Эмма ван дер Руут

Работаю на Болоте, кидаю водоросли в сепаратор. Насвистываю арию Динарии из "Узницы планеты Таллера". Пристала ко мне она, как к душе моей Власта. Думаю о количестве штанг, которые уже потрачены. Ведь если будет другой проект бурения, то их может не хватить. А стальной плиты, как предрекала наша учёная, мы и не нашли. Значит, пока и взрывчатки для подрыва не будет. А это жалко.

Открывает шлюз. Там Начальница. Как-то она в домашнем, что ли. Не переоделась в безразмерный комбинезон, в котором обычно ходила. Бледненькая какая-то. Если не начала ругаться сразу, значит будет потом. Она меня напрягает, потому я всё время жду подвоха.

- Товарищ Поллукс, - она обходит бассейн, из которого я черпаю водоросли.

- Чем могу быть полезен, - ищу куда скинул свитер и футболку, ведь перед начальством в одних брюках комбинезона со спущенными лямками как-то не комильфо работать, зато не так жарко.

- Товарищ Поллукс... - это было сказано с другой, более мягкой интонацией.

- Ну, что?

Смотрю через бассейн, а на той стороне Эмма, она же доктор ван дер Руут, медленно и плавно снимает через голову свой свитер. Она стройна, если не сказать худа. Полные груди, стоячие с нежно-розовыми ареолами и не читающимися сосками, были искусственным обманом. Но обманом очень красивым. Тёмно-рыжие волосы спадают на белые, веснушчатые плечи. Морщины на лице и на шее никак не коррелировали с сочными грудями, носить которые обязана совсем молоденькая, спелая девушка лет на тридцать моложе Эммы. Талия с подкачанным прессом переходила почти одной линией в узкую тазовую кость с ухоженными насаждениями. Ноги худы с признаками перенесённого в детстве рахита. Это всё мне нужно сейчас как-то переварить... но первобытные инстинкты, оставшиеся от обезьян, работают быстрее моих мыслей. Только прозвучали первые строки гимна Комитета Дальней Космической Разведки...

"Шагаем мы в ботинках в звёздной пыли...

Нам Комитет подал благую весть,

Галактики пределов не открыли,

И нам одним та выпадает честь!"

...а исполнительница тех строк уже в активной жизненной позиции. Эмма то и дело пытается схватить меня за горло, прямо под имплант. Мне её трогать руками, оказывается, запрещено. Сильно шлёпает меня по предплечьям и локтями, как только предприниму попытку. Но до грудей один раз дотянулся. Силикон мягкий и приятный на ощупь, но это всё ещё силикон. Соски в пухлых ареолах так и не захотели показываться. Получил пощёчину и кратковременный хват обеими руками за горло. Но быстро отпустила. Тонкие пальцы с погрызенными ногтями. Что-то подобное ощущал на коже от лиан плотоядного куста.

- Так! Я больше не могу! - скидываю Эмму с себя в кучу мокрых водорослей.

- Ты не перепутал ничего? - она злится, чего и следовало ожидать, - так можешь с Розкой обращаться! Не со мной!

- С кем?

- С Розкой своей! Думаешь, что я не знаю, что оформил на станции документы на две семьи?

В меня летит пучок водорослей. Мимо. Заявлений действительно было два. Потому Комиссар говорил, что меня бы с радостью оформил. А дело в том, что Терентий запорол первое заявление. Перепутал строки. Я - Уксинский, он - Усинский. Предки его из устья реки Уса. Он вписал в первую строчку меня. Пометил на удаление.

- Почему Розкой-то? - спрашиваю, всё ещё смотря, как натурально двигаются груди Эммы.

- Потому что... - она сдувает с лица рыжий локон и подшагивает ко мне, - твои танцы с Власькой слишком наиграны. Представление для меня устраиваете? Продолжайте! Но коли мне сама уважаемая Пуэбло Герреро пишет гневные письма, значит Поллукс где-то обгадился и задел что-то личное уважаемой Талии! А кроме Розки у нас ничего её личного нет!

Я стою. Обдумываю весь этот калейдоскоп. Как удачно выходит-то! Про Терентия и Эсмеральду не все знали, а именно эта сплетня дошла аж до Начальницы. И вновь виной всему болтун Терентий. Обгадился Поллукс, ох, как обгадился, а ж самому хорошо стало. Надо было штаны сразу надеть. Эмма держит меня за живое и требует:

- Доделай дело. Мне нужно, чтобы ты доделал то, что начал. Если тебе не нравится быть нижним, то давай по-твоему. Но не лапать! Просто вставь и двигайся. Возвратно-поступательные движения. Это механическая работа. Превращай её в полезную. Вперёд и назад. Десять минут! Можешь и посчитать до шестиста. Всего шестьсот движений во мне! Главное - вставь, подвигайся и мы закончим на сегодня. Подбодрить?

"По спутникам, планетам и системам,

По ледяным и огненным полям,

Шагает стойко, выполняет смело

Приказ разведчик, преданный Вождям."

Я сделал то, что она просила. Полезная работа. Темп один. Поза одна. Первобытная, без фантазии. Худая, почти мальчишеская, фигура Эммы не воодушевляет. Грудей я её больше не видел и не трогал. Костлявая... Когда она решила, что счёт пошёл за тысячу, то снова завыла гимн:

"Разведчики мы и первопроходцы!

Что вам парсек - то нам световой год!"

Вот, как это работает! Поллукс любит Комитет Дальней Космической Разведки. Поллукс, вроде бы, ничего и не сделал, а Начальницу трясло секунд десять. Интересное ощущение, по окончании которого и я содрогнулся, за что получил пощёчину, когда Эмма поняла, чем наше дело кончилось.

- Я не разрешала!

- Да мне без разницы, что ты мне разрешаешь и запрещаешь. Мы на Болоте. Здесь нет начальников. Здесь все равны и работают одинаково. Держи вилы! Мы с комсомольцами договорились об условиях парного посещения Огорода и Болота. Пишешь заявление на Первичную Ячейку Общества и пошли дальше механические движения выполнять, но и о работе не забудь. Водоросли сепарировать надо.

Она взяла вилы. Худая взрослая женщина с волнистыми тёмно-рыжими волосами. Прикрывает свитером вкусные груди, а черенок от вил прикрывает от моего взора её промежность. Сами же вилы смотрят в пол. Ещё пара неосторожных слов и в меня воткнутся.

Две-три секунды вычислений в ржавой голове и она выдаёт:

- Так ты не оформился с Розкой?

- Да, я не оформился с Розкой, - натягиваю штаны, а заодно и свитер.

- Тогда зачем ты мне голову морочишь-то? Снимай штаны, а то вилами проткну!

- Стой! Стой! Стой! - я шагнул за бассейн, - Заявление нужно. Или мы идём против коллектива?

- Чтобы на Болоте ты меня удовлетворял мне что, нужно с тобой заявление на Первичную Ячейку написать? Ты не много ли просишь?

- Это не я прошу, это наш коллектив согласовал общественный договор. Заявление не обязывает создавать Ячейку.

- Да, не обязывает, потому что только Комиссар может принять его. И продвинуть дальше. Просто так ты не можешь меня время от времени любить?

- Любить?

- Ты понял!!!

Могла бы это и раньше при всех сказать, что без Комиссара заявление не имеет юридической силы. Но у Эммы тогда, как, впрочем, и сейчас была нервная система не в полном порядке. Потому и позыв резкий случился. А всё ли у меня хорошо, раз могу завестись таким образом от слов гимна Комитета? Но я же разведчик, я же Поллукс!

- Всё равно, пишите, пока там пусто, а то... - я покачал головой, мол, "кто его знает?".

- Чтоб тебя, Поллукс... я же бесплатно от чистого сердца тебе себя предлагаю, - она целит вилами мне в штанину, - когда там ещё твоя Розка расцветёт!

- От чистого сердца и груди не разрешаешь примять? Не смешите, доктор Руут!

- Ван дер Руут! На этом всё! Ты упустил свой шанс, Поллукс. И чтоб ни одна живая душа не узнала, как ты посмел мне отказать!

Она бросает вилы в бассейн и уходит в том же, в чём стояла. Прикрывая свитером одни из самых красивых грудей, которые мне доводилось держать в руках. С собой охапкой тащит другую свою одежду. Голая спина с торчащими рёбрами, талия, переходящая сразу в ноги, чуть расширяясь у колен, но всё-таки упирающаяся в голени. А попы нет. Вернее есть, но эту свою часть Начальница демонстрирует нам всем регулярно несколько в другом смысле.

Я не Поллукс - я Кулик. Это моё Болото. И нечего здесь делать вот таким кикиморам, когда есть... Снова сердце ёкнуло... Есть Власта. А костлявая Начальница говорила только про Розу... Павел Карлович, ну, что же ты за человек-то такой? Выдох, вдох. Вилы в руки. Поллукс должен перекидать водоросли. Должен отработать свой отдых.