Эми и затерянная страна

Глава 1. Эми и тайна на чердаке

Эми Хартли спала, и ей снился замечательный сон. Ей снилось, что она летит над Лондоном на огромном орле, а внизу проплывают река Темза, парки, дворцы и тысячи крошечных машин, похожих на игрушечные. Ветер трепал её рыжие волосы, и было так здорово, что она даже засмеялась во сне.

Но тут кто-то принялся тереть её руку мокрым носом.

— Мррр, — громко сказал Байрон, её толстый полосатый кот.

Эми открыла один глаз. Комнату заливал серый лондонский свет. Орёл исчез, и вместо неба над головой был потолок с трещиной, которая вечно напоминала карту неизведанной страны.

— Байрон, ты испортил самый лучший сон, — проворчала Эми, но всё равно погладила кота за ухом. Байрон довольно заурчал, словно маленький трактор, и устроился у неё на подушке.

Эми было четырнадцать лет. У неё были рыжие волосы, которые вечно лезли в глаза, серые глаза и веснушки, которые появлялись на носу даже зимой. Она жила в Лондоне, в районе Вестминстер, в старом двухэтажном доме, где ступеньки вечно скрипели, а по ночам в трубах что-то таинственно стучало.

Комната у Эми была маленькая, но уютная. На стенах висели карты звёздного неба и рисунки драконов, которые она сама нарисовала. На полке стояли книги — целые горы книг! — про волшебников, фей, эльфов и далёкие страны. Эми любила читать больше всего на свете. Когда она читала, она забывала про школу, про домашние задания и про то, что за окном идёт дождь. Она переносилась в миры, где всегда светило солнце, где деревья разговаривали, а в лесах жили настоящие чудеса.

— Эмилия! Завтрак! — раздался снизу мамин голос.

— Иду!

Эми натянула школьную форму: тёмно-синюю юбку, белую блузку и ужасный бордовый свитер с вышитой птицей, которая была школьным гербом. Птица походила на больного голубя, и Эми считала, что для школы, которая называлась «Вестминстер-Грейс», можно было придумать что-то получше.

Когда она спустилась вниз, мама уже наливала чай. Клэр, мама Эми, была красивой женщиной с тёмными волосами, которые она всегда собирала в строгий пучок. Она работала в архитектурной фирме и вечно куда-то торопилась.

— Опять копаешься, — сказала мама, но без злости. — Быстрее, каша стынет.

За столом сидел отчим Эми, Ричард. Он был высокий, худой и всегда ходил в безупречных рубашках. Ричард работал в финансах, любил порядок и ненавидел, когда вещи лежали не на своих местах.

— Доброе утро, — сказала Эми, садясь за стол.

— Ты сделала домашнее задание по математике? — спросил Ричард, даже не подняв глаз от планшета.

— Сделала.

Эми уткнулась в тарелку с овсяной кашей. Она ненавидела овсяную кашу. Каша была серая, безвкусная и напоминала туман, который вечно висел над Лондоном. Но спорить с Ричардом было бесполезно. Ричард считал, что овсяная каша — это «правильный завтрак».

К счастью, тут в разговор вмешался Байрон. Кот запрыгнул на свободный стул и уставился на Эми своими янтарными глазами. Он смотрел так выразительно, что любой понял бы: он требует кусочек колбасы.

— Не корми кота за столом, — автоматически сказал Ричард, даже не глядя.

— А я и не кормлю, — тихонько ответила Эми, тайком кинув Байрону маленький кусочек. Кот поймал его с невероятной ловкостью.

— Сегодня вечером мы уходим, — сказала мама, намазывая тост мармеладом. — Ужин с Грегсонами. Вернёмся поздно. Бабушка присмотрит за тобой.

При слове «бабушка» Эми повеселела. Бабушка Маргарет жила с ними на первом этаже. Она была старенькая, добрая и всегда пахла мятными леденцами. Бабушка никогда не ругала Эми за то, что она читает «всякую ерунду», и даже иногда сама рассказывала истории про старые времена, когда в Лондоне ещё водились волшебники.

— Я могла бы пойти с вами? — спросила Эми, хотя на самом деле идти с Грегсонами ей совсем не хотелось. Их сын, Джастин, был ужасным занудой и вечно всем хвастался.

— У тебя завтра контрольная по истории, — сказал Ричард. — И ты устанешь. Лучше оставайся дома и занимайся.

Эми сделала вид, что расстроилась, но внутри у неё всё прыгало от радости. Весь вечер она сможет читать! А ещё бабушка может быть испечёт печенье.

После завтрака Эми пошла в школу. Лондон встретил её мелким дождём, который здесь называют «мороськой». Он был такой мелкий, что вроде бы и не дождь, а всё равно промокаешь до нитки. Эми натянула капюшон и быстро зашагала по знакомым улицам.

Школа «Вестминстер-Грейс» была большим серым зданием с высокими окнами и тяжёлыми дверями. Внутри пахло мелом, дезинфекцией и казённым супом. Эми не любила школу, но терпеть её было можно, особенно если сидеть на последней парте и потихоньку читать книгу, спрятанную за учебником.

Первый урок была история. Мисс Тёрнер, тощая учительница с голосом, похожим на скрип несмазанной двери, рассказывала про Вильгельма Завоевателя и нормандское завоевание.

— Вильгельм построил Тауэр, чтобы держать в страхе местное население, — монотонно вещала мисс Тёрнер. — Как вы думаете, почему Лондон стал столицей?

— Потому что там была хорошая торговля, — лениво ответил Джейкоб Стоун, который сидел впереди и считал себя самым умным.

— Правильно. Мисс Хартли, а вы что думаете?

Эми вздрогнула. Она как раз смотрела в окно и представляла, что за этими серыми тучами есть другой мир, где всё зелёное и волшебное.

— Э-э… — сказала она. — Наверное, потому что… Лондон всегда был местом силы? Там, где границы между волшебными мирами самые тонкие?

В классе захихикали. Мисс Тёрнер поджала губы.

— Очень поэтично, Эмилия. Но на экзамене мне понадобятся факты. Откройте учебник на странице сорок семь.

Эми покраснела и уткнулась в учебник. Она знала, что учителя не любят, когда она говорит про границы миров и волшебство. Но ей казалось, что это правда. Разве мог такой старый город, как Лондон, не хранить никаких тайн?

После школы Эми вместо того, чтобы идти домой, свернула на Черинг-Кросс-роуд. Там был маленький букинистический магазинчик мистера Олдриджа. Это было её самое любимое место на свете. Магазин был такой узкий, что два человека с трудом могли разойтись, и такой заваленный книгами, что они громоздились от пола до потолка. Здесь пахло старой бумагой, кожей и приключениями.

— А, мисс Хартли! — приветствовал её мистер Олдридж из-за прилавка. Старик носил огромные очки на шнурке и вечно что-то искал в своих завалах. — Для вас есть кое-что особенное.

Он вытащил тонкую потрёпанную книжку и протянул её Эми. На обложке было написано: «Атлас исчезнувших миров».

— Тираж всего тысяча экземпляров, пятьдесят седьмой год, — торжественно сказал мистер Олдридж. — Редкость!

Эми осторожно открыла книгу. Внутри были карты, нарисованные от руки. На них не было обычных стран и городов. Вместо этого на картах были нарисованы драконы, единороги, леса с говорящими деревьями и горы, в которых, по легендам, жили гномы.

— Она чудесная, — выдохнула Эми. — Сколько?

— Четыре фунта, — сказал мистер Олдридж. — Но только не говори родителям, где взяла. А то закроют мою лавочку, скажут — опасные книги продаю.

Эми отдала все свои карманные деньги, которые копила на обед, и выбежала из магазина, прижимая книгу к груди. Обед можно пропустить, но такая книга стоила того.

Домой она вернулась к ужину. Бабушка уже сидела в гостиной и смотрела чёрно-белый фильм. Она была закутана в клетчатый плед, а на столике рядом с ней стояла чашка чая и тарелка с печеньем.

— А вот и моя книгочейка! — улыбнулась бабушка, когда Эми чмокнула её в щёку. — Как школа?

— Нормально, — Эми села рядом. — А где мама и Ричард?

— Уехали к этим… как их… Грегсонам. — Бабушка сморщила нос, показывая, что она о них думает. — Я оставила тебе ужин в духовке. И не вздумай есть одна в своей комнате. Посиди со мной, старухой.

Эми с радостью согласилась. Они поужинали вместе, глядя на экран, где какой-то важный джентльмен с усами разговаривал с дамой в шляпке. Эми не очень понимала, что происходит в фильме, но бабушка иногда комментировала:

— Ох, этот Алек Гиннесс, в молодости он был таким красавцем!.. А этот актёр, смотри, какой смешной!

Когда фильм кончился, бабушка начала клевать носом.

— Иди, бабуль, отдыхай, — сказала Эми. — Я сама всё уберу.

— Хорошая моя, — пробормотала бабушка, поднимаясь. — Только не засиживайся допоздна. Завтра контрольная.

Она поцеловала Эми в лоб и ушла к себе.

Эми вымыла посуду, выключила свет в гостиной и поднялась к себе. Байрон уже сидел на её подушке и делал вид, что спит.

— Знаю я тебя, притворщик, — сказала Эми, но кот даже ухом не повёл.

Она села на кровать, открыла «Атлас исчезнувших миров» и начала листать. Страницы были старые, пожелтевшие, и от них пахло приключениями. На одной из карт она увидела название, написанное красивыми буквами:

Zanzarah — terra incognita

— Занзара, — прошептала Эми. Слово звучало как музыка. Она провела пальцем по карте. Там был нарисован огромный лес, горы и озеро, а в центре стояла надпись: *«Врата в этот мир, по свидетельствам друидов, сокрыты в местах силы Альбиона»*.

Эми закрыла глаза и представила, как было бы здорово оказаться там. В лесу, где растут деревья выше небоскрёбов, где поют феи, а в реках плещутся русалки. Там, наверное, даже дождь не серый, а голубой, как на иллюстрациях книг…

Вдруг Байрон резко поднял голову. Шерсть на его загривке встала дыбом, а глаза расширились так, что стали похожи на два жёлтых фонаря. Кот уставился в потолок и издал странный звук — что-то среднее между шипением и воем.

— Байрон? Что с тобой? — Эми испуганно посмотрела наверх.

Тишина. Только старые трубы тихонько постукивают где-то в стенах.

А потом сверху донёсся звук.

Тук.

Эми замерла.

Тук-тук-тук.

Кто-то ходил по чердаку. Но чердак был закрыт. Ричард всегда запирал его на щеколду, чтобы туда не лазили кошки и чтобы не уходило тепло.

— Это просто ветер, — прошептала Эми. — Или крысы. Ричард говорил, там крысы.

Но Байрон не слушал. Он спрыгнул с кровати и, выгнув спину дугой, направился к двери. У выхода он обернулся и посмотрел на Эми. У котов обычно бывает два выражения: «я голоден, покорми меня» и «я хочу баловаться, поиграй со мной». Сейчас у Байрона было третье выражение, которого Эми никогда раньше не видела. Кот смотрел так, словно говорил: «Ну, ты идёшь или нет?»

— Нет! — твёрдо сказала Эми. — Мы не пойдём на чердак. Это глупо. Там темно и страшно.

Байрон фыркнул — совершенно человеческим фырканьем — и выскользнул в коридор.

Эми услышала, как его когти заскрежетали по ступенькам лестницы, ведущей наверх.

— Байрон! Вернись!

Она выскочила в коридор. Там было темно. Свет горел только внизу, на первом этаже, а здесь, на втором, было почти совсем темно. Только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь маленькое окошко.

Дверь на чердак была открыта.

Эми была в этом абсолютно уверена. Днём она проходила мимо, и дверь была закрыта. Ричард всегда закрывал её. А сейчас она стояла распахнутая, и щеколда болталась, вырванная из дерева вместе с куском древесины.

— Это странно, она была закрыта, — прошептала Эми, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Она потянулась к выключателю, щёлкнула — лампочка на лестнице тускло мигнула и… погасла.

— Ой! — пискнула Эми.

Она осталась в полной темноте. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём доме. Эми хотела позвать бабушку, но потом вспомнила, что бабушка уже спит. И потом, если она позовёт бабушку, а там окажется просто ветер или крысы, ей будет очень стыдно.

— Я только посмотрю, — сказала она себе. — Быстренько посмотрю и сразу спущусь.

Она нащупала на вешалке старое пальто (зачем оно висело здесь летом, она не знала) и накинула его на плечи. Пальто было большое, почти до пят, и пахло нафталином. В нём Эми чувствовала себя немного защищённой.

Лестница на чердак была узкая и крутая. Ступеньки скрипели под ногами, как будто жаловались, что их разбудили. Эми поднималась медленно, вытянув руку вперёд, чтобы не удариться головой о низкий потолок.

На чердаке было темно и пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё… чем-то сладким, как цветы. Странно, потому что цветов на чердаке никогда не было. Там стояли старые чемоданы, коробки с рождественскими игрушками, сломанный велосипед и ящики с инструментами. Всё было аккуратно разложено — Ричард ненавидел беспорядок.

Эми огляделась. Никого. Только горы коробок и ящиков. Байрон сидел в дальнем углу и смотрел на неё.

— Байрон, ты… — начала Эми и вдруг замолчала.

В углу, там, где раньше стоял ящик с садовыми инструментами, ящика не было. Он был сдвинут в сторону, а на его месте лежала шкатулка.

Эми никогда раньше её не видела. Шкатулка была небольшая, размером с книгу, и вся тёмно-серебристая. На крышке была вырезана замысловатая картинка: деревья, переплетённые ветвями, и среди них — маленькие фигурки. Эми разглядела существ с крыльями, похожих на бабочек, и коренастых человечков с бородами. Резьба была такая искусная, что казалось, будто фигурки сейчас оживут и начнут шевелиться.

Но самое удивительное было в центре крышки. Там была вырезана руна — знак, похожий на спираль с тремя лучами. И эта руна светилась. Слабо-слабо, голубоватым светом, который пульсировал, как сердцебиение.

— Ух ты… — прошептала Эми.

Она опустилась на колени перед шкатулкой. Байрон подошёл ближе и сел рядом, глядя на руну с таким серьёзным видом, будто он был не котом, а каким-то мудрым хранителем.

Эми протянула руку. Ей было и страшно, и любопытно одновременно. Пальцы дрожали.

— Я просто дотронусь, — сказала она себе. — Просто дотронусь, и всё.

Кончики пальцев коснулись руны.

И тут же комната взорвалась светом.

Это было не похоже ни на что, что Эми видела раньше. Свет был голубой, серебряный и золотой одновременно. Он лился отовсюду, заливая чердак, коробки, сломанный велосипед, Байрона, который даже не зажмурился, а только прищурился, как будто ждал этого.

Эми хотела отдернуть руку, но не смогла. Руна словно приклеилась к её пальцам. По руке побежали искорки, щекотные и тёплые, как будто кто-то водил по коже перышком.

— Что происходит?! — крикнула Эми, но голос её прозвучал глухо, как будто она была под водой.

А потом она услышала голос.

Голос был глубокий и звонкий одновременно, как будто говорил старый дуб, у которого внутри спрятан колокольчик.

— *Наконец-то, Хранительница. Мы ждали тебя.*

— Кто вы? — спросила Эми, но слова застряли в горле.

Свет стал ярче. Эми почувствовала, что её тянет куда-то. Не вверх и не вниз, а сразу во все стороны. Ей показалось, что она превратилась в пушинку, которую подхватил ветер. Вокруг неё закружились серебряные нити, и последнее, что она увидела, были глаза Байрона — спокойные, мудрые, в которых тоже горела голубая руна.

— Байрон! — успела крикнуть Эми.

А потом чердак исчез.

***

Эми открыла глаза.

Она лежала на мягкой траве. Над головой шумели деревья, но это были не те деревья, которые растут в Лондонских парках. Эти деревья были огромными, выше любой башни. Их ветви сплетались высоко-высоко, образуя зелёный потолок, сквозь который пробивались золотые лучи солнца. Каждый луч был как живой — он дрожал, переливался и падал на землю, превращаясь в маленькие светлые пятнышки, похожие на монетки.

Воздух был тёплый и пах цветами. Не так, как в магазине, где продают духи, а по-настоящему. Пахло мёдом, землёй после дождя и ещё чем-то незнакомым, сладким и немного пряным.

Эми медленно села. Под руками трава была мягкая, как самый лучший ковёр. А вокруг, куда ни глянь, был лес. Не мрачный и тёмный, как иногда рисуют в книжках, а светлый, радостный. На ветках висели гирлянды из цветов, похожих на колокольчики, и каждый цветок тихонько светился.

— Где я? — прошептала Эми.

Она посмотрела на свою руку. На ладони всё ещё горела голубая руна, но теперь она не пульсировала, а спокойно светилась, как маленькая звёздочка.

И тут Эми вспомнила.

Книга. Атлас. Карта.

— Занзара, — сказала она вслух.

Словно в ответ на её слова, из-за ствола ближайшего дерева вылетело что-то крошечное и сверкающее. Оно зависло прямо перед её носом, и Эми смогла рассмотреть его как следует.

Это была фея.

Настоящая, живая фея! Она была размером с большой палец Эми, но вся такая изящная, что нельзя было отвести глаз. У неё были прозрачные крылышки, как у стрекозы, только переливающиеся всеми цветами радуги. Волосы — длинные, золотистые — развевались за спиной, словно на ветру. Одета фея была в платьице из лепестков, а на голове красовалась крошечная корона из какой-то серебристой паутинки.

Фея склонила голову набок и посмотрела на Эми блестящими глазками. В них читалось любопытство и… какая-то надежда, как будто фея ждала этого момента очень долго.

— Привет, — тихо сказала Эми, боясь спугнуть маленькое создание.

Фея улыбнулась. Её улыбка была похожа на солнечный зайчик. Она взмахнула крыльями, и от них посыпалась серебристая пыльца, которая закружилась в воздухе, как маленькое облачко.

— Тинь-динь-динь! — пропела фея тоненьким голоском, похожим на звон колокольчика.

Затем она развернулась и полетела вглубь леса. Пролетев немного, она обернулась и снова посмотрела на Эми, как будто звала её за собой.

Эми встала. Ноги слегка дрожали, но не от страха — от волнения. Она оглянулась назад, но там, где должна была быть дверь на чердак или тропинка обратно в Лондон, была только стена леса. Деревья стояли плотно, и между ними не было никакого прохода.

— Ну что ж, — сказала Эми, и на губах у неё сама собой появилась улыбка. — Похоже, на историю я сегодня опоздаю.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как чудесный воздух Занзары наполняет её лёгкие. На сердце было легко и почему-то совершенно не страшно. Словно она всю жизнь ждала этого момента.

Байрон, оставшийся на лондонском чердаке, лениво потянулся, спустился вниз, улёгся на бабушкин плед и закрыл глаза. Ему снилась зелёная страна и его хозяйка, которая улыбалась, глядя на маленькую сверкающую фею. Бабушка, которая проснулась на минуту, чтобы попить воды, погладила кота и подумала, что сегодня он какой-то особенно довольный.