Эльф. Последняя охота

Часть 1

Пролог

Вот вы когда-нибудь задумывались о том, что такое Конец Света?

Я, например, представлял его немного иначе. Хотя о чём это я?

Я, вообще, тот мир, который был до Катаклизма, не знал. Я родился намного позже. И всё, что мне известно о том, прошлом мире, это только то, что рассказывает дед, да ещё из памяти тех людей, встречи с которыми он мне устраивает.

По его словам, конец прежнего мира, наступил не совсем так, как его пытались представить в различных книгах, которые дед, бережно хранит в потайном схроне. Что обустроен, в чудом уцелевшем, бетонном бункере – гараже, на маленьком острове, посреди труднопроходимого болота.

Что стало причиной Катаклизма, постигшего планету, совершенно непонятно.

Конечно, в ушедшем мире продолжались вооружённые конфликты, вспыхивавшие то здесь, то там, но это никак не могло вызвать таких последствий. Даже обрушившиеся на людей, несколько сильнейших пандемий подряд, – не нанесли совсем уж непоправимого ущерба.

Люди жили и умирали, любили и ненавидели, дружили и враждовали. В общем, всё было как обычно.

Хотя, как говорит дед: — Возможно, что определённые круги людей, вполне могли приложить руку к стартовой кнопке этого безобразия. Преследуя свои, только им понятные цели.

Но в итоге, то ли у них, что-то пошло не по плану, то ли у этой планеты судьба такая, раз в несколько сотен тысяч лет, устраивать встряску своим обитателям. Поди разбери. Только, в один прекрасный день, взял и случился – Катаклизм.

 Случился мгновенно и, причём везде. То есть, на всей нашей планете, одновременно.

В принципе, дед предлагает свою версию по части причин, послуживших спусковой кнопкой катаклизма.

В прошлом, среди всякого рода футурологов и писателей-фантастов, это такие писатели, которые сочиняли сказки о будущем, бродила гипотеза о существовании параллельных вселенных. Разведённых с нашей, в каких-то дополнительных измерениях или во времени.

Ну, например, вселенная плюс минута. Там, в отличие от нашей Земли, могли не разойтись в разные стороны плиты протоматериков Гондваны и Лавразии, из-за чего вся последующая история пошла иначе. Возникли другие виды животных и т. п.

Так вот, эти самые параллельные вселенные, ну или, может, только Земли, в определённый момент сошлись, в общем континууме, не настолько близко, чтобы случилась полная аннигиляция этих планет. Но, всё же началось спонтанное взаимодействие параллельных реальностей между собой. И, на небольшое время, в результате такого взаимодействия, открылись транспереходы между мирами, по несчастливой случайности, сместившие части различных миров относительно друг друга, вместе со всеми их обитателями.

Вернее, даже не транспереходы. Скорее, это целые куски планет, из разных реальностей или измерений, заместили собой части нашего мира. Вызвав тем самым, чудовищный, по своим масштабам, катаклизм.

Дед рассказывал, что в первые годы после Катаклизма, ещё сохранялись разного рода летательные аппараты или крупные корабли, способные пересечь океаны и для которых изыскивали последние остатки топлива.

Люди пытались найти уцелевшие очаги цивилизации, некие, гипотетические оазисы, которые, по мнению некоторых любителей теории заговора, тайно обустроили себе сильные мира сего. Но тщетно. Искатели повсюду натыкались на одно и то же: смерть, опустошение, разрушения и всеобщее одичание. Причём морским кораблям пришлось совсем туго. Изменение рельефа морского дна, сделало совершенно невозможным привычное судоходство. Плыть приходилось, как на самой заре мореплавания, практически на ощупь. Особенно в прибрежной зоне. Плюс к тому, появились совершенно неизвестные животные и растения, способные причинить немало бед, и без того деморализованным искателям.

Можно долго рассказывать, что Вселенная содрогнулась, или придумать какие-то иные, поэтические сравнения, но это, даже близко не опишет весь тот кошмар, который обрушился на головы людей.

 Вся человеческая цивилизация рухнула в пропасть. Катаклизм, в мгновение ока отбросил людей на сотни и сотни лет назад.

 Старый мир, такой, каким его знали на протяжении тысячелетий, умер. Исчез, практически в одночасье. И не спасли его, ни огромный пласт человеческих знаний, ни искусственный интеллект, ни сверхвысокие технологии. А на месте старого, столь же быстро, появился новый мир. Совсем иной.

Многие из тех, кто выжил, ещё долго продолжали завидовать умершим. Да и сейчас ещё люди, по вечерам, рассказывают детям, легенды о прошлом, которое многим кажется райским, с их комфортными городами и умными машинами или пугают картинками первых дней, после Катаклизма.

По словам деда, это всё из-за свойств человеческой природы. Люди, либо быстро забывают, всякие разнообразнейшие события, которые с ними случаются либо превращают их в сказки и легенды. И, спустя некоторое время уже не отличить правду от вымысла.

Есть, конечно, исключения, но в общей массе, это именно так.

Это такое свойство человеческой психики. Иначе люди просто посходили бы с ума, ещё на самой заре цивилизации.

Человек прочно запоминает только то, что позволит ему гарантированно выживать и продолжать своё существование.

 А значит, пока ты не умер, живи дальше. Смотри и двигайся вперёд, во что бы то ни стало.

Хорони, мёртвых, празднуй с живыми, борись за своё место в этом мире, ну или во Вселенной, здесь уж что, кому ближе. Если нет, то ложись и подыхай.

Вот, и тем людям, которым повезло уцелеть на этом изломе миров, пришлось начинать жить с нуля. Заново строить весь свой уклад, выстраивать общественные, родовые и прочие взаимоотношения. По новой отвоёвывать своё место на вершине пищевой цепочки, как говорит дед.

Потому что на этом изломе, исчезли все прежние сословия.

Главным богатством, вдруг стало не количество денег, золота или иных материальных ценностей, а наличие реально применимых знаний и умений.

В первые годы, после катаклизма, обладание такими ресурсами, как золото или драгоценные камни, приносило больше проблем и риска, нежели давало действительных возможностей.

Разумеется, со временем, деньги вернули себе часть своего значения, в общественной жизни, потому что натуральный расчёт, не очень удобен для поселений, находящихся друг от друга, порой, на приличном удалении.

Те, кто не успели спрятать или не смогли защитить свои богатства, быстро стали жертвами банд мародёров или иных, организованных групп. Которые, в свою очередь, влились в более сильные формирования или вовсе были уничтожены.

А, мужчинам, снова пришлось вспомнить, что именно они, главные добытчики пропитания и защитники своего дома. Заново пришлось привыкать к тому, что покарать обидчика можно только своими руками, ведь на улице нет ни армии, ни полиции. И, выжить можно, только действуя сообща.

Мир погрузился в хаос насилия и беззакония.

Но, человек, по сути, стайное животное, а в стае, обязательно должен быть вожак. Не всегда умный, но обязательно сильный и хитрый.

Сразу после катаклизма, как рассказывает дед, люди сплотились вокруг бывших или уцелевших военных, в общем, вокруг тех, кто способен планировать, командовать и принимать на себя ответственность.

Политики, тоже попытались захапать часть общества, но их неспособность к принятию личной ответственности за решения, помноженное на отсутствие необходимых знаний, быстро привели к тому, что они бесследно исчезли.

Часть людей сплотилась вокруг более или менее удачливых представителей преступного мира. И первые несколько лет, шли постоянные схватки между различными группировками.

Потом, постепенно более удачливые, подмяли под себя более слабых или малочисленных, а совсем несогласных и вовсе уничтожили.

Уцелевшие группировки росли и всё сильнее распространяли своё влияние на ближайшую округу.

После множества достаточно кровопролитных стычек, произошло разграничение сфер влияния и образование новых территорий, в пригодных для жизни людей местах.

Новые правители – объявив себя Князьями, стали устанавливать свои законы, на подконтрольных им территориях.

Вот так и возникли Княжества.

Имеющиеся у нас Княжества, сложно назвать полноценными государствами, судя по книгам, которые я прочитал.

Да и форма управления в них, это скорее диктатура. Князь у руля власти пожизненно стоит. А у остальных, реального права выбора, нет.

 Обычно княжество именуется по имени правящего, в данный момент, князя. И внутреннее, сословное деление в нём, существует скорее формально, чем физически.

Вся власть держится исключительно на силе и хитрости того князя, который в данный момент оказался способен узурпировать и удержать, эту самую власть, в своих руках. И, частично делегирована его доверенным лицам. Гражданским и военным советникам, а также старостам, на периферии.

Хотя есть надежда на то, что ныне правящий у нас, князь, всё-таки сможет обеспечить династическую передачу власти, своему сыну.

Положительные изменения, вводимые на контролируемой им территории, заметны невооружённым глазом. И пусть, у него всё получится. Иначе соседние княжества порвут нас на куски.

В нашей, новейшей истории, такие прецеденты уже есть.

Довольно обширные участки от территории двух сопредельных княжеств, чьи правители не оставили после себя преемников, а может, эти преемники оказались недостаточно сильны, отошли под власть нашего князя и ещё нескольких соседних. Что, впрочем, только более благотворно повлияло на общую картину. Как ни крути, а более крупные княжества, менее склонны к мелкому склочничеству по всякому поводу и более сосредоточены на решении своих внутренних задач.

Страшно подумать, но все эти изменения, обрушившие старый мир и приведшие к созданию нового, по словам деда, заняли чуть более трёх десятков лет. И я ему верю. Дед врать не станет.

А в новом мире изменилось всё. От общественных отношений и до рельефа морского дна.

Там, где раньше стояли горы, образовались впадины или наоборот.

Внезапно усилившаяся вулканическая активность, на некоторое время, скрыла солнце за тучами пепельных облаков. Время от времени проливавшими вниз, кислотные дожди.

 Вместо вековой тайги протянулись заболоченные равнины, на много километров вглубь, заваленные изломанными, гниющими, древесными стволами, разрушенными домами, ушедшими в землю настолько, что из топи, изредка виднелись только проломленные, полуобгоревшие крыши.

Города, построенные из стали и бетона, остались лежать в руинах. Огромными кучами щебня, напоминая о былом величии и постепенно зарастая травой и новыми деревьями.

 Моря, где-то, как, например у нас, отступили от берега, обнажив дно или оставив после себя солёные, непроходимые болота. А в других местах, наоборот, затопили всю прибрежную местность, на многие километры вглубь прибрежной зоны, уничтожив всё живое на своём пути.

Изменились растения и животные.

На смену известным и подробно изученным, привычным видам, явились совершенно новые, непонятные, а потому страшные. Да и уцелевшие, знакомые виды, претерпели подчас, невозможные, глубинные изменения.

Дед говорит, что многие из новых животных и растений, заброшены к нам из других измерений. Потому что эволюция – процесс неторопливый, и изменения не наступают так сразу, вдруг, не пойми с чего.

 Хотя защитная реакция природы, нашего мира, налицо. Если посмотреть на изменения, произошедшие с привычными нам животными.

Дед говорит, что почти неизменёнными остались домашние кошки и собаки, хотя их дикие сородичи, мутировали сильнее.

А вот из других измерений, к нам прибыло немало незваных гостей. Зачастую одна, кошмарнее другой.

Появились Песчаные спруты и Речные Удильщики. Русалки и Псевдокрысы, Выкроты и пушистые проглоты, и ещё множество новых тварей.

Вот, например, русалки или сирены.

Существа, внешне напоминающие людей. И бывают как женского, так и мужского пола. Помимо, покрытых переливающейся чешуёй тел, напоминающих своим строением человеческие, и рыбьих хвостов, заменяющих ноги, имеют мощный спинной плавник-гребень, идущий от затылка и до начала хвоста. И, сильные, но достаточно изящные руки. Длинные пальцы, на широких кистях, в своей нижней трети, соединены кожистыми перепонками и оканчиваются острыми, чёрными когтями.

Мужские особи, более крупные, с резко угловатыми чертами лица и выпученными глазами, наподобие рыбки-телескопа. Я такую у деда в одной из книжек видел.

Общаются, между собой, отрывистыми звуками, напоминающими разговорную речь. Хотя речевой аппарат, у них устроен несколько иначе, чем у людей. Впрочем, как и само горло.

Русалки очень агрессивны, к тому же хищники. Если они появляются на побережье, то людям, ещё долго в те места хода нет.

Пока они не уйдут, мигрируя, своими, только им известными путями, ну или княжья дружина, с дальнобойным оружием на помощь не придёт и не перебьёт всю стаю поголовно.

Эти твари, не только не против полакомиться человечинкой, но и способны генерировать низкочастотную звуковую волну – Песнь Сирены. Она распространяется по округе на сотню и даже более шагов и вызывает у человека либо приступ неконтролируемой паники, либо ввергает его в некое гипнотическое состояние, при котором люди начисто утрачивают контроль над своим сознанием и начинают вытворять, всё что угодно. От суицида и до такого, что описать тошно. Дед считает, что это русалки, каким-то образом, проецируют на жертву свою агрессию.

И остановить одержимого, чаще всего, можно только ценой его жизни.

К сожалению, княжеская дружина, которая, вроде, как и должна защищать людей, появляется только тогда и в тех местах, где напрямую замешаны княжеские интересы. Там, где их нет, это остаётся проблемой аборигенов.

И тогда люди уходят подальше от берега, вглубь леса, чтобы вступить в схватку, теперь уже, с тамошними обитателями, которые тоже совсем не рады новым соседям.

Но, бывает, людям побережья, везёт и к берегу подходят элефины, чьи брачные поединки — незабываемое зрелище. За которым любят наблюдать, все люди, живущие поблизости.

Огромные, гладкие, веретенообразные тела, окутанные сиянием разноцветных электрических полей, образующих вокруг них, как бы защитный купол. От ярко-фиолетовых до нежно-зелёных цветов.

Самцы взлетают из бездонных морских глубин и просто парят над водой. Время от времени издавая мелодичные трели и посвистывания, складывающиеся в одну, общую мелодию. Которую люди прозвали – Ода радости.

Но, поединок, есть поединок. И элефины соревнуются не только в пении.

 Время от времени они сталкиваются в воздухе боками и выстреливают мощными, электрическими импульсами в сторону конкурентов.

И вот что интересно. Почему-то эти разряды не наносят соперникам непоправимого вреда. Ну только если изредка. Хотя во время охоты, элефин поражает таким импульсом, свою жертву, на дистанции в добрую сотню метров.

Проигравшим, считается тот, самец, который первым упадёт обратно в воду.

Некоторые очевидцы, рассказывали о случаях, когда самка принимала сторону побеждённого. Правда, никто не может с точностью утверждать, что это была именно та самка, за которую бились.

Но с русалками, элефины дружбы не водят и беспощадно их уничтожают. Возможно, из-за того, что русалки никогда не упустят случая полакомиться мясом детёныша элефина. При возможности, устраивая настоящую охоту на случайно отбившуюся от стаи молодую самку с детёнышем. Которая, в момент выкармливания потомства, не в состоянии использовать своё природное оружие, чтобы не навредить малышу.

В общем, там, где есть элефины, русалок нет.

Люди, тоже подверглись изменению, хотя внутренняя их суть, как утверждает дед, а не верить ему, у меня нет оснований, — осталась неизменной.

Дед, подчёркивая, что это реакция нашего мира, на вторжение угрожающих, чуждых форм, условно разделяет людей на три категории.

Обычные.

Это простые люди и некоторые их потомки, которые выжили и остались почти неизменными, во время катаклизма. Мелкие мутации, вроде ускоренной регенерации тканей или увеличения общей продолжительности активной жизни, не в счёт. Таких людей, в мире, пока что большинство.

Одарённые.

Новый тип или вид людей, который постепенно замещает обычных, в силу естественной смены поколений.

Как говорит дед – в прошлом мире, одарённых считали бы магами и экстрасенсами, глядя на проявившиеся многообразные способности, которых обычные люди лишены.

Первое время, их боялись и частенько пытались уничтожить. Но как это сделать, если дети с паранормальными способностями рождаются в любой семье, да и у взрослых людей, эти способности тоже стали проявляться, правда, не очень сильные и только на пике переживаний. Но даже это, оказало огромное влияние. И привело к тому, что «охота на иных», быстро сошла на нет.

Поначалу, одарённых детей, забирали от родителей уже в конце грудного вскармливания.

По княжескому указу было создано специальное заведение, где за воспитанием одарённых, следили такие же, особенные люди, способные вовремя определить и предупредить неконтролируемые эмоционально-энергетические всплески-выбросы, которые случаются у таких детей, по мере их взросления. В тот момент это было осознанной необходимостью.

Воспитатели, в такие моменты, тоже сильно рискуют своими жизнями, ведь не осознающий своей силы младенец или капризничающий карапуз, подобен атомной бомбе, с повреждённым взрывателем, как говорит дед.

Было несколько случаев, когда эмоциональные всплески одарённых, плохо заканчивались не только для их родителей, но и для многих окружающих.

После нескольких, достаточно ужасных случаев, когда буйство одарённых закончилось большими бедами, немногие простолюдины решались оставить такого ребёнка при себе. Но со временем, одарённые расселились по всему княжеству и теперь в спецшколы, принимают только добровольцев из числа сирот или носителей редких форм дара. Поговаривают, что князь, со временем, хочет для одарённых Академию открыть. Где будут более углублённо исследовать как сам дар, так и способы его развития.

Рождение чада с редкими способностями, даже сейчас может изменить судьбу всей семьи, дав возможность переселиться из глухой деревни, где существование на грани жизни и смерти, поближе к столице. Где не каждый богач может получить разрешение на постоянное проживание.

К тому же матери могут навещать своё чадо, время от времени. Как выяснилось, это очень важно, для достижения психологической устойчивости одарённого.

Определяют одарённых, очень просто. По глазам. В отличие от обычных людей, глаза одарённых всегда яркого цвета, и с шестью – двенадцатью лучиками вокруг зрачка. Либо темнее радужной оболочки, либо светлее. Но это в зависимости от основного цвета радужки и всегда контрастно.

С определением дара, сложнее. Но за последние годы немного отработали и эту методику.

Перерождённые.

Самый малочисленный и непонятный подвид людей. Их – единицы. К ним, дед, относит и себя.

Это люди, рождённые ещё в прежнем мире. И, в момент катаклизма, подвергшиеся неизвестному воздействию. Они обрели несвойственные им ранее способности, и даже их внешность, в некоторых случаях подверглась некоему изменению.

В силу малочисленности и скрытности, их очень сложно изучать, чтобы выявить хоть какие-то закономерности.

Перерождённые, чаще всего, всегда стараются быть на виду. Занимать самые верхние ступеньки на социальной лестнице. Можно сказать, что для собственной защиты они стараются пробиться на самый верх, чтобы к ним поменьше лезли.

 У всех людей без исключения, всё так же по две руки и ноги. Два глаза и уха. И даже зубов, по тридцать два. Вот только теперь, люди получили возможность их регенерации, на протяжении всей жизни.

То есть, если вы, по какой-то причине, лишились одного из зубов, у вас обязательно вырастет новый. Дед говорит, что это классно, а то, где теперь стоматолога найти. А так вырвал больной зуб и уже через месяц, у тебя новенький — здоровенький, на прежнем месте.

Конечно, раны и переломы, тоже срастаются намного быстрее. Зафиксировано несколько случаев, когда отрастали даже отрубленные пальцы.

Несмотря на это, в некоторых, глухих местах, нашего княжества, по крайней мере, сохранились поселения блюстителей чистоты крови.

Странные и очень жестокие люди, живущие обособленно от внешнего мира. И их методы, по поддержанию своей идентичности и аутентичности, мягко скажем – непривлекательны.

Но, к счастью, этих ребят, с каждым годом становится всё меньше. Соседи, они очень неприятные, и оттого имеют множество врагов.

Глава 1

— Ну что, Сашка, готов? – негромкий голос деда, звучит сухо и деловито. Если у него и есть, какие-либо переживания, по поводу нашего отправления, то внешне это никак не проявляется.

 Прощаемся с очередным домом, на короткое время давшим нам приют. И перед нами снова лежит дорога.

Поначалу меня сильно удивляла такая жизнь. Эти постоянные переходы из ниоткуда в никуда. Когда впереди только неизвестность. Эта странная жизнь, без близких друзей и постоянно преследующее ощущение опасности, идущей из ниоткуда. Но, со временем я, ко всему привык и теперь слабо представляю, как можно жить иначе. Оседлая жизнь, начинает тяготить меня уже через неделю. И я начинаю бредить пусть и опасными, но динамично меняющимися, за моим плечом, пейзажами.

Дед, поправляет самодельный вещмешок с притороченным поверху роликом одеяла, завёрнутого в войлочную подстилку, и коротким, блочным, многозарядным арбалетом, закреплённым на внешней стенке вещмешка. Рядом с которым, в боковом кармане, в отдельном пенале находятся тяжёлые болты, со стальными, коваными, четырёхгранными наконечниками.
Настоящее сокровище, в наши-то дни. Оттого дед их использует крайне редко.
Обычно в ход идут охотничьи болты с наконечниками из клёпанного, листового железа, что уложены в несколько небольших, деревянных пеналов – обойм, закреплённых на поясе.

Его, я имею в виду обработанное железо, всё ещё можно найти.

С необработанным, намного сложнее. Дед говорит, что железных руд, в этих местах, отродясь не водилось и смещение миров не принесло каких-либо изменений. Всё железо, которое здесь есть, было доставлено сюда из других мест.

Так что железо, в нашем княжестве, да и в соседних тоже, всегда в цене и постоянно дорожает.

Посреди лесов, что скрывают под своим покровом остатки прежних городов и селений, ещё можно найти какое-то количество, бесполезных теперь, машин.

Поначалу эти машины ещё пытались использовать. Но столкнувшись с невозможностью изготовить необходимое количество запчастей и топлива, забросили.

Дед говорит, что это было вполне ожидаемо. Люди прошлого мира, слишком привыкли полагаться на свои развитые технологии, логистику, возросшее количество знаний и разделение труда. Но это привело к резкому сокращению количества тех, кто мог создавать что-то реальное, своими руками, с нуля и под ключ.

Умение, вернувшее себе острую необходимость в эпоху энергетического голода, как дед говорит.

И теперь даже плохонький кузнец есть далеко не в каждой деревне. Что уже говорить о каких-либо фабриках или заводах, про которые рассказывает дед. Даже если где-то чудом уцелел какой-то цех, он не заработает.

Нет достаточного количества сырья и энергии.

Нет, небольшие артели, конечно же, существуют, но это в сёлах и городках, что стоят, поближе к столице Княжества. Там и защита, от непрошенных гостей, будь то звери или люди, и рынок, для сбыта продукции. Там даже доктора есть.

В отличие от деревень, где люди обходятся в основном знахарями, травниками и коновалами, то есть ветеринарами. Ну или какой-нибудь одарённый, в области лекарского дела, вдруг возьмёт и поселится, на время. Дед говорит, что это у них практикой называется.

После того как их из спецшколы выпустят, те, кто к лекарскому делу расположен, должны не меньше двух лет, в дальних деревнях прожить. Чтобы знать, как применять свои умения в различных, нестандартных ситуациях.

Зато потом, городская практика им обеспечена. Целители, это редкий дар. И их всегда не хватает.

И горе тому, кто покусится на жизнь лекаря. Такой человек, сразу станет изгоем и долго не проживёт.

Поправляю свой груз. Проверяю арбалет и болты. Мой арбалет, в отличие от дедова – однозарядный, а болты, все клёпанные и остро заточенные. Похуже дедовских будут, но тоже способны на многое.

— Да, деда. Идём. – Я уже давно готов к выходу, но дед, как обычно, всё тщательно проверяет.

Предстартовый протокол, необходимо отработать полностью, как он говорит, тогда и в пути будет меньше проблем.

Нож, небольшой моток верёвки и короткая лопатка на поясе, ну без этих атрибутов, в лес сунется только самоубийца. Комплект носимого инструмента, в отдельном пенале, на случай если попадётся машина, на которую ещё местные не наткнулись, или дверь какая, потаённая. Из тех, что от домов из прошлого мира остались. Встречаются и такие. Не топором же рубить.

Запас еды уложен на дно моего вещмешка. Это, в основе своей, грибы с мясом, щедро утопленные в жиру. Упакованные в выдолбленные из дерева туески.

 Немного пряных трав, коробочка со стёртым, стручковым перцем и соль. Десятка два сухарей. Да небольшая фляжка с самогоном. Но это, как говорит дед: — не пьянства ради, а здоровья для...

Я молодой, мне и тащить. Так дед сказал.

Хотя, если посмотреть на внешность, тоже мне старик нашёлся.

На вид ему, лет сорок пять — пятьдесят. Но, если верить старым фотографиям, уже тусклым и пожелтевшим от времени и слегка подпорченных водой, накануне Катаклизма, он выглядел точно так же. Вернее, почти точно так же.

Ростом, немного выше среднего, худощавый, но жилистый. Тёмные, коротко стриженные волосы и слегка заострённые, в верхней части, немного оттопыренные уши.

Но это, заострённость ушей, уже посткатаклитическое приобретение, так же, как и способность видеть в кромешной тьме. А ещё – нюх.

Запахи он чувствует на довольно приличном расстоянии, и способен безошибочно найти источник запаха, ну, где-то с расстояния в полкилометра.

В том мире, у него своя семья была. Но о том, что с ними стало, дед не говорит, а я не пристаю с лишними расспросами. Итак, понятно.

Просто на стенке гаража, где дед оборудовал схрон, висят их перерисованные с фотографий портреты. И когда мы приходим туда, он, бывает, подолгу стоит перед ними, как будто бы мысленно беседуя.

Какие ещё изменения, затронули людей в новом мире.

Здесь, вы уже практически не встретите стариков. Ну, только если случайно. И не потому, что от них кто-то насильно избавляется, совсем нет. Это тоже часть тех изменений, что прямо затронули самих людей. Всех поголовно.

Обычный человек, с момента рождения и лет до сорока, живёт и изменяется так, как это было от сотворения мира. А затем, словно застывает.

Нет, он не впадает в кому, или ещё каким-то образом теряет работоспособность. Наоборот. С этого момента прекращаются его возрастные изменения. И он, почти до самой смерти, сохраняется в этом, физиологическом состоянии. Оттого деда и не зовут никак иначе. Уж слишком он выделяется, видимым возрастом, из общей массы.

Даже способность к деторождению сохраняется в полной мере и без отрицательного влияния на плод.

Дед говорит, что прекратилось физическое вырождение. И теперь, в больших крестьянских семьях, первые внуки, очень часто, бывают намного старше последних детей.

Кстати, сами дети, опять-таки с дедовых слов, теперь гораздо здоровее прежних. Он говорит, что за все года странствий по новому миру, не встретил ни одного умственно неполноценного ребёнка, или ребёнка с каким-то другим врождённым увечьем. И глухонемых от рождения тоже. С приобретёнными отклонениями, сколько угодно. Такова жизнь. Хотя раны и переломы затягиваются намного быстрее, чем раньше. Но от судьбы не уйдёшь. И увечье получить, в новом мире, проще простого. Банальная невнимательность или встреча со зверьём, в любом обличье, могут обойтись вам очень дорого. Выколотый глаз или отрубленная рука, подобно зубам или пальцам, заново не вырастут.

Кстати, двуногие звери, будь то Лихие люди или Кочевники, в своей жестокости и изобретательности, по части нанесения увечий, уже давно обошли всех лесных жителей, вместе взятых.

Но, самый главный враг, что поджидает человека на жизненном пути, — это старость.

Сама старость, обычно занимает не более двух седмиц.

Просто, однажды утром, человек просыпается совершенно седым. А это значит, что часы его смерти – запущены. И, с этого момента, в его запасе совсем немного времени. Самое долгое, про что я слышал, это двадцать дней. И если уж так случилось, то это последний срок, чтобы уладить все свои земные дела.

Тело человека, очень быстро дряхлеет и ссыхается буквально на глазах, мышцы утрачивают эластичность, резко снижается зрение, острота слуха и восприятие окружающей действительности. С каждым часом он всё быстрее угасает и, в конце концов – погибает. Очень быстро. Просто был человек и нету.

Что ещё изменилось в нашем мире...

Дед говорит: семья.

Снова вернулось уважительное отношение к семье и роду, как к основной общественной форме.

Дети, снова стали благословением, а не обузой. Ведь чем больше детей в семье, тем значительнее шансы на выживание всего рода, в новом мире.

Если ты принадлежишь к большому и сильному роду, тебя никогда не оставят биться в одиночку. У тебя всегда будет на кого опереться в трудную минуту. Правда, свободы выбора, по большей части, у тебя тоже поубавится.

Интересы Рода всегда будут превыше твоих. Как в выборе занятий, так и в выборе спутника жизни. И, если вдруг ты решишь жить по-своему... ну, в общем, тебе, скорее всего, придётся устраивать свой быт где-то подальше от тех мест, где твои родственники живут.

Так и с моей семьёй было.

Отец, был младшим сыном предводителя одного из крупных родовых кланов. А мама из племени кочевников.

Как они встретились, как развивались их отношения, я не знаю. Но в итоге они оказались на другом конце княжества. В небольшом селе, на самом краю пограничного леса, где я, собственно, и родился.

Мама, погибла, когда мне было годика два или три, я совсем её не помню. Остался только её портрет, который когда-то отец нарисовал. Я его, с разрешения деда, тоже повесил в гараже, только на другой стене.

Тогда кочевники налетели на нашу деревню.

Дома пожгли, припасы растащили. Священника, уже довольно пожилого, если считать по годам, мужчину, распяли на воротах часовни и сожгли, вместе с несколькими женщинами и детьми, искавшими спасения в этой часовне.

Остальных женщин, тех, что помоложе и не сопротивлялись, к себе забрали, а самых непокорных и постарше возрастом, тоже убили. В числе последних была и моя мать.

А меня, вместе с другими детишками, что не успели до часовни добежать, соседка на старом леднике укрыла, потому и спаслись.

Отец, ещё с несколькими мужчинами, на охоте был. И когда вернулся...

В общем, ещё три года, я провёл в чужой семье, в соседней деревне. А отец появлялся, только чтобы оставить часть добычи и немного монет.

В последний раз, когда я видел отца живым, он привёл меня на лесную поляну, где у потухшего костра, лежали головы пятерых кочевников.

— Вот, – он немного помолчал и добавил: — это последние из тех, кто убил твою маму. Я их нашёл. Всех, до одного.

Он побросал головы в яму, вырытую чуть в стороне, и засыпал землёй.

— Я их выследил и покарал. – подогнув ноги, отец сидел на земле и невидящим взглядом смотрел сквозь пламя костра, куда-то вдаль. – Мне казалось, что месть, принесёт хоть какой-то покой, но нет. Я просто устал, и мне немного противно. По сути, они оказались просто диким зверьём. Одно утешает, что зверьё это – бешеное. И я уменьшил их количество.

Он потрепал меня по макушке.

— Ладно, Санька, пойдём назад в деревню. Уже темно, а ночью в лесу опасно.

После этого он пробыл в деревне ещё несколько дней и ушёл, как обычно, не сказав ни слова. Теперь, уже навсегда.

Как позже рассказал его товарищ, отец случайно угодил в щупальца к песчаному спруту.

 Правда это или нет, судить не берусь.

А, полгода спустя, в деревню заглянул дед.

Немного охотник, немного торговец ну и как он сам себя в шутку зовёт – средство массовой дезинформации.

Ходит по всему Княжеству, заходит в сёла и деревни, нигде подолгу не задерживается. Продаёт добычу, что в лесу взял, шкуры или редкие, у нас, металлы. Которые добывает в позаброшенных машинах.

Покупает и перепродаёт всякие безделушки, рассказывает людям, что в других местах творится.

Если у местных есть родственники по пути, может посылку для них прихватить. И идёт дальше.

А люди, ему за это, да за денежку малую, дают кров и стол.

Женщины, его вниманием тоже не обходят. Мужиков-то, много гибнет. Кто-то от рук Лихих, что во множестве бродят по лесам, другие от звериных когтей или от иных, несчастных случаев. В общем, всегда найдётся одинокая баба, нуждающаяся в мужской ласке и участии.

При этом, дед, палку никогда не перегибает. Силой или хитростью никого к себе не приманивает и обещаний, пустых, никому не даёт.

И если случается ему ночевать в уже знакомой деревне, то ночует он всегда у известной ему женщины. Конечно, если та замуж не вышла. Да. Такое тоже, пусть и редко, но случается.

А, когда спрашивают, мол, почему дед на одном месте не осядет, да свою семью не заведёт, он обычно уходит от ответа. Туманно замечая, что у каждого, свой путь.

Так что дед, выходит, мне и неродной вовсе. Если считать по крови. А вот по жизни, ближе него, у меня никого и нет.

И, почему он меня к себе взял – тайна. Даже для меня. Одно могу сказать, не из жалости.

А люди, у которых я жил, меня с радостью ему отдали.

В таких глухих местах, как то, где я рос, каждый староста, сам себе закон. И если без веской причины с ним не ссориться, да с остальным людом ладить, то всё будет хорошо.

 Здесь ведь если всё происходит по взаимному согласию, то и ладно. А за преступление кара одна – смерть. Деревенский люд, суров и миндальничать не станет.

Оттого и ворьё здесь не водится, ну, если Лихих не считать.

Да и год тот, совсем неурожайным выдался. Каждый выживал как мог.

Кому охота, лишний рот кормить, к тому же чужой. Я же, всё-таки сын пришлого и кочевой, да ещё и одарённый… и на моё счастье, княжеская дружина в нашу деревню долго носа не казала, оттого я в княжескую школу и не попал.

  Представители княжеской власти, во внутренние дела селян обычно не вмешиваются. Для этого староста есть.

Он здесь и Власть, и Закон. Княжьи люди в этих местах, появляются, только подати собрать. Которые, староста собирает и хранит у себя. Да и то, не каждый год, особенно если ваша деревня на отшибе.

Нет, конечно, время от времени, князь напоминает о себе.

 Присылает дружину, устраивая карательные экспедиции, с целью Лихих поприжать или Кочевников шугануть.

Или просто, старостам о себе напомнить и силу свою продемонстрировать. Чтобы не мнили о себе слишком много.

 Но, вот ведь беда. Большая часть лиходеев, в окрестных деревнях живёт. И подати Князю, исправно платит. Поди их, от обычных крестьян отличи. А о появлении дружины, известно заранее. Старосты, связь, меж собой держат. Кто через одарённых, если они в деревне живут, а те, что победнее, просто гонца отправляют, соседа предупредить. Круговая порука, это называется. Так что от этих рейдов, в основе своей, только кочевники и страдают, да поголовье опасного зверья немного уменьшается. Какая-никакая, а польза.

Ещё, княжьи воины, парней молодых и крепких, к себе могут сманить. В дружине князя, для сильных и ловких всегда местечко найдётся, а условия для жизни, там не в пример лучше.

Хотя это так, мысль мимоходом.

Плохо и сложно? Да. Но это, хоть какое-то подобие порядка, по сравнению с тем кошмарным беспределом, что творился в первые годы Нового Мира.

Если что, это не мои слова, а деда.

Я с дедом, хожу по всему Княжеству, вот уже двенадцать лет.

Он меня, понемногу всему учит. Читать, вот, и писать выучил. Оружием, разным, мал мала владеть. Бою рукопашному. Да и ещё многому, что в жизни может пригодиться.
Мне вообще, иногда кажется, что он знает и умеет всё на свете. А если говорит, что не знает, то это он притворяется, чтобы я усерднее учился. Что при моих способностях, достаточно легко.

Помог обуздать мой дар. Основное проявление, которого, началось немного с опозданием, по общим меркам.

Если мы забредаем в места, где живут люди, которые не говорят по-нашему, а таких в нашем княжестве, с пяток наберётся, то мне нужно хорошенько сосредоточиться, оказавшись рядом с местным жителем. Несколько секунд сильного головокружения, правда, у нас обоих, и я говорю на их языке так, как будто всю жизнь там прожил. Главное на юродивого не нарваться, а то конфуза не оберёшься. Дед, это специально проверял.

Знания, ещё, мгновенно могу перенимать. Правда, применять эти знания, без практических занятий плохо получается.

Представьте себе, как может использовать таблицу умножения, человек, который не имеет понятия, что такое цифры или хотя бы счёт… Вот и у меня так же. Я могу считать знания из головы другого человека, но вот применить их, получается далеко не всегда. Хотя в памяти, вся информация хранится до последней запятой, даже прочитанная. Потому дед иногда называет меня непонятными мне прозвищами – то сканер, то ходячая флешка.

Дед, конечно, бывает и добрым, и даже ласковым, но чаще, строг и требователен, порою до ужаса. И отходить меня розгой по заднице, никогда не боялся. Но, к его чести, всегда за дело. Поверьте, за всё время, что я живу с ним, он на меня без причины голос не повысил. 

Кстати, самую сильную трёпку, дед мне задал, когда я, по малолетству и глупости, решил применить свои способности на нём.

В моей памяти до сих пор не стирается, тот леденящий кровь ужас, который я испытал, попробовав проникнуть в его сознание, пока он спал. Я ничего не смог прочитать там. Но вот ощущения, что я испытал, когда наши сознания слились…

Я, точно не помню, что произошло в этот момент. Помню, что было очень страшно. Да так, что я тут же описался. И потом меня ещё неделю кошмары преследовали, и я с криком просыпался по ночам.

Ох, дед, мне тогда и всыпал. И настрого запретил такие попытки. Хотя сейчас, мне кажется, что такая реакция деда, была вызвана скорее страхом за меня, нежели чем-нибудь другим.

И понятное дело, у меня ничего не вышло. Сознание деда не позволяет проникновения извне, без его согласия. Но, это мне так кажется. Я ещё ни разу не встречал второго, такого же, как я.

А ещё дед разыскивает и описывает новые формы животных.

Если удаётся, изловить неизученную тварюшку, он долго и дотошно её препарирует, записывая все свои наблюдения в отдельную книжку, которую всегда носит с собой, вместе с маленьким стеклянным флакончиком, в котором разводит чернила. 

Научившись читать, я часто читал эти записи, заглядывая через его плечо. А теперь, частенько ассистирую ему, в его изысканиях.

Десятки подробнейших описаний различных существ. От псевдокрыс и до Адского Пастуха. Например, о Песчаном Спруте, дед пишет так:

— Эта гримаса эволюции, скорее всего, заброшенная к нам из какого-то чуждого пространства, появилась через несколько лет после катастрофы.

Хотя не исключён вариант, что какой-то мутаген вырвался на волю или мать-природа решила снова поэкспериментировать, поди разбери.

Но, результат вышел пренеприятнейший.

Восьминогая тварь, похожая на паука и осьминога одновременно. Правда, ростом с добрую лошадь, когда достигнет зрелости, и предпочитающая для жизни, чуть заболоченную сушу.

Овальное тело, немного вытянуто вверх, напоминает лежащий на боку мешок, из завязок которого выступает голова, увенчанная четырьмя парами подвижных, как у хамелеона, глаз, позволяющими твари иметь, практически круговой обзор. Причём одновременно задействованы только четыре глаза. В зависимости от времени суток.

Возможно, это позволяет ему, практически одинаково видеть как при ярком свете, так и в полной темноте.

Тело спрута покрыто жёсткой щетиной, которая вместе с исключительно крепкой кожей, создаёт эффект пуленепробиваемого жилета.

Честно говоря, как насчёт пули, не знаю. А, вот арбалетный болт, даже выпущенный с достаточно близкого расстояния, отскакивает, да и топором её не с первого раза разрубишь. А ещё шкура спрута способна менять свой цвет, подстраиваясь под окружающий ландшафт.

Из-за чего и ценится, как материал для изготовления верхней одежды и обуви. Чаще всего, для княжеского войска.

Шкуру спрута, положено сдавать только специальным скупщикам. О чём, и соответствующий указ имеется.

 И на любой из вещей, изготовленных из такой шкуры, должно стоять княжеское тавро. В противном случае вас ждут большие неприятности.

В пасти спрута, помимо жвал, напоминающих огромные ножницы или клещи, есть ещё три ряда острых как бритва зубов.

Бегает тварюга, на своих мягких и гибких полулапах, очень быстро.

Внутри щупальцев, вместо костей, имеются крепкие, но эластичные хрящи. А сами щупальца оканчиваются шестипалой кистью, напоминающей кошачью лапу, только вместо подушечек, на внутренней стороне пальцев имеются сильные присоски, прикрытые кожистыми щитками, и когти, по остроте не уступающие стальному ножу. Он ими жертву и рвёт, и удерживает.

И, ваше счастье, если рядом оказался густой подлесок или заросли кустарника. Это единственное спасение. Собственные размеры спрута не позволяют там пройти.

Но охотиться, эта тварь, обычно, предпочитает из засады, для которой выкапывает яму, заполняя её песком, всякими прелыми листьями и прочим, слегка влажным мусором. В которую зарывается с неимоверной быстротой, оставляя на поверхности только чувствительный усик, похожий на полураспустившийся цветок.

В зависимости от возраста спрута, тип жертвы может изменяться. Так, мелкий спрут, обычно охотится на самую малую дичь, вроде гнойных мышей и выкротов. Последние, по размеру не превышают среднюю собаку. А вот взрослый, сильный спрут, на существо весом менее сорока килограмм, попросту не реагирует.

Подобно улиткам прошлого, спруты обоеполы. А потому не нуждаются в специальном половом контакте, для размножения. Им для этого, достаточно просто потереться боками друг об друга. Живородящи. Плодятся быстро и обильно. Но самка погибает при родах, и новорождённые спруты, первое время питаются её телом.

Из-за собственной гиперагрессивности, в молодняке, выживают единицы. Обычно двое или трое из всего выводка. И благодаря этому, даже только что покинувший родовое гнездо песчаный спрут, это совсем нешуточный противник. И истребляют его, обычно целой командой.

Либо подсовывая ему начинённую отравой и железными шипами животину, но здесь главное, чтобы сама приманка дожила до момента охоты. Потому что падаль, этот гад, принципиально не жрёт. Либо стараясь повредить мозг, прострелив один из восьми, его достаточно небольших, глаз, полуприкрытых кожистыми выступами век. Которые вместе с более нежным, по сравнению с остальными частями тела, подбрюшьем, и составляют самые уязвимые места этого зверя. Но, попасть ему в глаз, очень сложно из-за расстояния.

Поэтому, если ты заметил лёжку спрута, обойди его стороной, но не забудь других людей предупредить. Это тоже неписаный закон выживания.

И в округе найдётся мало дураков, которые рискнут шутить по этому поводу.

Бывали случаи, когда таких шутников, специально к спруту в лапы отправляли, дабы другим неповадно было.

Деревня, где мы провели последние дни, стоит почти на самом отшибе Княжества. Мы не собирались здесь задерживаться надолго, но женщина, у которой мы в этот раз ночевали, вышла нас провожать, плотно укутав голову платком.

— Уходите? – она смотрела на деда, каким-то странным, грустным взглядом.

— Да, – дед сосредоточенно укладывал свои пожитки в вещмешок, даже не глядя в её сторону. – нам уже пора отправляться дальше.

— Что же, – она сделала паузу, будто пытаясь справиться с волнением. – Прощай, Архип. И спасибо тебе.

Она повернулась и пошла обратно, в свою комнату, отделённую от общей залы, исполнявшей роль и кухни, и гостиной, плотной занавеской.

Только в этот момент, дед поднял глаза и посмотрел ей вслед, затем отложив мешок в сторону, быстро прошёл за ней.

Разговор, что произошёл между ними, я не разобрал, занавеска слишком хорошо гасила звук. Но, по интонациям я понял, что женщина плачет, а дед очень рассержен. Обычно такие нотки в его голосе, проскакивали только тогда, когда я в чём-то сильно провинился и он собирается устроить мне примерный нагоняй.

Наконец, занавеска отошла в сторону, и на пороге появился дед. Он повернулся и, завершая разговор, сказал:

— Всё, это не обсуждается и точка. – затем, ко мне. – Так, Сашка. Мы задержимся здесь, на какое-то время. Сгоняй в ближний лесок, подстрели там кого-то, на обед. И девчонку хозяйкину кликни, если увидишь. Пусть домой идёт.

Сложно было не догадаться, что произошло. Но и без того высокая планка моего мнения о деде, взлетела ещё выше.

Достаточно жёсткий и циничный, по крайней мере, внешне, человек. Никогда не просивший и не дававший каких-либо обещаний.

Его действия, всегда преследуют какие-то, только ему понятные цели.  

Я никогда не думал, что он будет способен, вот так, запросто, остаться с, в общем-то, малознакомой, по сути, женщиной. Чтобы провести вместе с ней, её последние дни. Вот уж и вправду – чужая душа, потёмки.

У этой женщины, ещё дочь есть, лет восемнадцати или двадцати. Дикарка. Всё время в лесу пропадает. Ни разу не видел, чтобы она с молодёжью из деревни, или даже просто с деревенскими жителями, больше, чем парой слов перекинулась. Хотя, если присмотреться, это ещё вопрос, кто, кого больше сторонится.

Но на внешность симпатичная, стройная и сильная. С изумрудно-зелёными глазами, и огненно-рыжими волосами, сразу ясно – одарённая. Убойная комбинация. Только непонятно, как про неё княжьим людям не доложили. Хотя, если вспомнить собственную историю…

Кстати, про глаза. Мои, вот, ярко-синие, а у деда, серо-металлические, и такие же блестящие. Немного пугающие. Когда он сердится, они изменяют свой цвет, от тускло-серебристого до ярко-белого, причём чёрный цвет, находится где-то посередине. В отличие от глаз других одарённых, у деда нет лучиков вокруг зрачка, но от этого они выглядят ещё более жутко.

А глаза этой девчонки, притягивают к себе, словно магнит. Разок-другой в такие посмотришь и считай, пропал.

Я бы и сам за ней приударил, да она всё время, где-то в лесу пропадает, если матери, по дому помощь не нужна. А для меня, дед всегда дополнительное занятие найдёт.

Лес здесь светлый, чистый, спокойный. Будто из прошлого мира до нас дошедший. Деревья мощные стоят, верхушками небо подпирают. Нигде больше таких исполинов не видел.

Вокруг покой и тишина, нарушаемая лишь птичьим гомоном. Птиц здесь множество, да и прочей живности тоже немало, разной. Но опасных животных, типа Песчаного спрута и ему подобных, здесь не встречали. Так что без добычи, я точно не останусь.

Ну вот, и прошли две недели.

Вчера мы простились с Ливадией. Так звали знакомую деда.

А сегодня, ещё до рассвета, дед вытащил меня из кровати, и мы снова уходим, теперь уже, наверное, навсегда.

Утреннее солнце ещё не вышло из-за деревьев, но уже светло и пока ещё прохладно, а над лесом появляется его свечение. И облака окрасились в разные цвета, от охристо-золотого до ярко-розового.

А пустые деревенские улицы явно свидетельствуют о том, что местный люд, ещё досматривает последние сны. Конечно, кроме пары ночных сторожей. Внимательно разглядывающих округу, с высоты деревенской колокольни. Да, дополнительной охраны, мирно дремлющей у закрытых ворот.

Ведь никто не может гарантировать того, что лиходеи ночью будут спать.

На наше появление верхние охранники не реагируют. Нас они знают, а потому, наше появление на деревенской улице не вызывает беспокойства.

 Благодать. Самое то, для начала дальней дороги.

Так, стоп. Я трогаю деда за плечо и молча указываю на тень, что маячит под деревом, растущим у самой околицы.

Так и есть, уже знакомая нам дикарка. Все последние дни до смерти матери возле нас крутилась. Про дороги выспрашивала. А теперь вон, гляди-ка, топчется под деревом.

Одета по-походному, небольшая котомка за плечами, поверх которой закреплён, свёрнутый в рулон спальник. На поясе нож, лопатка, кстати, достаточно дорогая для здешнего люда – железная и небольшой моток верёвки.

Дед, не останавливаясь и вообще не обращая внимания на девчонку, спокойно проходит мимо. Я следую за ним.

— Постойте, — негромкий, чуть с хрипотцой, голос, разрывает тишину. – а, можно я с вами? Я вас не задержу, честно-честно.

Дед резко останавливается и пристально смотрит на девчонку.

— А, с чего ты решила, что нам попутчики нужны?

— Вместе веселее идти, да и безопаснее.

— А, куда тебе идти-то? – дед, пристально смотрит девчонке в глаза, но та, спокойно выдерживает его взгляд. – Чем, тебе, здесь не нравится? Да и безопасности, по крайней мере нам, ты не добавишь.

— А, что мне здесь делать? Пока мама была жива, я с ней была, а теперь? Местные меня сторонятся. Большинство парней, ещё от рождения сосватаны, сами ведь знаете, что девки чаще рождаются.

 А те, кто остался, никому и даром не нужны.

Только сынок старосты, проходу не даёт. А замуж за него, я не пойду. Пусть, вон, на Ганке женится. Она при его появлении, мало, что по траве не растекается, глаз не сводит. Да и сосватаны они.

— Вот значит что. И как тебя звать?

Дед, прекрасно знает её имя. Но раньше, по имени он с ней не общался и сейчас, соблюдает некую, ему одному известную формальность. Что-то мне это не нравится. Всё это явно неспроста. Если ему было бы всё равно, он просто прошёл бы мимо, не оглядываясь и не вступая в разговоры. Интересно, что он задумал?

— Вообще-то, Лиана, но местные зовут Леной.

— И, с чего ты, Лена, решила, что мы тебя с собой возьмём?

— Да я с вами, только до городища пойду. Вы же сами говорили, что туда путь держите. А, у меня тётка там.

— Ну, будь, по-твоему. Значит так, Лиана-Лена. Идёшь в середине. Не отвлекаешься, на всякие травки, цветочки, и не задерживаешь движение. Если вдруг захочешь в туалет, не стесняясь, предупреждаешь и ждёшь, пока я укажу на безопасное место. Если, конечно, не захочешь познакомиться поближе, с некоторыми лесными обитателями. Которые будут рады расширить свой рацион, за твой счёт.

Когда я говорю ложиться, падаешь на месте, не глядя на то, что лежит на земле. Пусть даже там куча лоньего дерьма. А если я скажу бежать, мчишься так, будто за тобой черти гонятся, пока я не подам знак остановиться. Отвечаешь, когда спросят. Ну или на привале. Там можно поболтать. Ночную смену, дежуришь на общих условиях. Всё ясно?

Лицо девчонки выражает сильное удивление. Это надо же, добрый дядюшка-балагур, вдруг превратился в жёсткого диктатора.

Тем не менее она достаточно бойко отвечает:

— Ясно. Не первый раз по лесу хожу.

— Ты, этот санаторий, — дед кивнул в сторону того конца деревни, где остался дом девушки и за которым вставала мощная стена вековых деревьев. – лесом зовёшь? Так что же тебе мешает без нашей компании обойтись?

— Я, дядька Архип, так далеко, в одиночку не ходила. Да и Лихих побаиваюсь. Это к нам они не суются, а поближе к городищу, мужики рассказывают, что ни разу, без стычек не обходилось.

— Тогда не болтай, а топай, где указано. Обычный лес и тот, к которому привыкла ты, это два совершенно разных леса. И если хочешь дожить до старости, выполняй, что я говорю, или иди одна. Я, понятно излагаю? – дед, отворачивается и привычным шагом продолжает свой путь.

— А что, я? – девчонка втискивается, между нами. – Я, как скажете…

— Дед, а на фига она нам? – я слегка недоумеваю. – Она же на первой западне попадётся. Она, к местному лесу привыкла. А он, как задний двор, безопасен.

— Уймись, Сашка. Ты тоже, не сразу по обычному лесу ходить научился. Пусть себе идёт, глядишь, и пригодится на что. Не пропадать же ей, действительно, в этой глуши. Ты, лучше, приглядывай за ней, вполглаза.

— А если староста, обидится, да погоню отправит. Сторожа-то её тоже приметили. И сверху, да и на воротах тоже.

— Не обидится. А если и обидится, то виду не подаст. Это не в его интересах. По сути, мы у него сильную головную боль забрали. Так что, он скорее будет нам, только благодарен. К тому же мы с ним, давние знакомцы…

Ну что ему скажешь? Не было печали, так получи. Вздыхаю и топаю дальше.

Глава 2

Второй день, спокойно топаем по лесу. Прерываясь только на ночлег, да небольшие привалы.

По утрам девчонка заворожённо следит, за нашими тренировочными поединками. Разумеется, в деревне мы это не практиковали. А вот вдали от людей, дед гоняет меня нещадно.

Вот и сегодня, размявшись и подкрепившись, мы снова продолжаем наш путь.

Вообще, столицу княжества и, по сути, единственный, известный мне город, дед предпочитает обходить стороной. Большую часть времени посвящая различного рода поискам или охоте. За всё время в столице мы бывали не более трёх раз, и то, дальше ярмарки, что раскинулась в пригороде, не забирались. Уж не знаю почему.

 Полуденное солнышко хорошо греет, и от земли поднимается запах прошлогодних прелых листьев вперемешку с запахом болотного багульника, заросли которого виднеются на выглядывающей из-за деревьев полянке. Дед говорит, что по странной прихоти мироздания, багульник сохранился в том самом виде, в каком был и за тысячу лет до этого.

Этим ароматом, я имею в виду запах багульника, лучше долго не дышать. Запах одуряюще приятный, но от него потом, голова просто раскалывается.

Хотя, когда я сильно простудился, прошлой зимой, провалившись в ледяную полынью и буквально заходился от кашля, дед заваривал его, в небольшом чайничке и заставлял меня дышать паром. Вдыхая его, ртом из носика, наподобие курительной трубки. Так, за пару дней, на ноги поставил.

А тропинка вьётся по самому краю заболоченной полянки. Правда, полное отсутствие птиц, наводит на размышления. Конечно, это может быть из-за того, что почти в самом центре этой полянки возвышается приметный, витой ствол древлянки. Ещё одного порождения нового мира.

Дед показывал мне, в старинной книге, изображение небольшой хищной травы – росянки, которая питалась мухами, привлекая их медовым ароматом.

В новом мире эта росянка увеличилась в несколько сот раз. Изменилась и её внешность, если можно так выразиться.

Так, на начальном этапе развития, её сильные ростки, сплетаются между собой, наподобие каната, взаимно усиливая прочность ствола. При этом способного изгибаться в любую сторону и под любым углом.

Это позволяет атаковать свою жертву на максимальном удалении и даже устраивая подобие засады, для которой растение, использует более тонкие, боковые ответвления.

 Ну и, разумеется, изменились объекты её охоты.

В зависимости от возраста древлянки, её жертвами могут стать даже крупные копытные, вроде лони или капуна. Не говоря уже о человеке. Хотя человек, не самый удачный выбор, для её охоты. Ведь в отличие от животных он всегда носит с собой острый нож. И может нанести незадачливому хищнику, большой урон.

Правда, древлянке, это не объяснишь. Она атакует всё, что, попадает в пределы досягаемости её ветвей, увенчанных круглыми головками соцветий с липкими отростками – усиками.

Нам, древлянка, сейчас угрожать не может. Мы проходим на достаточном удалении от её охотничьих угодий, хотя приятный, аппетитный запах, так и манит подойти поближе.

И тут дед поднимает руку, показывая знак – Внимание!

Тело само, уже без участия сознания, приходит в боевую готовность.

Рука машинально тянет с пояса остро отточенную лопатку. Потому что другие виды холодного оружия в таких местах мало эффективны. Лопатка и длинный нож, это незаменимое оружие в кустарнике или густом подлеске. Лук или арбалет, нужны, чтобы бить на расстоянии, а какие расстояния в кустах.

Блин, Ленка. Она же нашим условным знакам не обучена и совершенно не обращает внимания на дедов жест. А потому продолжает спокойно топать по тропинке, разглядывая верхушки деревьев.

Пытаюсь остановить дурёху, ухватив за плечо, но она делает неосторожный шаг и из трясины вылетает щупальце. За ним ещё пара.

Прыгаю вперёд, отшвыривая её в сторону, но сам увернуться уже не успеваю. Удар по спине, даже через рюкзак выбивает из меня дух, а заодно и землю из-под ног. Пенал с инструментами летит в одну сторону, лопатка в другую, а меня, быстро тащит, куда-то в трясину. В нависшей тишине слышен девчачий крик, и вдруг, в меня вцепляются руки деда.

— Скидывай рюкзак. – дед, упираясь ногами, пытается удержать меня за куртку, но скорость почти не изменяется. А в земле остаются глубокие борозды от его каблуков. – Быстрее.

Освобождаюсь от ноши. И останавливаюсь. А вот мой рюкзак скрывается в пасти у появившегося из трясины песчаного спрута, который, уже готовится повторить атаку.

— А, теперь бежим. – тон деда не оставляет сомнений. Сложно остаться на месте, зная повадки атаковавшего нас обитателя трясины.

Впрочем, понукания в данный момент и не нужны. Быстрота ног является единственным залогом выживания. Быстро переворачиваюсь на живот и с низкого старта, рву следом за дедом.

Дедушка, конечно, старый, но совсем не дряхлый и, если надо, ускоряется так, что за ним не угонишься.

Ленка стоит и непонимающе смотрит на бегущих нас.

— Падай, – голос деда, словно удар колокола, разносится над лесом.

Сам, дед, не прерывая движения, прыгает вперёд и распластавшись, скользит по земле уже на животе.

На этот раз эта дурёха не мешкает и мешком валится на землю.

Ни секунды не раздумывая, повторяю манёвр за дедом и тоже плюхаюсь в траву, приземляясь, аккурат между ними.

Щупальца, пролетают буквально в сантиметре над головой, и я вижу, как туша спрута начинает подниматься из засады.

В этот момент содрогается земля. Спрут раздувается, увеличиваясь почти вдвое. А затем, с громким хлопком лопается, выбрасывая вверх комья земли вперемешку с внутренностями.

Это же надо. Дед гранату использовал. У него их всего две оставалось. Небольшие такие штуковины, болотно-зелёного цвета, из ребристой стали. Дед меня ещё несколько лет назад, метать их учил. Сделав из дерева, некое подобие запалов.

Тишина. Даже птицы, что вопили в отдалении, замолкли. А может, просто, от взрыва уши заложило.

Немного потряс головой и от души зевнул, как дед учил. Звуки, понемногу стали возвращаться.

— Дед. Ты что, гранату рванул? Зачем?

— А, затем. – дед встаёт с земли и начинает стряхивать со штанин налипшую грязь. – Во-первых, наши задницы спасал. А во-вторых, ты же видишь, где он засаду устроил. Прямо на торной тропе. Представляешь, сколько народу он мог бы положить, пока мужики команду бы собирали. А так, только твоими грибами отравился…

— Ага, а грибки, оказались со специфическими приправами. Граната, та ещё специя, убойная.

— Всё, кончай болтать, давай искать, что от спрута осталось. За щупальца и зубы мы с лихвой получим, в городе, стоимость гранаты обратно. А за шкуру, ещё и в прибыль выйдем.

— Это да. Жаль, куртку порвал и арбалет, этому гаду в пасть улетел. Когда ещё такой сделаем.

— Блин! Посмотрите на этого придурка. Ты, Сашка, радуйся, что живой остался. Куртку тебе наша попутчица зашьёт, в знак благодарности. Да и другую достать не проблема. Были бы деньги, а из оружия, на первое время лук себе сварганишь. – затем повернувшись ко всё ещё лежащей Ленке: — Эй, краса-девица, ты, там до старости лежать собралась? Давай, вставай и за дело. Если повезёт, может, и части от арбалета найдём. И зубы этой гадины. Внимательно смотрите зубы и когти. Они, хороших денег стоят, у знающих людей.

Ну, про это, он мог и не напоминать. Порошок из перемолотых когтей и зубов, оказался вполне прекрасной присадкой к металлическим сплавам, которые используют для изготовления оружия. Одна десятая часть от общего веса такого расплава делает изготавливаемый клинок, многократно прочнее. Поэтому спрос на такой продукт, стабильно высок, да и цена хороша. Особенно ввиду сложности добычи.

Следующие несколько часов, мы выкапывали, свежевали, чистили и перебирали всё, что осталось от не слишком удачливого хищника.

— Архип Васильевич. ‐ Лена, отрывается от шкурки, бережно сдираемой с очередного щупальца. – А у спрута мясо съедобно?

— Конечно. Правда, только один раз. Первый, он же и последний. Видел я однажды, как один бедолага мучился после шашлычка из спрута. Часа три, несчастный, орал и корчился, пока не помер. Хотя – дед задумчиво почесал затылок. – может, его надо сырым есть, или как в японской кухне, рыбу-фугу, слегка подержав над открытым огнём, полусырым, типа альденте. Кто его знает? Но лично я, экспериментировать, как-то не имею желания. И тебе, красавица, тоже не советую.

Кстати, не забудь хорошенько руки вымыть. С песочком. Не дай бог, попадёт к тебе в рот его кровь. Не стоит проверять, насколько она ядовита.

 А вот зубы, когти и шкура, это очень ценный товар. Особенно если ты умеешь, эти самые предметы правильно извлекать и выделывать.

— Ну, меня мама кое-чему учила. Правда, необходимых ингредиентов у меня с собой нет.

— Здесь твои рабоче-крестьянские знания без толку. Свойства спрутовой шкуры сохранить очень непросто. Тут отдельные знания нужны. Хотя твоё умение шить, нам пригодится.

А вот дубильные вещества и прочие ингредиенты, которые нам потребуются, по округе встречаются достаточно часто. Так что в этом проблемы не будет. – дед зачерпнул лопаткой жижу чуть глубже. – О, смотри Санёк, вот и остатки твоего рюкзака.

На свет появился предмет, в котором мой вещмешок, можно было признать, только подключив воображение. Прошедший сквозь тройной ряд острейших зубов, разорванный гранатой, залитый кровью и желудочным соком…

 Лохмотья, оставшиеся от рюкзака, буквально истлевали в воздухе.

Ну вот как эта тварь умудряется не переварить саму себя?

И, всё-таки кое-что нам удалось вернуть. Например, дугу от арбалета, почерневшую и покрытую желудочной слизью. Но кажется, что от этого она даже более упругой стала. Части спускового механизма и наконечники от арбалетных болтов, также почерневшие и слегка погнутые взрывом. Топорик, также валялся неподалёку, но, увы, уже без топорища. Всё остальное, к моему сожалению, пропало.

И тут дед снова меня удивил.

Вооружившись лопаткой, он стал заново перекапывать то место, где сидел в засаде спрут.

— Что уставился? – дед посмотрел исподлобья. – бери лопату и присоединяйся.

— Деда, а что мы ищем?

— Ну, Сашка. – дед хмыкнул. – Вот, ты головой-то подумай. Сидит он, значится аккурат на краю тропы. Сидит?

— Ну сидит, и что?

— А размеры его ты оценил?

— Ну да, здоровый.

— А как думаешь, это он только зверушками себе тушку-то наел?

— Кто его знает, может, и нет.

— Вот то-то и оно, что – кто его знает. Значит, если он ел, то потом и от остатков избавлялся. Так?

— А теперь мы в его дерьме копошиться станем?

— Конечно, станем. Если ты заметил, то вещи, не имеющие в своём составе органики, он не переваривает. А значит, всё, что возможно, сохранилось в так называемом культурном слое. Благо ещё, спруты себе отдельные сортиры не обустраивают. Хотя примерно так же, мифические драконы свои сокровища собирали.

— Думаешь?

— Уверен. Иначе, куда делись все эти груды золота и алмазов.

— По кубышкам.

— Да нет. Не всё так просто. Мало победить дракона, надо ещё и добычу отстоять. Это с драконом, мало желающих сражаться. А вот с себе подобными…

— Очень уж пессимистично, Архип Василич, вы на мир смотрите. – вступила в разговор Лена, как раз заканчивая возиться с когтями спрута. – В легендах драконы принцесс похищали.

— Точно. А потом ещё и целые когорты прислуги, чтобы этих самых принцесс обслуживать.

Я, Лена, реально смотрю на мир. И вполне допускаю, что прекрасная принцесса в глазах дракона, отличается от той же рыцарской лошади, только отсутствием неудобоваримой сбруи и размером. Ну и мясцо, понежнее будет. Вот, в общем, и всё. Да и принцесс короли ему сами поставляли, скорее всего.

— Это почему? – девушка смахнула выбившуюся прядь волос.

— Потому что принцип: нет человека, в этом случае — принцессы, нет, проблемы, никто не отменял.

— А какие с принцессами проблемы?

— Начиная с характера и заканчивая тем, что может оказаться страшна, как смертный грех, и глупа при этом как пробка. А хуже всего, если все три фактора совпадут. Такую, с половиной королевства в приданое, замуж не возьмут. А у неё, возможно, ещё сёстры имеются. И им тоже мужья нужны. А значит, нужно предпринимать радикальные шаги. И история с драконом, в этом контексте выглядит очень заманчиво. Под это дело, много чего можно списать. Включая парочку неугодных из числа конкурентов, в борьбе за престол.

— Вас послушать, Архип Василич, так люди у власти, хуже, чем людоеды.

— Намного, намного хуже, девочка. Людоеды, по сравнению с ними, что дети малые.

Дед закончил перекапывать яму и выложил на образовавшийся бруствер несколько найденных колец, пару цепочек, женские серёжки и три ножа.

Подойдя к побрякушкам, Лена взяла их в руки, потёрла от налипшей грязи, затем слегка побледнела.

— Что, знакомые вещицы? – дед выбрался из ямы и подошёл к девушке.

— Это серёжки Насти, моей подружки. Она два года назад в город отправилась с отцом и братом. В школу для одарённых поступать. Она лечить немного умела. Правда, ни отец, ни брат обратно не вернулись. Мы думали, они в городе, вместе с ней остались.

Девушка всхлипнула.

— Не спеши печалиться. – дед положил руку на её плечо. – Может оказаться, что её побрякушки попали в чужие руки. Ну, например, к Лихим. Шанс, конечно, небольшой, но он есть.

— Спасибо.

— Не за что. А вот скажи-ка мне, премилое дитя. – язвительные нотки в голосе деда не оставляют сомнений в том, что сейчас будет минутка воспитания. – О чём ты думала, когда я поднял руку, подавая команду: внимание?

— Простите, я задумалась и не заметила. – девушка краснеет и опускает взгляд. – Такое больше не повторится, честно.

— Не сомневаюсь. Потому что следующая тварь будет намного проворнее. И следующий, удачливый и сообразительный охотник, будет выковыривать из культурного слоя уже твои серёжки, колечки и прочее. Да и у Сашки, второй рюкзак, которым можно пожертвовать, ещё не скоро появится. Особенно учитывая тот факт, что я запрещаю ему свою голову, вместо чужой задницы подставлять. Принимая во внимание тот факт, что эта задница, своими мозгами или тем, что там вместо них, думать не хочет.

Я, поправил, обтёр и завернул в тряпицу последний наконечник и повернулся к деду.

— Дед, а как ты умудрился гранату ему в пасть забросить?

— Да просто. С размаху. – Дед посмотрел на раскрывшую рот Ленку и продолжил. – Шучу. Я и не кидал её вовсе, а в рюкзак тебе сунул. Его всё равно не спасти было, а так хоть гранату с пользой истратили и затраты отбили.

Всё, заканчиваем рефлексии и марш к ручью умываться, а затем дружно прогуляйтесь по лесу. Нам нужна дутисовая кора и жёлтые, похожие на серные, камешки, и желательно не самые крупные. Остальные ингредиенты у меня есть.

А я пока шкуры выскоблю.

Да, Сашка, присмотри по пути какую-нибудь колоду, мы из неё ступку выдолбим, чтобы шкуры замочить.

Всё. Ступайте, не затягивайте. Нам и так здесь заночевать придётся. Хоть мне это место и не нравится. Да, и в ту сторону, – дед махнул рукой. – не суйтесь, вообще. Что-то там нечисто. Видишь, даже птицы, мимо той рощи стороной летят. А это неспроста.

Вот же дед. Он и возможную опасность углядеть успевает. Вот каким образом? Это опыт или у него чутьё такое, особенное.

Немного покопавшись в своём вещмешке, дед извлёк свою старую, холщовую котомку, с длинным ремешком, для носки через плечо. Полинялую и залатанную, в нескольких местах.

— Держи, а то в руках всё не утащите.

Я поправил нож на поясе, прихватил дедов топорик и котомку, потом посмотрел на девушку.

— Готова? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Тогда пошли колоду искать. Нечего попусту время тратить. А то, вон уже облака набежали. Ручеёк, мы и по дороге найдём. Здесь их несколько. Они болото питают.

Затем, даже не глядя в её сторону, развернулся и зашагал в сторону, противоположную той, что дед обозначил, как запретную.

Сзади раздался хруст веток и шелест старой листвы.

Девушка догнала меня, спустя несколько секунд и молча пошла рядом. Правда, надолго её не хватило.

Подобрав и очистив старую ветку, она стала шуршать ею в траве, что-то выискивая.

— Послушай, ты могла бы не так сильно шуметь, а? – я немного раздражённо посмотрел на Лену. – Ещё немного, и сюда со всей округи сбегутся все кому не лень, начиная с хищников и заканчивая Лихими.

Шуршание прекратилось, но треск веток под ногами никуда не делся.

— Такое ощущение, что ты где-то в другом мире жила. Или тебя из дома не выпускали никуда. За километр слышно, как ты идёшь.

В ответ, только сопение. Вот скажите, и зачем эта дурёха с нами попёрлась? Да и поди, деда пойми. Взвалить на себя такую обузу. Хотя, наверное, у него свои резоны, особенно если вспомнить, что и меня он вот также на деревенской улице подобрал. Пусть и совсем ребёнком.

 И что-то подсказывает мне, что в городе её тоже не ждут. Нет там никакой тётки. А если и есть, то ей она будет совсем не рада.

 Интересно будет посмотреть, как Ленка с дедом, об этом говорить станет.

Молча потопали дальше.

Пока я размышлял о своём, чуть было не упустил из виду, одуряющий запах древлянки, появившийся откуда-то сбоку.

Разворачиваюсь, чтобы предупредить спутницу, и в этот момент из кустов вылетает гибкий, похожий на перевитую лиану ствол, увенчанный тонкими, липкими тычинками.

Угадайте, кто цель? Ну, конечно же, Ленка.

Тычинки вцепляются в её одежду и начинают быстро сокращаться, подтягивая девушку к центру головки, одновременно стараясь нащупать открытый участок её кожи. Наверно не стоит вам объяснять, насколько сильно действует её сок.

В тот момент, когда первая из тычинок, касается кожи, происходит странное. Растение выпускает свою жертву и прячет свои ветки в зарослях кустарника, за которым, словно устроило засаду.

Я подбежал к девушке и помог подняться на ноги.
— Прости, я не успел тебя предупредить. Только запах и почувствовал.
— Ничего страшного. Растения мне, обычно навредить не могут.
— Ну, древлянка – необычное растение.
— Тем не менее меня она обижать не стала.
— Что правда, то правда. А ты что-то сделала, чтобы она тебя отпустила?
— Нет. Оно само так получилось.
И мы пошли дальше, время от времени перебрасываясь короткими фразами ни о чём.

Пока нашли и собрали все необходимые ингредиенты, пришлось довольно долго ходить по краю болота.

Неподалёку от небольшого ручья, нам улыбнулась удача.

Прямо на берегу, лежал поваленный бурей дутисовый ствол. И, пока Лена обдирала кору и набивала ею мешок, я приноровился и вырубил кусок ствола для ступки, достаточно широкий и пригодный к обработке, но не очень длинный, чтобы было удобно нести. А также, несколько веток, потолще, из которых можно со временем сварганить себе лук, топорище и новое ложе для арбалета. Дутис – дерево, само по себе крепкое и очень упругое. За что и ценится современными оружейниками. Особенно если очищенную от коры древесину, на некоторое время, лучше на год, зарыть в кучу с преющим навозом.

Я уже понял задумку деда.

Свежую шкуру сложнее доставить туда, где за неё дадут полную цену. И, пока мы туда доберёмся, она успеет протухнуть, и уже совсем ничего не будет стоить. А, вот с выдубленной или хотя бы заквашенной шкурой, всё совсем иначе. Вымоченная или выдубленная, шкура, сохраняет все свои полезные свойства. К тому же дед, использует совершенно иной способ закваски. При котором весь процесс дубления ускоряется в несколько раз, без потери качества, этого самого, дубления. Но, свой рецепт он держит в секрете. Хотя и обещает меня научить, со временем.

Наша прогулка не обошлась без очередного курьёза.

Ленка, умудрилась свалиться в ручей, прямо в одежде. Под ней подломилась ветка, когда девушка присела, набрать в ладошки воды, чтобы умыться.

Дополнительный юмор ситуации был в том, что незадолго до этого, на этой самой ветке сидел и умывался я. А я на десяток килограмм потяжелее буду. Хорошо, что в этом ручье, вода быстрая. А то, вполне возможна встреча с ужавками.

Ужавка, по классификации деда – такой странный гибрид ужа и пиявки. Если не брать в расчёт очень своеобразную голову, лишённую глаз и присоску вместо пасти, то её очень сложно отличить от змеи. Ужавка может свободно перемещаться по влажной земле. Но, предпочитает закапываться в дно водоёма с медленным течением или стоячей водой, а как присосётся – не оторвёшь. Причём её слюна не только сильно разжижает кровь, но и повышает кровяное давление.

Если успели прийти на помощь, то присосавшуюся ужавку, можно удалить, только вместе с куском кожи. По-другому удалить, не получится. А при попытке силой оторвать ужавку от себя, вы, скорее всего, оторвёте у неё тело. А голова, всё равно, продолжит выкачивать вашу кровь.

Попутно ужавка откладывает личинки в кровь жертвы. Где в течение пары дней, развиваются и вылупляются молодые особи, которые сквозь тело жертвы, прогрызают себе путь наружу.

Ужавки, ценятся из-за свойств слюны. Но в неволе плодиться не хотят. Что даёт, многим деревенским, дополнительный источник дохода. Ужавка ведь не выбирает какая жертва. Поэтому можно использовать любое теплокровное животное или даже птицу. Последнюю, правда, нужно слегка притопить, но так, чтобы она оставалась живой. Поэтому чаще в ход идут выкроты и их детёныши, которые воды не боятся. К тому же выкроты плодятся с завидной скоростью.

Пока в ближайших кустах Ленка отжимала свою одежду, я успел добыть нам на обед саблезубого зайца, неосмотрительно выскочившего на берег.

 Наверное, местное зверьё, сюда часто на водопой приходит.

Как говорит дед, после Катаклизма, обычные зайцы слегка мутировали, отрастив клыки, длиною в ладонь с немногим и стали плотоядными.

Но меня это мало трогает. Главное то, что их мясо, вполне пригодно в пищу. А топорик, дед меня метать давно научил.

Наконец, из кустов показалась Ленка. Всё ещё мокрая и растрёпанная. Отжимающая на ходу, длинные, рыжие волосы.

 Одетая только в длинную, почти до колен, куртку, из-под которой торчали, уже покрытые «гусиной кожей» ноги, и в сапоги, на босу ногу. Всю остальную одежду, она отжала и собрала в узелок, зажатый подмышкой.

— Вон, – я указал на заячью тушу. – Бери и пошли. Только смотри, в крови не изгваздайся. Сухое бельё, с собой хоть взяла?

— Взяла, конечно.

— Тогда незачем время терять. Закинь мокрые шмотки в котомку. Чем быстрее доберёмся до лагеря, тем быстрее согреешься.

 Закинув на плечо, набитую котомку, я поднялся на ноги и прихватив увесистую колоду, мотнул головой, указывая направление.

— Вперёд.

 Дорогу, я решил немного подсократить, срезав несколько углов. Но выходило так, что мы по краешку, захватываем запретную зону, отмеченную дедом.

А то, вроде и недолго возились, но солнышко уже клонится. Вернее, солнышко-то за тучами прячется, так что просто, начало темнеть.

Странное беспокойство охватило меня, когда мы проходили мимо одной из лесных прогалин. Лиана, заметно подрагивающая, под своей курткой от холода, уже собралась выбраться на солнечную полянку, в попытке урвать себе ещё немного тепла, когда до меня наконец-таки дошло, что же здесь не так.

— Стоять! – мне показалось, что от моего крика посыпалась листва с деревьев.

Лиана застыла на месте с поднятой ногой, едва не ступив на освещённое место.

— Медленно верни ногу в тень, а потом, также медленно, сделай два шага назад.

Девушка отошла от освещённого участка.

— А теперь, как бы тебе ни хотелось погреться на этом солнышке, бегом в лагерь исключительно по тени, и упаси тебя Творец, хоть краешком подошвы зацепить светлый участок.

— А, в чём дело-то?

— Ну хотя бы на небо взгляни. Видишь, оно всё облаками затянуто. Откуда здесь солнечной поляне взяться? – В моём голосе появились странные, как говорит дед, менторские нотки. – В лесу стоит быть предельно осторожным и внимательным. Любая неясность, должна трактоваться, как прямая угроза жизни. Кстати, в девяти случаях из десяти, это так и есть. Ладно, кончай болтать, в лагере поговорим. Бегом отсюда, если жизнь тебе дорога.

Теперь уже, мы рванули так, словно за нами свора собак гналась.

В наш, условный лагерь, мы ворвались словно ветер. Ленка, сбросив к костру, тушку зайца, быстро подхватила свой рюкзак и помчалась за кусты, переодеваться. А я, поставив принесённую колоду, сел рядом с дедом.

Дед сидел у костра, весело потрескивавшего сухими сучьями, и чистил дикошку.

Вот где он это дерево, с мучнистыми, и очень питательными, особенно если сварить, плодами, посреди леса углядел? Хитёр, старый. Мне ещё учиться у него и учиться.

Он как раз, опустил последний клубень в котелок и не торопясь принялся потрошить нашу добычу.

— Где она вымокнуть умудрилась? – спросил он, немного погодя, сбрасывая в котелок куски обработанного мяса.

— Да, – я махнул рукой. – в ручей свалилась, вместе с веткой, на которой сидела. Хорошо хоть течение быстрое. И зачем ты её с нами взял? Пусть бы, эта ходячая катастрофа у себя в деревне сидела. Я же говорил, что она, на первой же ловушке споткнётся.

Это же надо, в один день на спрута нарваться, с древлянкой схлестнуться и в ручей упасть, да ещё, чуть в Ведьмин Круг не угодила.

— Куда она чуть не угодила? – дед, неторопливо отложил в сторону остатки уже почти разобранной тушки зайца.

— В Ведьмин Круг. Я его заметил только потому, что он светился как медный пятак, под солнцем. Мы на обратном пути, по краю того участка шли, на который ты показал. Иначе, быстро вернуться, не получалось. А там, всё как ты описывал. Вокруг темнеет, всё небо в облаках, а внутри, как будто тепло и красиво. И, так умиротворённо, что ли. И ещё. Странное воздействие изнутри, как будто тянет туда, за границу круга.

— И ты, это мне так, мимоходом сообщаешь? А напомни-ка мне, что происходит, когда он, я имею в виду Ведьмин круг, появляется? И кто обитает в этом дивном месте?

— Существо, живущее и поддерживающее образование – Ведьмин Круг, мы зовём Адским Пастухом. Когда появляется Круг, в окрестностях сначала пропадают мелкие животные, затем животные покрупнее и, в конце концов, люди.

— Так скажи мне, голубь мой, сизокрылый, у тебя, что мозги от гормонального всплеска совсем расплавились? Стоило девку взять в отряд, как у тебя голова, стала использовать глаза для разглядывания впереди идущей задницы? А об остальных вещах, и думать перестала, а?

— Простите, – из-за куста, подала голос Лена. – а разве Адский Пастух, это не сказка для детей?

— Конечно, сказка. Ещё какая сказка. Самая что ни на есть сказочная. Только очень уж страшная.

В общем, сделаем так, красавица. Ты сейчас разбираешься, дальше, с зайцем и готовишь нам обед. А мы, пока совсем не стемнело, сходим посмотреть, не ошибся ли этот оболтус.

Дед отвесил мне лёгкий подзатыльник.

— Вернёмся через час-полтора. Я думаю, времени тебе на всё это дело, хватит. Готовить-то умеешь?

— Ну, пока никто не жаловался.

— Ну-ну. – дед потёр кончик носа. – даже не знаю радоваться этому факту или опасаться. Всё, Сашка, ноги в руки и ходу. А ты, красавица, дров не жалей, людей поблизости нет, а вот зверьё отпугнёшь.

И мы, отправились назад, к злополучной поляне.

Бродили мы, часа два. Пока до круга дошли, пока примерный диаметр вычислили.

Дед, сунув мне в руки свой арбалет, чего раньше никогда не бывало, и приказав глядеть в оба и без разговоров стрелять во всё, что попытается выйти из круга, бесшумно растворился в кустах.

Появился он, спустя где-то час. Молча кивнул, мол, пошли, и направился в сторону лагеря.

Дед шёл быстро, но осторожно. Да, по пути, ещё и всяких вкусных травок насобирал. Что не удивительно, при его-то зрении. А я, чтобы разогнать какую-то напряжённую тишину, вполголоса про Ленкину встречу с древлянкой рассказал. Особенно про тот факт, как охотница жертву выпустила. У меня, даже впечатление создалось, что она своё соцветие, о траву вытереть пыталась.

Вернулись, как раз когда ужин подоспел.

Дед плеснул в малый котелок воды, и поставил вариться чай из свежесобранных травок, а мы тем временем принялись за еду.

Что-что, а готовила Ленка вкусно. Мы резво опустошили свои плошки и расселись у потрескивающего костра.

— Архип Василич, скажите, а там действительно Ведьмин Круг? – Ленка немного отхлебнула из чашки.

— Действительно. – дед поворошил угли, подгребая их поближе к чайнику, в котором варилась свежая порция отвара. – Нужно обязательно запомнить это место и предупредить всех по пути. Тварь, уже достаточно сильна, но, возможно, ещё не вошла в полную силу и есть время, чтобы разобраться с ним, без больших потерь. И, может быть, найдутся поблизости княжьи люди, которые сами справятся. Хотя шансов мало. До ближайшего форпоста, три дня пути, а до города и вовсе седмица. Эх, знать бы, куда он направится.

— А, как это можно узнать?

— Только наблюдая за передвижением круга. Пастух всегда в центре него, поэтому отследить направление движения несложно. Но здесь, главное, чтобы Загонщики, тебя первыми не учуяли. А то, вмиг в его стаде окажешься, и тогда, никто тебе, уже не поможет. Нам просто повезло, что на Загонщиков не нарвались. А это, в свою очередь, значит, что Пастух, скорее всего, в другую сторону направляется.

Ленка поёжилась и подкинула веток в костёр.

— А вы когда-нибудь пересекались с Пастухом?

— Было дело. Свела судьба на узкой тропе.

— А, Пастух, это зверь или человек, ну, вроде как русалками одержимый? - Она поворошила ветки, и огонь выбросил в воздух сноп весёлых искр.

— Доподлинно неизвестно, что из себя представляет это существо. Люди располагают данными, исключительно визуального характера. К этим данным можно отнести, человекоподобный внешний вид, по крайней мере, можно с точностью утверждать, что Пастух — прямоходящее существо. Конечности у него парные. Соответствующие человеческим. Половые различия неизвестны. Потому что никто не видел двух Пастухов вместе на одной территории. Он обладает высокоразвитым интеллектом и экстраординарными психосенсорными способностями. Возможно, что и с русалками в родстве состоит. Например, так же как и русалки, он способен подавлять волю жертвы, находясь на некотором удалении. Но при этом, неизвестным способом. Пастух не просто подавляет сознание, а полностью его вытесняет. Заменяя его, вероятно, клоном собственного сознания или чем-то наподобие того. Плотояден. В пищу употребляет части тел своих жертв, которых удерживает под своим контролем, подобно стаду. За что и получил прозвище — Пастух. Стадо, также питается той плотью, своих убитых собратьев, которая остаётся после трапезы Пастуха. Или, телами тех, кого Пастух сам отдаёт им в пищу.

В зависимости от собственной силы, Пастух способен удерживать в стаде, около сотни различных особей. Некоторых из них, он использует в качестве вспомогательных инструментов или слуг. Такие особи называются — Загонщиками. Для привлечения новых жертв, животных или людей, использует искусственно поддерживаемое, внешне идеальное образование, под названием — Ведьмин Круг.

Круг, в любую погоду проецирует в сознание жертвы, умиротворяющую, привлекательную картинку. Создавая ложное ощущение комфорта и безопасности, идущее изнутри круга.

Любое живое существо, пересекающее внешнюю границу Ведьмина Круга, мгновенно попадает под влияние психокинетики Пастуха. И даже если, пострадавшего удаётся сразу же вытащить из-зоны воздействия, в обратном направлении, границу Ведьмина Круга, пересекает уже аватар Пастуха или по-другому — Загонщик. Однако, все жертвы, попавшие под воздействие Пастуха – погибают. Собственное сознание жертвы, не удалось вернуть обратно ни единого раза.

 В зависимости от собственной силы Пастуха, диаметр Ведьмина Круга может доходить до полукилометра.

— То есть, – я почесал затылок: – приблизиться к нему, тайком или подкараулить в засаде не получится. Так?

— Врукопашную с ним не схватиться, это точно. Его можно убить, но только с большой дистанции. Не менее четырёх, а то и пяти радиусов Круга. Ни лук, ни арбалет, здесь тебе не помощники. Да и бить, надо исключительно в голову. В любое другое место, ему не страшно. Он, сволочь, регенерирует, ну очень быстро.

Минные поля, тоже спокойно проходит, благодаря стаду. И даже если сам подорвётся, то это его остановит совсем ненадолго. И он, станет намного активнее и злее, хотя понятие о степени злобы, здесь слабо применимо. Он и так, в милосердии замечен не был.

По сути, даже у стрелка в засаде, есть возможность сделать только один выстрел. Если промахнулся, всё, пиши пропало.

— А, что такое минные поля? – Ленка налила себе ещё чаю.

— Ну вот, например, видела гранату, которой мы спрута подорвали? Вот если её привязать к дереву, возле тропы, а поперёк тропы, протянуть и спрятать верёвку, получится простая мина-растяжка. Цель, заденет ногой верёвку и вырвет чеку, в итоге бам-с и противник отправился в мир иной. Есть ещё сотня различных устройств, более сильных или менее. Так вот, если эти мины распределить по какой-то площади, то получится минное поле, способное хорошенько проредить целую ораву врагов. Конечно, если среди них, нет спеца по минно-взрывному делу.

— Жуть какая. Это из старого мира пришло?

— Да, и это ещё не самое страшное, что в том мире придумали.

Я достал дутисовую палку, одну из тех, что прихватил для нового топорища и ложа для арбалета, и стал потихоньку сдирать с неё кору. Конечно, изготовление ложа и приклада, процесс долгий. Сперва необходимо обтесать и выдолбить ложе, затем хорошенько высушить. Потом из него, хоть лук, хоть арбалет можно сделать. Главное, мездрового клея, надо будет ещё наварить…

Но, топорище выйдет – отменное. Найденная ветка, словно специально для этой цели росла.

Чашку с чаем, я поставил рядом на землю и, неторопливо ведя ножом по древесине, спросил:

— А, как ты с ним справился?

— Прежде всего, головой думал, не спешил, да и, наверное, просто повезло. Причём сработало всё вместе.

— А расскажи, как дело было, а?

— Честно говоря, вспоминать об этом, мне не хочется. Но, вдруг и вам, где-то мой опыт пригодится. В общем, дело было так.

Это произошло на пятнадцатом или шестнадцатом году от начала Нового мира. Князья, тогда, только-только сферы влияния разделили, и границы утрясли.

 Они объявились внезапно, будто их какие-то враги выпустили. Двое таких Пастухов было, причём на разных концах княжества.

Я тогда, у старого князя в дружине служил.

Поначалу в лесах, стала пропадать мелкая живность, но, кто же за этим смотрит. Потом пришёл черёд животных покрупнее. Включая и домашний скот, на дальних выпасах. За ними – люди, иногда поодиночке, а иногда целыми семьями. Многие ведь в лес на промысел, всем семейством ходят.

Ну а когда стали исчезать уже целые деревни, власти засуетились. Послали отряд дружинников для проверки. Вдруг это соседние князья бедокурят.

Но в двух княжествах, что располагались по соседству, было явно не до пакостей.

Князья у них пропали. Причём как-то бесследно.

Ну вот дружина-то, с Пастухом и схлестнулась. Хотя это и слишком преувеличено, называть то, что произошло, схваткой.

Из четырёх, посланных в разведку, боевых троек, назад вернулись только два человека. Но эти двое, уже не были людьми. В привычном нам понимании. Уже позже, с чьей-то подачи, их стали звать Загонщиками.

Вернувшись в расположение отряда, Загонщики вцепились в первого встреченного дозорного и скрылись с ним в лесу.

Так как дело было днём, то это нападение увидели и другие члены отряда. Но догнать похитителей не смогли. А те, продолжили свои нападения и дальше. К тому же про свойства Ведьмина Круга, тогда никто и не догадывался. А потому, всё внимание уделили противодействию Загонщикам.

Нечеловечески сильные и быстрые, неутомимые, а главное – совершенно бездушные. Нападая, они гнали или просто тащили первую попавшуюся в их руки жертву, к своему хозяину.

 Однажды нашим парням улыбнулась удача, и они смогли скрутить одного из Загонщиков. Но, когда его отправили к князю во дворец, бедолага скончался буквально через полкилометра, после того как отряд охраны, покинул лагерь. То же повторилось и со вторым пойманным, и с несколькими другими. К тому времени Загонщиков научились определять, ещё издали.

После нескольких случаев пропажи людей дружинники стали останавливаться на ночь, подальше от леса. И тогда, оказалось, что Загонщика можно отличить от обычного человека, по неуверенной походке и неадекватному поведению. Пастух всё-таки, наверное, зверь. И полностью скопировать поведение человека, по-видимому, неспособен.

Ну так вот, благодаря этому, удалось выяснить, что Загонщиков, Пастух не только высылает на предельную для своего контроля, дистанцию, в два или три радиуса круга. Он при этом, ещё и самолично жизнь в них поддерживает. То есть Загонщики, это не просто слуги, а, скорее часть сознания самого Пастуха. Можно сказать, его Аватары.

Потом одному из стрелков, удалось выследить и самого Пастуха.

 Правда, попытка была неудачной.

Как оказалось, Пастух имеет очень сильную интуицию.

 Предчувствуя направление атаки, он наносит мгновенный психоментальный удар, по своему противнику. Месторасположение, которого, он вычисляет с завидной точностью. И этот удар, он также способен наносить на предельное, для себя, расстояние. Такое же, на какое способен выслать своих Загонщиков. И сила воздействия удара, от расстояния не изменяется. А это, не самая лучшая новость для стрелка.

В общем, пока нашли хотя бы один, эффективный способ, уничтожить эту дрянь. Народу полегло, почти полтысячи человек, считая, разумеется, крестьян.

— И чем же его можно взять? – я с интересом посмотрел на деда.

— Ну, в те годы, ещё много всякого древнего оружия по рукам ходило, у некоторых даже ракеты были, да и доступ к некоторым технологичным материалам сохранялся. Может, и сейчас, что-нибудь наподобие найдётся.

 Тогда один из княжьих химиков, спустя почти месяц, создал разрывную пулю, с зажигательным эффектом и дополнительной начинкой из обеднённого урана.
Дрянь страшная, опасна с самого начала и для всех. И для тех, кто её изготавливает, и для тех, кто ею стреляет. И, как стало понятно позже, она не менее смертоносна для клиента.

— А что такое обеднённый уран? — сполохи костра отсвечивали в глазах девушки красным.

— Ну, как тебе объяснить. Есть такое вещество, металл. Называется Уран. Вернее, в том мире назывался. Поначалу, не зная всех его свойств, люди добавляли порошок из этого металла в стекло, которое, в результате, окрашивалось в жёлтый цвет. Потом люди открыли, что очень маленький процент этого металла, где-то от трёх и до восьми долей из ста, способен вступать в цепную реакцию, вызывая почти мгновенное выделение огромного количества энергии. Но для этого требовалось выделить из общего количества металла. Именно этот маленький процент и довести его до, как минимум шести с немногим килограммов. Только тогда, могла начаться цепная реакция. Такой процесс выделения активной части, называется обогащением. Остаточная же порода и называется обеднённым ураном.

Люди прошлого мира, не стали сильно заморачиваться с утилизацией этого металла, который оставался опасным несмотря на то, что из него удалили большую часть активного вещества, а стали начинять им артиллерийские заряды. Которые при взрыве, создают вспышку с очень высокой температурой. Правда, сам металл при этом, превращается в воздушную смесь – аэрозоль и отравляет окружающие места, на очень долгое время.

Вот из такого, артиллерийского заряда, княжеский химик и извлёк уран для начинки пуль.

Но, в момент Катаклизма, изменились свойства этого вещества. И для создания критической массы, и инициации реакции, стало хватать и такого, почти микроскопического количества вещества, которое уместилось в пулю.

При попадании в тело такая пуля сперва пробивает переднюю стенку препятствия, а детонирующий заряд, находящийся в более мягкой, средней части пули, инициирует реакцию обновлённого урана. Вызывая подобие микроядерного взрыва

В общем, такая пуля, оказалась способна свалить с ног, даже Адского Пастуха.

Но есть один нюанс.

Стрелять при этом, нужно точно в голову. И после попадания пули, всё тело Пастуха осыпается прахом.

По моему мнению, это всё происходит потому, что тяжёлая пуля, попадая в голову и воспламеняясь, уничтожает головной мозг, этой твари, а уже после, цепная реакция, довершает всё дело, сжигая и остальное тело. Но, только неясно, почему он тогда, вполне спокойно выдерживает попадание в корпус.

В общем, никто, толком-то и не знает, как эта тварь устроена изнутри.

Мне тогда сильно повезло, что чудо-патроны и стволы, доверили мне и ещё одному парню, из другого отряда.

— А что это за стволы такие? – Лиана с любопытством придвинулась к деду.

— Ружья, это. Просто ружья. Хорошие, дальнобойные снайперские винтовки, с целым ворохом полезных примочек. Их, тогда у князя было пару штук. Дай Бог, может, и сейчас сохранились.

Вот, нам их и выдали, да по паре патронов, завёрнутых в свинцовую оболочку. Да взвод охраны и сопровождения, каждому. Такая винтовка, и в лучшие времена, стоила непостижимых денег. Так что, князь, резонно опасался, что люди, владеющие таким оружием, могут или наделать бед, или стать чьей-нибудь добычей.

Вот с таким, почётным эскортом, мы и отправились каждый в свою сторону и на свою охоту.

Знал бы, как дело обернётся… всё равно пошёл бы. Не должна, эта дрянь, в нашем мире обитать.

Несколько лет до…

— Проходите, садитесь. Князь сейчас подойдёт.

Служанка, одетая в короткую униформу, скорее акцентирующую внимание на её формах, чем прикрывающую всё от чужих взоров, указала на массивные стулья, плотно придвинутые к длинному, овальному столу, на котором была разложена хорошо прорисованная карта княжества в нынешних границах. С двух сторон, там, где оно граничило с двумя небольшими княжествами – Гинтарос и Колывань, карта была заштрихована чёрным, а поверх штриховки лежали вырезанные из дерева черепа. Помимо этого, карта пестрела разноцветными фишками, с приколотыми табличками имён.

Каждый, кто был знаком с обстановкой внутри княжества, тотчас бы догадался, что это отмечено месторасположение последних, уцелевших банд и имена их главарей.

Двое мужчин, не глядя на карту, спокойно сели на стоящие у стены стулья. Сразу становилось понятно, что в этой комнате они не в первый раз и положение дел в княжестве знают и безо всякой карты.

Зачем их позвал к себе князь, догадаться было нетрудно. Множество беженцев, устремившихся с периферии, в центр княжества, свидетельствовали в пользу этого.

Напасть, пришедшая на окраины, оказалась похлеще набегов кочевых. Слухи и домыслы, которыми обрастали сообщения, приносимые беженцами, ещё больше разгоняли волну паники. И никакие жёсткие меры, по ограничению распространения этих самых слухов, не давали никакого эффекта. С каждым новым семейством, приволокшимся поближе к дворцу, народное волнение всё сильнее усиливалось и уже стало напрямую грозить благополучию самого князя.

Несколько отрядов дружины, посланные для уничтожения этих опасных тварей, пропали без вести.

В общем, князю, здесь было над чем подумать.

— Так, вы уже здесь, отлично – Князь вошёл в зал энергичной походкой, словно излучая уверенность в своих силах. И только бледность лица, выдавала достаточно тяжёлое состояние, после ночной гулянки. Было видно, что над ним, на скорую руку, поколдовал целитель.

— Сидите. – Князь сделал успокаивающий жест и, в свою очередь, занял своё место во главе большого стола, на котором, собственно, и была разложена карта.

— Значит так. Долго ходить вокруг да около я не буду. Вам, мужики, выпала огромная честь. Усмирить народ, на улицах, уничтожив раздражитель.

— Борис Леонидыч, – Командир первого десятка княжеской разведки, можно сказать, армейская элита современности, Андрей Зрачков, или просто – Зырик, недовольно поёрзал на стуле: – кончай речи толкать, чай не на митинге. Так и скажи, вас, ребята, я назначил в очередную команду смертников. Идите и сдохните, но проблему постарайтесь решить.

— А ты, Зырик, старших не перебивай. А то, не посмотрю, что с первых дней со мной. И если там, – Князь кивнул в сторону улицы. – ещё есть шанс выжить, то там, нет.

Он ткнул пальцем вниз, где в подвалах располагалась княжеская тюрьма.

Попавшие туда, назад обычно не возвращались.

Изменения, постигшие окружающий мир, привели к появлению множества кошмарнейших мутантов. И сейчас, некоторые, смертоносные представители новой фауны, содержались в подвалах княжеской тюрьмы. И им, чаще всего, скармливали бедолаг, которые имели неосторожность попасть под тяжёлую руку Князя Бориса.

Незадолго до этого, такие зрелища устраивались публично, на специальной арене, где, в праздничные дни, процветали гладиаторские бои и тотализатор. Или, когда, время от времени в гости к князю, приезжали соседние князья или иные, важные персоны.

Бои, в которых одни мутанты, выставлялись против других мутантов или же против людей.

Последними, чаще всего, были различные преступники, чьим наказанием была смерть.

В руки приговорённым, давали только короткие мечи и небольшие щиты, совершенно не позволявшие, что-либо противопоставить стражникам, вооружённым длинными пиками и одетым в кованые доспехи. Так что о побеге, не могло быть и речи. И даже если приговорённый выходил победителем, в такой схватке, это не значило, ровным счётом, ничего.

Если он не истечёт кровью после того, как покинет арену, то, как только оправится от ран – он снова попадёт обратно.

Говорят, было даже несколько добровольцев, что вызвались биться с мутантами, на арене, за щедрое вознаграждение. Но это ничем не подтверждённые слухи.

— Посылать вас на верную смерть, не входит в мои планы. – между тем, продолжил Князь. – Но проблему, действительно, необходимо решить быстро. Нам совершенно не нужна революция, которая всё равно ни к чему не приведёт. М-да. Только все труды угробит.

Остаётся вопрос – чем же этого гада извести? Его практически ничто не берёт. Реактивных и других артиллерийских систем, у нас нет, как, впрочем, нет и боекомплекта к ним. Минные поля, что парни понаставили на его пути, этот гад прошёл как нож, сквозь масло. Он стадо, гонит перед собой, с помощью которого, дорогу себе расчищает. Пробовали дистанционно взрывать, тоже мимо. Радиус действия передатчика меньше диаметра круга, внутри которого эта тварь сидит. И всё, что нам известно о Пастухе, — это то, что видом он напоминает сельского пастуха в дождевике.

И здесь нам несказанно повезло.

В общем, нашлись в арсенале, невесть как попавшие туда, дальнобойные снайперские винтовки. А мой личный доктор «Зло», сварганил к ним хитрые патроны.

Князь подошёл к отдельному столику, стоявшему у окна и укрытому холстиной, и снял покрывало.

— Полюбуйтесь. – он указал на оружие, лежащее на столе и притягивающее взгляд своими точными, уверенными обводами, и несколько дополнительных приборов. – Всё лучшее – детям. Красивые игрушки, для больших мальчиков. Это, конечно, вам не Barret, но и не полный отстой. Красавицы, не правда ли?

— Фига се! – в голосе Зырика, послышалась смесь удивления и восхищения. – Это же «Сумраки» (СВЛК-14 «Сумрак»). Я, про них, в лучшие времена, только в и-нете ролики смотрел. Они же садят почти на пять кэмэ.

— Ну, для такой стрельбы, Зырик, – Князь махнул рукой, словно отгоняя комаров. – тебе с полигона, надо год не вылезать. Да и стрельба из этой красавицы, слишком дорого стоит. Запас патронов, совсем невелик. Даже если стреляные гильзы, заново перезаряжать. И пули вручную точить. Да и с ремкомплектами, вообще никак. И значит, использовать их можно только в крайнем случае. Когда любые другие меры, неэффективны.
В данном случае, это именно так. Пастухов, у нас два. Всего два, мать их. – в голосе Князя гнев смешивался с недоумением, казалось, ещё немного и у него случится истерика. – И они умудрились уничтожить почти полтысячи человек, из которых полсотни хорошо обученных, прошедших огонь и воду бойцов. И мы ничего не можем с этим поделать. Только следить, куда они идут, и стараться убрать людей с их дороги. – Князь повернулся к стоящему рядом, второму мужчине, – Эльф, а ты, что скажешь. Это же вроде по твоей части, всякие новые формы жизни изучать.

— Ничего не скажу. Слишком мало информации. Ты, Князь, знаешь о Пастухах столько же, сколько и я. И может быть, даже больше, потому что все разведчики, кто вернулся из тех мест, докладывают всё, напрямую тебе.

Я, как раз собирался пойти туда, чтобы самому посмотреть. Но упёрся в недостаточность оборудования.

Бинокль у меня слабенький и плохо берёт на том расстоянии, откуда можно безопасно наблюдать. А, всякие телекамеры и прочие блага цивилизации, остались за порогом.

— Ну вот и сгуляешь, посмотришь, да и постреляешь заодно. Ты пойдёшь в одну сторону, Зырик в другую. И вы вдвоём постараетесь решить эту проблему. Потому как, иначе, здесь никто не выживет. В том числе и ваши близкие.

— Сгуляем, Князь. – Эльф подошёл к окну и несколько секунд смотрел на открывающийся из него вид: – Но сперва, придётся тебе выделить нам, хотя бы по десятку патронов, для пристрелки. Всё-таки оружие для нас новое, незнакомое. Нужно реально представлять его возможности. Да и по остальным приборам, ликбез стоило бы провести. У тебя спец по всем этим прибамбасам есть?

— Спрашиваешь. – Князь самодовольно выпятил живот и заложил большие пальцы за ремень брюк: – Тоха-прапор, вам объяснит, как всей этой амуницией пользоваться. А «доктор Зло», расскажет про свои чудо-патроны. Мы, кстати, первые образцы из пулемёта отстреливали. Помните тот «Чиркан», что в прошлом году, крестьяне из болота вытащили? После третьего попадания он в комок сплавился. Где мост, где двери – не разберёшь.

— Да не может такого быть. – Зырик недоверчиво посмотрел на патроны, лежащие в дополнительном свинцовом пенале. – это же нарушает физические законы природы.

— А ничего, что все законы природы отправились к чёртовой бабушке, правда? Ты с Песчаным спрутом или русалками встречался уже? А Псевдокрыс или выкротов видел? Тогда чему удивляешься. – Князь подошёл к буфету и плеснул себе в стакан из бутылки. По залу разлился запах шишнёвой наливки.

Современный мир, как-то сразу, без перехода, явил не только новые формы жизни, но и множество новых растений. Люди, ещё пытались называть всё на старый лад, но те гибриды, что всё чаще обнаруживались как среди растений, так и среди животных, не переставали удивлять.

Вот и плод, из которого был изготовлен напиток, налитый в стакан Князя, был из новых. Крупный, продолговатый, напоминающий еловую шишку. Кожура, на первый взгляд напоминающая чешуйки, сплошная, тёмно-вишнёвого цвета. Сам плод сочный и кисло-сладкий, немного с хвойной горчинкой, на послевкусии. Его так и прозвали – Шишня.

Опрокинув в себя порцию, Князь вернулся к столу.

— Значит так. Два дня на подготовку, подгонку, и в путь.

Много патронов, на пристрелку я вам дать не могу. По пятёрке на брата, а дальше сами. И по три патрона «нового образца». В случае удачного выполнения задания за наградой дело не встанет. Не обижу.

Всё. – Князь хлопнул ладонями по столу. – Ступайте. Дел много. Послезавтра с утра, оружие будет на стрельбище. Оттуда и отправитесь.

Мужчины, попрощались лёгким полупоклоном, и молча вышли из зала.

— Ну что Эльф, списал нас князь, а? как ты считаешь?

Захмелевший Зырик, сидел за столиком в кабачке Сирийца Башара и задумчиво перекатывал в пальцах пустую стопку.

Его товарищ, мужчина, лет пятидесяти на вид или около того, худощавый, с короткими тёмными волосами, неровным ёжиком торчащими над головой и странными, подвижными и заострёнными сверху ушами, неторопливо заканчивал есть густой суп из небольшой миски.
— Я думаю, – он отправил в рот очередной кусок хлеба, затем добавил наверх ложку супа и после небольшой паузы продолжил. – что не всё так плохо, Зырик. Вот, посмотри. До этого момента Князь посылал несколько отрядов, вооружённых, чем попало.

Да, в последней группе, были несколько парней с огнестрелами, но это ничего не дало. И если назад, кто-нибудь из них и вернулся, то про это никому не известно. Но можно точно сказать, что необходимого результата они не достигли.

И это вынудило Князя открыть свои самые секретные схроны.

— Допустим, но только мне от этого не легче. – Зырик налил ещё одну стопку, потом залпом опрокинул, шумно выдохнул, поморщился, но закусывать не стал. – Ты, ведь понял намёки, насчёт защиты семьи. Мол, здоровье ваших близких от вас зависит. Хотя тебе, лично я, не завидую. Под тебя он давно подкоп роет. Твоя Алинка ему сильно в сердце запала. Да и она, ты уж не серчай, совсем не против его внимания.

— Это их проблема, Зырик. Они люди взрослые сами разберутся. К тому же Алинка больше не моя, я её отпустил.

— То есть как отпустил? Выгнал, что ли?

— Нет, просто отпустил. На все четыре стороны. И даже дом ей оставил, пусть живёт. Мне он ни к чему. Я, вот, на эту, дикую охоту схожу, а там пойду ходить-бродить по полям и весям. Душно мне в городе.

— Ну ты даёшь. А она, что?

— Она? – Эльф отставил в сторону пустую тарелку: – Понятия не имею. Она попросила, я отпустил. Ну не силком же её удерживать.

— Нет. Не понимаю.

Он снова налил.

— Забей. Проехали. Давай лучше о деле подумаем.

Итак, что у нас есть. У нас есть два Пастуха, две винтовки и по два, модернизированных патрона.

— Почему по два? По три.

— Один патрон, тебе придётся выстрелить во время пристрелки. Как ни крути, а его характеристики, отличаются от обычного патрона. И надо иметь, хоть какое-то представление о его поведении. Потому два.

— Согласен. Сразу видно опытного человека.

— Ну, здесь ты хватил, лишка. Я из снайперской винтовки, ни разу не стрелял. Из автомата было дело. Из пистолета стрелял, из ружья охотничьего. А, вот из снайперской – никогда. Так что, наше знакомство с ней, будет обоюдным.

— Вот и я, так же. Но послушай, тебя ведь Эльфом-то не только за уши прозвали. Но, ведь ты и из арбалета, с пятидесяти шагов в пятак бьёшь.

— Так, то из арбалета. – Эльф усмехнулся и пододвинул к себе очередную тарелку, на которой среди овощей, исходили паром небольшие кусочки мяса. – Я с ним, почитай уже пятнадцать лет, мало что, на горшке не сижу. Хотя и такое бывало. Да и болты, я для него сам изготавливаю. И тетивы. А здесь, всё чужое. Но выбора, нет. Из арбалета эту мерзость не достать, да и простые пули его не берут. Кстати, я тут с доком поболтал, насчёт пуль прояснил.

— И? Что это за вундервафля такая?

— Да вот, незнамо откуда, попались к нему в лапы пара снарядов с начинкой из обеднённого урана. Вот, он этой урановой начинкой, пули-то и начинил. Правда, обеднённый уран, кажется, снова разбогател.

— В смысле?

— У дока, каким-то чудом, счётчик Гейгера сохранился, так вот, рядом с этими снарядами, он трещит как сумасшедший.

Мой тебе совет — пенал с патронами, дополнительно свинцом оберни. И в карман штанов не ложи. А то, останется твоя Нинка, одна, до скончания веков. Ну или того хуже… ребёнка, тебе, двухголового родит. Хрен его знает, как теперь радиация на геном воздействует.

— А может, у дока счётчик сломан?

— Может, и сломан. Но как это проверить? Правда, здесь ещё дело в том, что э-э, новый, так сказать, уран, слишком быстро критическую массу набирает. И теперь каждая такая чудо-пуля, это микроатомная бомба.

Да и в этом деле, лучше уж перебдеть.

— И то, правда.

Зырик снова потянулся к бутылке, но Эльф остановил его, поднявшись из-за стола и положив руку к нему на плечо.

— Всё, братан. Завязывай пить. Нам, серьёзно поработать предстоит. И голова в этом деле, нужна кристально чистая. Это тебе не тупых бандюков по лесу гонять.

— Да я, пока доберёмся, пять раз протрезвею.

— Это несомненно, но нам, послезавтра ещё винтовки пристреливать. Много ты пристреляешь, если руки на пианино польку играют…

— Слушай, Эльф, – по Зырику было видно, что он уже дошёл до полувменяемого состояния. – А ты, всегда такой правильный? Или как?

— Ладно. Делай что хочешь. Я, может, и не всегда правильный, как ты говоришь, но жить мне ещё не надоело. – Эльф развернулся и двинулся к выходу из кабачка, на ходу положив на стойку несколько монет.

— Увидимся на стрельбище. Бай.

Зырик, махнул ему вслед рукой, жестом, напоминающим то ли прощание, то ли – ну и фиг с тобой. И снова уткнулся взглядом в стакан, на дне которого ещё плескались остатки спиртного.

— Так, – Антон Подберёзкин, в прошлом армейский инструктор по стрельбе, а нынче Тоха-прапор – старшой на княжеском стрельбище, гордо именуемом – полигон, прошёлся мимо телег, на которых лежали винтовки и прочий скарб двух групп, убывающих по заданию Князя.

— Оружие в порядке, БК тоже. Что ещё? Как пользоваться баллистическим калькулятором, запомнили?

— Ес-се-снно! – за обоих ответил Зырик.

— Отлично. Не забудьте, что аккумуляторы никакие. А значит, их с вечера нужно зарядить. Тогда до обеда протянут. Вот, – он положил в каждую телегу по небольшому ящичку. – от каждого по способностям, каждому по потребностям. Это ручные динамо-машинки, для подзарядки. Работают по принципу эспандера. Рукой жмёшь, энергию выдаёшь. Будет, чем на стоянке развлекаться. Смотрите не про… не потеряйте. Вещь редкая и в хозяйстве нужная. Если что, Князь за утрату имущества, шкуру спустит.

— Ну а как иначе. Князь своё имущество блюдёт. А шкур чужих, ему не жалко. – Зырик, повертел в руках извлечённую из коробки машинку. – Помню, у меня в детстве, фонарик был. На том же принципе работал.

— Ну, значит, ничего нового, для тебя в этом нет. А ты, что молчишь.

Тоха повернулся к Эльфу, спокойно осматривавшему свою амуницию.

— Жду, когда ехать можно будет.

— Так и не держит никто. Раньше выйдешь, раньше там будешь.

Тоха кивнул, явно подразумевая небеса.

— Я предпочитаю, других, на язык неуёмных вперёд пропускать. А то, суетятся, понимаешь, торопятся.

— Ладно. Валите, уже. – прапор отошёл от телег, освобождая проезд.

— Ну что, Эльф. – Зырик подошёл и протянул руку. – Даст Бог, свидимся.

Мужчины обменялись рукопожатием. Затем Зырик приблизился, словно сшибаясь плечом…

— Хороший ты мужик, Эльф. Береги себя и не верь никому.

— Спасибо, Зырик. Я в курсе. Удачной охоты.

Телеги резво покатили, каждая в свою сторону.

Три дня спустя

— Насколько я понимаю, мы прибыли.

Старший, группы прикрытия и наблюдения, спрыгнул с облучка телеги и выплюнул травинку, которую грыз. Потянулся, оправился.

— Дальше, нам хода нет. Хотя, чёрт его знает, может этот Пастух, уже и досюда добрался. Людей-то в деревне нет.

— Конечно, нет. – Эльф тоже спрыгнул с телеги и подошёл к старшему. – Все, кто уцелел, сейчас у князя пороги обивают, помощи просят.

— Эй, там, вперёдсмотрящие, рассыпаться по периметру и смотреть в оба. – старший повернулся к стоящим неподалёку воинам. – Манки в зубы, и не выпускать. Чуть что, дудеть как скоморохи на ярмарке.

— А если с перепугу выроню? – подал голос кто-то из тех, в чью задачу входило приглядывать за окрестностями.

— Тогда засунь его себе в… Если со страху обосрёшься, хоть сигнал подать успеешь.

Со всех сторон послышались смешки.

— Отставить смех, занять позиции.

Охрана тихо растворилась в складках окружающей местности.

— Ну что, Эльф, давай и мы присмотрим себе местечко для наблюдения. – старший потянулся и ткнул пальцем в довольно высокую колокольню.

— Вон, посмотри, НП как на заказ. Немного сена под ноги, и лежи, хоть до морковкина заговенья.

— Хорошая позиция, – Эльф огляделся по сторонам. – но я предпочту вон то дерево. Надо только щит сварганить и пару жердей, на подпорку. Чтобы ружьё можно было нормально закрепить.

— Зачем такие сложности? Чем тебе колокольня не глянулась.

— Всё, что я успел узнать, говорит о том, что Пастух, это не просто мерзопакостная живность. Вполне возможно, он использует память своих жертв. А значит, скорее всего, знает о колокольне и может предположить, что именно там, будет засада. У меня нет никаких доказательств, только догадки и предчувствия. И поэтому я, лучше на дереве посижу. Всё-таки я эльф, значит, надо соответствовать.

Он развернулся и направился к сараю.

Позаимствовав с десяток досок, он стал сколачивать из них двойной щит, чуть более полутора метров длиной, с прорезью, позволяющей охватить половину древесного ствола.

Изготовив два подобных щита, второй немного короче первого, и связав несколько косых подпорок, между собой, эльф вскарабкался на дерево и используя его ветки, в качестве блоков, стал поднимать детали наверх.

К вечеру помост был готов. Он позволял стрелку, свободно лежать, пропустив ствол дерева между ног.

— Ну как, видно что-нибудь? – старший группы прохаживался под деревом.

— Быстрый какой. Может, тебе и Пастуха, сразу завалить? Я ещё и ружьё наладить не успел. Увижу, скажу.

Эльф разложил на помосте ружьё и дополнительные прибамбасы. Затем вытащил из-за пазухи самодельный блокнот и карандаш. Взяв в руки бинокль, он стал оглядывать окрестности и делать какие-то заметки в блокноте.

Граница Ведьмина Круга, как окрестил народ, выделяющуюся из общего фона область, в которой Пастух имел неограниченную свободу воздействия, была видна даже невооружённым глазом.

Словно залитая солнцем полянка с ярко сочной, зелёной травой. Расположившаяся, где-то в полукилометре от деревни. Манящая к себе, как обещание сытости и спокойствия. В сумерках она смотрелась несколько чужеродно, посреди сереющей округи. Было видно, как она, понемногу колеблется. То приближаясь, то, наоборот, удаляясь или вообще смещаясь в сторону.

Эльф приник к окуляру бинокля, разыскивая, среди деревьев, хотя бы силуэт Пастуха.

И, как только он его обнаружил, сразу стало понятно хаотичное смещение границ.

Всё зависело от перемещений самого Пастуха. Граница смещалась так, чтобы Пастух, всегда оказывался в центре круга.

Все, кто составлял его стадо, также синхронно перемещались вслед за Пастухом, но сохраняя некую дистанцию. Было похоже, что они обеспечивают своему хозяину пространство для манёвра и одновременно напоминало какую-то, своеобразную волну.

— Как интересно. – пробормотал Эльф, затем отложил в сторону бинокль и снова стал что-то записывать и зарисовывать в блокнот.

— Ну, что там? – старший сидел на телеге и грыз соломинку.

Лони — тягловое животное, напоминавшее гибрид между лосем и пони, почесал молодые рожки об дерево и, фыркнув, переступил ногами.

— Смотрю пока. Он остановился. Но пока ещё далековато. Да и я, хочу понять, что или кто он такое.

— Тебя сюда не за пониманием прислали, а пришибить этого гада.

— Если бы его надо было просто пришибить, послали бы тебя. Пару выстрелов, ты точно смог бы сделать. Но Князь послал меня. Потому что, я сперва думаю, и только потом стреляю. Так что не мешай. Кстати, предлагаю вам, с ребятами, на ночь в колокольне запереться, причём на самом верху. Чтобы Загонщикам было нечем поживиться.

— А ты?

— А я здесь останусь. Меня, если что, лони предупредит. Он чужаков издали, не хуже собаки чует.

— Ну, ладно. – старший слез с телеги и пошёл в сторону колокольни. Бормоча себе под нос, наверное, думая, что Эльф его не слышит.

— Мы потом посмотрим, кто думает, а кто стреляет, мой ушастый друг. Погоди. Ты только Пастуха, мне завали.

Лежащий на площадке Эльф, скосил глаза ему вслед и усмехнулся. Вздохнул и снова приник к биноклю.

Пастух, между тем, как видно, решил перекусить.

Он неторопливо вышел на полянку, где расположилось чуть более десятка людей, и подошёл к сидящей на траве молодой женщине, возле которой возился ребёнок лет трёх, не более.

При его приближении ребёнок упал в траву, затих и больше, уже не шевелился.

Пастух поднял ребёнка за ногу, до уровня своих глаз, словно пристально рассматривая на предмет каких-либо изъянов.

Эльф ещё немного приблизил изображение, достаточно для того, чтобы разглядеть, что ребёнок мёртв.

Постояв ещё немного, Пастух одним движением разорвал тело малыша надвое и стал пожирать одну из половин, вторую, попросту, бросив на землю.

Сидящие или бродящие вокруг люди, сразу же устремились к кровоточащим останкам. Но первой, успела та самая женщина, что сидела рядом.

Схватив добычу, она жадно впилась в неё зубами. Отхватив немаленький кусок мяса, она отдала остатки трапезы, подошедшему мужчине. Тот, проделав подобную операцию, передал дальше. Так повторялось до тех пор, пока от растерзанного тельца, не осталось ни единого кусочка. Даже кровь, пролившуюся на землю, слизали какие-то мелкие животные.

Сплюнув на землю, Эльф снова сделал в блокноте какие-то записи, затем перевёл взгляд на края Круга, высматривая Загонщиков.

Двое из них обнаружились неподалёку от деревни. Они, вроде бы бесшумно крались, в зарослях кустарника, шагах в пятнадцати от ничего не подозревающего дозорного, скрутившего папироску с дурман-травой, и неторопливо попыхивавшего ею, спрятав огонёк в кулаке и привалившись спиной к стенке деревенского туалета, возле которого он устроил свой пост.

— Вот же дебил. – От бессилия Эльф стукнул кулаком по помосту.

— Что там? – встрепенулся старший, который уже успел осмотреть колокольню и теперь снова валялся в телеге.

— Смотрю, как один из твоих чудо-воинов, сейчас отправится в гости. Этот урод смолит косячок, на виду у двоих Загонщиков. Можешь не спрашивать, откуда я знаю, что это они.

— Так что смотришь? Пристрели их, и дело с концом.

— Ты, что дурак? Мне Князь, всего два патрона, для этой аркебузы выделил. Так что сорри. Хочешь спасти дурака, попытайся сам. Тебе, вон туда, – он махнул рукой, совершенно не заботясь тем, что старший не может видеть этого жеста. – направо. Только ты, вряд ли успеешь. Они уже в атаку пошли.

Где-то в отдалении крякнул и затих охотничий манок.

— Звездец котёнку. – пробормотал Эльф. – На подоконник он больше не нагадит.

Затем громче, обращаясь к старшему.

— Собирай людей и на колокольню, уже темнеет. Они всё равно, в сумерках ничего не увидят. Сидите там, хотя можете и в какой-нибудь хате расположиться. Только противоположные окна забейте. И разъясни, наконец своим людям, что Пастух, сюда не на прогулку пришёл. И Загонщики — парни без чувства юмора.

— Не учи учёного. – старший достал из-за пазухи свисток и издал громкую трель – сигнал общего сбора. Оставшиеся в дозоре, быстро собрались возле телеги.

— Так, орлы. Загонщики захватили Петруху. – в голосе командира слышались гневные нотки: – Если кто-то ещё не понял, мы не на воскресной прогулке. Не жрать, ни с…ть и уж тем более смолить косяки, на посту нельзя. Петька про это забыл, и теперь, его тело, мирно пасётся на лугу.

Значит, придётся менять вводную. Дежурим по двое. В крайних хатах, но так, чтобы контролировать часть сектора соседей. Благо деревенские постройки, это позволяют. Оружие держать наготове, постоянно.

Он оглядел восьмерых мужчин, стоящих перед ним.

— Ты и ты. – старший ткнул в двоих, с краю. – Займёте вон ту хату.

Он ткнул рукой в сторону одного из домов.

— Вы, двое — эту.

Снова жест, уже в другую сторону.

— Окна заколотить. Кроме того, что сюда смотрит. Двери тоже запереть и забаррикадировать. Валите любого, кто полезет к вам, ночью. Если увижу, что кто-то травку курит, как Петруха, собственноручно прибью, дурака. Если что-то изменится, я свистну. Действуйте, время пошло.

Затем он повернулся к четверым оставшимся рядом с ним.

— Мы с вами, займём колокольню. Оттуда округа хорошо просматривается и просто так, к нам не подойдут.

— А Эльф? – спросил один из боевиков.

— Эльф сам о себе позаботится. Он на охоту приехал. Вот пусть и охотится. Всё, за дело, братва. Время дорого.

— Эй, Эльф, что там? – он задрал голову вверх.

— Спокойно пока. Они вашего Петруху бросили, как только круг, обратно пересекли. Дальше, он уже сам, к новому хозяину потрусил.

Снизу послышался глухой ропот. Это один из друзей злополучного Петрухи, попытался было схватиться за нож, но старший его остановил, покачав головой, мол, не сейчас.

Эльф, прекрасно слышавший всю эту возню, снова печально усмехнулся.

Следующий день изменений не принёс.

Эльф, покинул свой пост только дважды. Хочешь не хочешь, а в туалет отлучиться надобно. Нет, если что, можно и сверху приноровиться, но пока обстановка позволяет, зачем извращаться-то?

Последний поход в туалет, закончился мелкой стычкой с тем самым дружком почившего Петрухи.

Эльф прекрасно слышал разговор, происходивший за углом дома, туалетом которого он воспользовался.

— Серёга, уймись. – увещевал голос одного из дружинников. – Этот эльф, у князя на особом счету. Он его только на самые гнилые задания отправляет. Не слыхал, что ли? Да и старшому, это не понравится. Он тебя ещё вчера предупредил, чтобы ты не торопился.

— И что? – в голосе Серёги слышались самоуверенные нотки. – Старшой боится, что я ему в глаз дам и он стрелять не сможет. Так, я в глаз бить и не собираюсь. Так, под дых, разок тресну да попинаю слегка. Я же слышал, как он по Пастуховым Загонщикам стрелять отказался. Мол, патронов только два. А я видел, что у него ещё один, в стволе оставался, после стрельб. Я специально считал.

— И что? Даже если у него на один патрон больше, что с того.

— А ничего. Просто он Петруху и прикрыть мог. Завалил бы одного, а от второго, глядишь, Петька и сам бы отбился. Всё, не хочешь помогать, иди. Я и один справлюсь. Не таких валили.

Невидимый собеседник Серёги, в сердцах сплюнул на землю.

— Ну и как хочешь. Хочешь проблем на свою голову, получай. Только смотри, как бы тебе это боком не вышло.

— Давай, иди. Защитничек, блин. Ты, кстати, в курсе, что нас и без того, всех, в смертники записали? Нас же с ним, специально на убой отправили. Как и две команды перед этим. Или ты и вправду надеешься, что наш ушастик, злого Пастуха замочит?

— У тех команд, такого оружия не было. Да и эльф, совсем не прост. Поверь, если и есть шансы выбраться, из этой передряги, то здесь они намного выше, чем даже во второй группе. Я про Эльфа, знаю не понаслышке.

Я, тогда совсем сопливым пацаном был, когда к Седому прибился.

Седой в то время, очень любил напоказ, бои всяких мутантов устраивать.

Вот тогда, я и увидел эльфа, в первый раз. Только он, совсем как зверь выглядел. Даже двигался немного иначе.

Он тогда, на ринге, банши – голыми руками порвал. А через несколько дней исчез. Прямо из запертой клетки.

Шуму-то было. Седой, за его поимку, большую награду давал.

Вся шантрапа кинулась на поиски. Правда после того, как несколько команд охотников, нашли убитыми, смельчаков и желающих, значительно поубавилось.

А через год он вернулся сам, уже таким, как сейчас.

— Да что ты мне байки травишь. Не хочешь помогать, так и скажи. А то, чуть ли не супермена нарисовал. Всё, если что, ты ничего не видел. Вали. Я и один справлюсь.

— Ну, как знаешь.

Послышался шум удаляющихся шагов. Затем ещё одних, тихих, крадущихся.

Эльф, не торопясь, вышел из туалета и спокойным шагом направился обратно к дереву.

В этот момент, из-за угла дома, практически ему наперерез, вышел один из дружинников. Тот самый Серёга, чей разговор, эльф слышал сидя в туалете.

— Погодь, эльф. Поговорить надо. – Серёга приблизился достаточно близко, и без предупреждения попытался ударить эльфа кулаком в живот.

Эльф, ожидавший чего-то в этом роде, сместился в сторону, а затем резко ударил нападавшего коленом в пах.

Серёга захрипел, схватился за ушибленное место и медленно опустился на колени.

Тем временем эльф, достал из ножен на поясе, охотничий нож и, оттянув голову противника, слегка уколол кончиком в кадык.

— В следующий раз. – голос Эльфа, был лишён, даже намёка на эмоции. – Я не стану останавливаться. И очень не советую, подбираться из-за спины.

Он толкнул, всё ещё скорчившегося Серёгу, и тот, не меняя позы, свалился на траву.

Убрав нож, Эльф спокойно пошёл к своему импровизированному наблюдательному пункту.

— Мы с тобой, ещё посчитаемся, падла ушастая. Как же больно, блин. – Серёга попытался подняться, но ноги не слушались.

— Я предупредил. – Эльф не стал даже оборачиваться.

Налетевший порыв ветра, раскачал крону дерева, заставив Эльфа распихать по карманам блокнот и приборы, разложенные на помосте. Затем он достал и поставил на боевой взвод, свой неказистый на вид, но тем не менее вполне смертоносный арбалет, изготовленный по образцу древнекитайского многозарядного арбалета – Чо-ко-ну.

Хотя на дереве, подумал он, лук был бы удобнее. Стрелять проще. Арбалет хорошо подходит для стрельбы по пологой траектории, а вот, отвесно вниз, из него не стрельнёшь. Хотя и на помост, можно выбраться только через узкий люк, конечно, если ты не птичка.

Эльф снова приник к окулярам бинокля.

Пастух сидел под деревом, и было похоже, что спит. Скрытая от глаз, подобием рваного капюшона, голова, склонилась на грудь. Руки, скрещены под грудью, ноги полусогнуты в коленях.

В полумраке не удавалось в подробностях рассмотреть, что представляют собой его конечности. Просто какие-то тёмные пятна, торчащие из-под подобия плаща, сшитого из необработанных шкур.

— Странно. – Эльф сделал очередную запись в блокнот. – А кто тебе плащик-то пошил? Или всё сам? Но почему тогда, во всём остальном, ты ведёшь себя хуже, чем зверь? Ничего не понимаю. Но время терять не стоит. Лучшего, случая может и не представиться.

Эльф, отложил бинокль и придвинул к себе винтовку. Неторопливо дослал патрон и приник к окуляру прицела.

Сразу стала ясна разница в оптике. В перекрестии прицела различались, даже грубые стежки, что скрепляли шкуры, между собой. Пятипалые кисти рук, совсем как человеческие, только чёрные, длинные, похожие на птичьи и, как видно, очень острые когти, не вписывались в картинку.

Он опустил прицел ниже, но ноги, были скрыты под складками балахона, спускавшегося до самой земли. Подправив немного резкость, эльф повёл прицел вверх

Странно, но в этот момент, мысли, бурлившие в его мозгу, затихли, словно в предчувствии опасности.

Прицел поднялся ещё выше.

Палец мягко вдавил курок. Отдача сильно толкнула в плечо, и пуля с грохотом покинула ствол. И в этот момент Пастух встрепенулся. Откинув капюшон, он стал озираться, словно в поиске направления, откуда исходит угроза.

Дослав второй патрон, Эльф снова прильнул к окуляру.

Пастух на миг оцепенел, затем развернулся вперёд, словно собираясь встать, и повернулся к Эльфу лицом.

Стала видна морда твари, чем-то напоминающая гориллу.

Тяжёлые надбровные дуги, с небольшими, глубоко посаженными глазами. Неприятно просвечивающими краснотой.

Непонятно откуда всплыло воспоминание о фотоаппаратах-мыльницах, одно время популярных в прошлом мире. Грешивших такого рода эффектом. Это когда на фотографии, у всех участников были такие же, блестящие, красные глаза.

Челюсти Пастуха, слегка выдававшиеся вперёд, обнажали хищный оскал, конусовидных зубов.

Пастух, вставая, посмотрел прямо в перекрестие прицела, и его рот раскрылся крике.

Границы Круга, стали стремительно изменяться в размерах. Идеальный круг, окружавший пастуха, исчез, превратившись в вытянутый эллипс, граница которого начала увеличиваться. Стремительно приближаясь к деревне.

Загонщики, вместе с остальным стадом секунду назад дремавшие, где придётся, дружно рванули в ту же сторону. А светлое пятно, всё ползло и ползло.

Вот оно достигло края деревни и продолжило своё продвижение в направлении колокольни.

Лони испуганно заверещал, стал бить копытами и брыкаться, безуспешно стараясь оборвать привязь.

Эльф, всё ещё следивший за Пастухом, через прицел, успел взять упреждение чуть выше и правее, и снова выстрелить. Ещё он успел разглядеть мощные клыки, торчащие в раскрытой пасти Пастуха и яркую вспышку, от нашедшей свою цель пули, а затем его разум накрыла темнота.

Тьма кругом. Она почти как живая. Мне кажется, что я её чувствую. Она меня тащит куда-то. Как бурная река, она бросает меня, то вверх, то вниз…

Где-то в этой тьме, то ли плачет, то ли молится девушка… Я слышу её голос, но почему-то не могу разобрать слова. И, хоть я и понимаю, что её слова предназначены не мне, сердце, всё равно сжимается в какой-то нежной грусти.

И меня снова подхватывает тёмный поток и несёт, качает. Ощущение такое, будто я в аквапарке, несусь с обалденной высоты, по крутой и закрытой трубе. Только вот швов, под спиной не чувствуется.

Яркая вспышка. И из глубины памяти выплывает фигурка маленькой девочки, что, сжавшись в углу клетки, ожидает удара, от человекоподобного монстра, застывшего над ней с занесённой лапой. Большущие глаза, смотрят, уже смирившись с неизбежным, но где-то там, на самом дне этих глаз, теплится маленький огонёк надежды… и лютая злоба.

И снова, как удар под дых, темнота и ускорение. Хотя нет, ускорения как раз и нет. Это не ускорение, это какое-то плавное покачивание. Я лежу, кажется, лицом вниз. Моя щека упирается во что-то твёрдое и не очень удобное.

Так, стоп. Это уже явно не бред. Где я? Кто я? И почему меня качает?

Когда-то меня звали… крутится на языке, но не помню, ну хоть убей, не помню. Потом позже, когда я изменился, меня прозвали – Эльф. Затем мне дали имя Архип. Да, точно, и имя мне дал священник – отец Василий. И его имя, я теперь, как своё отчество использую.

Так. Я Архип Васильевич, по прозвищу – Эльф.

Теперь вопрос, где я и что со мной?

Открываю глаза, перед глазами, залитый кровью деревянный настил, лёгкий ветер шевелит мои волосы и шелестит листвой.

Провёл рукой по лицу. Запёкшаяся кровь, крупными хлопьями полетела вниз. Это чья? Огляделся вокруг, на помосте я один.

Значит, это всё моя кровь, а почему?

Постепенно из глубин памяти, всплывают все подробности моего задания.

Эльф пошевелился и сделал попытку встать на колени. Руки дрожали и не слушались, но он, всё-таки поднялся и сел, привалившись спиной к стволу. Провёл рукой по лицу, счищая остатки запёкшейся крови. Казалось, будто кровь сочилась, даже из глаз.

Затем достал из сумки, висевшей, на торчащем из ствола суку, сумки, флягу с водой и сделал несколько жадных глотков. Вытер рот рукавом куртки и посмотрел вниз.

Отдышавшись, спустил на верёвке ружьё и, перекинув сумку через плечо, начал потихоньку спускаться сам. Делая по пути небольшие перерывы, чтобы восстановить силы.

Картина внизу, тоже не поражала оптимизмом.

Мёртвый лони, так и не освободившийся от привязи, лежал возле дерева, и только его голова, удерживаемая натянувшимися поводьями, была задрана вверх, создавая впечатление, будто он собирается сдвинуть дерево с места. Мухи-падальщики, уже пристроились вокруг его глаз, прогрызая себе путь в питательные недра.

Значит, с момента выстрела, прошло не менее двух дней.

Эльф достал нож и обрезал поводья, освобождая голову лони из плена.

Дверь на колокольню, была заперта изнутри, и, судя по всему, отпереть её снаружи было невозможно.

— Эй, там. Наверху. Есть кто живой! – крикнул Эльф, но ответа не получил. Даже эхо, как-то быстро затихло, словно пугаясь.

Он подошёл к первой хате, где должна была сидеть двойка охранения и стараясь не показываться, осторожно заглянул внутрь.

В принципе, можно было не прятаться. Оба воина, лежали там, где их нашла смерть. Скрюченные, страшной судорогой, тела. Такие же, как и у самого Эльфа, потёки крови, причём у одного из солдат, было видно, что кровь сочилась даже из-под ногтей.

Во второй хате, находившейся немного в стороне от линии, по которой прокатилась волна от воздействия крика Пастуха, вся комната носила следы короткой схватки.

По этим следам стало понятно, что стоявший неподалёку от окна дружинник, угодил под воздействие крика и обратился в Загонщика. После чего напал на своего товарища, не попавшего в зону поражения. В итоге товарищ был убит, его голова валялась в противоположном от тела углу комнаты. Но и Загонщик, долго не прожил.

Со смертью хозяина, жизнь слуги тоже, мгновенно закончилась.

До вечера Эльф сооружал в старом сарае помост, куда стащил тела всех своих, погибших товарищей, а на ночь, снова устроился спать на своём лежаке, на дереве.

Утром он прошёлся по деревенским домам, стаскивая всё, что смог найти горючего, поджог и развернувшись, пошёл в лес, к тому месту, где надеялся найти останки Пастуха.

В том, что он попал и уничтожил свою цель, он, в общем-то, не сомневался. Просто решил удостовериться.

Тишина, только ветер листьями шуршит. Неслышно ни птиц, ни даже насекомых. Словно вся округа вымерла.

Где-то через неполных двести метров, он наткнулся на тела Загонщиков. Тех самых, что злополучного Петруху захватили.

Они лежали, полузарывшись в траву, и было видно, что смерть настигла их прямо на бегу.

По неказистой одежде было понятно, что при жизни, они были простыми крестьянами. А ещё запах.

Толкнув одно из тел ногой и убедившись, что Загонщик, действительно мёртв, Эльф внимательно осмотрел противника, а затем продолжил углубляться в чащу.

На поляне, где Пастух держал своё основное стадо, творился сущий кавардак. Мёртвые тела, людей и животных, устремившихся к центру поляны. К тому самому дереву, возле которого сидел, накануне, Пастух. Словно пытавшиеся создать вокруг своего хозяина живой щит, но не преуспевшие в этом.

От смрада, царившего на поляне, слезились глаза. Эльф даже пожалел, что у него, нет с собой ничего сильно пахнущего, чтобы хоть как-то перебить эту вонь.

А в центре поляны – пустота. Только силуэт из пепла, напоминающий человека и уже повреждённый порывами ветра, да обугленная кора дерева. Вот и всё, что осталось от Пастуха. Даже одежда, и та, сгорела.

— Простите меня, люди. – Эльф смотрел на эту картину, понимая, что похоронить их всех, он не в силах. – я, вам, уже ничем помочь не могу.

Он повернулся и пошагал назад в деревню, где в одном из домов, остался лежать весь его скарб.

Часть 3

наши дни…

Костёр потрескивал и разбрасывал искристые сполохи. А тёмные силуэты деревьев, покачивающиеся на лёгком ветру, почему-то зарождали, где-то в глубине подсознания, чувство тревоги.

Лена как-то пристально вглядывалась в лицо деда.

Я заново переваривал услышанное. Дед подробно объяснял мне, как отличать границу Ведьмина Круга. Я знал, про его службу в Княжеской дружине, и про то, что охотился на Адского Пастуха…

Но полностью эту историю, я тоже услышал впервые.

— Дед, а до Катаклизма такие твари водились?

— До Катаклизма, Санька, самой страшной тварью был Человек. Впрочем, и теперь положение практически не изменилось.

Ладно, делим ночные смены так. Первая дежурит Лена. Потом её меняет Сашка, ну а напоследок и я пригляжу. Да, и смотреть в оба, а лучше ещё и нюхать. Если появится малейший запах дерьма, будить всех. Даже если покажется. Запах – это первый признак, что Загонщики где-то рядом. Нам пока везёт, и ветер дует в нашу сторону. Но лучше быть живым параноиком, чем мёртвым дураком. И все вещи, должны быть заранее упакованы и готовы в путь.

— А почему, Архип Василич? Откуда может запах взяться?

— Ну, это же элементарно. Как обстоят дела с самим Пастухом, я не знаю. А вот стадо своё, он игнорирует, по части гигиены. Именно поэтому, мне кажется, что он — животное.

— В смысле, игнорирует? — я посмотрел на деда, смакующего очередную порцию чая.

— Ну вот, посмотри. Захватывая тело жертвы, Пастух вышибает из него и душу, и сознание. Остаётся только тело. Внешняя оболочка, которую Пастух заполняет своим сознанием. Но ведь тела-то надо поддерживать в работоспособном состоянии, особенно у Загонщиков.

Чтобы шевелиться, организму необходима энергия. Так?

— Ну, так.

— А где её взять? — дед посмотрел на меня, затем на Лену и продолжил: — Обычно, человек получает энергию из воды и пищи. Но, здесь есть нюанс. Вода и пища, перерабатываясь в организме, выделяет некоторую энергию, а всё остальное, выводится из организма, естественным путём. А ещё организм для собственного охлаждения выделяет пот. Это понятно?

Мы дружно закивали.

— Так вот, Пастух, управляя стадом, совершенно не парится вопросом утилизации отходов жизнедеятельности. У него, как у любого животного, где захотелось, там и справил нужду. Только вот в отличие от покрытых шерстью животных, человек одевается в одежду. И снимает её, находясь в уборной.

— То есть... - Лена попыталась продолжить мысль.

— Именно. — дед утверждающе ткнул указательным пальцем в сторону девушки: — Загонщику, да и вообще любому из стада, в голову даже не приходит мысль, что штаны, нужно снимать. Вернее, она не приходит в голову тому, кто ими управляет. То есть Пастуху. И всё его стадо ходит исключительно под себя. И издаёт такие запахи, что и захочешь, не перепутаешь.

— Понятно.

— Ну вот и ладно. Значит, поели, вытерли носы и плошки, упаковались и спать. Выходим, за полчаса до рассвета.

Я насадил топор на новое топорище и расклинил его колышком. Не ахти какое, удобное оружие. Из сырого дерева, но это лучше, чем вообще ничего.

Пока Лена чистила песком котелок и плошки, дед вполголоса приказал мне подстраховать её на дежурстве. На последней её трети. Она-то, к нашей походной жизни непривычная.

Ночь прошла спокойно. Наутро, быстро разобравшись с остатками зайца, мы продолжили путь.

— Архип Васильевич, – некоторое время спустя, Лена нарушила тишину: – а почему мы не вернёмся в мою деревню, чтобы и там всех предупредить? – Сегодня она шла уже более внимательно смотря по сторонам и стараясь не шуметь. Получалось, так себе, но ведь нельзя научиться всему и сразу.

— Потому что мы, только без толку потеряем время. Староста следующей деревни, если он не полный кретин, а я думаю, что это всё-таки так, обязательно пошлёт своих людей, во все концы, чтобы предупредить своих соседей об опасности. Да и особое предписание от Князя, на такой случай имеется. И горе тому, кто ослушается. А значит, и твою деревню, тоже предупредят.

А вот если мы, станем туда-сюда по лесу бегать, то не только время зря потратим, но и Загонщиков на хвосте притащить рискуем. Не самый лучший, как мне кажется, подарок.

Дед, вдруг замолчал, затем остановился и стал принюхиваться.

— Санька, хрен тебе в панамку, у тебя, что, насморк?

И тут я понял, что, задумавшись, действительно не обратил внимания на запах, а между тем ветер, дующий прямо в лицо, доносил до нас смесь из запахов гари и горелой плоти.

— Очень интересно. – Дед потёр подбородок: – Фанатиков из секты чистокровников, здесь быть не должно. Они на другом конце Княжества обитают. Но, кто-то явно устроил аутодафе. — Простите, – переспросила Лена: – что устроил?

— Аутодафе. Так, в том мире называли казнь, через сожжение на костре. Еретика или колдуна, привязывали к столбу, обкладывали хворостом и поджигали. Бедняга умирал долго и мучительно.

Ладно, оставим лирику. Продолжаем движение, только тихо и наполовину пригнувшись. – дед достал и привёл в боевое состояние свой арбалет. А он у него знатный. Когда-нибудь я себе такой же сделаю.

Начнём с того, что в отличие от «крестьянских», простых арбалетов, дедов ‐– многозарядный, а ещё блочный.

Когда-то в том мире, был такой народ – Китайцы, вот они и придумали многозарядную конструкцию арбалета, называется чо-ко-ну. А дед, шутки ради изготовил для себя экземплярчик, но, дополнительно используя инженерные знания прошлого мира, добавил туда ещё несколько блоков, что сильно облегчило перезарядку и повысило силу выстрела. В общем, штука оказалась весьма эффективной, особенно в умелых руках деда...

Для примера. Пока я успеваю сделать два выстрела, дед всю обойму из восьми зарядов высаживает. При этом укладывает их, с сорока шагов, в цель, величиной с кулак.

Два сухих щелчка, это обойма с болтами и прицел, заняли свои места. Проклятье, а я даже лук себе не смастерил. Хорошо хоть дед, по этому поводу не язвит. И самому стыдно. Опытный ведь, ходок. Не впервые…

Придётся действовать тем, что есть. Снимаю с поясного ремня топорик, одновременно пытаясь прочувствовать его вес и баланс. Новое топорище совершенно изменило все его привычные характеристики.

Дальше пробираемся медленно, даже Лена старается смотреть, куда ноги ставит, чтобы ненароком на сухие ветки не наступать. Хм. Быстро учится, может, и не зря её дед подобрал.

Колода, это, конечно, не самая удобная ноша, особенно если придётся в бой вступать, но, нет худа без добра. Подтягиваю самодельные лямки, чтобы она не болталась и поменьше сковывала движения. Пусть послужит защитой от шальной стрелы, а затем бесшумно ныряю в лес, стараясь оказаться позади сидящих в засаде, лихих.

За поворотом, между деревьями, стоят трое. Ещё, как минимум трое или четверо, прячутся по разные стороны дороги. Но делают это так плохо, что не заметить их, может только ребёнок. В общем, одного из них, я обезвредил, слегка пристукнув по затылку, обухом топора.

Тоже мне разбойник. Из оружия только длинный нож и топорик из плохонького железа. Сразу видно — новодел.

Остальные бандиты, к сожалению, скрывались с другой стороны.

Дед, положив арбалет на сгиб локтя, спокойно вышел из-за поворота.

— Куда путь держите, господа хорошие? – один из бандитов, мелкий и какой-то излишне суетливый, сразу видно, что у старшего на побегушках, вышел к нам навстречу и поднял руку.

— Да вот, гуляем по лесу. Дай, думаем в деревеньку, соседнюю заглянем. Может, продадим что. А может, и купим.

— Ну, так купите у нас. Мы честно торгуем. Вы нам, свои вещи и деньги, а мы вам, ваши жизни. Ну, правда, девку твою, мы себе, на время, оставим. – он осклабился. – Нам она, тоже пригодится.

Лицо деда приобрело какое-то отрешённо холодное выражение. Он вышел на полшага вперёд, опустив руку с арбалетом, и медленно, с расстановкой, будто молотом, вбивая слова, произнёс.

— Нет. Не пригодится вам девка. Покойникам она ни к чему.

— Ну, кто из нас покойник, это ещё посмотреть нужно. Ты дядя, слишком борзый, я погляжу.

Плюгавенький выкатился вперёд, выпуская из рукава длинный нож.

Щелчок спущенной тетивы и нож летит в сторону, а плюгавенький трясёт оцарапанной рукой.

— Следующая, тебе в лоб, – Дед смотрит на главаря, который выделяется из тройки, как ворон среди голубей. – Осади своих, чудо-воинов, пока они друг дружку не пришибли. Не по вашим зубам добыча. Да и дело к тебе есть.

— Ну, дядя, ты попал – плюгавенький снова дёрнулся в сторону деда.

— Рунцис, миериги.(Спокойно Рунцис) – голос главаря остановил рвущегося в драку.

Затем, обращаясь к деду.

— И что за дело у тебя?

— Да так, сущий пустяк.

Дед кивнул, отзывая главаря в сторону и немного убирая взведённый арбалет с линии выстрела.

— Вот, скажи мне, милейший, не пропадали ли твои люди, в последнее время, а коли пропадали, то не возвращались ли другими, совсем иными?

Стоящие рядом двое переглянулись, а в ближайших кустах, кто-то заворочался. Ага, ещё один. Итого восемь человек.

— А тебе-то, что? – уверенный в своих силах Лихой, с превосходством взглянул на деда. – Или это ты Дзеню Рябого покусал да обратил?

— Если бы это был я, то и разговора, этого не было бы. Но, к моей радости, я дерьмом не питаюсь. А вот тот, кто его обратил, как ты выразился, насколько я понимаю, сейчас идёт прямиком сюда. И единственный, для вас, способ уцелеть – это быстро убежать. И бежать так далеко, как только сможете.

— С чего бы это?

— Сколько всего человек у тебя, в последнее время, пропало? Двое, трое?

— Четверо…

— Ага. А вернулся только один… значит, ещё как минимум двое, скоро придут, а следом и их новый хозяин пожалует.

Дед повернулся к Лене, краем глаза контролируя движения троицы, ещё уверенной в своём превосходстве.

— Вот, тебе ещё одно доказательство, что мы выбрали правильное направление. – дед посмотрел на девушку. – Он движется в эту сторону. И эти олухи, до сих пор не поняли, с кем имеют дело.

— Ну так просвети нас. А то, мы люди простые.

Плюгавенький подлиза тихонько захихикал, но глаза его беспокойно забегали по сторонам. Словно он стал высматривать какое-нибудь укрытие.

— Поторопись, атаман, у вас совсем немного времени есть. Наверное, часа три, если сильно повезёт, четыре. Хотя с вашим-то везением, хорошо если два осталось.

Вчера вечером, в половине дня пути отсюда, мои ребята, нашли, ни много ни мало, Ведьмин Круг.

— Сказки это всё. Я ни в какой Ведьмин Круг не верю.

— Ты волен верить или не верить во что угодно, начиная с инопланетян и заканчивая законом всемирного тяготения, ну и, конечно, в сказки.

Именно поэтому ты сегодня утром, ну или не позднее полудня, сжёг на костре одного из своих людей, на свою беду, повстречавшего самого сказочного персонажа.

Вон, до сих пор, палёной человечиной смердит.

Ты, мальчик, не перебивай, а стой и слушай дедушку. Потому что это я, сейчас, твою жизнь спасти пытаюсь.

Мы не стали полностью обходить круг, но, чтобы выяснить, насколько силён его обитатель, нам и увиденного с лихвой хватило. Поэтому с утра, поспешили в ближайшие деревни, чтобы предупредить местных. Честно говоря, я думал, что Пастух ещё молодой, но если он уже смог быстро забрать троих, а то и четверых, значит, так просто, от него, уже не избавишься.

Пастух, при всех своих способностях, всё-таки скорее животное – хищник. Он, может быть, и пошёл бы в другую сторону, но убив одного из его Загонщиков, вы показали ему направление движения. И будьте уверены, он его воспримет и придёт. Не знаю зачем, но он постоянно пополняет своё стадо.

Разумеется, особого выбора у вас не было. Или вы пришибли бы Загонщика, или он вас по одному, к своему хозяину отволок бы. А, вот что вы теперь сможете самому Хозяину противопоставить?

Да, и выведи, ты, наконец свою шайку из кустов. А то они пыхтят, как паровоз братьев Черепановых. Того гляди, от избыточного давления взорвутся.

В этот момент, на противоположном конце тропинки, послышалась какая-то возня, потом негромкий вскрик и треск ломающихся кустов, сопровождаемый удаляющимся топотом.

— Сашка! – в голосе деда послышались напряжённые нотки.

— В порядке. – я вышел из-за куста, толкая перед собой, уже прочухавшегося бандита. – Это одного из тех, кто, напротив, сидел, сняли.

— М-да. Трёх часов, у тебя уже нет, парень. Максимум час. Так что собирай своих людей, ноги в руки, и мчитесь в свою деревню, спасайте народ. И соседей не забудьте предупредить. Ваш староста, должен знать про порядок действий в нестандартной ситуации. При получении ярлыка это обязательно разъясняют.

— Наш староста недавно умер. А новый, пока в столицу не ездил. — атаман смотрел на свою шайку, переминающуюся у обочины.

— Тогда передай ему, что согласно княжескому уложению, при появлении неизвестных объектов, представляющих угрозу для жизни людей, вспышке острых заболеваний, угрозе стихийных бедствий и тому подобных проявлений, староста обязан разослать гонцов в близлежащие поселения и к самому князю, чтобы предупредить об опасности. За неисполнение распоряжения предусмотрено наказание вплоть до смертной казни.

Адский Пастух, это самое страшное стихийное бедствие, которое только может произойти. И вам, своими силами, с ним не справиться. Против Пастуха, только у князя оружие есть. Но пока княжьи люди сюда доберутся, вам всем, ещё выжить надо. И соседям вашим тоже.

Дед повернулся к нам, глядя, как из кустов, один за другим, выбираются озирающиеся Лихие.

Его лицо, как-то хищно заострилось, затем он повернулся к главарю и вдруг заорал: — Чего встал, мать твою! Бегом в деревню! Людей уводите. Может, и успеете.

Потом повернулся к нам.

— Вас, я думаю, мотивировать нет надобности?

Мы дружно кивнули, мол, нет, не надо.

— Гут. – в минуты волнения или душевного подъёма, дед начинал употреблять странные, не всегда понятные словечки. – Тогда двигаем, Богу помолясь.

Затем повернулся и, не убирая арбалета, побежал, мимо ошарашенно глядящих Лихих, вперёд по тропе.

Часть 4

Минут через пятнадцать, активного бега, Лена начала сдыхать.

Оно и понятно. Тут не каждый парень сможет, с такой выкладкой продержаться. Как ни крути, а рюкзак за плечами, почти на десяток килограмм тянет. И местность, не очень-то, на гладкий стол похожа.

Дед, услышав хриплые всхлипы за спиной, обернулся и немного сбавил темп, а затем и совсем остановился.

Девушка, с лицом, по цвету, напоминающим спелый помидор, остановилась возле дерева и склонилась, опершись на него рукой и пытаясь восстановить дыхание.

— Пять минут на отдых, и продолжим.

— А, помедленнее никак нельзя? – прерываясь на каждом слове, спросила Лена.

Её плечи продолжали ходить ходуном.

— Никак. Мы не знаем, как долго Пастух будет мигрировать и куда. Но с каждой жертвой он будет становиться только сильнее. Я надеюсь, этим лиходеям-неудачникам, хотя бы в этот раз повезёт. И они, таки, успеют убраться с его дороги.

— Ну, им и в прошлый раз, удача улыбнулась. Ты их не только в живых оставил, но и предупредить решил.

— Да, Сашка. Тебя послушать, так я маньяк-убийца, вперемешку с Терминатором какой-то. Большинство Лихих, это же просто крестьяне из ближайших деревень. Если всех поубивать, то кто землю пахать будет? А мелкий разбой, это тоже способ выживания, когда урожая нет.

Из них единицы догадываются подальше от своих деревень в лес отойти. Многие, вот как эти, например, от безысходности на Большую дорогу выходят.

— А как вы их различаете? – Лиана с интересом посмотрела на деда.

— А, никак. – не прерывая разговора, дед ходил вокруг стоянки и принюхивался. – Кочевые, не стали бы разговоры говорить, а напали сразу же, всем скопом. Да и настоящие бандиты, тоже не любят попусту трепаться.

— Напали бы, молча. И тут же полегли. – я решил добавить свою реплику в разговор.

— Не хвались, идя до рати, а хвались, идя с рати. – дед посмотрел на меня, и в его взгляде…

В общем, я понял, что сказал глупость.

— То, что большинство из шайки, сопели и трещали ветками, как медведи, ещё не даёт тебе неуязвимости. На их фоне могли спрятаться пару толковых охотников с арбалетами и расстрелять тебя в упор. Эти олухи, на знакомый лес понадеялись, да на удачу.

Нет, Сашка. Тут везение было обоюдным. Ладно, берёшь у Лены её рюкзак и побежали дальше.

— А, это куда? – я кивнул в сторону колоды.

Дед снял свой вещмешок и достал оттуда несколько кусков холстины.

— На, вот. На ту, что побольше, нарви широких листьев. Остальные намочи в солёном растворе и переложи ими шкуры, чтобы не пересохли. Сверху снова листьями прикрой, скатай в рулон и прикрепи к её рюкзаку. Колоду выбрось. Нечего лишний вес таскать. Не до жиру, как говорится.

Разложив мокрую холстину на траве, я отправился к зарослям каких-то вьющихся растений, чьи листья достигали размера в две моих ладони.

Я не успел дойти до зарослей каких-то пять-шесть шагов, когда моё обоняние забило тревогу.

Запах свежего, простите, дерьма, выдавал сидящего за кустами противника. Как вовремя дед рассказал нам об этих нюансах. Чувство опасности буквально взвыло, а натренированные рефлексы, совершенно без участия головы, бросили меня влево и вниз.

А из кустов, туда, где только что стоял я, вылетел Лихой. По одежде, почти как тот самый плюгавенький, что крутился возле атамана.

Но, что-то, в его поведении, меня сразу насторожило.

Во-первых, сидя в засаде, он совершенно не шумел, даже дед, не услышал, как он подкрался.

Во-вторых, он двигался иначе. Он не вышел из кустов, а скорее выпрыгнул, ну, примерно так, как кошка из засады, бросается на мышь. А когда промахнулся, то по инерции, пробежался на четвереньках, гася скорость. Затем вскочил, развернулся и снова, стремительно пошёл в атаку.

Я успел посмотреть в его лицо, и то, что я увидел, мне очень не понравилось.

Бледное, без единой кровинки лицо, с широко раскрытыми глазами и расширенными почти во всю радужку зрачками, словно он дурман-травы обкурился. А, на шее, неглубокая царапина, как будто от чьих-то когтей.

Кажется, это уже не человек, а Загонщик.

От осознания того, что где-то рядом его Хозяин, мне стало, как-то, совсем нехорошо. Но просто так сдаваться, я всё же был не намерен.

Уходя от очередного броска Загонщика, я выхватил нож и попытался полоснуть им своего противника. К сожалению, вспорол только одежду, после чего нож застрял в её складках, и меня по инерции развернуло к противнику лицом. Чем он не преминул воспользоваться, сбивая меня с ног и наваливаясь сверху.

Я почувствовал, как по непонятной мне причине, теряю всякую волю к сопротивлению. Даже сознание стало проваливаться в какой-то туман.

Но на моё счастье, моя рука, неудачно оказалась между нами и приняла весь его, не очень-то в принципе и большой вес, но…

Что-то хрустнуло, и в глазах на пару секунд потемнело, зато, прояснилось в голове. А затем я почувствовал, как сверху на меня навалилась туша.

Скользя пальцами, по его горлу, мне удалось немного отклонить голову противника назад, и тут же из глазниц Загонщика, показались наконечники болтов, выпущенных из дедова арбалета. Всякое подавление сознания как рукой сняло.

Загонщик обмяк и мешком свалился на сторону.

На пару секунд я откинулся на спину, приходя в себя, а затем попытался встать.

Но, повреждённая рука снова напомнила о себе острой болью, и я свалился обратно.

— Давай помогу, – голос деда раздался надо мной. – не время загорать. Всё пошло по закону Мэрфи.

— По какому закону? – подала голос Лена.

— Всякая ситуация развивается от плохого сценария к худшему, или если любая неприятность может произойти, то она обязательно произойдёт. А это значит, что времени нет совсем. Чем дальше уйдём, тем больше шансов уцелеть.

Дед уже вытащил и тщательно обтёр об одежду убитого болты. А затем, спокойно обыскал его одежду.

Нож, с десяток монет и несколько безделушек из серебра, вот и вся добыча.

— Я же говорю, неудачники, вон, даже от Пастуха убежать не смог.

— А может, это атаман его Пастуху скормить решил, чтобы убедиться. – Лена торопливо привязывала, завёрнутые в холстину, влажные шкуры.

— Тогда атаман — дважды дурак, вернее, конченый идиот. И сам сгинет, и всю свою деревню за собой утянет. А мог бы спасти.

— Или он из тех, — я отряхивался от налипшего мусора: — кого Пастух раньше прибрал.

— Скажите, а вам не противно, у него по карманам шарить? — на лице у Лены появилось немного брезгливое выражение.

— Запомни милая, что в бою взято, то свято. Этому бедолаге, содержимое карманов, всё одно ни к чему уже, а нам ещё может послужить.

— Он уже был мёртв, – я опёрся на протянутую делом руку и встал на ноги. – когда на меня нападал.

— Стой, дай я твою руку посмотрю. – дед подошёл и закатал мне рукав до локтя.

Потом принялся несильно мять и ощупывать.

— Здесь больно? – он дотронулся чуть выше локтя. – а здесь?

— Нет.

— Это хорошо, значит просто вывих.

Он немного потряс мою ладонь, расслабляя руку, а потом с силой дёрнул.

Снова хруст и в глазах темно. Но я устоял, на ногах и исчезла давящая боль.

— Сейчас перевяжем и к утру, будешь как новенький.

Он быстро наложил повязку мне на руку, а затем, повязав мне на шею косынку, засунул в неё мою руку.

— Вот. Пару часов профилонишь. Всё, побежали отсюда, пока другие Загонщики не появились.

— Знаешь, дед, мне кажется, я понял, почему Загонщикам удаётся так быстро, своих жертв уволакивать.

И я рассказал деду о своих ощущениях во время схватки с Загонщиком.

— Потом поразмышляем, что да как. Но наблюдение, сверхценное. – дед помогал Ленке по новой разместить груз в вещмешках: – На привале обмозгуем.

— А мы, выходит, теперь тоже у Пастуха на примете? – взваливая потяжелевший рюкзак, спросила Лиана.

— Вполне возможно. Но будем надеяться, что он, ещё некоторое время потратит на разборку с деревней Лиходеев. А нам, этого времени, может, и хватит, чтобы следы замести, да до Князя добраться.

— А неужели вам людей, в той деревне, не жалко?

— Конечно, жалко, но что толку с той жалости? С тем арсеналом, который у нас имеется, мы Пастуха не то что остановить. Мы его даже на пять секунд задержать не сможем. Максимум того, чем я могу окружающим людям помочь, — это предупредить. Но тут ты и сама понимаешь, большинство, так же как и ты, думает, что Пастух — это сказка.

В этих местах старожилов мало осталось. А уж тех, кто помнит историю с прошлыми Пастухами, так и вообще, можно по пальцам пересчитать.

Остальные же считают, что Пастух — выдумка, и будут так считать, вплоть до того момента, пока пересекут границу Круга или Загонщики их не захомутают.
И хорошо, если мы успеем добраться до Князя, с его арсеналом, раньше, чем Пастух увеличит Круг до такого размера, что ни одна дальнобойная винтовка его не достанет.

— А если это случится?

— Если это случится, то, возможно, на правах горячечного бреда, можно попытаться устроить тактику выжженной земли, в прямом смысле этого слова.

— Это как?

— Как? Просто удирать от него, сжигая всё за собой, включая леса, поля, вообще всё. Чтоб даже гнойные мыши и те передохли.

Возможно, лишённый доступа к свежей добыче, он не сможет поддерживать такой большой Круг. И его, со временем, удастся достать. Но такой вариант, пока что, никто не проверял.

Часть 5

Схватка с Загонщиком, словно добавила нам сил.

Спустя час, прибежав в деревню, спокойно приютившуюся на краю леса, дед первым делом направился к сигнальному столбу.

Подобное устройство было в каждой деревне. Кусок металлической конструкции, способный издавать громкие звуки от удара другим предметом. В этом случае висел кусок старого рельса, с привязанным к нему увесистым молотком. Наверное, чтобы детишки меньше баловались. В более богатых поселениях предпочитали строить колокольни. Там и охранника можно посадить, для наблюдения.

Дед взялся за молоток и стал размеренно ударять по рельсу, с каждым ударом, порождая новую волну звука.

Народ, привлечённый набатом, потихоньку собирался вокруг. Переговариваясь на непонятном мне, языке. Я, только хотел применить свой дар, как от стоящих людей, отделился достаточно молодой мужчина.

Он подошёл к рельсу и взялся за него рукой, прекращая звон.

— Чего шумишь?

Дед отпустил молоток и оглядел пришедших.

— Ты, староста?

— Нет. Староста отсутствует, пока. Дела у него. Я его брат.

— Ну так предупредите старосту и к ближайшим соседям, туда и туда, – дед показал рукой по сторонам. – гонцов отправьте. Плохую весть, принёс я в вашу деревню. Уходить вам надо, и желательно прямо сейчас. Беда пришла в ваши края, откуда не ждали. И от той напасти, что движется сюда, вам самим не защититься.

— И что же это за напасть такая? – молодой, смотрел на деда с плохо скрываемым недоверием. – Никак враги пожаловали? Так, вокруг, на сотню вёрст ни одного крупного поселения нет. До княжьей заставы и то три дня скакать надо, а если к самому князю, то и неделю топать придётся. Только если кочевые или люди Лёньки Скобаря. До границы, с его княжеством, меньше чем три дня пути.

— Враг пришёл один. Но его на вас всех хватит, за глаза.

— Что же это за враг такой страшный?

— Адским Пастухом его зовут. И идёт он, прямиком сюда. Он уже нашёл себе и стадо, и Загонщиков. Одного из Загонщиков, мы остановили, но будут и другие.

— И чем докажешь, про Загонщика?

— Вот, несколько безделушек, что были при нём. – дед показал серебряные побрякушки, взятые у плюгавенького. Может, кто признает?

Среди деревенских пробежал шепоток. И только одна женщина, стоявшая немного сбоку, вдруг прижала руки, закрывая рот, и отошла в сторону.

— Дед, – я подошёл поближе и встал немного справа и сзади за ним. – Похоже, Лихие были из местных.

— Вот это-то и плохо. Значит, времени совсем нет. Пастух идёт прямиком сюда. Знать бы ещё с какой скоростью.

Тут молодой, снова подал голос.

— А кто подтвердит твои слова? Может, ты подстерёг доброго человека на глухой тропке…

— Пагаиди, Яни. – из толпы деревенских вышла одна из женщин: – ман лиекас, ка эс зиину шо цилвэка.(Подожди Янис, мне кажется, я знаю этого человека).

Затем, посмотрев на деда, сказала с небольшим акцентом.

— Ты, ведь Эльф. Да?

— Некоторые люди зовут меня так. Мы с вами встречались?

— Я работала у князя Бориса, когда впервые про Пастуха узнали.

— Ну, тогда разъясни своим землякам, что Пастух, это не глупая шутка и не сказка. Видит Бог, у меня нет желания вам лекции читать.

Дед подошёл к женщине, признавшей серебряные безделушки плюгавого. Она стояла, низко опустив голову и отвернувшись лицом в сторону леса. По вздрагивающим плечам, было понятно, что она беззвучно плачет.

— Лудзу, панем шито.(Пожалуйста, возьми это)— дед протянул ей вещицы: — Ман люоты жэл. Бэт мэс нэ куо нэварэям издарит. Ган виням, ган дажам цитам.(Мне очень жаль. Но мы ничего не могли сделать ни для него, ни для других.)

Дед вложил безделушки в руку плачущей женщины, а затем, сдвинул её пальцы, сжимая их в кулак.

Из леса показался быстро приближающийся силуэт.

— А вон, ещё один свидетель бежит. Он, сейчас, точно подтвердит. – дед махнул рукой, в сторону приближавшегося человека. Было видно, что он движется словно прихрамывая.

— Надеюсь, там нет никого, кого он повстречает раньше, чем войдёт в деревню.

Дед снова снарядил арбалет к бою.

— И, я вас прошу, встаньте за мной, от греха подальше. Не ровён час, он уже во власти Пастуха.

Народ зароптал, но центр площадки освободил. Оставив нас и брата старосты, как бы на острие. Хотя несколько, оставшихся в деревне мужиков, подчиняясь знаку молодого, сместились так, чтобы, в случае чего, не дать нам скрыться.

Тем временем на площадку выскочил атаман, собственной персоной. Сразу было понятно, что бежал он на пределе сил. Весь оборванный и с головы до пят перепачканный в грязи, он производил довольно жалкое впечатление. Выпученные от быстрого бега глаза и тяжёлое, прерывистое дыхание, говорили, что бегал он, до этого, нечасто.

Дед принюхался, впрочем, не опуская арбалета.

— Вроде живой. Хотя это ещё ни о чём не говорит.

Увидев стоящего возле столба деда, атаман направился прямиком к нему.

— Дидзис... – молодой сунулся было вперёд, но тот махнул рукой, жестом прерывая движение брата.

— Как… его… убить? – запинаясь от отдышки на каждом слове, атаман стоял, опершись на тревожный столб, и пытался восстановить дыхание.

— Я уже говорил тебе, что вам это не под силу. Всё, что вы можете сделать, это похватать всё ценное и не тяжёлое и быстро-быстро бежать. В сторону княжеского дворца.

— А, добро-то, как же? А скотина? – женские голоса послышались с разных сторон.

— Тихо! – рявкнул дед. И после того как снова установилась относительная тишина, продолжил: – Кому жалко своё добро и скотину, могут оставаться. Пастух будет только рад, нескольким дополнительным баранам в стаде. Про то, что я не шутил, я надеюсь, вы уже поняли. Остальной выбор — за вами. Быть может, вам повезёт, и Пастух свернёт в сторону, или вообще остановится. Но это вряд ли.

Судя по всему, у вас есть, не более получаса на сборы. А потом, как говорится, кто не спрятался, я не виноват. Опасайтесь Ведьмина Круга. Сразу за его границей — смерть.

Всё. Бывайте здоровы, быть может, и свидимся когда-нибудь. А мы пойдём дальше, к князю. Только у него, против Пастуха оружие есть. Да и не забудьте, что остальной народ, по сторонам, предупредить надо.

Затем повернулся к Атаману.

— Командуй, атаман. Иначе всей округе несдобровать. Здесь и сейчас, хата с краю не стоит. Все в одной упряжке.

— А как вы до князя доберётесь? – Атаман, опирающийся на столб одной рукой, продолжал тяжело дышать. – Вам же минимум неделю топать.

— А ты за нас не беспокойся, мил человек. У нас свои стёжки-дорожки. Глядишь, через пару дней и свидимся-то с князем. Ты своих людей уводи. Понимаешь ведь уже, что Пастух с вами кисели распивать не станет. Глазом моргнуть не успеете, как собственных детишек жрать будете. – и тут же, переходя на незнакомый мне язык, проговорил. – Ун, недома ган, Дидзи, ка Эллес Ганс паиес гарам. Тагад виньш нак тиеши айз тевис.(И не думай Дидзис, что Адский Пастух мимо пройдёт. Сейчас он идёт именно за тобой).

Староста ошарашенно смотрел на деда.

— А откуда ты наш язык знаешь?

— А тебе, мил человек, этого знать совсем не положено. Ты дело делай давай. Время оно, кап-кап, как вода в песок уходит.

Затем поворачиваясь к нам.

— Всё, ребятки, рванули.

И бодрым шагом направился, по дороге, в другой конец деревни. Местные, молча расступились пропуская. Нас, тоже долго упрашивать не пришлось. Подхватив, здоровой рукой свой вещмешок, я отправился вслед за дедом и уже догнавшей его Ленкой.

— Архип Василич, а про какие тропки вы говорили, там в деревне, что до князя быстрее доведут? – спросила Ленка, как только последние дома, скрылись за поворотом, и лес снова обступил нас со всех сторон.

— Про необычные тропки. Намного более быстрые.

— А это как?

— Увидишь, и может быть, даже сама поймёшь. Сашка, приглядись повнимательнее, чтобы хвоста за нами не было.

— Да, вроде тихо всё, не до нас им. Но я ещё посмотрю.

Стараясь не отставать, я сошёл с дороги и пошёл параллельно ей, приглядываясь и прислушиваясь к шумам окружающего нас леса. Поначалу с правой стороны, а немного погодя перебрался на левую. Но, лес, как обычно, жил собственной жизнью, и посторонние шумы не нарушали общую картину.

Дед ещё немного, прошёл по дороге, а затем свернул поглубже, в лес.

Выйдя на небольшую полянку, он остановился и скинул рюкзак под небольшим деревцем.

— Так, Сашка, твоя сторона справа, а Лены слева от меня. Приглядывайте хорошенько, а я пока подсоберусь, да настроюсь.

— А, куда это он собирается? – полушёпотом спросила Ленка, когда мы отошли немного в сторону.

— Тропу открывать будет. А для этого нужно сосредоточиться. Дар у него такой. Он может очень быстро на достаточно большие расстояния перемещаться, и ещё других с собой вести, правда, потом ему некоторое время нужно отдыхать.

А тропа эта, ещё некоторое время остаётся открытой, и ею может воспользоваться любой желающий. Поэтому и нужно убедиться, что за нами никто не следит. Иначе можно попасть в крутые неприятности.

Дед после перехода, выматывается так, что несколько часов беспомощен, как младенец, а если преследователей будет несколько, то, сама понимаешь.

— Надо же, никогда бы не подумала, что так можно передвигаться. А ты, тоже так умеешь?

— Нет. Такой дар, как у деда — редкость. Честно говоря, я про таких, больше и не слышал.

Я, к языкам способный, ну и кое-что другое, по мелочам. Всё, заканчивай болтовню, встань вон там, возле того дерева, или лучше на третью ветку, если сможешь, заберись. Оттуда всю твою половину хорошо видно. Да и загонщик, не к ночи будь помянут, если вдруг появится, может, и не сразу учует. Только не шуми слишком. Просто сиди и смотри, чтобы чужаков не было, пока дед не кликнет.

— А если кого замечу?

— Вот же, чертовщина, чуть о сигналах не забыл. Свистеть умеешь?

— Нет, зачем мне это.

— Плохо дело. Ладно, тогда, вот тебе манок, – я достал из кармана маленькую пластиковую трубочку с небольшим вырезом и выдавленным поверху, изображением птицы. – он, раньше охотниками использовался, чтобы уток подманивать, не тех, что сейчас, а тех, что до катаклизма были. В общем, дунешь вот сюда, три раза.

— Ясно. – Ленка быстро пошла к указанному дереву.

Позволив себе, ещё немного полюбоваться на её аппетитную фигурку, которую не смогла скрыть даже достаточно бесформенная одежда, я направился в свой сектор.

Из-з куста, возле которого я устроил свой пост, мне был хорошо виден весь необходимый сектор слежения.

Не успел я расположиться поудобнее, как из-под дерева, стоящего неподалёку, раздалось специфичное шуршание и звуки, напоминающие плач ребёнка. Я рванулся к дереву, ещё не успев сформулировать до конца, конкретную идею, словно молния сверкнувшую в моей голове. Главное было — успеть, пока завозившаяся тварь, не успела сменить обличие.

Банши, как описывает её дед, странный гибрид, мифических вампиров и оборотней. Скорее всего, тоже не из нашего мира.

Она способна почти мгновенно принимать облик любого существа, которое видела или решила поохотиться. Чаще всего, принимает вид детёныша, тем самым подманивая к себе молодую и глупую самку, а затем набрасываясь на неё и очень быстро высасывая кровь. После чего не брезгует и мясом своей жертвы.

Чем старше и опытнее, банши, тем более крупная дичь ей необходима. В средней и конечной стадиях своего развития, часто нападает на людей.

Вот и в этот раз, наверное, унюхав Ленку, банши, собиралась прикинуться девочкой, лет пяти. Но на её несчастье, из-за дерева выскочил я.

От ребёнка банши отличали только когтистые лапы, ещё не успевшие трансформироваться в детские ручки. Даже живописно изодранное платьице присутствовало.

Завидев меня, банши, как будто растерялась, что с ними бывает нечасто. Или, может, она была ещё недостаточно опытной, в охоте на людей.

Одновременно, пытаясь принять боевую форму и перекинуться в симпатичную девушку. Она стремительно кинулась ко мне.

Пропустив её, мимо себя, я с маха ударил её обухом топора по голове. Хорошо, хоть в схватке с давешним Загонщиком, пострадала небоевая рука. Хотя, честно сказать, в азарте, я даже позабыл, что у меня рука повреждена.

Пробежав ещё пару шагов, банши свалилась в траву.

Подскочив к ней, я снял с пояса моток верёвки и стал скручивать ей лапы за спиной, чуток выше локтей, затем перекинул верёвку через шею наподобие удавки и, обмотав несколько раз вокруг тела, спустил к ногам, также связав лодыжки таким образом, чтобы тварь могла передвигаться только мелкими шажками. Но при этом, чтобы при любой попытке шевельнуться немного сильнее, удавка мгновенно затягивалась на её шее.

Не знаю, как про это узнал дед, но именно этим образом он, в своём описании советовал транспортировать банши, живьём.

Кстати, на городских ярмарках, за них давали очень неплохие деньги, правда, самцы, стоили в два, а то и в три раза дороже самок. Потому что редкие.

Тварюга очухалась через минуту после того, как я завязал последний узел. Рванулась пару раз, но почувствовав нехватку воздуха, остановилась и принялась тихонько хныкать. Наверное, пытаясь разжалобить. Ага, сейчас, вот уже сопли распущу и развяжу тебя. Жди.

Обычно, пару раз увидев тех, кто повёлся на их штучки, вернее, то, что от них осталось, жалость перестаёшь испытывать вовсе, да и живыми брать не пытаешься. Но сегодня она нужна мне именно живой.

Дёрнув за оставшийся, у меня в руках конец верёвки, я поволок её на полянку, где сидел, в медитативном трансе, дед.

Пока мы шли, банши снова приняла свой естественный вид.

Ростом около полутора метров, худая и жилистая тварь, с головы до ног покрытая чёрной, жёсткой шерстью. Обычно предпочитающая передвигаться на четырёх конечностях, по-обезьяньи, как говорит дед. Передние лапы пятипалые, задние четырёх. Но пальцы задних лап, столь же подвижные, как и у передних. Голова, небольшая с немного оттопыренными, подвижными ушами. Морда тёмно-коричневого цвета, почти безволосая, морщинистая, с длинным, но толстым, крючкообразным носом. Почти безгубый рот, из которого выпирают челюсти с острыми как бритва зубами и мелькает раздвоенный, как у змеи, язык. Всю картину, дополняют сложенные за спиной, а в данный момент ещё и прикрученные к туловищу, небольшие кожистые крылья, позволяющие твари, набрасываться на жертву, планируя с высоты, или подниматься, на несколько метров.

Дед, как раз закончил подготовку к переходу и поднимался с земли, стряхивая со штанов налипшие соринки. У него за спиной, разворачивался немного колеблющийся вход на тропу.

Увидев меня, волокущего на верёвке банши, он недовольно скривился.

— Тебе зачем эта гадость понадобилась? Нам, в этот раз, по ярмаркам шляться недосуг.

— А я её с собой тянуть и не намерен.

— Тогда зачем вязал? Пристукнул бы, и дело с концом.

— Да не, деда. Мне вот какая идея в голову пришла. Мы её по типу часового, к дереву привяжем, рядом с тропой. Так что если хвост и будет, то им сперва с ней придётся разобраться, а за это время, проход и закроется. А она, ну, если повезёт, потом сама от верёвки освободится. И даже если сможет сделать это раньше, всё равно за нами пойти не сможет, ты же сам говорил, что они быстрых троп не видят.

— Идея вполне себе рабочая, хоть ты и не первый, кто пытается её применить. Ладно. Давай я за этой тварью пригляжу, а ты, девчонку кликни, да пойдём потихоньку. Тропу я уже открыл. – дед кивнул на слегка подрагивающий воздух, обозначавший проход между двумя деревьями.

Когда мы с Ленкой вернулись на поляну, банши уже была привязана к толстому дереву.

Она успела перекинуться в маленькую девочку и теперь тихонько хныкала, теребя конец верёвки, но при этом не пытаясь её развязать.

Увидевшая эту картину Лиана, подчиняясь мимолётному импульсу, рванулась к банши

с возгласом:

— Что же вы творите, изверги? Зачем ребёнка к дереву привязали?

Не добежав пары шагов, её остановил, спокойный и язвительный окрик деда.

— А ну, стоять. Эй, девица-краса, а это не твой ум под кустом лежит?

— Что? – Ленка остановилась и посмотрела на деда.

— Что, что? Не твой, говорю, ум, в кустах валяется? Посмотри, может, пригодится. А то жалко будет наблюдать, как это милое дитя, тебя на куски рвать станет и кровушкой запивать.

Ленка посмотрела на девочку, потом снова на деда.

— Не понимаю, про что вы говорите.

— А что тут понимать? Ты что-нибудь про лесных обитателей слышала? Ну про банши, например. Или тоже впервые слышишь?

— Ну, про банши, мужики в деревне рассказывали. Правда, говорили, что она такая уродливая, что аж с души воротит. Но денег за неё, особенно живую, много дают. Правда, изловить её сложно. Да и одолеть в одиночку никак.

— Ну, про одолеть наврали, Санька вон, в пять минут скрутил. А вид, она любой принять способна. И отличить её можно только, если головой думать и чувствам воли не давать.

Вот ты, к примеру, для начала, задалась бы вопросом – откуда здесь взяться ребёнку, да ещё в таких живописных лохмотьях? Даже самые нищие из местных селян, в таких обносках не щеголяют.

— Ну одёжку изорвать, в лесу — раз плюнуть. – Ленка сделала вялую попытку защититься.

— Ага, а на ней, при этом, ни одной царапинки, даже следов нет. Синяков, нет. Да и грязи на теле, тоже не видно. Это ни о чём не говорит?

Ленка покраснела.

— А какой первейший способ проверить человек перед тобой или банши?

— Не знаю. Наши, про такое не рассказывали.

— И правильно. Потому что проверить этим способом, можно только связанную банши. В другом случае, это уже бесполезно, ты и так будешь знать, кто перед тобой. Вернее, в чьих ты когтях.

— И что это за способ?

— Смесь соли и перца, пополам. Непонятно почему, но именно эта концентрация, вызывает обратное превращение мимикрировавшей твари.

С этими словами дед достал из кармана щепоть порошка и кинул в банши.

Я не стану описывать обратное превращение, происходившее на наших глазах. Уж слишком тошнотворно это выглядело. Даже мне, видевшему это неоднократно, каждый раз становится не по себе. А уж Ленка, наблюдавшая такое впервые, через несколько секунд скрылась в кустах, и судя по донёсшимся звукам, явно не для того, чтобы спеть.

— Какая мерзость. – лицо девушки, ещё сохраняющее бледность, выражало крайнее отвращение.

— Ну почему же мерзость. – дед спокойно обошёл вокруг связанной банши, которая возобновила попытки выпутаться из удерживающих её пут. – Она не выбирала, какой на свет появиться. Тут уж, на всё воля случая, и даже неясно, какие из животных прошлого, послужили её прародителями. Или в каком мире, могла зародиться такая тварь. Иногда мне кажется, что в ней есть что-то от летучих мышей, по крайней мере, в чертах лица, вернее морды проскакивает. Потом ещё немного от обезьян, достаточно крупных, вроде макак или шимпанзе, ну и ещё кто-то. И, побей Бог, не понимаю, как это всё в один компот попало. Но мы имеем, то, что имеем. И сегодня оно послужит для нашей пользы.

Берём вещички и пошли.

Дед подвёл нас к слегка мерцающему в вечернем свете контуру, неподвижно висящему между двух деревьев.

— Сашка, идёшь первым, за ним ты, ну а я замыкающим. Всё, вперёд.

Подхватив свой мешок и рюкзак деда, я спокойно пересёк границу, отделяющую быструю тропу от обычного мира.

Это, почти как в воду погрузиться. Сперва тебя обволакивает нечто среднее между слизью и влагой, а потом, словно щелчок и ты уже на тропе, а твои противники, там остались.

Чуть замешкавшись, за мной вошла Ленка, дед постоял ещё немного на полянке, наблюдая за попытками банши, вырваться на свободу, и в тот момент, когда она почти освободилась, тоже оказался по эту сторону перехода.

Освободившаяся банши, сперва рванула в чащу, от дерева, служившего её узилищем, но вдруг остановилась и снова стала перекидываться, принимая странную, человекоподобную форму.

— Всё-таки проворонили гостей. Оружие к бою. – скомандовал дед. И достал из-за спины арбалет, приводя его в боевое состояние. – Сашка. Держи гранату, на всякий пожарный. И топорик возьми поудобней. А ты, краса-девица, иди вперёд по тропинке шагов на пять, чтобы и недалеко была, но и под ногами не путалась.

— А, в чём дело-то?

— А дело в том, что банши себя странно ведёт. Не знает, в кого перекинуться. То ли в животное, то ли в человека. И мне кажется, я знаю, кто сюда идёт. Но не знаю, смогут ли они почуять быструю тропу или всё же нет. И как бы мне ни хотелось свалить отсюда подальше, но ответ на этот вопрос, нам придётся получить. Потому что, возможно, это ещё один способ избежать встречи с Пастухом.

— А подобраться к нему поближе и завалить с близкого расстояния не получится?

— Нет, Сашка. Не получится. Чтобы нанести удар, выстрелить или ещё что-то предпринять, тебе придётся выйти в нормальный мир.

— Жалко. Но, тогда чего мы ждём.

— Мы посмотрим, как будет вести себя банши. Никогда раньше не наблюдал за схваткой банши и Загонщика.

— А ты уверен, что там именно Загонщик?

— Нет. Но посмотри на её метания. Она не знает, в кого обратиться. И то, что это не Пастух, понятно по отсутствию приближающегося круга.

В этот момент на полянку вышли двое.

То, что это уже не люди, было понятно по особенностям их поведения. Было похоже, что в своих поисках они опираются, скорее на нюх. При этом в их движениях присутствовала некая животная грациозность. Они двигались так, что ни одна лишняя ветка не шелохнулась. Но все движения их были такими замедленными, словно они продирались через сироп.

— Прям, как в кино пришёл. – пробурчал, себе под нос дед. – хотя, возможно, это всё искажается под влиянием тропы.

Внутри тропы время многократно замедляется, а снаружи продолжает идти так же, как и всегда. Поэтому на взгляд отсюда, все их движения замедлены. Наши же, наоборот, со стороны, должны выглядеть неимоверно быстрыми. Именно благодаря этому, мы, двигаясь по тропе, за то же, физическое время, способны преодолевать огромные расстояния. Но, перейти мы можем только туда, где мы уже когда-то побывали.

— Куда? – не расслышав переспросил я.

— Смотри в оба. – оборвал меня дед. – Вряд ли ещё раз такое увидишь.

Загонщики между тем, довольно уверенно потрусили к центру полянки, постепенно приближаясь к ещё не закрывшемуся окну перехода.

— Видят или просто по следу идут? – не отрывая взгляда от приближающихся фигур, спросил я.

— Сейчас узнаем. – дед опустился на колено и прижал к плечу приклад арбалета.

Но в этот момент с верхних ветвей ближнего дерева навстречу загонщикам слетела банши. Кстати, я даже не заметил, как она туда забралась.

На кистях, разведённых, на ширину плеч, рук, красовались длинные когти, больше похожие, по виду, на кривые ножи.

В планирующем полёте, банши попыталась достать ближайшего загонщика. Её когти развернулись так, чтобы полоснуть жертву по шее, но в последний момент, загонщик изогнулся и сам, попытался схватить банши за лапу.

Вместо шеи когти банши прошлись по руке загонщика. Располосовав её от плеча и до кисти и оставляя на ней глубокие разрезы, через которые даже показалась обнажённая кость.

Второй загонщик, рванулся наперерез и успел схватить банши за заднюю лапу, но не удержался на ногах, и они покатились по траве.

Перекувыркнувшись через плечо, он прямо из положения на четвереньках прыгнул в то место, где приземлилась банши. Но из высокой травы ему навстречу, рванулась уже видоизменившаяся тварь. Только теперь, она очень напоминала большую кошку.

— Ну, прямо пантера, мать твою. – дед удивлённо качнул головой.

Тем временем противники снова столкнулись в воздухе и, сцепившись, рухнули на землю.

Второй загонщик попытался навалиться сверху, на катающихся по земле противников, но, то ли из-за повреждённой руки и большой кровопотери, то ли просто по неудачному стечению обстоятельств, нарвался на удар задней лапы бестии, мгновенно отделившей его голову от тела.

Отлетевшее тело, ещё билось в конвульсиях, когда второй загонщик, каким-то неимоверным усилием сломал шею банши и отбросил её тело в сторону. Затем поднялся на ноги и сделал несколько шагов в сторону своего товарища, будто пытаясь удостовериться в его смерти.

Из его распоротого живота вывалились внутренности, и своеобразным шлейфом волочились за ним по траве.

Сделав несколько шагов, второй загонщик тоже замертво упал.

Вся схватка продолжалась едва ли минуту. Смотри мы на неё в обычном мире, мы бы и понять ничего не успели.

— Вот тебе бабушка и хеппи-энд. – прокомментировал дед. – Они бились долго и счастливо и умерли в один день. Почти что не мучаясь. Что же, это и плохо, и хорошо одновременно.

— Что, дед? – я не сразу понял его мысль.

— Хорошо, что они все издохли, и проход закроется раньше, чем пастух сюда придёт. А плохо, что мы так и не узнаем, видят ли загонщики быстрые тропы или нет. А специально это выяснять, у меня нет никакого желания. Всё, пошли отсюда. Идём в привычном порядке. Я впереди, Сашка замыкающий.

И дед, обойдя молча стоящую Ленку, двинулся вперёд, по тропе, что проступала перед ним, шагах в десяти, словно из туманной дымки.

Я уже не раз видел эту полумглу. Бывало, мы задерживались на тропе, и тогда сзади, на нас тоже накатывался подобный туман. Как объяснял мне дед, это связано с тем, что тропа существует как некая пространственно-временная аномалия. То есть, размер пространственного кармана, возникающего в момент открытия тропы, зависит от силы Ведущего.

Силы деда, например, хватает, чтобы открыть пространственный карман протяжённостью приблизительно пятнадцать минут. Получается, пока ты, внутри этого кармана движешься вперёд, под тобой, всегда находится нулевая точка отсчёта. А финальная точка, в пятнадцати минутах позади. И проход, через который мы вошли, существует всё те же пятнадцать минут. Но самое интересное, это то, что финальная точка, самопроизвольно стремится к нулевой, с определённой скоростью. И не дать ей приблизиться, раньше времени, это главная задача Ведущего. Именно на это, он тратит основные силы во время перехода. Когда же цель достигнута, ведущий просто прекращает сопротивляться схлопыванию кармана, и всех, кто находится в этот момент внутри этого кармана, просто выкидывает в обычный мир. И как дополнительный нюанс, если Ведущий, изменяет направление движения на противоположное, то размер кармана, соответственно, сокращается, на тот отрезок времени, что Ведущий затратит на обратный проход, без возможности восстановления. И при этом расход сил Ведущего вырастает довольно ощутимо.

Дед, уже сейчас, слегка побледнел. Всё-таки ожидание результата схватки, Загонщиков и Банши, тоже не прошло даром. Даже не знаю, чем ему сейчас помочь?

Как ни странно, но на помощь пришла Ленка. Видя неважное состояние деда, она догнала его, подстроилась в темп ходьбы и просто взяла за руку.

По всему, окружающему нас кокону прошла лёгкая рябь, а дед подтянулся, порозовел лицом и даже как будто плечи расправил. Но, потом забрал свою руку, из ладоней девушки и уже бодрым голосом сказал:

— Спасибо, красавица. Побереги силы. Нам они ещё могут пригодиться, и безрассудно тратить их не стоит. Вот и один из твоих талантов узнали. Будет теперь у тебя свой позывной, в нашей команде – Батарейка. Ты про подзарядку, давно знаешь?

— Ну, – Ленка немного засмущалась. – Первый раз, мама заметила, когда я, ещё совсем маленькая была.

Голос девушки заметно погрустнел. Наверное, воспоминание о матери, вызвало всплеск эмоций.

— Она частенько, по вечерам, когда сильно уставала, садилась на лавку, а я, подходила, становилась сзади и опускала руки к ней на плечи. И после нескольких таких раз мама и заметила, что ей сразу становится легче и силы возвращаются, когда я держу руки на её голове. Правда, если долго держать, таким образом, например, больного человека, то тогда мне тоже становится плохо.

— Разумеется, – дед усмехнулся: – ты же не бездонная бочка. А больной организм тратит в разы больше энергии.

— Несколько раз, когда я уже достаточно подросла, я пыталась также воздействовать на животных, но, как только я пыталась отдать кому-нибудь из зверей, часть сил, они почему-то падали замертво. А из меня силы высасывало, как дым, через печную трубу. Я однажды, даже сознание потеряла. Мне мама, тогда от души розгой всыпала, когда я прочухалась. Чтоб, значит, силы зазря не тратила, и над животными не издевалась. Только я её до конца не послушала. И стала всем, нашим деревенским, силы восстанавливать. Подходила, брала за руку, говорила недолго и уходила.

Я никак не могла объяснить маме, что если я не стану это делать, то могу и умереть, как мне кажется. Потому что если долго сохранять всё в себе, то начинала сильно болеть голова, потом кровь из носа шла, и глаза красными становились.

Когда меня местные, в таком состоянии однажды увидели, то чуть наш дом не спалили, вместе с нами, всё кричали, что я исчадие и меня надо сжечь, пока беды не наделала.

Они натаскали соломы, к нам под стены и подожгли.

Помню, мама, сидела в углу и плакала, а я в кровати лежала. А на улице народ, кто с палками, а кто и с вилами, это значит, чтобы нас из дома не выпустить. А мне было так плохо, что я с трудом могла пошевелиться.

Мне тогда так захотелось жить, никогда больше, я такого желания не испытывала.

— И как вы выбрались? – я не смог сдержать своего любопытства.

— А никак. – Ленка, как-то неопределённо пожала плечами. – Я в стенку вжалась, вся. И попросила дом не гореть. Ну, совсем не гореть. И мне вдруг стало легче, будто моя боль, вся в дерево ушла.

— И что?

— Ну, дом и не стал гореть. Солома вокруг сгорела, а дом не загорелся. А, там, где крыша занялась, там сразу и потухла. Соседи ещё трижды поджечь пытались, но у них ничего не вышло. Они даже горшки с горящим маслом в окна швыряли. Но стёкла почему-то не бились. И соседи ушли.

Потом они ещё несколько месяцев с нами общаться избегали. Всё думали, мы из деревни уйдём. А куда нам идти? Так и жили, а я стала большую часть времени в лесу проводить. С деревьями говорить. Вот они такие и вымахали. А я понемногу научилась себя сдерживать и силу свою, туда, куда мне нужно направлять. Да и соседи пугаться перестали.

— М-да, – дед почесал затылок: — Ты, у нас ещё и почти друид, однако.

— А, что такое друид?

— Не, что, а кто. Это в древних легендах, были такие люди – друиды, они всю свою жизнь проводили среди растений и природы, деревья всякие выращивали, травы, ещё там по мелочам. Правда, они мяса, на дух не переносили. Были полными вегетарианцами. А ты, у нас просто биэн, биоэнергетик то бишь, оттого и своими силами можешь с другими делиться.

Потом на привале, ещё с мёртвым деревом попробуем поупражняться. И, кстати, на будущее, упаси тебя Бог, мне ещё раз соврать.

Про то, что ты одарённая, мне было известно давно. Мы с твоей матерью, были знакомы не один год. Я, по её просьбе, даже некоторые советы по твоему развитию и правилам правильного обращения, ей оставлял. Только в подробности не вдавался. И про то, что никакой тётки, у тебя в городе нет, я тоже, разумеется, знаю.

Я, в любом случае постарался бы забрать тебя с собой, твоя мать, перед смертью, просила о тебе позаботиться, и твоё присоединение к нам, было вопросом твоего собственного желания. А заодно экзаменом. Который ты с треском провалила. Но ничего, ты попала на ярмарку щедрых предложений, и я решил оставить тебя с нами.

— Я, вообще-то, в город хотела. В княжескую школу для одарённых попасть, чтобы лучше научиться даром владеть.

— Похвальная идея, хотя и мало осуществимая. Это я про овладение даром.

— Почему?

— Люди со способностью к передаче жизненной энергии другим, встречаются крайне редко, но такие есть. Их действительно принимают в школы и обучают азам самоконтроля, наравне с другими одарёнными. Тебе, эти знания уже не нужны. Ты и так собой владеешь. Зато твои силы были бы очень востребованы, с самых первых дней твоего пребывания в школе.

Разумеется, такие одарённые, как ты, находятся на специальном, княжеском учёте, и по окончании школы живут во дворце. При условии, что до этого не выгорают.

— А выгорают, это как?

— Когда обладатели такого дара, попадают в школу, их тут же начинают понемногу «доить», практически с первых же дней. Ведь каждый хочет иметь чуть больше жизненных сил, чем, то количество, что им мать-природа подарила.

Ввиду того что дар биоэнергетика, очень нестабилен, такие дети, часто гибнут во время всплесков. Но ещё чаще, от энергопотери, когда потерявшие чувство меры, недобросовестные учителя или те, кто учителям за это денежку, втайне от князя платит, выдаивают беднягу досуха, как вампиры.

На их счастье, что высушенный, что перегоревший биоэнергетик, после смерти, выглядит совершенно одинаково. Просто, обтянутый кожей сухой скелет.

Участь доживших до выпуска и попавших во дворец, немногим лучше, чем у не доживших до этого момента.

Да, во дворце, они подпитывают только князя и его ближний круг, но и это, часто приводит к тому, что княжеский биэн, тоже долго не заживается на этом свете. Лет, может, пять — десять и протянет, но потом, участь примерно та же. Либо его высушат, потому что желающих, во дворце, много, а сил, не так чтобы очень. Либо, биэн, привыкший к жёсткому донорству, становится сродни наркоману, и ему требуется постоянный сброс энергии, а от этого, эффект форточки, с которым ты познакомилась на примере животных, дополнительно усиливается. Утекающую энергию, бедняге нечем восполнить, и как результат, наступает коллапс и смерть. Или, наоборот, избыток удерживаемой энергии, приводит к умопомешательству, и он погибает, спровоцировав несчастный случай или самоубийство. В крайнем случае его тихо удавят княжьи слуги.

В общем, я бы трижды подумал, прежде чем светить твоими способностями в школе одарённых.

— А князь?

— Что князь? Ты и вправду думаешь, что князь не ест и не спит, а всё о народе печётся? Князь, первый из всех, напропалую биэнов использует, и скажу тебе по секрету, совсем не для решения государственных задач. Например, помимо жены, у него раньше, только любовниц, штук шесть было.

И всех надо ублажить, а где силы брать? Угадай с трёх раз.

Да и весь его ближний круг, непохож на слёт монахов-отшельников. А все, дела-заботы о народе – картинка, для непосвящённых.

— А вы, тогда, откуда про всё это знаете?

— Много будешь знать – скоро состаришься. А если болтать станешь, то и недолго проживёшь. В общем, так — решение будет только твоё.

Хочешь, рискуй и иди в школу. При твоей внешности, может, и продержишься подольше других. И тебя даже не тронут, потому что князь красивых девок любит. И, возможно, не упустит случая. Но это ещё вопрос. Или оставайся с нами. Но тогда упаси тебя Господь, заикнуться про свои умения, на людях или продемонстрировать их, без моего, на то, прямого разрешения. Я тебе сам голову отверну, из милосердия.

Взамен получаешь какую-никакую защиту и компанию, плюс некоторым особенностям владения даром – научу. Не хуже, чем в школе. Может, и ещё чему-нибудь, но это по способностям. Ну и, конечно же, грамоте, владению оружием и основам рукопашного боя. Без этого, в нашей жизни, никуда.

Обязанности, тоже будут. Наравне со всеми. У нас здесь не кружок вышивания и не состязание галантных кавалеров. Уж прости. Время на раздумья, тебе, до города.

— Спасибо, дядя Архип. Я подумаю. Вы уж простите меня. Не хотела я вам врать, да больно испугалась, что не возьмёте. Думала, успею повиниться попозже, а оно вон как вышло.

Ленка шла, опустив голову, но всё же, не отставая от деда След в след, но даже сзади было видно, как она покраснела.

— Проехали, девочка. Но, впредь, так делать не стоит. Правда, она всё равно выйдет наружу и потом будет только хуже.

Хорошо, что нашла в себе силы попросить прощения. Значит, всё ещё поправимо. Промолчи, и в городе осталась бы одна, невзирая на принятые решения.

— Строгий вы.

— Я не стану рисковать нашими жизнями, не имея на то веских причин. Пусть даже ты красивая девочка и дочь женщины, которую я знал несколько лет. Надеюсь, это понятно?

Во всём этом мире есть я и моя команда, пусть даже вся она состоит из одного Сашки. И есть, весь остальной мир. И если положить на одну чашу весов весь этот мир, а на другую – мою команду, то пусть весь этот мир катится в тартарары. Я буду бороться за мою команду.

Дед, внезапно остановился и сказал:

— Ну вот мы и пришли. До города, где-то с полдня пути. Надеюсь, на выходе обойдёмся без лишних свидетелей. Сашка, оружие к бою, неизвестно, кто там может оказаться. Ты, Лена, держишься у меня за спиной и без лишних напоминаний не высовываешься. Всё, ждём. По моим расчётам, нас выкинет минут через семь.

Семь минут на ожидание, это очень много. Я успел поудобнее закрепить груз, достать нож и топорик. Нет, безумно жаль, потерянного арбалета. Без него, как без одежды. Правильно дед, по рукопашке гоняет. Человек с оружием в руках, в критической ситуации, думает оружием, а безоружный – головой. Надо усиленнее тренироваться по утрам.

— Что ты маешься? – дед посмотрел на меня. – Или чуешь чего?

— Да, нет. – Просто без оружия непривычно. Будто голый, посреди ярмарки стою.

— Кстати, по утрам будешь красавицу нашу, бою рукопашному обучать, медитации, а заодно и по физподготовке гонять. Она, конечно, девочка крепкая. Но получше подготовиться, не помешает.

И вообще, будешь учить её, всему понемногу, включая грамоту и математику.

— Ты меня, таким образом, в учителя записываешь?

— А чем тебе не дело? Не вечно же тебе, по лесам и весям мотаться. Осядешь где. Остепенишься. Жену заведёшь. Вот и найдётся у тебя способ на пропитание заработать.

— Ну, дед, ты и хватил. Жена, не корова. На базаре не купишь.

— А судьба, тоже не дура. Просто так, встречи не устраивает. Если успеешь понять, что к чему, то и хорошо. Поднимешься на ступеньку повыше. А нет, так и останешься бродягой. Голью перекатной.

— А если меня, такая жизнь, вполне устраивает?

— Тогда ты дважды дурак, Сашка. – дед устало вздохнул. – Что толку, слоняться по миру, не оставив после себя ничего? Никакого следа. Зачем тебе тогда жить? В чём смысл твоего бытия?

— А, сам?

— Ну, вьюноша, не тебе меня судить. Но если хочешь, отвечу. Я все свои следы, оставил там. В мире до Катаклизма. Да и здесь тоже, стараюсь сделать хоть что-то, чтобы было кому меня вспомнить.

— Прости, дед. Не подумав, ляпнул.

— Проехали. В общем, ты свою задачу, я надеюсь, понял.

— Сделаю.

А у самого на душе стало как-то гадко и тоскливо. Слова, сорвавшиеся с языка, были несправедливы. И теперь мне было за них неимоверно стыдно. И самое поганое, что я совершенно не знал, как смогу загладить свою вину, перед дедом.

Обратный переход всегда вызывает у меня кучу эмоций и ощущений. Начиная с огромного количества мурашек, пробегающих по телу, в момент приближения границы кокона, и заканчивая интуитивными ощущениями внешнего мира, как говорит дед. Жаль, что эти ощущения не приходят немного раньше. Потому что, например, чувство опасности, говорит, что там, за гранью, кто-то есть. Это не обязательно враги, это могут оказаться крестьяне или охотники. А могут и различные животные. Точнее определить, мне, обычно не удаётся.

В последнюю минуту успеваю сказать: – Чисто!

И мы, вываливаемся обратно в реальный мир, на лесную полянку.