Эльфийская сага. Дракон и Змея

В разрывы облаков лился свет весенней луны. Север полоскали свирепые ветры, но сюда – ближе к Изломам Эндов опустился мертвый штиль. Ни шороха травинки, ни трели соловья. Только грустный перелив арфы, летящий эхом былого над обсидиановой гладью Безымянного Озера.

Взвыл ветер, и на молодую траву посыпались первые капли.

Ноэл Песнь Скорби отдернул пальцы от струн и, подхватив музыкальный инструмент, бросил взор на запад, туда, где в темноте вздымались башни Страны Ночи. С конца зимы те молчаливые края наводнила темнота. Там творилось нечто пугающее и необъяснимое: все громче клокотали раскаленные жерла вулканов, все отчетливее звенел металл, все чаще с закатом наползали удушливые туманы.

Он пробудился? – Много раз задавался немым вопросом Ноэл и понимал – такое возможно.

С того дня, как он провел Габриэла, сына Бриэлона старой тропой, проложенной по дну мглистого ущелья, минул год. Песнь Скорби знал, Габриэл не допустил освобождение Теней Запада, а стало быть угроза миновала…

И все же последние месяцы душу леденило тревогой, а сердце терзало предчувствием беды. Глядя на звезды он видел негаснущее Созвездие Льва, раскидывая руны – созерцал сплетение светлого Дракона и темной Змеи. Что-то назревало. Тьма Закатного Мира ожила и, как в эпоху падения Дома Эльфийский Королей, затаилась в ожидании ответного удара.

Стена ливня затемнила проклятые наделы Теней.

Ноэл вернулся в дом, сбросил плащ и подвесил над огнем керамический чайник. Ночь наполняли сердитые вихри: колючие капли скребли стекла, над острыми гребнями Изломов урчал гром, а в уютной комнатке в сердцевине древнего дуба, царили тепло и покой. Устроившись в кресле с чашей чая, Песнь Скорби уставился в потрескивающие угли цвета крови и не заметил, как на низеньком столике у стены полыхнул огонек. Сначала едва различимый, как редкие звезды над гномьими королевствами аскья-ладов, потом – ярче, свирепее, точно багровое пламя Ун-Дамора, порожденное некромантией ведьм.

А потом оглушительно бухнуло.

Ноэл вздрогнул и выронил чашу из феррского фарфора - по комнате поплыл аромат земляники. Но не это привело солнечного эльфа в оцепенение, а то, что произошло в паре шагов левее. Некогда уродливый осколок блестящего металла, бывший короной Верховного короля Лагоринора ал’Эбен Блистающего, преобразился. Тень древнего проклятия пала и, подобно золе подземных кузен, рассеялась на рассвете.

- Невероятно, - пробормотал Ноэл, величаво поднимаясь из кресла. Длинные белоснежные локоны скатились на плечи; мягкие шелка чуть слышно шелохнулись.

На столике, опаляя кожу жаром тысячи солнц, разгоралась Неугасимая Звезда.

Вспомнив, как трое гостей, коих он лично привел прошлым летом в свою скромную обитель, касались ее, Песнь Скорби выдохнул. То были темный эльф Габриэл и двое его спутников из светлых: господин Остин, владетель Горного приюта Ательстанд и загадочная госпожа Арианна, не поведавшая о собственном прошлом ни слова.

- Кто-то из троих, - молвил он, прикрыв глаза рукавом.

На ум пришли строки из пророчества Оруа Великого, записанного в Книге Предсказаний в Год Созвездия Огня: «Только потомок первого эльфийского короля вернет короне жизнь. Как только она покроет его чело, темное проклятие падет, печали народа эльфов уйдут, а в Гелиополе забьют фонтаны с волшебной водой».

Ноэл отвернулся от слепящего сияния:

- Кто-то из троих… Истинный наследник.

Над очагом пыхтел узорный чайник, на столике мерцала корона. Миг, которого Песнь Скорби ждал тысячу эпох, настал. Вот только принес он не радость, а дурное предзнаменование.

… Под утро, когда стихия отступила на юг, а небо засыпало тусклыми звездами, солнечный эльф остановился у кромки луга. Подняв посох, он трижды ударил о землю и звучно позвал:

- Йофедель!

Шепчущая Степь заволновалась предгрозовым морем в тумане. В высоких зеленеющих травах мелькнули конские тени, послышалось ржание. Одни скакуны бросились к Багровым Лесам, и только один жеребец цвета пепла, отделившись от вольного табуна, отозвался ему. Подбежав к Ноэлу, ласково ткнулся мордой в его плечо и фыркнул.

- Здравствуй, друг, - эльф перехватил посох, поблескивающий в тусклом рассвете. - Предстоит дорога.

Конь тряхнул шелковистой гривой и, вскинув голову, обернулся к сумраку, кутавшему Ночную Страну.

- Да. Королевство зла зашевелилось. Он воскрес. А значит темные силы, захороненные в чертогах молчания и смерти – тоже. Равнина Трион в страшной опасности. Поспешим.

Забросив на круп Йофеделя седельную сумку, Ноэл вскочил в седло и тронул поводья. Через секунду конь и всадник растаяли в весенней мгле.