Эн-зи. Часть 1: Одесса

Настроение:

Gavin Luke - Incomplete

Я сидел в комнате на третьем этаже старого дома в Париже. За окнами шумел бульвар: стучали колеса экипажей, выкрикивали заголовки газетчики, в толпе кто-то смеялся, кто-то спорил. Где-то вдали звенели колокола, но здесь, за плотными шторами, было почти тихо. Словно город, привыкший к суете, на минуту замер, оставив меня в покое — в паузе перед чем-то важным.

Комната напоминала каюту забытого корабля: стены обшиты тёмными деревянными панелями, старая лампа под потолком, ветхая карта на стене. Всё здесь говорило о человеке, который долго не жил на одном месте, а постоянно собирался в дорогу. Чемодан стоял у кровати, будто ждал команды.

На столе передо мной лежал конверт. Плотный, кремовый, запечатанный красным воском. Я смотрел на него, как смотрят на дверь, за которой может оказаться всё — или ничего. Письмо было адресовано человеку по имени Étienne Duroc. Я не слышал этого имени уже много лет. Я давно не называл себя так. Настолько давно, что оно звучало, как чужое. Или, может быть, забытое собственное имя — самая страшная из всех потерь.

Я сломал печать и развернул письмо. Один тонкий лист, и почерк — до боли знакомый. Мой. И всё же — не совсем мой. Будто писал я, но в другое время, из другого состояния. Как будто кто-то, кто знал больше, чем я теперь.

«Если ты читаешь это — значит, всё пошло по плану. Тебе предстоит путь. Ты не всё вспомнишь сразу, но должен вернуться. К востоку. К пескам. Найди то, что ты уже однажды нашёл. И уничтожь это. Пока не поздно. Начало твоего пути в Одессе»

Я перечитал сообщение несколько раз. Оно было слишком коротким, слишком точным. Ни обращений, ни подписей. Только приказ — или предупреждение. Я не знал, кто именно отправил мне это письмо. Но если это был я сам — значит, причин было достаточно. И, возможно, у меня тогда не было другого выхода.

Я сидел неподвижно, позволяя словам медленно проникать в сознание. Потом встал. Спокойно. Не было ни волнения, ни паники. Только ощущение, будто цепочка событий уже запустилась, и я лишь нажал на триггер. Как упавшая первая костяшка домино запускает цепную реакцию, которую уже не остановить.

В шкафу на верхней полке лежал старый брезентовый рюкзак. Я вытащил его, выложил на кровать содержимое чемодана: холщовая сумка с медицинскими инструментами, комплект тропической формы, полевой бинокль, аптечка, походные ботинки и смены белья. Всё, что нужно, уже было со мной. Я переложил вещи аккуратно, не торопясь, как делают это те, кто привык к армейской службе и путешествиям.

Перед выходом я снова взглянул на письмо. Оно казалось обыкновенным, ничем не выделяющимся, но я чувствовал, как внутри него живёт что-то большее, чем просто чернила и бумага, — некая скрытая сила.

Я сложил его и убрал в нагрудный карман френча. Впереди был путь — к востоку, к пескам, туда, где всё когда-то начиналось. И если я однажды оставил это позади, значит, на то была причина. Но теперь — всё иначе. Отныне обратной дороги не будет.