Эльф не по выбору

Небо над головой было невероятно красивым. Пока взгляд скользил по лазури, в сознании всплыла «критическая ошибка»: последним воспоминанием был вечер в гостях у сестры, а вовсе не эта поляна, где природа казалась нетронутой. Всё вокруг дышало жизнью и сочной зеленью.

Критическое мышление подсказывало: между сном дома и пробуждением в лесу произошёл какой-то сбой. Взгляд упал на руки. В прошлой жизни спорт присутствовал, но не в таких масштабах — теперь же мышцы выглядели результатом многолетних и крайне интенсивных тренировок. Инстинктивный жест, попытка почесать голову, привел к шокирующему открытию: кончики пальцев коснулись длинных острых ушей.

Внутри всё похолодело. Фэнтези-расы всегда вызывали интерес, но эльфы были исключением — надменные ублюдки с эго размером с их долголетие. И вот, по иронии судьбы, тело стало именно эльфийским. Ситуация абсурдная: непонятное место, чужая оболочка, полное отсутствие инструкций и выбора.

Следом накрыла тоска по дому. Там остались родные люди, которых по-настоящему любил. Да, имелись проблемы с деньгами и личной жизнью, но это были понятные, свои трудности. А здесь — полная неизвестность. Несмотря на деревенское прошлое и базовые навыки выживания, навалившийся стресс отозвался дикой головной болью.

Мучения длились минут десять, пока сознание вдруг не стало кристально чистым. В памяти, словно по заказу, всплыли знания: методы добычи воды, способы разведения костра и защиты от хищников. Появились даже формулы атакующих заклинаний земли и техники медитации. Ощущение было странное — будто человек из каменного века внезапно узнал, как собрать двигатель, но не имел под рукой топлива.

Медитация началась спонтанно. Спустя полчаса транс принес удивительное чувство — мягкое, безопасное, напоминающее материнские объятия. В таком состоянии пролетело три часа. После открытия глаз мир преобразился: из почвы сочилась энергия с привкусом земли, воздух был пропитан легкостью, а деревья пульсировали ярко-зеленым светом.

«Только бы не в друиды, — промелькнула мысль. — Скука смертная». Судя по физической форме, в этом теле воин и маг сочетались идеально. Если судьба забросила в мир «Фрирен», то идти к ней не возникло ни малейшего желания — пусть идет лесом.

Мана странно реагировала на внутренний мат: ощущалось некое «недовольство» энергии самими словами, но при этом ей явно импонировала такая честность. Разумная магия? Сейчас это было последним, о чем хотелось гадать.

Удалось собрать хворост и магическим пламенем разжечь огонь. Для утоления жажды пригодилось заклинание сбора воды, заполнившее бурдюк. Само это слово всплыло в голове автоматически. Мозг работал как старый компьютер с медленным интернетом: запрос — пауза с головной болью — ответ из базы данных тела.

Желудок требовал еды. Глядя на развитую мускулатуру, верилось слабо, что это тело выросло на одних яблоках. Попытка смастерить ловушку из подручных средств закончилась провалом — получилась бесполезная конструкция. Пришлось прибегнуть к магическим «читам», укрепив палки заклинанием, после чего ловушка была отнесена подальше от лагеря.

Рядом нашлось поваленное дерево. Вместо топора в ход пошла физическая сила. Удар по древесине — и рука прошла сквозь ствол как по маслу. Несколько движений обеспечили костер отличным запасом дров на ночь.

Сон не шел, мысли возвращались к семье. Мы жили небогато, но дружно. Трудно было представить их горе. Какая сущность совершила этот переброс? Фантазии о других мирах — это одно, но реальное счастье возможно только дома. С этими тяжелыми мыслями удалось забыться сном.

Утро началось с проверки добычи. В ловушке бился заяц. Магический конструкт едва держался, но свою задачу выполнил. Добивать животное пришлось тяжелым камнем, чтобы не растягивать мучения. Опыт жизни в деревне позволил разделать тушку за считанные минуты.

Вскоре заяц уже шкварчал на вертеле над углями. Пусть прожарка была далека от идеала, голод делал мясо божественным. После завтрака пришло окончательное решение: пора уходить с этой поляны и выяснять, что это за мир.

Утром в голове крутилась одна мысль: нужно уходить. Сначала понять, куда занесла судьба, а уже потом строить планы на будущее. Несмотря на недавний скепсис в адрес друидов, пришлось признать — их умение общаться с природой сейчас было бы кстати. Подойдя к массивному древнему дереву, удалось направить поток маны вглубь коры с четким мысленным запросом: «Где найти цивилизацию?». Ответ пришел почти мгновенно — теплая волна с привкусом хвои и сырой земли указала направление.

Спустя полчаса лес расступился, открыв взору грунтовую дорогу. Отсутствие асфальта окончательно подтвердило — это не современный мир. Прислушиваясь к интуиции, пришлось пройти ещё приличное расстояние, пока на горизонте не показалась повозка. Она намертво застряла: задние колеса глубоко ушли в размокший от влаги грунт.

Издалека показалось, что у телеги возится старик, но при ближайшем рассмотрении это оказался дворф. Заметив приближение, коротышка прохрипел первое, что пришло ему в голову:

— Что, припёрся посмеяться? Если да, то сразу говорю — иди на хрен!

В памяти всплыли образы из фэнтези: гордые, работящие, но невероятно ворчливые создания. Больше всего в дворфах всегда подкупала их прямолинейность — они честны в своей грубости и говорят в лицо всё, что думают.

— Нет, — спокойно ответил я, глядя на застрявшую повозку. — Помощь нужна?

От дворфа исходил густой, почти осязаемый запах: смесь свежевывернутой земли, острой горной породы и старого металла. Это не был запах немытого тела — скорее так пахнет в глубокой шахте после обвала, когда пыль еще не осела в воздухе. Эльфийское чутье обостряло этот аромат, делая его по-своему приятным, честным.

Дворф прищурился, вытирая об грязные штаны ладони, испачканные в жирной глине. Он смерил меня подозрительным взглядом, задержавшись на острых ушах.

— Помощь? От эльфа? — он сплюнул в ту самую жижу, в которой застряло колесо. — Ты же сейчас начнешь петь песни деревьям или просить ману небесную, а тут ломик нужен и спина крепкая. Учти, у меня в кошельке только дырка от бублика, платить нечем.

Я усмехнулся, подходя ближе и оценивая масштаб катастрофы. Повозка была нагружена чем-то тяжелым, завернутым в грубую мешковину.

— Не нужно мне твое золото, — ответил я, чувствуя, как мана земли внутри меня отозвалась на близость дворфа. — Петь не умею, а вот спина, как видишь, позволяет. Как звать-то тебя, мастер?

— Глоин, — буркнул он, немного смягчившись, но всё еще ожидая подвоха. — И если ты действительно собрался марать свои чистые эльфийские шмотки, то хватайся за ту ось. Только не пукни от натуги, длинноухий.

Я подошел к задней части повозки. Грунт под ногами был склизким, но стоило мне сосредоточиться, как я почувствовал связь с землей. Моя мана словно «договорилась» с грязью, делая её плотнее под моими сапогами.

— Ну что, Глоин, — я ухватился за край телеги, чувствуя, как под кожей перекатываются непривычно мощные мышцы. — На счет «три» толкай свою колымагу.

— Давай, герой, — хмыкнул дворф, вставая у передка. — Раз, два... три!

Я не просто толкнул. Я направил импульс маны прямо в землю под колесом, заставляя почву буквально вытолкнуть повозку на поверхность. Раздался громкий чавкающий звук, дерево скрипнуло, и телега, к огромному удивлению Глоина, вылетела из ямы так легко, будто была набита пухом, а не железом.

Дворф едва не повалился вперед, не ожидая такой прыти. Он обернулся, глядя на меня с открытым ртом.

— Мать твое за ногу... Ты что, в роду медведей имел? — он подошел и недоверчиво потрогал мою руку. — Вроде эльф как эльф, а силища как у молодого быка.

— Жизнь заставила, — коротко бросил я, отряхивая руки. — Далеко до ближайшего города, Глоин?

Дворф долго молчал, озадаченно почесывая затылок и переводя взгляд с вызволенной из плена повозки на меня. Наконец, он поправил широкий кожаный пояс и жестом пригласил садиться рядом на козлы.

— Ладно, длинноухий, считай, что я твой должник. Путь до ближайшего поселения неблизкий, а вдвоем веселее, да и безопаснее, раз ты такой резвый. Залезай, по дороге хоть расскажешь, откуда ты такой «неправильный» взялся.

Колеса заскрипели по сухой части дороги. Глоин принюхался, забавно шевеля ноздрями, и покосился на меня. От него самого веяло честным запахом глубоких шахт и старой породы, но мой запах явно не давал ему покоя.

— Слушай, странный ты, — пробурчал он, покрепче перехватывая вожжи. — Я ману вашу не вижу, не обучен этим фокусам. Но нюх у меня — любой пес позавидует. От эльфов обычно несет лесом после дождя или какой-то приторной цветочной пыльцой, аж чихать хочется. От тебя эльфом тоже пахнет, но как-то... не так. С примесью чего-то тяжелого, крепкого. Как будто эльф решил в кои-то веки не на ветке сидеть, а в шахте поработать.

Я усмехнулся. Видимо, моё внутреннее состояние и магия земли влияли даже на то, как меня воспринимали окружающие.

— Так и как мне тебя величать? — спросил он, прищурив один глаз. — У вас, эльфов, обычно имена такие, что пока выговоришь — язык в три узла завяжется. Что-то вроде Эриан-ди-Лариэль-Финист-Первый-Мать-Его-Светлейший?

Я задумался. Старое имя здесь бы не прижилось, а типичное эльфийское прозвище вызывало лишь раздражение. Нужно было что-то короткое и жесткое.

— Кайлас, — ответил я первое, что пришло в голову. Это имя напоминало о незыблемых горах. — Просто Кайлас.

— Кайлас? — Глоин перекатил имя во рту. — Коротко, как удар молотом. Мне нравится. Ну, Кайлас, рассказывай: из какой глуши ты вылез? И почему у тебя кожа, судя по запаху, пахнет честным трудом, а не фиалками?

Я посмотрел на свои руки, которые только что с легкостью вытолкнули тяжелую повозку.

— Я и сам, Глоин, не до конца понимаю, как здесь оказался, — честно ответил я. — Память — штука капризная. Помню лес, помню семью... а потом проснулся на той поляне уже.

Дворф понимающе кивнул и протянул мне флягу.

— Потеря памяти? Хреновое дело. Но судя по тому, как ты приложился к повозке, инстинкты работают как надо. Ты, кстати, в курсе, что сейчас времена неспокойные? Мы по землям Королевства Людей едем, а они эльфов недолюбливают. Считают их слишком высокомерными. Хотя, глядя на тебя... ты на типичного эльфа похож так же, как я — на порхающую бабочку. Разве что уши такие же длинные, а в остальном — нормальный мужик.

— Слушай, Глоин, — я поудобнее устроился на жестком сиденье. — Ты говоришь, времена неспокойные. Что за люди здесь живут? И куда мы, собственно, держим путь?

Глоин почесал густую бороду и хмуро взглянул на дорогу.

— Люди как люди… — он неохотно сплюнул. — Мы сейчас в Королевстве Гиллеад. Местный король, старый лис, воевать не любит, да и с другими расами не враждует — это ведь невыгодно. Зачем воевать, если можно торговать? Но жадность его границ не знает. Он обложил каждую дорогу такими налогами и пошлинами, что из тебя вытрясут последнюю монету просто за то, что ты дышишь на его земле. Для него и эльф, и дворф — это прежде всего ходячие мешки с золотом. На заставах тебя не в колодки закуют, а скорее оберут до нитки, придравшись к любой мелочи.

Глоин поправил вожжи, и телега подскочила на ухабе. Тяжелый груз за спиной отозвался гулким металлическим лязгом.

— А я здесь проездом. Мой путь лежит на север, через эти людские земли, к Серым Горам. Там мой дом. Должен был вернуться еще луну назад, да застрял с этим заказом. Нужно доставить инструмент в приграничный городок, а оттуда — сразу к перевалу, на родину.

Глоин на секунду замолчал, покосился на мои мощные руки, которыми я недавно ворочал повозку, и открыл было рот, чтобы что-то предложить, но тут же осекся. Его взгляд скользнул по моим острым ушам, и он насмешливо фыркнул.

— Хотел было позвать тебя с собой в горы, но вовремя вспомнил, что ты эльф. Вы же, длинноухие, работу за версту обходите. Вам бы только на лютне бренчать да на звезды пялиться. Настоящий труд в шахте или у горна — это не для ваших нежных ручек. Сбежишь через день, как только ладони натрешь.

Я усмехнулся, глядя на свои ладони. Работа меня никогда не пугала, тем более сейчас, когда я чувствовал в себе такую мощь.

— Ошибаешься, Глоин. Цветочки и звезды — это скучно, — ответил я, глядя прямо на него. — Мне как раз было бы чертовски интересно познакомиться с культурой дворфов. Посмотреть, как вы живете, как работаете с камнем и металлом. Поверь, я не из тех эльфов, о которых ты слышал сказки.

Дворф замер, уставившись на меня так, будто я только что сообщил, что золото для меня — просто мусор.

— Познакомиться с культурой? — он громко расхохотался, ударив ладонью по колену. — Ну и дела! Эльф, который рвется в горы, к пыли и молотам... Что ж, Кайлас, если не врешь — едем вместе. Довезу тебя до границы Гиллеада, а там посмотрим, не передумаешь ли ты, когда почуешь запах настоящего горна.

Дорога впереди начала петлять между холмами, и чем ближе мы подъезжали к обжитым местам, тем чаще нам встречались путники. Реакция на наш дуэт была, мягко говоря, предсказуемой. Крестьяне на обочинах замирали с открытыми ртами, а проезжающие мимо купцы протирали глаза, не веря, что видят эльфа и дворфа на одних козлах.

— Видал, как тот парень с сеном чуть в канаву не съехал? — Глоин хохотнул, поправляя бороду. — Думает, небось, что я тебя в плен взял или на ярмарку везу как заморское чудо-юдо.

— Скорее думает, что ты у меня в заложниках, а повозка на самом деле катится на моей магии, — парировал я, поудобнее вытягивая свои непривычно длинные ноги.

— На твоей магии она бы уже в ближайшем кабаке стояла! — огрызнулся дворф, но в его глазах прыгали искорки веселья. — Слушай, Кайлас, ты только на заставе лицо посерьезнее сделай. А то сойдешь за придурка, и с нас налог вдвое сдерут — за перевозку душевнобольных.

— Не переживай, Глоин. Я просто скажу, что я твой психотерапевт. У дворфов ведь наверняка куча комплексов из-за роста, — подмигнул я ему.

Глоин поперхнулся воздухом и так активно замахал руками, что лошадь испуганно прибавила шагу.

— Психо-кто?! Слово-то какое подлое, эльфийское! Рост у меня идеальный — как раз чтобы под дых таким дылдам, как ты, бить не наклоняясь! Ты лучше за ушами следи, а то зацепятся за какую-нибудь ветку, придется тебя как флаг на мачте снимать.

— Мои уши — это антенны, Глоин. Я ими чувствую, когда твоя жадность начинает зашкаливать, — я не остался в долгу. — Кстати, пахнет от тебя сейчас не только породой, но и страхом за свой кошелек. Скоро застава?

— Острая шутка для остроухого, — проворчал он, но тут же посерьезнел, завидев впереди полосатый шлагбаум и двух стражников в помятых доспехах. — Подъезжаем. Помни: этот старый король Гиллеад за каждую лишнюю подкову налог просит. Так что молчи и делай вид, что ты просто очень сильная и очень немая декорация.

Стражники, завидев нашу повозку, выпрямились. Один из них, с красным от выпивки носом, толкнул напарника локтем:

— Глянь, честной народ! Дворф везет эльфа. Мир точно сошел с ума, или у меня в кружке с утра был не только эль.

— День добрый, господа мытари! — Глоин нацепил на лицо свою самую «честную» и кислую мину. — Везу инструмент для господина бургомистра в приграничье. А это... это мой помощник. Редкий вид — эльф-чернорабочий. Прошу любить и не облагать налогом как роскошь, он больше ест, чем приносит пользы.

Стражник подошел ближе, подозрительно оглядывая меня:

— Эльф-помощник? У дворфа? Слушай, бородатый, ты нас за дураков держишь? Где это видано, чтобы эти чистоплюи за грязную работу брались? Может, он у тебя контрабандный?

Я почувствовал, как внутри закипает мана земли, но сдержался, лишь сверкнул глазами на стражника.

Стражники ещё пару минут походили вокруг повозки, пытаясь найти, к чему придраться, но мой взгляд быстро остудил их пыл. Я не стал играть роль неженки-эльфа. Вместо этого я сложил на груди свои мощные руки, которые едва не трещали в рукавах, и уставился на стражника с красным носом так, будто прикидывал, сколько раз его голова отскочит от земли, если я его приложу. Моё лицо, застывшее в суровой маске, и холодное молчание подействовали лучше любых документов.

— Ладно, проезжайте, — буркнул старший, невольно отступив на шаг от повозки. — Не хватало ещё с бешеным ушастым связываться. Гляди, дворф, как бы он тебя ночью не придушил за то, что ты его заставляешь телеги толкать.

Глоин лишь хмыкнул, бросил пару монет в казну и хлестнул вожжами. Когда застава осталась далеко позади, он расслабился и громко выдохнул.

— Ух, ну и рожу ты состряпал, Кайлас! У бедняги едва икота не началась. Я уж думал, ты его прямо там в землю закопаешь без лопаты. А ведь сработало! Даже за «роскошь» платить не пришлось, они тебя, по-моему, за бродячего наёмника приняли, у которого за душой только кулаки и дурной характер.

— Просто я не люблю, когда меня разглядывают как обезьянку в клетке, — ответил я, расслабляя плечи. — К тому же, я ведь и правда твой охранник сейчас.

— Охранник, — Глоин довольно зажмурился. — Скажи кому в Серых Горах, что меня эльф охранял — не поверят, в лицо плюнут. Но признаю: напугать ты умеешь. Слушай, скоро солнце сядет, надо сворачивать к ручью на ночлег. Людские постоялые дворы я не жалую — там клопов больше, чем честных людей, да и цены конские. Лучше у костра, под открытым небом.

Мы свернули с дороги в небольшую рощицу. Пока Глоин распрягал лошадь, я по привычке пошёл за хворостом. Моё новое тело двигалось с грацией хищника — я почти не шуршал травой, хотя весил прилично из-за плотных мышц.

Разведя костер одним коротким пассом руки и щепоткой маны, я сел напротив дворфа. Тот достал из закромов повозки увесистый круг копченого сыра, черствый хлеб и маленькую, обитую железом флягу.

— Ну, Кайлас, — Глоин отрезал кусок сыра своим широким ножом и протянул мне на острие. — Раз уж мы прошли заставу и ты не сбежал при виде первых людей, давай по-честному. Ты про свою магию земли говорил... Для эльфа это редкость. Обычно вы с воздухом балуетесь или с водой. А ты будто из скалы высечен. Как ты её чувствуешь?

Я взял сыр, чувствуя его резкий, аппетитный запах, и задумался.

— Она не в голове, Глоин. Она в ногах, в позвоночнике. Когда я стою на земле, я чувствую себя частью чего-то огромного. А мана... она для меня пахнет так же, как и от тебя — пылью, камнем и силой.

Глоин замер с куском хлеба у рта.

— Тьфу ты... — прошептал он. — Ты же сейчас говоришь точь-в-точь как наши старейшины. Если ты и в горах будешь так выражаться, тебя там за своего примут быстрее, чем меня после месяца запоя.