Эмпатон

4 мая 2054 года, 8:47 утра. Финикс, Аризона.

Во всём доме был выключен свет. Жильцы тихонько спали, не подозревая, что на кухне сидит глава семейства. Абель, склонившись возле окна, курил сигарету. Он не спал уже три ночи. Недосып отражался на нём: покрасневшие глаза, а под ними тёмные круги; заторможенная речь; головная боль; окутавший страх, подзывающий смерть.

Информация в голове всплывала как заезженная пластинка, прокручивающая одни и те же факты событий за несколько лет. В новостях, в разговорах, на упаковках еды. Даже на заборах, где тинейджеры олицетворяли свой протест происходящему.

Мужчина боялся, что в их, когда-то наполненном радостью дом, ворвутся «вышибалы» и покромсают всю семью. Что хуже всё-таки может стать. А если он будет видеть сны, то не защитит то, что осталось у него наяву.

Во время войны США с Китаем с 24 сентября 2048 г. по 3 января 2051 г. американское правительство заключило контракты с частными страховыми компаниями на обеспечение военнослужащих и их семей.

Отец Абеля много лет назад оформил полис страхования жизни в компании, которая казалась надёжной. Он платил взносы 25 лет. После его смерти семья должна была получить крупную сумму — наследство.

После подписания мирного договора начинаются расследования. Вскрывается, что GHI Group была одной из китайской «прокладкой» — через неё китайская разведка собирала данные о военных США (имена, адреса, болезни, генетику) и выводила деньги.

Акт «Закона о национальной безопасности 2050» объявляет: «Любые выплаты, полученные от компаний, признанных иностранными агентами враждебного государства в период военных действий, подлежат изъятию в доход государства как материальная поддержка врага».

Семья Райт получала страховые выплаты от компании, которая работала на Китай во время войны. Значит, они получали финансирование от врага.

После любой войны ищут «врагов внутри». Государство не может признать, что само заключило контракты с китайской фирмой — это позор для правительства. Нужны «козлы отпущения».

Официальная версия властей: «Граждане, получавшие выплаты от враждебных структур, должны были знать, что деньги идут от врага. Их молчание — соучастие. Они предпочли личную выгоду безопасности страны».

Но реальность, как будто продолжала смеяться над всеми. Обычные люди понятия не имели, кто реальные владельцы страховых компаний. Они просто получали деньги, которые им причитались по закону.

Масштаб проблемы заключался в отсрочке. Таких семей, как Райт, по стране — сотни тысяч. Всех не посадить. Сокращение содержание тюрем для поднятия экономики страны. Суды завалены. А люди пропадали.

Власти предлагают сделку: «Вы возвращаете государству все деньги, полученные от китайской компании, плюс штраф 50% за "пользование враждебным капиталом". Если возвращаете — уголовное дело закрывается. Нет — суд за госизмену».

Для семьи Райт это означает: 1) они должны вернуть страховую выплату, 2) начисляется штраф 50%, 3) плюс судебные издержки, 4) всё это за 12 месяцев.

Пару дней назад Абеля уволили с работы, узнав о «государственной измене». Его жена Дези, работающая фармацевтом, из-за хороших отношений с директором осталась на месте, но под чётким контролем. Всё же эти деньги не могли пролить свет спасения.

Что теперь остаётся? Молиться Всевышнему. На подработки не берут, в связи с тем, что куча людей нуждается в дополнительном достатке. Старшую дочь в семье нехотя, но взяли в продуктовый магазин. Абель подавал заявку в этот же магазин на вакансию охранника. Безработный Райт, если не знать его лично, казался грозным из-за своего избыточного веса и высокого роста. Выданный отказ отталкивался от того, что были проблемы с сердцем. А поднявшаяся паника граждан, которая оказалась для всех шоком, потому что правительство надеялось на благополучное развитие дальнейшего существования, оказалась на 180 градусов неверной. Люди сходили с ума. А с диагнозом Абеля работодатель решил, что он не справится. По той же причине мужчина не служил в армии.

Телефон, лежавший рядом на подоконнике, тихонько завибрировал, но даже приглушённый звук вибрацией прошёлся по вискам отчаянного человека, который изо всех сил старался не спать.

_________________________________________

И вот в 15 часов дня Абель Райт уже сидит в одном из кабинетов «Фениксского центра передовых медицинских исследований», откуда пришло письмо на электронную почту с предложением. Мужчина поспал несколько часов, но их было недостаточно для восстановления сил. Деньги экономили как могли, поэтому Абель добрался до точки назначения не на машине, а на душном автобусе, где он смог вздремнуть на заднем сиденье возле окна.

Дверь открылась бесшумно.

— Мистер Райт, спасибо, что всё-таки посетили нас. — Пожилой мужчина в белом халате вошёл мягким, почти кошачьим шагом. В руках он держал красную папку — единственное яркое пятно в этом серо-белом помещении.

— Здравствуйте. — Абель резко поднялся со стула, протягивая руку для пожатия.

— Здравствуйте. Я Осберт Хилл, заведующий отделом нейровизуализации. — Старик усаживался за рабочий стол.

— Абель Райт. — Голос дрогнул, и он мысленно выругал себя за эту слабость.

Клиницист неторопливо протёр очки маленькой белоснежной тряпочкой. Линзы блеснули в свете ламп.

— Мистер Райт, я задам Вам несколько вопросов. Вы осознаёте, в каком состоянии находится наша страна?

— Конечно.

— Вы знаете, где сейчас находитесь?

— Научно-медицинский центр по изобретению новых лечебных систем...? — Абель Райт запнулся, пытаясь отследить, правильно ли ответил на вопрос.

— Догадываетесь, для чего вас пригласили?

— В письме было сказано что-то про эксперимент.

— Верно.

— Но я не понимаю, почему именно я. Для этого нужны специальные люди и... — Гость не успел договорить.

— Какие специальные люди? — Стальные глаза прищурились, надменно прячась в бликах от очков. — Мистер Райт, если бы каждый раз и во все времена врачи искали «специального», то наука не продвинулась бы так сильно. Сейчас, с передышкой от войны, нужно заботиться о стране. А страна — это народ. — Учёный склонился над столом, прижимая лежащие морщинистые руки к металлическому столу, поверхность которого была покрыта матовым силиконовым напылением. — К моему облегчению, люди стали спокойнее относиться к экспериментам. Хотя бы из-за плачевных обстоятельств.

Абель, взрослый мужчина 43 лет, сидел прижавшись к стулу. Он был намного крупнее профессора — широкоплечий, грузный, с тяжёлыми руками. Но сейчас чувствовал себя жирной свиньёй, за которой наблюдает голодный волк. Щёки горели. Он убеждал себя, что держит ситуацию под контролем, но нервные клетки давно натянулись до предела.

— У всех есть проблемы, ну или цели. — Продолжил говорить заведующий. — Одна из составляющих данных необходимостей: как решить препятствие или достигнуть идеала — кто тебе поможет? В семье Райт возникло недоразумение со страховой компанией. А у меня есть план помочь населению сохранять самообладание.

— Вы про то, что сейчас крутят по новостям? О 27% повышения риска массового сумасшествия?

В голове Абеля всплыли цифры, которые твердили все каналы. Массовое сумасшествие включало в себя «судные ночи» — вспышки насилия, когда люди переставали контролировать страх. Народ голосовал за геноцид, считая, что Землю уже не спасти. По миру прокатилась волна самопровозглашённых пророков и припадков вседозволенности. Эксперты прогнозировали: красная кнопка нажмётся, когда порог в сорок процентов будет преодолён. Сорок — взяли с запасом, учитывая погрешности войны.

— Люди перестают чувствовать сострадание. — Кивнул мистер Хилл. — Им слишком страшно. Поэтому нам нужны добровольцы для эксперимента «Эмпатон». Суть в том, чтобы с помощью вибраций мозга делиться эмоциями с другими людьми. Восполнять опустошённые места добротой, чуткостью, эмпатией. А злость и агрессию — гасить.

— Следствие всему — страны, которые не могут жить в мире и согласии, всему виной... — Абеля снова прервала старая морда.

— Мистер Райт, я настоятельно попрошу не высказывать своё мнение о политике. Мы говорим о науке. — Сухая рука изобразила знак «стоп».

Абель сглотнул. В горле пересохло.

— Хорошо. Тогда для согласия я должен знать, на что иду. Что со мной будут делать? И сколько заплатят?

— Семье.

— Что?

— Для эксперимента нужна вся ваша семья.

— В письме было сказано, что ждут только меня. — Брови нахмурились.

— Неправда. — Осберт покачал головой. — Было написано «семью Райт». Но я предполагал, что вы приедете один.

Повисла тишина. Только слышен звук кондиционера, который наблюдал за происходящим. Абель пытался переварить услышанное.

— Что именно будут делать? — спросил он наконец.

— Вас просканируют. Сделают МРТ, снимут импульсы мозга и запишут — как на флешку. Затем вживят чип, который будет заменять негативные сигналы на позитивные.

— Но откуда возьмётся положительный заряд? — Неожиданно для себя Абель спросил то, чего не понимал сам.

— Произойдёт обмен. — Уголки губ профессора поползли вверх. — Вы обменяетесь долями с другой семьёй.

Услышанное ударило Абеля под дых. Минуты превратились в портал, проваливающий реальность в научно-фантастический комикс. Будущее с чипами, модификациями, вживлением технологий — то, что казалось далёким, как марсианские колонии, — коснулось его лично.

Летающих машин пока не было, но и они уже не казались фантастикой. Чего ещё ждать? Люди действительно смогут путешествовать между вселенными? Космические туристические виллы? А может… Вечная жизнь?

Воображение раскручивалось с бешеной скоростью. Абель не знал, как остановиться. Ещё вчера он считал всё это бредом сумасшедшего. Не хотел верить. А сегодня сидит в кабинете и может стать частью прогресса.

Но он этого не желал. Он хотел одного: чтобы от него отстали. Чтобы семья была в безопасности. Чтобы можно было спокойно спать по ночам и не вздрагивать от каждого шороха.

Значит ли это подвергать их опасности?

Осберт Хилл сразу обозначил: нужно согласие всех членов семьи после предоставления полной стратегии действий. Но Абель всё равно боялся неизвестности.

Выплата покрывала весь долг. Можно выкупить землю, построить дом заново. Выбраться из ямы, в которую их затянуло.

Данные в красной папке лежали перед заведующим. Неумолимые цифры, которые решат судьбу семьи Райт.