Ёлочная Месть

Тишина, такая привычная для зимнего леса, в тот год была обманчивой. Под покровом снега, в глубине вековых елей, зрело нечто новое. Нечто, что пробудилось от векового сна, от вечного страха перед топором и пилой. Ёлки обрели разум. Это началось незаметно. Сначала едва уловимые шепоты в ветвях, которые казались игрой ветра. Затем странные, синхронные движения, когда деревья будто бы переговаривались, наклоняясь друг к другу. Люди, занятые предновогодней суетой, не замечали этих знаков. Они видели лишь источник украшений, символ праздника, который можно было безжалостно срубить и принести в дом. Первые жертвы были случайными. Лесорубы, привыкшие к тишине и покорности деревьев, оказались не готовы к тому, что их инструменты вдруг вырвутся из рук, а стволы начнут извиваться, словно змеи. Один за другим, они падали, раздавленные или пронзённые острыми ветвями. Крики ужаса растворялись в густом хвойном аромате, который теперь казался предвестником смерти.

Но это было лишь начало. Ёлки, объединённые общим гневом, действовали с пугающей слаженностью. Они выходили из лесов, их корни, словно стальные щупальца, рвали асфальт. Города погрузились в хаос. Люди, привыкшие к комфорту и безопасности, оказались беззащитны перед зелёной армией. Острые иглы превратились в смертоносные снаряды, ветви в гигантские, неумолимые клешни. Новогодние украшения, которые ещё недавно были символом радости, теперь стали орудиями пыток. Гирлянды душили, шары разбивались, осыпая жертв острыми осколками. Паника охватила мир. Военные пытались остановить нашествие, но пули и снаряды лишь царапали крепкую древесину. Танки были раздавлены, самолёты сбиты, когда деревья, словно гигантские катапульты, метали в них свои ветви. Казалось, ничто не может остановить этот зелёный потоп. В отчаянии, когда надежда почти угасла, правительства приняли самое страшное решение. Решение, которое должно было положить конец кошмару, но обрекло планету на новую, ещё более мрачную судьбу. Было применено ядерное оружие.

Огненные грибы поднялись над лесами, над городами, над всем, что ещё недавно было зелёным и живым. Радиоактивное заражение распространилось с ужасающей скоростью. Ёлки, даже те, что были уничтожены взрывами, не сдавались. Их обугленные останки продолжали двигаться, их корни, пропитанные радиацией, тянулись к жизни, порождая новые, мутировавшие формы. Мир погрузился в радиоактивную зиму. Люди, выжившие после первых ударов, теперь боролись с невидимым врагом радиацией. А те, кто остался в лесах, в руинах городов, видели, как из пепла поднимаются новые, искажённые деревья. Они были не просто живыми, они были воплощением ярости, вечным напоминанием о том, что даже самое невинное существо может обрести силу и отомстить за причиненную боль. Новый Год больше не праздновался. Вместо ёлок, украшенных игрушками, теперь стояли обугленные, мутировавшие стволы, освещённые призрачным светом радиации. И в тишине радиоактивной пустыни, где ветер шептал сквозь обломки цивилизации, можно было услышать тихий, но грозный шепот. Шепот зелёного гнева, который никогда не утихнет.

Выжившие, запертые в подземных бункерах и изолированных убежищах, жили в постоянном страхе. Страхе не только перед радиацией, но и перед тем, что осталось от лесов. Мутировавшие ели, теперь покрытые светящимися наростами и извивающимися, как змеи, ветвями, стали ещё более опасными. Они научились адаптироваться к радиоактивной среде, их иглы стали острее, их древесина прочнее, а их разум ещё более изощрённым. Они не просто убивали. Они охотились. Их корни проникали сквозь бетон и сталь, их ветви, словно хищные лапы, вытаскивали людей из их убежищ. Некоторые из выживших рассказывали о том, как деревья, казалось, играли со своими жертвами, медленно затягивая их в свои объятия, прежде чем раздавить. Другие утверждали, что видели, как ели "поглощали" тела, их корни впитывали органические вещества, становясь ещё сильнее.

Человечество, когда-то вершина пищевой цепи, теперь оказалось на грани вымирания. Немногие оставшиеся военные силы пытались организовать сопротивление, но их оружие было бессильно против этих новых, ужасающих форм жизни. Огонь, когда-то эффективный против обычных деревьев, теперь лишь подпитывал их, заставляя расти ещё быстрее и становиться ещё более агрессивными. Вскоре стало ясно, что ели не просто мстят. Они эволюционировали. Они создавали свою собственную экосистему, где человек был лишь пищей. Их корни образовывали гигантские, подземные сети, через которые они обменивались информацией, координировали свои действия и даже, как предполагали некоторые учёные, развивали коллективное сознание. Последние очаги человеческой цивилизации были осаждены. Бункеры, когда-то считавшиеся неприступными, теперь медленно, но верно разрушались под натиском зелёного гнева. Воздух снаружи был пропитан спорами, которые вызывали у людей странные мутации, превращая их в подобие растений, медленно врастающих в землю.

Надежды не осталось. Человечество, когда-то гордое и могущественное, было обречено. Последние записи, найденные в разрушенных бункерах, говорили о том, что ели, казалось, праздновали свою победу. Их ветви раскачивались в радиоактивном ветре, издавая звуки, похожие на зловещий смех. Земля, когда-то принадлежавшая людям, теперь была полностью во власти зелёного гнева. И в этой новой, ужасающей реальности, где деревья были хищниками, а люди добычей, наступила вечная, безмолвная зима. Зима, в которой единственным звуком был шелест мутировавших игл, шепот вечной мести.