ЭнергоМорф I. Неофит Ци.

Человечество! Земля!

Что, в сущности, понимают под этими громкими понятиями обитатели пыльной голубой планеты? Мы — высший разум и несомненный центр вселенной? Венец тщеславного творения какого-то Создателя или же высшая, пусть и весьма шаткая, ступень эволюции? Самостоятельные вершители собственной судьбы или всего лишь потрёпанные марионетки в липких руках придуманных же самими себе богов?

А что, чёрт побери, если это всё — наглая, самонадеянная ложь?

Думаю, каждый, у кого в черепной коробке шевелятся не только пищевые извилины, хоть раз в жизни задавался ёмким вопросом: одиноки ли мы в этом ледяном, безразличном и бесконечно пустом космосе? И откуда, спрашивается, взялись эти вечно молчаливые пирамиды, эти циклопические руины, бессмысленно торчащие из песков и морских пучин? Наши учёные, эти жрецы от микроскопа, по потрёпанным временем останкам динозавров скрупулёзно, до косточки, изучили историю голубого шарика вплоть до непостижимых обывательскому уму геологических времён. А вот на простой, как грабли, вопрос — почему же эти ящеры, в конце концов, дружно вымерли, — внятного, чёткого ответа так и не находится, лишь туманные гипотезы, годные разве что для написания диссертаций.

В нашем, с позволения сказать, просвещённом мире благополучно существует огромное количество всевозможных религий, каждая из которых тянет одеяло истины на себя, но при этом нет ни капли элементарного единства и хотя бы подобия понимания среди большинства народов, упорно делящих друг друга на «мы» и «они».

Может, человечество не так уж и разумно, если разобраться?

Ведь что мы видим? Выделяя колоссальные, просто астрономические ресурсы в своём фанатичном стремлении отыскать засохшие лужицы воды на мёртвом Марсе или безжизненной Луне, мы с лёгкостью забываем о тех самых, живых и дышащих, голодающих детях, которые тысячами, будто неугодные букашки, умирают каждый год от банальной нехватки питьевой воды где-нибудь в пыльном африканском аду. Мы яростно, с пеной у рта, боимся парникового эффекта, этого мифического дракона из далёкого будущего, но при этом с завидным упорством не замечаем реальных, вот этих самых, нищих и бездомных, насмерть, словно мухи зимой, замерзающих на наших же тёплых и уютных улицах. Войны, эпидемии, братоубийство, техногенные катастрофы, природные катаклизмы — вот наш истинный, нелицеприятный портрет, на который так не хочется смотреть.

Это дело наших рук?

Или тех, кому это выгодно?

А может, люди — вовсе не венец тщеславного творения какого-то Создателя, а всего лишь покорное, безмозглое стадо, которое неспешно, но верно ведут на кровавый убой, причём ведут под бодрые марши о «светлом будущем»?

В своей слепой, судорожной погоне за призрачной славой, сиюминутной роскошью и дутым богатством люди напрочь, словно амнезией, начали забывать простые, как камень, житейские истины. Такие, как любовь, не знающая курсов валют, семья, эта последняя крепость в мире хаоса, дружба, проверяемая только бедой, и простая человеческая взаимопомощь, загнанная в самый тёмный угол. В какой же роковой, переломный момент истории это разумное, вроде бы, человечество свернуло не в ту степь и превратилось в жадное, вечно несытое общество потребителей, чья главная молитва — «Хочу!», а главный грех — «У меня этого нет»? Мы на самом деле этого желали, или нам это просто вдолбили в гены, как программу?

Возможно, это вовсе не наш добровольный выбор, а нами — этим миллиардным стадом — очень грамотно, с каменными лицами, управляют и виртуозно манипулируют, словно пешками на гигантской шахматной доске. Возможно, кому-то очень уж могущественному совсем не нужно сплочённое и сильное содружество народов Земли, живущих в мире и спокойствии — ведь с таких и какой спрос? Гораздо удобнее иметь под рукой разобщённую, вечно грызущуюся за ресурсы толпу.

Почему официальная наука, эта продажная девка глобализма, с таким рвением продвигает исключительно технологический прогресс, косметологию, нацеленную на вечную молодость трупов, и военную индустрию, чей бизнес — сама смерть? Может, было бы куда разумнее и человечнее направить эти колоссальные, непостижимые уму средства на развитие медицины, реально продлевая наши жалкие жизни, а не латая их? А также на растениеводство, сберегая истончающуюся на глазах природу, которая нас, неразумных, ещё терпит? Все эти безумные военные расходы — разве не лучше было бы вложить их в изучение космической бездны и способов её хоть какой-то колонизации, вместо того чтобы коптить небо над полигонами?

А может, кто-то наверху, чьё существование мы даже не в силах осмыслить, очень хочет, чтобы мы жили недолго, глупо и при этом никогда, ни за что не покидали пределов своего родного планетарного загона? Потому, что человечество вовсе не одиноко в этой ледяной вселенной, но кто-то очень не хочет, чтобы мы, подняв головы от кормушки, об этом наконец-то узнали! Возможно, мы — всего лишь чья-то собственность, а хозяин не любит, когда его скот проявляет излишнее любопытство.

А может быть, самое забавное и чудовищное предположение заключается в том, что тайное мировое правительство — и не люди вовсе? Что представители других, куда более развитых и, вероятно, циничных миров, давно и прочно управляют нами, как смирным стадом безмозглых баранов, готовя его то ли на убой, то ли к стрижке? При этом они спокойно проживают по соседству, прикидываясь благодетелями, филантропами и пророками, щедро раздавая советы и «спасительные» технологии, которые на поверку оказываются удавкой.

Прививки, исподтишка вызывающие бесплодие и превращающие целые народы в вымирающие биомассы. Искусственные смертельные вирусы, с заботой выращенные в лабораторных пробирках, словно ядовитые цветы. Разрушительные, бессмысленные войны, с завидной регулярностью забирающие миллионы жизней каждый год — этот бесконечный, отлаженный конвейер смерти.

Разве этого мы, простые смертные, хотели на протяжении всей своей кровавой истории? Разве мы, с нашими мечтами о хлебе и зрелищах, это заслужили, в конце концов?

А вдруг истинная, конечная ценность для этих незваных пастухов представляют вовсе не дутые деньги, не призрачная власть, не пыльные территории и даже не полезные ископаемые, за которые мы так яро убиваем друг друга? А нечто куда более эфемерное и драгоценное — наши души! Эти клочки света или тьмы, которые они методично, веками, хотят забрать, словно собирая некий жуткий урожай!

Но нам, погрязшим в сиюминутной суете, это глубоко неважно — для чего и кому это нужно! Ведь мы слепы, как кроты, рождённые в подземелье, и нас больше волнует цена на бензин, чем цена бессмертной души.

А, возможно, в этой тотальной тьме нам отчаянно нужен тот самый, единственный герой, который сумеет разорвать этот порочный круг?

Который перевернёт всё с ног на голову и заставит пастухов дрогнуть?

И не только в нашем, столь ограниченном мире…

Предыстория:

— Та-а-ак, посмотрим, кого на этот раз мне подсунуло ненасытное Равновесие, – вполголоса пробубнил себе под нос старик, облачённый в потертый серый балахон, небрежно сидевший за массивным столом из тёмного, почти чёрного дерева. Столешницу украшала ажурная, до дрожи в пальцах тонкая резьба, однозначно выполненная рукой какого-то невероятно талантливого и, вероятно, слегка сумасшедшего мастера — сюжеты там были столь же замысловатые, сколь и мрачные.

Прямо перед его морщинистым, как печёное яблоко, лицом, словно из ниоткуда, висел в воздухе полупрозрачный экран. На нём с сумасшедшей скоростью транслировалось нечто вроде видео, причём изображение отличалось неестественно высокой, кристальной чёткостью. А самое интересное и парадоксальное заключалось в том, что видимых источников передачи картинки не было вовсе; казалось, сама магия, лениво зевнув, рисовала эти движущиеся образы прямо в пространстве, поплёвывая на все известные физические законы. Такими псионическими или божественными технологиями примитивное человечество, разумеется, ещё не владело, да и вряд ли когда-нибудь освоит. Впрочем, сам этот футуристичный экран абсолютно, до смешного, не подходил к прочим архаичным предметам, загромождавшим стол старика. Древние, потрёпанные временем фолианты в потемневшей золотой оплётке и пожелтевшие рукописные свитки, туго свёрнутые в трубки, навивали невольные мысли о феноменальной, почти запредельной образованности этого загадочного разумного. Магические кристаллы всевозможных цветов и размеров, хаотично разбросанные по всей столешнице и тихо поющие на разных частотах, ясно указывали на то, что старец был очень и очень не прост, а в самом тёмном углу этого артефактного древнего стола даже скромно ютились гусиное перо и массивная хрустальная чернильница с чернилами, отливавшими звёздной ночью!

Хозяин всего этого странного добра с ленцой знакомился со своими новыми подопечными, которых бездушное Равновесие, словно слепой жребий, отобрало для участия в смертельном поединке двух враждебных миров. От этих ничего не подозревающих новобранцев, их воли и умения уцелеть, напрямую, как от тонкой нити над пропастью, зависела дальнейшая судьба самого старца и целого сектора миров. Он с почти патологической скрупулёзностью изучал их личные дела, просматривая всю подноготную жизни людей от первого крика до последнего вздоха, но занимало это у его аналитического ума буквально несколько мгновений — ему хватало пары сердечных сокращений. Бешеные кадры в виде сжатых мыслеобразов моментально обрабатывались его странным, нечеловеческим интеллектом, давая ему возможность составить исчерпывающее, пусть и циничное, представление о своих будущих учениках-смертниках.

— Сергей Кравцов… — старик протянул имя, будто пробуя на вкус несвежий плод, и скривился, словно от чего-то кислого. — Так-так-так… скучно. Так-так-так… уныло и предсказуемо, как осенняя слякоть на Дакурде. Да-а-а, человечек, и впрямь помотала тебя судьба-злодейка, но мне-то куда интереснее, каким таким непостижимым образом ты, пустое место, умудрился попасть на турнир, не обладая ни единым из сколько-нибудь полезных качеств? Самый что ни на есть заурядный, среднестатистический экземпляр, к тому же отмеченный очень, просто анекдотично низким социальным рейтингом. Ну, допустим, в нежном возрасте бегал за мячиком… да, были какие-то сиюминутные успехи и побрякушки на полке в виде наград за занятия единоборствами… но последние пару десятков лет — вообще ничего путного, одна сплошная моральная деградация и тотальное личностное разложение, хоть в учебник по психопатологии помещай. Эх, как же жаль, что мне, как ни вглядываюсь, не видны твои скрытые возможности до личной, так сказать, очной ставки. Чую я тут подвох с этим сереньким малышом! По всей видимости, старое Равновесие решило надо мной, старым чертом, пошутить, подкинув такое… диво. Хотя оно, бестия, никогда и ничего просто так, с бухты-барахты, не делает — у него на каждый чих есть свой тайный умысел. Хорошо, ладно, оставим этого серого кардинала пока в покое, разберёмся позже. Что там у нас следующее на конвейере?

Моргнув единственным глазом, словно старая ящерица, старец сменил картинку. Изображение на экране дрогнуло и преобразилось, и теперь на нём замелькали, как бешеные, моменты из жизни невероятно колоритного азиата, такого яркого, что глазам больно. Старец просмотрел все эти пёстрые эпизоды, уложив их в пару мгновений, и вдруг его лицо расплылось в широкой, почти жутковатой улыбке, обнажив ряд желтоватых, но на удивление острых зубов.

— Лу Си Джен… — имя прозвучало нараспев, с нескрываемым любопытством. — А вот это уже куда интереснее, с этим экземпляром определённо можно работать. С самых малых лет прилежно изучает боевые искусства, владеет навыками боя с самыми разнообразными видами холодного оружия — от изящного клинка до грубой алебарды. Воспитывался в потомственной, пропитанной духом бусидо семье самураев, чтит заветы предков и ведёт на редкость здоровый, почти что спартанский образ жизни. Так, так… Вот! Награды на престижнейших международных соревнованиях, да ещё и своя собственная школа боевых искусств, уже успевшая взрастить пару-тройку чемпионов. Богат, разумеется, хотя это и неинтересно — злато на тот свет с собой не унесёшь, в отличие от отточенной техники и холодной ярости. У-х-х, думается мне, с этим подающим надежды парнем мы многого сможем добиться… А уж если у него вдруг обнаружится скрытое слияние с разумом или же пробуждённая энергетика в закртых навыках… у-х-х-х-х, не сглазить бы от такой удачи. Что ж, буду с нетерпением ждать нашей личной встречи, уважаемый Лу. Так… а что там есть у нас ещё на дне колоды? Кто же наш третий, завершающий кандидат?

Изображение в очередной раз дрогнуло и сменилось, и теперь на экране, словно живое, проявилась фотография очаровательной молодой девушки с бездонными глазами. Старец тут же приступил к изучению её жизни, но на этот раз его мимика не излучала и тени прежнего неподдельного восторга, сменившись выражением холодного, аналитического любопытства.

— Саманта Гриин… — старец пробормотал, и в его голосе зазвучали нотки скептической оценки. — Так-так-так… служит в полиции, отличное, почти что виртуозное владение огнестрельным оружием, хотя это нам, по большому счёту, ни к чему — на турнире стволы стреляют нечасто… неплохие, впрочем, успехи в рукопашном бою, чёткий, вышколенный, холодный ум, интеллект выше среднего. Выигрывала даже конкурсы красоты среди девушек-полицейских США… — Он фыркнул, и его морщинистое лицо скривилось в гримасе лёгкого презрения. — Это тоже, увы, бесполезно: тот, кто против неё будет сражаться, вряд ли сочтёт её настолько привлекательной, чтобы благородно сдаться и подставить шею под нож. Но в целом… неплохо. Жаль только, что слишком молода и зелена — двадцать три года от роду явно не тот возраст, чтобы хладнокровно сражаться с иномирным захватчиком, от одного чудовищного вида которого даже бывалый воин обделаться может без лишних раздумий. Впрочем… — он сделал паузу, перемалывая информацию, — опыт убийства разумных по долгу службы у неё уже имеется, и это уже что-то, это та почва, на которой можно что-то взрастить.

— Подытожим же, что мы имеем в итоге, — старик откинулся на спинку своего кресла, и его пальцы принялись барабанить по древней деревянной столешнице. — Как минимум один кандидат — азиат — выглядит очень и очень хорошим приобретением, у него есть все шансы не только на победу, но и на дальнейшее, многообещающее развитие. Девушка-полицейский тоже, на мой взгляд, ничего, конечно, если сумеет вытянуть свой первый бой и не сломается психически, то с ней можно будет работать, лепить из неё бойца. И… тёмная лошадка в виде того самого никчёмного толстяка, существа без малейших намёков на особые способности. Интересно… очень интересное получилось трио. Что ж, буду с нетерпением ждать личной встречи.