дружок!

Надеюсь, ты неплохо провел сегодня день. Ты был послушным и вежливым, ты не дергал за косу сестренку и говорил "Будь здоров..." на каждый дедушкин чих. Ну что ж, тогда ты вполне заслужил эту вечернюю сказку. Хочешь? Тогда садись поудобнее - вдруг сказка затянется...

* * *

Отнюдь не у лукоморья, а в большом, ужасно огромном городе жил мальчик. Интересно, а как нам его назвать? Ну скажем Сеня. Сеня жил в городе точно также как и другие ребята его лет: школа-дом-кино-дом- пионерский лагерь. И никто, даже папа с мамой не знали что глубоко под рубашкой, где-то в душе застряла еловая иголка. Когда-то они все вместе жили в лесу в палатке, и эта неделя стоила многих-многих лет домашнего заточения.

А потом он попробовал крутить Землю и эта лежебока поддалась под его рваны- ми кедами на целый километр! Какая была победа. Но, увы, взрослые этого не поняли, и за победу Сеня был наказан. Вот и говори после этого, что победителей не судят... А как славна воля! Можно идти и улыбаться людям, спешить за автобусом- тогда уж Земля не переваливается, а летит навстречу! О, верх наивности- Взрослые Люди! Вы и понятия не имели, что табунок Сенек, Санек, Колек носится по всему большому городу, а потом с чистыми глазами врет, что был в кино или в гостях друг у друга.

Шикарное было это время, да вот только беда - Сенькину занозу никто так и не вынул. А потому зачастил он в парк, в самую его чащу. Заноза там переставала болеть, и приходил покой. Это было как наркотик. Но город наступал, чаща с покоем отступала под натиском магнитофонов, унося с собой грачиные крики и шуршание опавшей листвы. Настало время уходить из этого мира.

Вот тогда он и почувствовал - город мал. Все чем он тебе может помочь - вокзал. И понесли железные колеса маленьких Колумбов из душного города...

* * *

Разгул ватаги подходит к концу. Небо на востоке розовеет. Народ весело и чуть возбужденно забивается по спальным мешкам в палатках. Да где там - столько всего не досказано, не доиграно. Правда, Сенька этого уже не слышит - дрыхнет. Но, не долго осталось, от тишины и покоя он проснулся. Можно считать выспался. Чего бы этакого сделать? На улице росисто и прохладно. И покой. Тот самый ПОКОЙ.

По стволу скачет поползень и удивлённо поглядывает на Сеньку. Почему-то птица срывается и отлетает чуть в сторону. И тут в прогалине появляется луч солнца. Боже! До чего хорошо! Поползень крутится в луче солнца. А, интересно, там за ручьем такой же покой? Ну что ж, Семен, пора разобраться с этим вопросом.

Когда сквозь сплошной лесной покой Сеня возвращался в лагерь, его встретил гомон, стук топора, какая-то суета. Это город тянет свои лапы.

* * *

А впереди долгая неделя, потом еще и еще... Жизнь шла, только с тех пор редко на стоянке было больше трех человек. Тут уж каждые руки на счету. А если телефон сломается... Ты, Сеня, на яблоке не увидишь, что там тебя в лесу поджидает. А если у всех дела? Вот ты и остался один.

...Электричка выплюнула Семена на платформе с обиженным фырчаньем: “Предатель".

- Это она про то, что из города сбежал - улыбнулся Семен. А заноза на лесной тишине начала затихать.

По небу неторопливо слонялись тучи. Почему то даже они были сейчас кстати. Лес уже затих- то ли засыпал, то ли готовился к дождю, то ли к сказке. Напевая про себя какой-то маршик, наш путник двинулся к стоянке. Судя по отсутствию свежих следов, там его никто не дожидался. Дело слегка осложнялось: ведь до сих пор друзья-приятели были неотъемлемой частью леса. Минут через десять показалась и сама стояночная поляна. Пусто.

- Ну, соло, так соло. Авось, не пропаду...

Работа пошла. Загорелся костер, зашелестел тонкий полог, закипела вода в котелке. А тем временем на лес наползала ночь.

Ты же знаешь, дружок, ночью можно услышать такое, во что днем и не поверишь. А тут еще чай слишком крепкий получился. Не спалось. К полуночи поднялся ветер. Соседняя осина испугалась:

- Ш-што ты делаеш-шь?

А тут еще капли первые упали но полог:

- Бег! Бег!

- Чего- чего? - изумился Семен, но после нескольких секунд тишины дождь припустил во всю прыть:

- Беги, беги...

Полог еще держал напор дождя, а костер сразу спрятался под полено и поглядывал на все происходящее в щель. Они - костры - большие философы, вот и этот смотрел в щелку да цокал, отбрасывая искры, дескать "Ну надо же..."

Полчаса дождь слезно умолял человека, но тщетно. Крепкий чай и полог успешно заменяли домашнее тепло, а красный глаз костра- свет.

- Нет уж, лучше здесь посижу, - вынес Сеня вердикт. Костер цыкнул, а осина сбросила капли на полог:

- Беги, беги с-скорее...

- Ну надо же какая забота! - усмехнулся парень. - Такую и дома, пожалуй, не дождешься. Дождь понемногу стих. Сеня повернул полено в костре, и Рыжий выскочил наружу. Была мысль подкинуть еще мелких веток, но что-то останавливало. В шелесте крон послышалось:

- Зачем?

- Чтоб горело ярче.

- Холодно?

- Вроде, нет.

- Зачем ты здесь?

- А где же мне быть?

- Тогда спи.

- Жалко, завтра ведь назад в город. Время на сон терять жалко.

- Заноза?

- Да, что-то вроде... А ты кто?

- Хозяйка я здешняя. Странно, ты здесь, хотя пропах городом. Не ходил бы ты сюда...

- Не пустишь?

- Сам уйти не сможешь.

- А мне и уходить-то некуда.

- Ну, смотри... Брось ветку костру. Так...

- Да кто же ты?

- Ты на меня смотришь. Прямо перед тобой. Это я и есть. Брось еще ветку. - Ветка ярко вспыхнула. Семен вздрогнул. Перед ним качались лапы старой ели. Почему-то вспомнилась бабушка. Седая, в платке, Когда говорит, покачивается. Но, главное, родная, хотя и далекая.

Хворост для костра кончился, Рыжий догорал. Семен сидел под елью и пытался сообразить что же происходит. В щеку ткнулось что-то мокрое. Олень. Откуда ему взяться здесь, возле самого города?

- Доигрался! Ох, и достанется тебе, комолый.

- Пардон, Ваша Рогатость, я не понял.

- Он не понял!.. Пенек осиновый, небось, уже, понял... Нельзя горожанину с Хозяйкой говорить. Теперь не скоро расхлебаешь, - и олень, обиженно фыркнув, удалился в предрассветные сумерки.

"Крыша дала гудок и поехала, набирая скорость," - процитировал Семен какой-то анекдот и добавил:

- Вам, батенька, баиньки пора, и быстро.

Первое, что бросилось в глаза утром, была пушистая маленькая елочка. (Несколько часов сна на Семенову крышу никак не повлияли - она катилась, поскрипывая на виражах.) Так вот, елочка смеялась, как девчонка. Ветки- косички торчали в разные стороны. Сеня тряхнул головой и подошел поближе. Попробовал погладить, но, уколовшись, отдернул руку.

-Чо лезешь?! - Кажется, она хотела показать язык. Не сумела - елка всё-таки.

Вот теперь Семена стал бить смех. Это был уже беззвучный смех лесовика.

-И то, верно. Пора восвояси, - собрал свой нехитрый скарб и оглядел поляну-

До свиданья, хозяйки, - толи крыша притормозила толи еще что, но ответа не было. Только на повороте тропы, когда Семен оглянулся, у маленькой елочки дрогнула лапка- как будто поправляла челку или благословляла в дорогу.

-До встречи, комолый, - ну да, вышел олень. - А пока ступай.

-Я уже пошел. Будь, олень...

-Я - Марал.

-Будь, Марал. - Семен погладил за ушами - Будь...

* * *

Дорога пошла, полетела дальше. А вместе с нею и жизнь. Другие леса, костры, тропы, ручьи, повороты налево, направо... Этот поворот был левый. Его Сенька пытался проскочить на велосипеде, но влетел в песок. Велосипед юзанул, и к свисту ветра в ушах прибавился треск ломаемых кустов и грохот падающего велосипеда. Однако, руки- ноги целы, значит, надо выбираться.

-Что за день такой! - раздалось с тропинки. Там стояла девчонка и поправляла челку. Точно так, как тогда елочка. - Мужики стаями летают.

-Это они в теплые края собираются, пока погода летная, Елочка. - Семен говорил очень медленно, не отводя глаз.

-А ты откуда меня знаешь?

-А когда летишь, все видно. Да и цвет у тебя зеленый,- она, правда, была в штормовке.

-Это братова. Он там, на "скалах". А, правда, почему Елка?

Ну как тут объяснишь. Рассказывать про Ель-Хозяйку не хотелось. Так начался новый этап жизни. Месяца три Лена (она же Ёлка) была частым спутником Семена в беготне по городу. Пару раз они ездили за город. Но до хозяйки добраться так и не успели.

Поздней осенью, когда смесь из снега и дождя пропитала город грязью и сыростью, Семену, как снег на голову( вот уж все сразу на голову), свалились слова:

-Уезжаю. В субботу. Может быть навсегда.

Сеня почувствовал как устал. Пора в лес. Проверка снаряги, недолгие сборы, и на вокзал...

Вокзальное утро выдалось ярким. Солнце отблескивало в лужах, на остатках недавнего снегопада. Объявили посадку. Семен двинулся на платформу. Возле вагона стояла Елка с какими-то солидными людьми. Они суетились, затаскивали в вагон многочисленные чемоданы.

- Я знала, что ты придешь. Пойдем, я тебя со своими познакомлю.

- Не надо. Ты уезжаешь, а я остаюсь - эта фраза почему-то так и засела в мозгу.

- Ты, вот что, напиши как-нибудь. Адрес на открытке есть...

- Ладно, обязательно... До свидания,- и она протянула руку.

- Прощай, удачи тебе,- Семен развернулся и пошел прочь. У самого вокзала он нашел угол где можно было присесть. Ёлкин поезд тронулся и потянулся мимо вокзала. Вот и убегает ее вагон, и прежняя жизнь и, кусок его души.

Еще через полчаса электричкино радио предупредило:

- Следующая платформа М-ня-евка.

- Спасибо, - буркнул Сенька и, берясь за рюкзак, скомандовал: - Под седло!

В такую погоду только приказы выполнять, если пистолет под ребра тычется... Тропа на стоянку раскисла, и ноги на ней разъезжались. Пока Семен дошел до места, дождь перешел в мокрый снег. Кое-как зашевелился костер. Пламя начало показывать язык между веток. Похоже, оно просто дразнило, не собираясь согревать воду в котелке. Оставалось только сидеть, подкладывать ветки да кутаться в бушлат. Когда вода закипела, и кружка чая согрела руки, Семену захотелось увидеть ту первую Елку. Пришлось подойти- в ранних осенних сумерках было плохо видно.

Елка стояла облепленная мокрым снегом. Захотелось стряхнуть его и погладить живую хвою, но сзади тихо донеслось:

- Не надо, пусть спит. Рано ей еще. Ты уедешь, а она останется.

- Извини, Хозяйка, - Семен вернулся к костру. - Я думал, так лучше...

- Ну, как тебе жилось?

- Вот я и приехал об этом подумать. Ты ведь знаешь про Елку.

- Знаю.

- Что-то не получилось. И расстались как-то странно, как чужие...

- Вы всегда были разными.

- Нам было хорошо. А потом такая перемена...

- Здравствуй, редкий гость! - в круг костра входил Марал. -Хозяйка, а от него смолой пахнет...

- Конечно, он же Елочку искал. А она, эта, должна была уйти. Даже если бы из

города не уехала.

- Вот она и ушла, а потом уже уехала, - припомнил Сенька прощание.

- Про это я тебе, Комолый, и говорил. Здесь останешься- весь свой мир наизнанку вывернешь. Ты б, Хозяйка, его научила горемыку что ли. Чего ему дальше то делать.

- Искать. Пока не найдешь, что тут еще придумаешь.

- Что искать то?

- Половину свою, как все вы...

- Да где ж ее искать?

- А ты подумай, ведь грибы на крышах не растут, правда...- олень хотел

что-то еще сказать, но, хрустнувшая ветка заставила чуткое животное одним прыжком унестись из круга света от костра в сплошную ночь. Над головой зашуршала хвоя, как тихий старушечий смех. Но ель замолчала.

А жизнь все неслась. Вокруг Семена толклась куча детворы, таких же непосед каким он сам когда-то был. Он их таскал по лесам, полям, болотам, мерз и мок с ними, радовался их победам. Нет-нет да появлялись в этой куче косички в стороны и

упрямая челка. Но, стоило протянуть руку чтобы дотронуться, и он слышал где-то внутри себя ту давнюю фразу: "Пусть спит... Рано еще..." Рука опускалась, а псевдоелочки бежали по своим тропкам, скакали на одной ножке, пока не пропадали из виду.

* * *

Осень подошла незаметно. После нескольких часов хождения по лесу, Семен устроился отдохнуть под позолотевшей березкой. Фотоаппарат оттянул шею. И тут на опушку леса вышел Марал.

-Марик! - негромко окликнул его Семен. Олень чуть прянул, но остановился на

полдвижения. -Марал, это я.

-Напугал, -олень двинулся навстречу. -Как дела?

-Как тебе сказать... Тяжело. Сидеть бы тут у вас и никуда не рыпаться. Замерзаю, наверное. Ноги, как в снегу, вязнут. А идти-то надо.

-Приперло тебя, видно.

-Раньше, вроде, друзья были рядом, а вот теперь разбрелись. Жизнь...

-Вот тебе и елочка-палочка-выручалочка... Ничего, держись, все устроится. А я пошел...

-Счастливо, - Что-то не давало покоя. Память нащупала какую-то фразу: "...как в снегу..." Какая-то ассоциация. Снег. Тропа в снегу. "...Встанет перед упряжкой и будет прокладывать тропу..." Ну, да. Это из старой книжки. Джек Лондон. Может и правда, снег наметет вторую половину твоей судьбы. Сенька взял аппарат и двинулся дальше.

Нет, дороги легче не стали. Приходили и уходили люди. Иные помогали, другие сами хотели помощи. Чем мог Семен помогал. И, вдруг, почувствовал- беда. Сил дойти до поляны хватило, но...

Та самая Ель-Хозяйка была спилена. Падая, она едва не переломала весь молодой ельник у дороги. Сказка кончалась, на нее наползал город. Мокрый и липкий, как блинное тесто, снег накрывал свежий спил пня. Он стал душить, отнимать силы и волю. На одном упрямстве Семен добрался до чьей-то обитаемой стоянки. Какая разница, как зовут и где живут эти люди в городе. Это Братство Дороги разбило здесь один из своих лагерей. Костер согрел и обсушил Семена снаружи. Старые песни-клятвы умерили боль потери. "Сапогами не вытоптать душу!" - пел парень в штормовке. И этому очень хотелось верить. Эх, хоть бы какую опору!

* * *

Опора под рукой нашлась неожиданно, и как будто мир чуть потеплел. Так вот она какая! Тонкое девчоночье плечико высвободилось от его руки. И в этот прогал опять ворвался сквозняк, леденя душу, едва отогретую надеждой.

- Постой, не уходи.

- Ладно, - и сквозняк беспомощно стих. Семен потянулся пальцами и в них уколол разряд статики. Но рука уже крепко сжимала такое неожиданно крепкое плечо.

- Все колешься, Елочка. Но я тебя больше не отпущу - наконец можно было прижаться к чему-то родному. Почему-то елочка больше не кололась.

* * *

Это был уже другой год, другой лес. Ранним весенним утром, Семен разводил костер. В палатке досыпала Елка. Да, я назову ее так же- ведь за этим образом гонялся наш герой. Тот же голос, голос Хозяйки, заставил его распрямиться. Она была здесь старая, но вечная душа этого и многих других лесов.

- Ну что, нашел?

- Да, Хозяйка, кажется так. А здорово, что тот парень оказался прав: тебя не извести на дрова. Я уж совсем скис, возле тех пеньков.

- Все мы бессмертны. И ты тоже. Не зря рядом с палаткой коляска стоит. А знаешь, чем дрын отличается от трости?

- Чем?

- Дрын на месте ломают, а трость с собой в руках носят.

- Так мне это, вроде ни к чему. Ноги пока целы, дерусь редко...

- Сказка здесь кончается, а дальше жизнь. Там уж тебе самому решать все придется.

Так оно и получилось. Дела жизни завертелись быстрее. Когда сил не хватало, Семен сжимал тонкие "лапки" - руки и поднимался. А иногда, когда Елка начинала колоться:" Мне надоело... Я сама, одна...", Семен брал ее на руки и приговаривал:

- Не отпущу. А устала - давай понесу. Я, знаешь, потерять тебя боюсь.

* * *

Да, дружок, так вот счастливо мы нашу сказку и закончим. Всей морали - одна фраза:" Когда не надо опираться, тросточку с собой носят, так оно надежнее". Это и есть та правда, что в евангельских сказках сильнее жизни. Ну а я пойду пока. Прощай, Комолый. Жизнь, знаешь.