Энергичное перемирие

Я выкупил эти трущобы и прошу

вас, господин мэр, отозвать

полицейских и прекратить разрушать

мою частную собственность

Клиффорд Саймак, "Город"

На командном пункте меня ждала

делегация Калининского областного совета

и судебный иск за порчу лесного фонда...

Из мемуаров маршала

Советского Союза И.С.Конева

(октябрь-ноябрь 1941 года)

Наши войска победоносно продвигались вперёд. Завод был разнесён в клочья, склады с дронами — в пыль, а лес — занят с такой решимостью, что даже местные грибы чувствовали себя военнопленными.

Генерал курил у походной карты, наслаждаясь простой мужской работой, которую никто не мог испортить.

Адъютант вошёл робко, как разведчик на минном поле, и положил на стол папку. Она была неприлично толстой и дорогой. Не к добру.

— Что это? — спросил генерал, ещё не зная, что с этой минуты он больше не стратег, а ответчик по делу № 447-К/ВН.

— Иски, товарищ генерал. От американской «Когнитив Стил», голландской «Агро-Лоджистикс», французского фонда «Ле Пти Фьючер». И от австралийцев… — адъютант сглотнул. — Они требуют компенсацию за упущенную выгоду от «пилотного проекта кенгуро-логистики».

Оказалось, что завод уже трижды был перекуплен и снова продан в виде облигаций пенсионным фондам Огайо. Склады числились за дочерью дочки холдинга, зарегистрированной в зоне с особым налоговым режимом на Вануату.

А лес был токенизирован, сдан в аренду на 99 лет под «экологическое рекреационное ничегонеделание» и служил обеспечением для «зелёных» бондов.

Генерал долго смотрел на карту, где красные флажки наших побед теперь тонули в синих пометках «частная собственность».

Позвонил министру обороны. Тот взял трубку на первой же секунде.

— У тебя тоже?

— У меня лес, — мрачно буркнул генерал. — А у тебя?

— У меня весь фронт. И тылы противника. Оказывается, наш вчерашний артобстрел уничтожил не опорный пункт, а коворкинг-зону стартапа «War-2-Peace Tech». У них даже логотип уцелел, что, по словам их юристов, «доказывает целевое пренебрежение к интеллектуальной собственности».

Они позвонили верховному вместе, на тройную аудиосвязь.

Президент не спал.

Перед ним лежала сводка по бюджету — тонкий, испуганный листок в роскошной папке. Цифры кричали, что страна может позволить себе либо воевать, либо платить компенсации, но никак не то и другое одновременно.

Ядерные ракеты, которые раньше казались простым и элегантным ответом на все дипломатические сложности, внезапно тоже оказались проблемой. Их система наведения принадлежала консорциуму с головным офисом в Лондоне.

— Если мы нажмём кнопку, — устало сказал президент, — нам выставят счёт не только за разрушение столиц, но и за уничтожение уникального программного кода. Это дороже, чем сами ракеты.

Советники кивали. Юристы улыбались уголками рта, как кошки на кувшин с недопитыми сливками. Экономисты тихо рыдали в уголке, стараясь не мешать процессу стратегического планирования.

К утру решение, наконец, созрело. Президент вышел к камерам, выпрямив спину. Он объявил о «революционной и гуманистической инициативе».

— Во имя стабильности глобальных рынков, защиты трансграничных инвестиций и энергетической безопасности всех народов, — произнёс он, глядя в суперавтосуфлёр, — объявляется Энергичное перемирие!

На следующий день вышла директива №001: «О порядке ведения боевых действий с учётом интересов частного капитала». Теперь перед артналётом и пусками ракет следовало проверять базу данных залоговых объектов.

Танки двигались только по платным дорогам, чтобы не портить бесплатный асфальт, принадлежавший муниципалитетам противника (51% акций у сингапурского фонда).

Лес формально остался «под нашим контролем», но рубить или даже сильно пугать птиц в нём было запрещено — это могло снизить его стоимость как актива.

Война не закончилась. Она просто стала платной, лицензированной и соответствующей нормам корпоративной этики.

Генерал снова сидел в своём штабе, глядя на обновлённую карту. Фронт теперь был не линией окопов, а пунктиром договоров о разделе продукции. Он вздохнул, отодвинул папку с новым иском (на этот раз за причинение морального вреда колонии редких муравьёв) и понял простую истину: самую сильную армию в мире остановила не другая армия. Её остановил юридический отдел.

Далеко-далеко, за морями и горами, в стеклянных небоскрёбах, люди в белых рубашках с облегчением смотрели на взлетающие графики акций. Мир снова стал безопасным и предсказуемым местом.

По крайней мере, для частной собственности. А всё остальное, как известно, — просто издержки.