Эльбрус — Космос

Земля наша велика и обильна, да космопорта в ней нету.

***

Артур поджал губы. Его взгляд сверлил стекло автомата. Бутылка воды за стеклом стойко переносила этот взгляд, и её цена никак не хотела меняться.

— Пап, хочу пить!

— На борту дадут. Потерпи полчаса, — ответил Артур, не отрывая глаз от бутылки.

— Хочу сейчас!

К поджатым губам добавились нахмуренные брови. Но нет, цена бутылки снова не поменялась. Артур нажал на стекло, и на нём проигралось приглашение оплатить улыбкой. Ему пришлось заставить себя хоть как-то поднять уголки губ. Брови никак не хотели расслабляться, так что он приподнял их наверх в притворном удивлении. Видно, автомат не в первый раз сталкивался с такой радостью у покупателей, так что он без лишних вопросов пнул бутылку вперёд. Она стукнулась о стекло и плюхнулась в поддон. Сын тут же вытащил бутылку, открыл и сделал один жадный глоток. И следом второй. А затем отдал бутылку отцу.

— Больше не хочу.

Артур покрутил в руках воду ценой в приличный обед. Он даже приподнял её к свету, чтобы убедиться в том, что он и правда видит то, что видит. Там было ещё полно воды.

— Ты что, совсем не пил?

— Я выпил!

— Ты отпил два глотка.

— Это же обычная вода. Противная!

Зубы сами собой сомкнулись, и почти полная бутылка полетела в мусорку.

***

Велик Эльбрус, сверкает двумя шапками, а от вершины вниз тянется тоненькая паучья нитка, блестит на солнце. Тянется ниточка к самому морю, от царства льда к тёплым водам. Тут и там потревожили вечные льды, пробурили, проломили, просверлили. Поставили колонны. А на колонны водрузили стальные фермы, чтобы выше сомкнуть их арками. Закованная в блестящую трубу дорога пролегла от моря к вершине Эльбруса. По мостам, по арочным пролётам и сквозь тоннели прошла она добрую сотню километров.

***

Резкий удар вжал в кресло. Рядом закричал сын, а откуда-то спереди ответили пронзительным воплем. Космолёт несся внутри трубы всё быстрее и быстрее. Руки и ноги потяжелели, и будто бы кто-то тяжелый сидел на груди и мешал дышать. Космолёт, толкаемый магнитными полями, ускорялся, вибрировал, дрожал, выстукивал чем-то прямо у уха Артура. Глухой лязг металла доносился со всех сторон, почти заглушаемый всепоглощающим гулом.

Яркий свет из иллюминаторов. Тишина. Перегрузка резко отпустила, на прощание боднув пассажиров вперёд так, что они растянули ремни безопасности. Внизу расстилались горы и моря облаков, вдали изгибался горизонт, а где-то внизу осталась вершина Эльбруса, трамплина в космос. Качнуло — это отвалился вагон-ускоритель, первая ступень. После такого испытания по телу разлилась необычайная лёгкость. Но передышка была недолгой. Запустился двигатель и руки и ноги снова налились тяжестью.

***

— Уважаемые пассажиры, экипаж аэрокосмического судна...

Вряд ли кто-то слушал. Одни прилипли к иллюминаторам, другие подвешивали всякое в невесомости, а кто-то уже отстёгивал ремни, чтобы взмыть над отдельно взятым креслом. Когда люди наигрались и уселись, подали долгожданный обед. В космосе нет верха и низа, но в космолёте есть пол. И по этому полу двигалась на подвесе привычная авиационная тележка. Артур взял два контейнера с едой и задумался над вопросом нарисованной стюардессы, что они будут пить. Он оглянулся на сына — тот прилип к иллюминатору. Перед мысленным взором всплыла та бутылка из космопорта. Дорогущая и сразу же выброшенная. Обычная вода противная, значит...

— Два тархуна, пожалуйста.

Артур открыл столики — свой и сына, и закрепил на них еду с питьём.

— Ешь, — он потряс сына за плечо.

Тот только сейчас обратил внимание на то, что ему дали.

— Не люблю тархун. Он противный!

— А в меню только он и вода остались, — соврал отец, — а ты воду ведь не любишь, она же тоже противная.

Сын поджал губы и нахмурил брови. Артур сделал один жадный глоток. И следом второй. Его губы сами собой расплылись в улыбке. Как же хорошо в космосе!