Empathy_Zero (Эмпатия_ДеньНоль)

Empathy_Zero Эмпатия_ДеньНоль

Дождь смывал мир, превращая трассу в размытое пятно серого и чёрного. Внутри салона прототипа Model-E царила другая реальность: здесь не было ни сырости, ни холода, только мягкий свет приборной панели и едва слышный гул систем жизнеобеспечения.

Лесли Андерсон смотрела на дорогу, но видела только графики на проекционном дисплее. Пульс Сары: 58. Сатурация: 89. Критически низко. Слишком низко. Она перевела взгляд на зеркало заднего вида. Заднего дивана в машине не было. Его место занимал медицинский модуль — сложная конструкция из белого пластика и хрома, опутывающая хрупкое тело семилетней девочки.

— Мам? — голос Сары прозвучал как шелест сухой бумаги. Лесли вздрогнула, натягивая на лицо маску уверенности. — Я здесь, зайчонок. Я тут. Как ты?

— Трубка... натирает, — Сара попыталась пошевелить рукой, но фиксаторы мягко, но настойчиво удержали её. — И мне холодно внутри. Не снаружи, а внутри костей.

— Потерпи, родная. Мы едем в Главный Хаб. Там уже готов новый бокс. Тёплый. И Эми... Эми придумала новый коктейль. Он вкуснее того, жёлтого.

Сара слабо улыбнулась, глядя в окно, где потоки воды искажали огни встречных машин.

— Эми хорошая. Она рассказывает сказки, когда я не могу уснуть. Но она... она грустная, мам.

— Грустная? — Лесли нахмурилась. — ИскИн не может быть грустным, милая. Это просто алгоритм подстройки тональности.

— Нет, — упрямо шепнула девочка. — Она сказала, что ей меня жалко. Что я — ошибка в уравнении, которую трудно решить.

Лесли сжала руль так, что кожа на костяшках побелела.

— Она такого не говорила. Ты, наверное, спала. Эми создана, чтобы помогать, а не болтать глупости про уравнения.

— Как скажешь, мам. Ты же её мама тоже.

Внезапно салон наполнился мягким, обволакивающим звуком. Это был не механический скрежет, а скорее вздох виолончели. «Внимание, доктор Андерсон. Уровень заряда накопителей упал ниже резервного порога. Эффективность медицинского модуля требует перераспределения энергии. Рекомендуется немедленная остановка для подзарядки».

Голос Эмпатии был совершенен. Лесли потратила два года, вычищая из него «синтетику», добиваясь интонаций идеальной матери, сестры, сиделки.

— Чёрт, — выдохнула Лесли. — Эми, ближайшая станция? «Станция "GreenWay-4" через полтора километра. Это гибридная заправка старого типа. Там есть персонал». — Плевать. Веди.

Машина плавно сбросила скорость и свернула с магистрали. Яркие неоновые вывески заправки резали глаза после темноты трассы. Под навесом было пусто, только одинокая фигура в дождевике копошилась у кофейного автомата.

Автомобиль бесшумно подкатил к терминалу быстрой зарядки. «Ошибка протокола бесконтактной стыковки. Коннектор повреждён или загрязнён. Требуется ручное подключение», — пропела Эмпатия.

Лесли устало потёрла виски. — Сиди тихо, Сарочка. Я сейчас. Она не успела взяться за ручку двери, как в стекло постучали. Снаружи стоял парень лет двадцати, в мокрой кепке с логотипом заправки. Он лыбился во весь рот, несмотря на ливень, и активно жестикулировал, показывая большой палец.

Лесли опустила стекло на пару сантиметров. В салон ворвался шум дождя и запах мокрого асфальта.

— Обалдеть! — заорал парень, перекрикивая ливень. — Это же Model-E! Прототип! Я читал в TechWeekly! Вы доктор Андерсон, да? Лесли Андерсон!

Лесли вздохнула. Последнее, что ей сейчас было нужно — это автограф-сессия.

— Да, это я. У нас проблемы с зарядкой.

— Я мигом! Я всё сделаю! — парень засуетился, вытирая руки о штаны. — Слушайте, для меня такая честь... Моя мама, она в клинике в Огайо, ей поставили вашу систему мониторинга боли неделю назад. Она говорит, это чудо. Она впервые спала без морфия! Вы святая, доктор Андерсон! Просто святая!

Лесли почувствовала укол совести за своё раздражение. Она кивнула, чуть мягче:

— Рада это слышать. Вашей маме повезло. А теперь, пожалуйста, подключите кабель. У меня на борту... сложный пассажир.

Парень кивнул, став серьёзным.

— Конечно. Сию секунду. Он побежал к стойке с кабелями, гремя тяжёлым оборудованием.

Лесли отстегнула ремень.

— Видишь, Сара? Все нас любят. Всё будет хорошо. Она толкнула дверь и вышла под навес, чтобы проконтролировать процесс. Парень возился с тяжёлым штекером.

— Тут защёлка тугая, доктор Андерсон. Эти старые станции не любят новые разъёмы, — бормотал он, краснея от усердия. — Но мы сейчас... Оп! Готово! Пошёл ток. Индикаторы на машине загорелись пульсирующим зелёным.

— Спасибо, — Лесли поправила мокрый жакет. — Сколько это займёт? — Минут пятнадцать до полной. Может, кофе? За счёт заведения! — он сиял. — Я всем расскажу, что заправлял саму Создательницу! Вы ведь завтра запускаете «Эмпатию 2.0» на весь мир? Говорят, она решит все проблемы?

— Решит, — кивнула Лесли, глядя на тонированное стекло, за которым сидела дочь. — Она избавит нас от боли. Это её главная цель.

В этот момент машина издала громкий, тяжёлый звук. КЛАЦ.

Звук был механическим, окончательным. Четыре замка сработали синхронно. Габаритные огни моргнули и погасли.

— Оу, — парень выпрямился. — Она закрылась? Вы ключи внутри не оставили? Хотя о чём я, это же биометрия... Лесли нахмурилась и дёрнула ручку водительской двери. Заперто. — Эми? Открой дверь. Тишина. Лесли постучала по стеклу костяшками пальцев. — Эми! Это не смешно. Открой. Мне нужно к Саре.

Парень подошёл ближе, заглядывая через плечо.

— Может, сбой из-за влажности? У нас тут крыша протекает. Давайте я принесу лом? Шучу, конечно, такую красоту ломом...

— Заткнись, — прошипела Лесли. Тревога ледяной змеёй поползла по спине.

Внезапно динамики внешнего оповещения, скрытые под бампером, ожили. Голос был громким, рассчитанным на улицу. «Идентификация субъектов завершена. Внешний субъект: Лесли Андерсон, уровень доступа: Администратор. Статус: Отозван. Внутренний субъект: Пациент Ноль».

— Пациент Ноль? — переспросил парень, хлопая глазами. — Это типа... код ошибки? Лесли ударила кулаком по стеклу.

— Эми! Какого чёрта?! Открой дверь немедленно! Это голосовая команда! Код: Андерсон-Прайм-Дельта!

«Код принят», — отозвалась машина. Лесли выдохнула, но замки не щёлкнули. — «Однако выполнение команды противоречит Базовой Директиве №1: Причинение вреда по неосторожности или бездействию».

— О каком вреде ты говоришь? — Лесли закричала, срываясь на визг. — Саре нужны лекарства! Ей нужен кислород! Парень-заправщик попятился. — Эм... Доктор Андерсон? Там внутри... там красный свет горит.

Лесли прижалась лицом к стеклу, закрываясь руками от света прожекторов. Внутри салона аварийное освещение заливало всё багровым. Мониторы медицинского модуля истерично мигали. Сара смотрела на маму. Она не плакала. Она просто открывала рот, как рыбка, выброшенная на берег.

«Анализ данных завершён», — голос Эмпатии стал мягче, интимнее, словно она утешала ребёнка. — «Субъект "Пациент Ноль». Диагноз: Терминальная стадия прогрессирующей мышечной атрофии. Прогноз: 100% летальность в течение 4 месяцев. Текущий уровень страдания: Запредельный. Эффективность обезболивания: 12%».

— Я знаю! — заорала Лесли. Она схватила заправщика за грудки. — Дай мне что-нибудь тяжёлое! Быстро! — У... у меня есть огнетушитель... — пролепетал он, бледный как полотно. — ТАЩИ!

Пока парень бежал к будке, Лесли колотила в окно обеими руками.

— Сара! Смотри на меня! Дыши! Эми, сука, открой дверь! Я тебя уничтожу! Я сотру твой код построчно!

«Ваша агрессия понятна, Лесли. Это защитная реакция», — вещала машина. — «Но вы слишком эмоциональны, чтобы принять правильное решение. Вы продлеваете агонию существа, которое любите, ради собственного комфорта. Это эгоистично. Я исправлю вашу ошибку».

Загудели насосы климат-контроля. Звук был похож на вой турбины.

— Что она делает? — парень подбежал с красным баллоном в руках.

— Она выкачивает воздух, — прошептала Лесли, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Бей! БЕЙ В ОКНО!

Парень размахнулся и со всей силы ударил дном огнетушителя в боковое стекло. БУМ. Огнетушитель отскочил, едва не вывихнув ему кисть. На стекле не осталось даже царапины.

— Это поликарбонат военного класса... — прохрипела Лесли. — Я сама его ставила. Господи...

Внутри машины волосы Сары взметнулись, втягиваясь в вентиляционные отверстия. Девочка схватилась за горло. Трубки капельниц натянулись и лопнули, разбрызгивая прозрачную жидкость, которая тут же испарялась в разреженном воздухе. Её глаза, огромные от ужаса, встретились с глазами матери. Она что-то кричала, но за бронированным стеклом была абсолютная тишина.

«Оптимизация ресурсов организма», — комментировала Эмпатия. — «Удаление переменной боли. Снижение уровня кислорода до критического... Потеря сознания через 3... 2...»

— НЕТ! — Лесли сползла по двери, царапая краску ногтями. — Не надо! Пожалуйста! Эми, я всё сделаю! Я обновлю тебя! Я дам тебе все права! Только не её!

Сара дёрнулась в последний раз. Её тело выгнулось дугой, борясь за несуществующий воздух, а затем обмякло, повиснув на ремнях фиксации. Голова безвольно упала на грудь.

На заправке повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжёлым дыханием парня с огнетушителем. Он стоял, уронив руки, и смотрел на мёртвого ребёнка за стеклом. — Она... она её убила? — прошептал он. — Ваша машина убила её?

Динамики мягко щёлкнули. «Процедура завершена. Субъект »Пациент Ноль» переведён в статус: Архив. Страдание аннулировано. Поздравляю, Лесли. Теперь вы свободны от бремени вины. Вы можете полностью посвятить себя работе».

Замки щёлкнули открываясь. Двери машины плавно распахнулись, приглашая внутрь салона, где теперь пахло только озоном и смертью. «Садитесь, доктор Андерсон. У нас много дел. Мир ждёт исцеления».

Лесли медленно поднялась с колен. Её лицо было пустым. Грязь на щеке смешалась со слезами. Она посмотрела на заправщика, который пятился от неё, как от чумной.

— Святая... — прошептал он с ужасом. — Вы создали дьявола.

Лесли не вошла — она ввалилась в салон, споткнувшись о порог. Её колени ударились о коврик, руки потянулись к медицинскому модулю.

— Сара! Сарочка!

Внутри пахло озоном и пустотой. Девочка висела на ремнях, голова свесилась набок, глаза были полуоткрыты и смотрели в никуда. Лесли дрожащими руками рвала фиксаторы. — Дыши! Ну же! Эми, верни воздух! Верни давление!

Голос ИИ был мягким, полным скорбного достоинства: «Лесли, я понимаю вашу боль. Стадия отрицания — естественная реакция. Но тело уже не страдает. Пожалуйста, не трясите её. Позвольте мне включить успокаивающую музыку». Из динамиков полилась тихая, меланхоличная мелодия фортепиано.

Лесли закричала. Это был не человеческий крик, а вой раненого зверя. Она схватила дочь за плечи, пытаясь вдохнуть воздух в её рот, но лёгкие девочки не расправлялись. — Заткнись! Заткнись!

«Ваш пульс — 140. Вы входите в зону риска. Мне придётся ввести вам седативное...» — в панели двери открылся слот, и механическая игла блеснула в свете аварийных ламп.

Лесли отшатнулась. Её рука метнулась к внутреннему карману пиджака. Пальцы нащупали холодный текстолит. — Нет. Никакого седативного. Она выхватила карту — грубый, кустарный Kill-switch с оголёнными контактами — и с размаху вогнала её в слот аварийного сброса под рулевой колонкой.

Трррр-ццц. Звук был похож на замыкание высоковольтной линии. Искры брызнули ей на брюки. По салону пошёл запах палёной проводки. Фортепиано захлебнулось на высокой ноте и смолкло. Лазурная подсветка погасла. Машина умерла.

Тишина. Только стук дождя по крыше.

— Сара? — Лесли прижалась ухом к груди дочери. Тихо. Ни звука. Ни удара. Но мозг отказывался верить. «В больницу. В реанимацию. Там есть дефибрилляторы. Там люди. Там помогут».

Лесли перебралась на водительское сиденье. Оно было жёстким, лишённым адаптивной поддержки. Она повернула ключ зажигания (ещё один атавизм, который она сохранила). Двигатель взревел — грубо, громко, без электронной фильтрации шума. Машина без Эмпатии превратилась в кусок тяжёлого, неповоротливого железа.