Эльф по имени Морвин

Эльф по имени Морвин

Даже по меркам Города – это убийство было необычным. А в том, что это убийство, Морвин не сомневался. Не похоже, чтобы этот гном разрезал сам себя напополам. Его тело лежало прямо на дорожке перед домом. Две аккуратных половинки – одна слегка больше другой. Ровный разрез в районе живота, будто хирург взмахнул скальпелем, а потом прижег рану.

Морвин изучал место преступления уже полчаса. Вокруг суетились другие работники Стражи, собирая возможные улики и тщательно их документируя.

– Есть идеи? – к Морвину подошел человек с блокнотом.

Морвин недолюбливал людей, даже коллег, но с ними приходилось уживаться.

– Думаю это самоубийство, – ответил Морвин.

– Вечно эти твои шутки, – недовольно в ответ проворчал человек.

Морвин мрачно ухмыльнулся. Ему нравилось подкалывать людей. В пору, когда он еще работал менеджером в центре Города, он и другие эльфы любили поиздеваться над кем-то из работников-людей. Впрочем, эти времена остались в прошлом. Теперь он тут был один и у него есть работа. Ненавистная, но какая есть. О возвращении в менеджеры речи уже не было.

– Его убили не здесь. Судя по травме – в деле замешан артефакт. Сильный артефакт.

У собеседника округлились глаза. С артефактами из технопещер они периодически сталкивались в работе, но чаще это было нечто мелкое, несущественное. Никому из них не хотелось встретиться с чем-то серьезным. С чем-то, что действительно угрожало бы безопасности.

– Всё так плохо? – после паузы спросил собеседник.

– Плохо. Насколько плохо – трудно сказать. Вам что-то удалось найти в базе про него?

Морвин кивнул головой в сторону двух половинок.

– Да, но немного. Его звали Олеграр, гном, сто пять лет. Жил прямо здесь, – собеседник показал на дом, который стоял перед ними. – Работал механиком в местной кузнице. Занимался ремонтом. Ничего серьезного.

– Что-то необычное? Выделяющееся?

– Мы поспрашивали тут у местных и соседей. Кажется, что он ходил…в университет.

– Что?

– Да, один из тех университетов, которые недавно начали работать – Пригородный.

– Какого хрена он забыл в университете? Ему же сто пять лет и он гном. У него уже была работа. Что ему делать в университете?

– Вы же сами спросили про что-то необычное.

Собеседник глянул на Морвина, будто пытаясь его в чем-то упрекнуть. Такие взгляды на Морвина не работали. Единственный взгляд, которого он боялся – взгляд Мэра, но, слава Хранителям, теперь Морвин был далеко от этого ублюдка. Мало вещей в Городе Морвин боялся так же, как Мэра.

– Понятно, не очень много информации. Что-то по его последним заказам?

– Да, кажется его вызвали вчера что-то отремонтировать рядом с куполом, но потом заказ отменили. К сожалению, отмененные заказы в базе не хранятся, так что непонятно, кому понадобилось его вызывать. Тогда же его и видели в последний раз.

– Покажи мне на карте место. Поеду туда разузнаю.

Морвин очень надеялся, что на границе Города найдет ответы на вопросы. Ему очень не хотелось тащиться в университет. Рассадник умников и самодовольных хмырей. Он не для того покинул центр, чтобы снова общаться с подобными личностями. Если выйти прямо сейчас, то через пару часов можно успеть добраться до купола. Кому вообще потребовалось что-то там чинить? Там же полностью дикая местность.

Тот, кого звали Смерть

Он сидел на заднем ряду маленького университетского помещения. Впереди двое дылд загораживали любые попытки увидеть лектора – небольшого лепрекона, вещающего уже полчаса.

Гилберт не доставал ногами до пола и бесился из-за того, что не может увидеть, как лепрекон читает лекцию. От злости он дергал ногами в воздухе. Все в этом классе уже выросли из университетского возраста и пришли на лекцию простыми слушателями. Гилберту же предстояло выяснить кроется ли за этим странным собранием что-то еще, но он уже начал терять терпение. Лепрекон разглагольствовал слишком долго и вот опять пошел на новый круг:

– Что же такое свобода? Это возможность принимать любые решения без оглядки на что-либо еще. Свобода это возможность принимать и выбирать любое знание. Можно ли считать свободой необходимость сидеть взаперти в Городе под куполом, не зная, что происходит снаружи? Может ли считаться свободным народ, который запирает себя внутри железного шара и не знает, что творится снаружи?

Гилберт отключился. Его реально достало слушать этот бесконечный бред. Свобода-шмабода. Кому это интересно? Главное, что здесь, в Городе, можно жить хорошо и спокойно. И если долго-долго работать, то можно в старости поселиться где-то на окраине, в красивой, уютной норе и пить чай. Мысли о крепком чае захватили Гилберта и почти отвлекли его от цели. Потом он собрался. Не время предаваться мечтаниям – до норы и чая еще очень далеко. Он пришел сюда не просто так.

Профессор продолжил вещать. Гилберт отсекал ненужную болтовню из его слов. Ему потребовалось еще минут пятнадцать фильтрации болтовни, чтобы убедиться – это культ. Он перестал нервно дергать ногами над полом и спрыгнул в проход между партами. Каждая парта теперь находилась примерно на уровне его головы и он шел между ними, будто гигант среди зданий. Культисты поворачивали голову, когда он проходил мимо них. Лепрекон наконец-то прервал свою речь и посмотрел на Гилберта:

– Я могу чем-то вам помочь?

– Волей Мэра вы арестованы за организацию культа, – проговорил заученную речь Гилберт. Она получалась у него особенно хорошо, не требовала даже секунды мысли. А самое главное – всегда имела сильный эффект.

Гилберт оскалился, наблюдая, как за секунду лепрекон потерял весь лоск и уверенность, а его глаза превратились в широкие монеты страха. А потом произошло неожиданное: профессор что-то крикнул культистам и побежал к выходу с проворством, которого Гилберт не ожидал от лепрекона. Всё превратилось в хаос. Не сказать, что Гилберт не любил эту часть работы, но он предпочитал сначала разобраться с главной целью.

Культисты повскакивали из-за парт и бросились в сторону Гилберта. У них не было в руках никакого оружия, так что он не понимал на что они рассчитывали. Но это его мало волновало – все они были слабы, несмотря на то, что каждый из них был выше Гилберта в два или три раза. Гилберт оценил ситуацию и понял, что он не успеет схватить профессора, пока живы культисты, поэтому полурослик достал два кукри из-за спины и приготовился делать то, что он умел лучше всего – убивать.

Нападавшие гиганты пытались окружить и навалиться на полурослика, но тот умело орудовал кукри, отрезая руки и ноги каждым ударом, превращаясь в сверкающий вихрь фонтанов крови. Культиста кричали и орали от боли, Гилберт всё больше распалялся, наслаждаясь настоящим вкусом войны. В каком-то смысле он был даже рад, что они пытались его остановить. Их крики были музыкой, а Гилберт был дирижером. Каждый взмах кукри извлекал новые ноты, новые краски. Хруст костей, чавкающий звук отрубленных конечностей и конечно же крики калек.

Спустя минуту единственным кто стоял в комнате остался только Гилберт. Вокруг него лежали тела и собирались океаны крови. Кто-то стонал и кричал, но больше ни один не сопротивлялся. Гилберт улыбнулся задумчивой улыбкой. Всё таки он хорошо поработал. А потом вышел в коридор – остался только лепрекон.

Профессор, который желал свободы

МакЭрин был напуган. Он знал про существование службы по устранению культов, но никогда не представлял, что ему предстоит с ними столкнуться. Тем более он не мог представить, что представитель службы – странный полурослик. Профессору удалось убежать с лекции, но он боялся, что его ученики вряд ли последовали совету бежать.

Теперь он стоял на самом краю Города, там где кончается любая земля. Последний рубеж. МакЭрин стоял у железного купола, того самого, что ограничивал их свободу. Направленный на купол стоял промышленный лазер. Артефакт из технопещер, который с таким трудом ему удалось добыть: это заняло добрых пятьдесят лет, чтобы всё подготовить к текущему моменту. Длинный путь, который теперь заканчивался вот так. Рядом с промышленным лазером в сундуке был спрятан скафандр, предназначенный для работы в несовместимых с жизнью условиях.

МакЭрин не хотел рисковать, он рассчитывал, что у него будет еще месяц на подготовку, но всё пошло не по плану. Он достал скафандр из сундука и начал переодеваться.

Когда он уже надевал шлем, из-за дерева появилась фигура. Эльф два метра ростом с потухшими мертвыми глазами.

– Так именно это устройство привело к смерти гнома?

Эльф показывал в сторону промышленного лазера. Лепрекон понял, что прежде эльфу не приходилось сталкиваться с подобными артефактами, поэтому профессор решил рискнуть:

– Да, именно. И если вы подойдете ближе, то я применю его против вас. Вы уже видели какой бывает результат в этом случае.

– Не думаю, не думаю, – помотал головой эльф. – Не похоже, чтобы вы собирались использовать лазер как оружие. Подозреваю, что произошел несчастный случай. Я ждал, когда же кто-то объявится здесь. И вот вы тут.

МакЭрин выругался про себя. Почему всё так не вовремя? Ведь ему уже почти удалось выбраться отсюда. Он так хотел увидеть радугу…Как и его предки когда-то. Свободные лепреконы, которые могли путешествовать по радуге и оказываться где захотят. У них были их горшочки с золотом и запас удачи, которого хватило бы на целый Город. Что ж, его собственная удача похоже подошла к концу. Со смертью гнома – она выдохлась. А может и раньше? И поэтому Олеграр погиб? Как же ему хотелось свободы, увидеть что там за железным куполом, а не слушать очередную пропаганду Мэра о прекрасной жизни внутри Города.

– Отпусти меня. Я никому не причиню вреда. Всё что я хочу – это выбраться из Города.

Он знал, что это бесполезная попытка. Но что ему оставалось? Только умолять палачей об отсрочке. Но никогда он не видел палачей обладающих жалостью. Так и в этот раз:

– Сам знаешь, что я не могу. Нарушение целостности купола – это серьезное преступление. Если я такое допущу, то меня самого посадят.

– Разве тебе неинтересно узнать что там? Там же не всё как нам рассказывают. Мы столько можем узнать о Городе и о жизни, если просто выйдем ненадолго.

Эльф внимательно смотрел на него потухшими мертвыми глазами. Глаза, в которых не было интереса и любопытства, только смертельная усталость. Лепрекон встречал таких учеников, они редко держались долго и всегда возвращались к прежней жизни вне науки. Профессор понимал, что ему не убедить палача, но он так отчаянно хотел выбраться, что был готов на всё, поэтому продолжил:

– У меня есть сбережения, ты можешь забрать их, если просто уйдешь отсюда и оставишь меня. Просто закрой глаза и дай мне исполнить то, о чем я так долго мечтал. Моих сбережений хватит тебе до конца жизни.

Он умоляюще посмотрел на эльфа. Увидел проблеск сомнения у того на лице. Наконец-то! У него есть еще шанс. В этот момент в лазерную установку влетел кукри запущенный с огромной силой, которой обычные люди не могли обладать. Лазерная установка треснула, завалилась и рухнула на землю. Профессор смотрел на то, как его мечты рушатся, не зная, как реагировать и что делать. Ему хотелось плакать, кричать, бить землю под ногами. Но вместо этого он просто застыл на месте. Сильные эмоции смешивались со страхом. Он знал, кто пришел сюда.

– Волей Мэра вы приговариваетесь к смерти. За организацию культа и попытку нарушить целостность купола.

Полурослик шагал босыми ногами по земле. В левой руке у него был зажат кукри, а правой он доставал еще один из-за спины.

Эльф сделал шаг вперед и сказал:

– Это подозреваемый по делу об убийстве.

Полурослик бросил на него взгляд, будто только что его увидел. Эльф отшатнулся назад. Профессор не знал, что он увидел, но мог догадаться. Полурослик медленно приближался к застывшему на месте профессору.

– Пожалуйста, не надо. Я всего лишь хотел свободы…

Лепрекон упал на колени, внутри него что-то треснуло, как недавно в лазерной установке, почти с таким же звуком.

Полурослик оказался лицом к лицу с ним.

– Свобода-шмабода. Чего вам в городе не сидится?

И одним ударом кукри отрубил голову профессору. Та откатилась в сторону и шлем скафандра ударился об лазерную установку. На лице профессора застыло жалостливое выражение.