Эмиссар

Врата распахнулись, и он ступил в тронный зал.

Ему предстояло пройти значительное расстояние прежде, чем он достиг бы подножия престола. Поначалу он казался всего лишь маленькой фигуркой.

Император наблюдал за приближением эмиссара, как всегда, с холодным безразличием. Но это была маска; император давно ждал своего посланца, ведь прошло больше тысячи лет с момента его отбытия к дальним пределам Галактики. Многие его эмиссары к тому времени вернулись, многие пропали без вести, а некоторые умерли прямо здесь. Но ни один не отсутствовал так долго, как этот слуга великой Империи – Василиан Нигматор.

Эмиссар шел неторопливым шагом по широкой дорожке тронного зала, и свет солнца, преломленный сквозь цветные витражи, играл на его челе то розовым, то голубым, то изумрудным.

Дорожка была разделена на пять секторов, которые надо было преодолеть один за другим, чтобы оказаться у ног Императора.

Нигматор ступил в первый сектор, и его фигура раскрылась аспектом Су-Э. Заработали сканеры. Дорожка под его ногами вспыхнула всеми оттенками синего – от бледно-голубого до ультрамарина. Вокруг эмиссара возникло синее свечение, в котором отразились трехмерные части его одежды. Хитон, сапоги, широкий кушак, шейный платок, перчатки, медальон, кольца на руках, тиара. Возле каждого элемента одежды и украшения возникла таблица со столбцами данных и итогом сканирования: «Безопасно».

Это значило, что одежда эмиссара не представляет для императора опасность. При Нигматоре не было оружия ни в каком виде. Молекулярный состав всего облачения не представлял опасности, украшения не содержали взрывчатку, в складках одежды не было ни клинка, ни орудия.

Эмиссар ступил на следующую часть дорожки – и тут же раскрылся аспект Кай, отвечавший за технологию и технику. Точно так же под ногами воспламенились краски, и на этот раз в красной части спектра. Вокруг эмиссара заплясали багровые и оранжевые сполохи работающих сканеров. На этот раз на его теле искали любые устройства, включая смертоносные: от самых примитивных до наноботов. Ничего.

Нигматор приближался к трону. Его лицо уже стало различимым для императора.

Аспект Ран-Га отвечал за биологию и загорелся оттенками зеленого. На этот раз сканеры приступили к исследованию тела эмиссара, исследуя каждую его клеточку на предмет скрытой опасности для императора. Не спрятаны ли внутри эмиссара агрессивные формы жизни, не содержится ли в его дыхании или в поте токсины, не насыщены ли клетки вирусами, штаммами или биороботами. Позади Нигматора возникла проекция его тела со всеми мельчайшими анатомическими подробностями, включающими скелет, жилы, мышцы, внутренности, клубок нервов и сосудов. И снова вердикт – безопасно.

Нигматор спокойно следовал по дорожке, хотя со стороны напоминал рассеченное на лоскуты в анатомическом кабинете живое существо. Он миновал уже середину пути.

Ступив на четвертый сегмент, эмиссар раскрылся аспектом Чи; еще более совершенные устройства приступили к исследованию излучений его мозга. Все виды волн мгновенно анализировались вычислительными машинами, суммировались алгоритмы, выводились показатели. Никаких отклонений – разум Нигматора был чист, мысли ясны, хотя и не так точны, как раньше. Подозрительной активности в его мыслительных процессах машины не заметили. Желтое пламя обволакивало голову эмиссара точно солнечная корона сверхновую звезду.

Последним и самым важным был аспект Ви – психограмма. Аспект загорелся белым и черным, а также их пограничными оттенками. На этот раз исследование проводили не машины, а громадная толпа пси-менторов, специально генетически выведенных людей-датчиков, бесхребетных и безропотных рабов императора, гениальных дебилов, утративших всякую личность, но имевших заостренное восприятие психических процессов и эманаций. Десятки жадных пустых голодных глаз впились в фигуру Нигматора, извлекая из нее нити эмоций, настроения, чувств, желаний.

Синие пересохшие губы шептали только одно.

Эмиссар был счастлив. Ни следа печали, ни тени злобы, никакого волнения. Беспечное счастье мечтательного странника, что вернулся в родной дом.

Опасности нет.

Достигнув конца пути, эмиссар опустился на колени и пал перед императором ниц. Император чуть приосанился. До того он лениво полулежал в широком тронном кресле. Он с любопытством рассматривал спину эмиссара, что простерся под ним, подогнув под себя ноги и широко расставив руки. Любое неверное движение, любое резкое действие – и эмиссар будет тут же уничтожен. Самые совершенные стражи хранили покой и бессмертную жизнь императора. Сейчас они неусыпно следили за эмиссаром, готовые действовать. Но пока ничто не предвещало опасности; Нигматор был чист, и он был полностью во власти императора.

Эмиссар прибыл в столицу неделю назад и находился в карантине. Экспедиционный корабль был полностью просканирован, и никакой опасности не представлял. Всех членов экипажа также изолировали и внимательно изучили. Ничего особенного. Кроме обычных для такого типа экспедиций последствий гибернации и прочих эффектов от долгого перелета, это были нормальные люди, все те же слуги империи. Император изучил все материалы, добытые экспедицией в ходе полета на Сигму Нулан – доклады, выкладки, фильмы, показания.

Сигму населяло антропное племя существ, очень похожих на людей Империи – с поправками на силу тяжести и местные условия. Десант с экспедиционного корабля без труда взял под контроль главный город планеты. Туземцы признали власть и присягнули Империи. Они жили племенами, примитивными царствами и поклонялись своим божкам. Завоевателей они признали за новых богов. Император посмотрел гало-фильм, снятый во время экспедиции. Если не считать нескольких занятных фактов и деталей, в целом он был разочарован. Про Сигму ходила масса легенд, эта планета была окутана тайнами. По разным источникам, там пропало множество экспедиций прошлых лет из многих старых держав со всех концов Галактики. Но похоже, это была лишь мистификация.

Осталось только поговорить с Нигматором насчет одной мелочи.

Император вдруг понял, что грядущий разговор уже наскучил ему; он утратил интерес к Сигме, его не интересовали слабые и отсталые планеты. Как и всякому владыке, ему хотелось покорять миры огнем и мечом. Подчинять, завоевывать, топить в крови, утверждать свою абсолютную мощь. Война, диктат, террор, блокада, или даже великодушное предложение протектората – в его арсенале имелись разные средства. Но совершать все это лучше с достойными противниками, развитыми цивилизациями, способными оказать сопротивление. Тогда победа имеет ценность. Какая радость властвовать над кучкой дикарей?

И все же одна маленькая мелочь осталась для императора непонятной.

- Встань, Василиан Нигматор, - прогудел он.

Эмиссар исполнил приказ. На его лице читалась исключительная покорность и восторг. От подножия возвышения до трона было двенадцать ступеней. Кто-то подсчитал, что это идеальное расстояние для безопасного разговора.

- Итак, ты прибыл.

- Да, мой император, бессмертный владыка Гракс. Твой покорный слуга, нижайший раб приполз к тебе, чтобы засвидетельствовать окончание миссии.

- Каково твое мнение, Василиан? Ты выполнил миссию?

- О, мой император, я сделал все возможное и невозможное. Миссия выполнена. Сигма Нулан – твоя, отныне и навсегда.

- Ну да. Еще один камешек в небе. Скажи-ка, Василиан, на этой убогой планете есть хоть что-нибудь достойное моего внимания? Потому что кроме джунглей, голых дикарей и глиняных зиккуратов я не увидел ничего.

- Ты тысячу тысяч раз прав, повелитель. В твой коллекции миров есть экземпляры гораздо красивее и ярче. Ты покорял разные миры; и ни один не похож на другой. Тебе подчинялись водные миры, засушливые, зеленые, каменистые, горные, ледяные планеты. Твою власть признавали многие расы, человекоподобные и чужеродные, цивилизации самых разных существ самых удивительных форм и размеров…

- Довольно, Василиан! – прервал император. – Можешь ты ответить на вопрос наконец?

- Нижайше прошу прощения, владыка, - с жаром ответил эмиссар. – К сожалению, на Сигме Нулан нет ничего особенного и выдающегося, достойного твоего изысканного внимания. Это тропическая планета с отсталым населением, которое живет племенными союзами, ютится в маленьких храмовых городках, сражается за свои жалкие жизни со стихией, хищниками и себе подобными. Несчастные, грязные дикари.

- Так я и думал, – император выждал паузу, разглядывая эмиссара. – И все же, я заметил в фильме ближе к концу несколько любопытных кадров. Недалеко от столицы есть гора, и в ней в пещере живет какой-то отшельник. С виду тощий старик, замшелый и дряхлый. Даже на фоне обычных туземцев он выглядит отвратительно. Похож на животное.

- Все верно, - подтвердил эмиссар.

- Как я понял, он не жрец и не царь, и вообще не принадлежит ни к одной касте. Но туземцы выказывают ему уважение. Приносят еду и все что он требует. В фильме он восседает на каменной табуретке, изрисованной чем-то и постоянно что-то бормочет.

- Абсолютно точно.

- Кто это?

Простой вопрос словно поверг эмиссара в ступор. Император снизошел и добавил:

- Да, в фильме и в отчетах указано, что он неприкасаемый. Такой статус практикуется во многих обществах и мирах. Но в чем выражается его неприкасаемость? Ответа нет. Никто из твоей экспедиции так ничего и не смог объяснить. Может быть, тебе что-то известно на сей счет?

- Боюсь, что подведу тебя, владыка. Мне кажется, он просто безумец. Такое случается с людьми.

Император внимательно разглядывал эмиссара. Кое-что в облике Нигматора и в его манерах изменилось; спина стала прямее, взгляд чуть глубже, мимика строже. В изгибе губ, в напряженной позе без труда проявилось желание поскорее сменить эту тему. Вопрос не нравился эмиссару, вопрос пугал эмиссара, вопрос его тревожил. Императора это заинтересовало.

- Ты что-то недоговариваешь, Василиан. Ты знаешь, как карается ложь.

- Да, мой император.

- Говори все что знаешь про старого безумца.

- Я и правда знаю немного; ты можешь пытать меня, но мне нечего сказать… кроме того, что он однозначно безумен, а значит опасен не только для туземцев, но и для самого себя. Это просто животное в человеческом теле.

- Почему же тогда они не убьют его?

- Они боятся, что это навлечет гнев богов.

- Почему не изгонят?

- По той же причине.

Император помолчал.

- Включите запись.

Тут же перед троном в воздухе возникла картинка, на которой были видны своды пещеры, озаряемые несколькими факелами. На каменном постаменте восседало, скрестив под собой ноги, существо, лишь отдаленно напоминающее человека – нечто тощее, лохматое, покрытое грязью как краской, несколькими слоями, обсыпанными в довесок струпьями и лохмотьями лишая. На темном треугольном лице сверкали белки выпученных глаз, в зарослях бороды сверкала каверна рта, и этот рот изрыгал непрерывный поток слов. Вся речь мгновенно транслитерировалась в язык империи.

Оно утверждало, что является повелителем Вселенной. Оно – великий создатель всего сущего. Начало и конец, суть и форма. Все принадлежит ему, вся материя и энергия, все живое и мертвое, все разумное и неразумное из живого. Ему принадлежат звезды, планеты и кометы, галактики и черные дыры, моря и реки, горы и поля, материки и океаны. Все расы, все цивилизации, государства и империи. Все находится в его власти. Все – порождение его сознания, все существует исключительно по его прихоти, судьба всего сущего зависит от его желаний и настроения.

И вы, продолжал бормотать безумец, слепо тыкая в экран и обращаясь к создателям фильма, - и вы тоже принадлежите мне, я ваш повелитель, и хозяин вашего хозяина. Все вы рабы, жалкие ничтожества, вся ваша великая империя пустой звук, щелчок моих пальцев…

Император глянул на эмиссара; тот закрыл глаза, лицо его вытянулось от ужаса.

…а ваш великий император – ничто.

Запись закончилась.

- Ничто, - задумчиво повторил император Гракс. – Он сказал «ничто».

Над тронным залом повисла звенящая тишина.

- Надеюсь, вы уничтожили его?

Молчание.

- Всякий, кто посягает на мою власть, должен ее принять либо быть уничтоженным. Он явно не стал присягать мне.

- Да.

- Но ты не уничтожил его, Василиан.

- Да. Он безумец.

Пальцы императора медленно сжались в кулаки. Впечатывая слова в пространство, он гулко проговорил:

- Если эта тварь посягает на мою власть, она должна быть уничтожена.

Эмиссар молчал. Если бы словами можно было ранить, он стоял бы сейчас пронзенный насквозь.

- Никто не смеет бросать вызов моему могуществу! – прорычал император. – Ни один смертный и бессмертный, ни царь, ни бог, ни человек, ни одно существо. Ты совершил фатальную ошибку, Василиан. Не убив его, ты поставил под сомнение мою власть, а значит и сам усомнился в ней. Ты ничем не лучше старого безумца с замшелой планеты на окраине галактики. Я все знал с самого прибытия, мне требовалось всего лишь убедиться в этом лично. И что же я слышу: ты заявляешь, что он безумен. Будто это оправдание, будто это извиняет его слова! Твои жена и дети мертвы, Василиан. Я казнил их вчера. Все твое имущество конфисковано. Все упоминания о тебе уже стерты из архивов. Я оказываю тебе великую милость, раб, и дарую жизнь ровно до того момента, пока ты не отправишься обратно на эту мерзкую планету и не прикончишь то животное. А потом ты вернешься и примешь от меня смерть как великий дар. Ты понял приказ?

Эмиссар ничего не ответил.

- Что же ты молчишь, червь? – взревел император.

Вместо ответа Василиан Нигматор стал медленно подниматься по ступеням к трону. Император опешил; в изумлении он следил за тем, как эмиссар приближается к нему с каждым шагом. Замешательство было единственной причиной, по которой не работали системы безопасности, ожидавшие приказа. Но император никогда не сталкивался ни с чем подобным, всех изменников и предателей он убивал задолго и на расстоянии. Он убивал послов с других планет, сановников и министров, рабов без счета и наложниц, он уничтожал города, континенты и даже планеты. Он травил, вешал, отсекал головы, четвертовал, резал и топил в кислоте, раскладывал на атомы, варил живьем и живьем же морозил, облучал и душил, отдавал на съедение диким зверям и прочим монстрам. Каждая жизнь в империи зависела от его воли. Но – удивительно – эмиссар Нигматор спокойно поднимался по ступеням вопреки его, императора Гракса, воле! Император ошарашенно смотрел за тем, как ноги эмиссара поднимают его все выше и выше, словно попирая законы самой природы.

Эмиссар замер, не доходя двух ступеней до трона. Он стоял, император продолжал сидеть, но их глаза теперь были на одном уровне. Император вдруг почувствовал себя неуютно. Лицо Нигматора теперь не выражало счастье и подобострастие слуги. Однако, как ни странно, в нем не было и следа гнева, ненависти или злобы. Лишь сочувствие. Вот это и заставляло императора ерзать, испытывая странное напряжение.

- Что? Что ты смотришь? – закричал Гракс.

Наконец эмиссар заговорил.

- Ты даже не представляешь, насколько сильно зависишь от меня.

- Что? Почему?

- Я пришел помочь тебе. Ты в очень большой опасности, владыка Гракс.

- Что еще за опасность? Заговор? – император забегал глазами по тронному залу.

- Хуже. Ее источник не извне, а внутри тебя.

Император скривился.

- Как такое возможно? Мои системы безопасности работают идеально. Воздух чист, вода и пища фильтруется. Никакие вирусы и бактерии, никакие боты и эманации не достанут меня.

- Твой разум, Гракс. Вот чего тебе следует бояться.

- К чему ты клонишь?

- Ты можешь спастись только если позволишь мне помочь тебе.

- Пошел прочь, раб! – заорал Гракс. – Отправляйся выполнять приказ, и тогда может быть я поговорю с тобой перед твоей казнью!

- Убив меня, ты подпишешь себе приговор.

- Жалкая манипуляция! Убирайся или будешь уничтожен сейчас же.

- Гракс, если ты хочешь спастись, тебе придется пожертвовать своей импери…

- Нет!! Убить его!

Тут же Василиана Нигматора пронзили десятки разрядов аннигилирующей энергии. Обжигающие лучи испепелили его тело, оставив лишь обугленный остов, который повалился вниз и, скатываясь к подножию пьедестала, рассыпался на куски. Голова откатилась так, что лицо оказалось повернутым к императору.

Гракс ошалело смотрел на останки своего бывшего слуги и раба. Все произошло слишком быстро. Еще мгновение назад перед ним стоял живой человек, а теперь это угли, черные угли. Вдруг голова эмиссара шевельнулась. С ней произошла метаморфоза: вместо черных углей она стала копией головы самого Гракса. Голова открыла глаза и сказала:

- Твоя империя ничто.

Гракс в бешенстве вскочил с трона и ринулся вниз, к голове. Прежде чем он обрушил на нее каблук и превратил в пыль, голова успела произнести:

- Я был последней связующей нитью, Гракс, и теперь…

Но договорить голова не успела. Теперь Гракс стоял у подножия трона и происходило еще более удивительное – останки эмиссара испарялись прямо в пространство. Прошло немного времени, и тронный зал стал меняться. Все поверхности стали шершавыми, щербатыми. С умопомрачительной скоростью материал, из которого были выполнены ступени, дорожка, гобелены, сам трон, витражи, стены, пол и потолок, ветшал, осыпался, таял, а затем испарялся в пространстве.

Вскоре от тронного зала ничего не осталось. Вместо ровных стен и витражей, Гракс увидел темные, сочащиеся влагой каменные своды пещеры. Трон превратился в каменную кушетку. Пара факелов больше коптили, чем давали неверного света. Гракс стоял, покачиваясь на тощих ногах, обряженный в лохмотья посреди пещеры, в углу белели скелеты убитых им его собственных жены и детей. Неверный ручеек дневного света лился откуда-то сверху.

Гракс огляделся, почесался и побрел назад, к своему трону.