Engelsflügel

Тусклый свет наполнял совершенно типовой кабинет: тёмный письменный стол с одним простым стулом, стоящий у окна с некогда белыми занавесками, неприметный шкаф, в котором хранят бумаги и папки с документами. Такой же тёмный, как и вся мебель в помещении, кожаный диван у противоположной стены, пожалуй, единственный показатель наличия какого-либо статуса. Ничего личного. Ничего, что могло бы указать на то, кем является хозяин кабинета. Разве что, кроме него самого.

За столом сидел светловолосый мужчина максимум тридцати лет. Несмотря на довольно юный вид, его чёрная форма свидетельствовала о принадлежности к верхушке власти Третьего Рейха. Перед офицером несколько папок с документами и стопка бумаг, уменьшающаяся по мере того, как человек исписывал их, время от времени задумчиво поднимая голову и блуждая взглядом по помещению.

В комнате возникла тоненькая девчушка в гимнастёрке, внешне не старше семнадцати лет, слегка пошатнувшись, но устояв на ногах. Мужчина встал из-за стола, подходя к девушке и приветствуя её.

— Здравствуй, сестрёнка.

Он хотел добавить колкость, мол, не навоевались ещё, но осёкся. Что-то было не так. Такого истощения не было даже в 1917, когда по ней ударило не только мировая война, но и революции, следующие за ними гражданская война и расстрел царской семьи, что, разумеется, откликнулось ангелу, связанной с этой чёртовой страной. Слишком бледное лицо, в глазах — страх и обречённость, а крылья... Прекрасные белые ангельские крылья, невидимые обычным людям, отсутствуют...

Она вымученно улыбнулась и тут же разрыдалась. Немец подходит ещё ближе, заключая в объятия, закрывая своими крыльями, осторожно поглаживая по волосам, в попытке успокоить и не в силах подобрать слов. Да и не нужны они сейчас. Брат с сестрой, несмотря на долгую разлуку и войну между их государствами, связаны крепче, чем могут быть связаны люди. Сквозь слёзы, уткнувшись лицом в китель, она прошептала:

— Получается, я теперь тоже падшая. Как и ты, Люц...

Он осторожно проводит ладонью над лопатками, где были крылья, пытаясь узнать, что произошло, но ощущает только бесконечные страх и боль. Она не видела, кто это сделал. Она не помнит, что было до. Единственное, что она знает — это были люди. Произошедшее забрало слишком много сил, и последнее, что она смогла — переместиться туда, где она окажется в безопасности.

И во всём этом виноват лишь он. Не уследил, не отговорил идти на фронт, не защитил самое ценное в своей жизни — свою младшую сестру. О, разумеется, Люцифер найдёт каждую тварь, причинившего ей боль, и убьёт. По одному. И видит Отец, их смерть будет крайне долгой и мучительной. Эти несчастные будут завидовать, и умолять о судьбе ведьм в Средние века и богоизбранного народа, чьё существование так стремится уничтожить подопечный ему, падшему, народ. Но всё это произойдёт потом. Сначала нужно позаботиться о сестре. Крылья смогут отрасти новые, но на регенерацию уйдёт много времени и сил.

Дьявол аккуратно подхватил на руки начавшую засыпать девушку и уложил на диван. Сотворил одеяло, то немногое, чем он может сейчас помочь, и укрыл её. Ещё раз погладил по голове и отошёл к окну.

Чуть поколебавшись, падший ангел отодвинул занавеску, с горечью смотря в тёмное беззвёздное небо.

— Кхм. Отец, я знаю, что ты вряд ли услышишь мою молитву. Ты не слышишь даже людей в их предсмертные минуты, что уж говорить о взбунтовавшемся сыне, но всё же... Помоги ей. Не знаю, как ты это сделаешь: превратишь мою силу из разрушительной в исцеляющую, пошлёшь Михаила или кого-нибудь другого из моих братьев... Да и если честно, мне всё равно. Но помоги своей дочери. Она же ещё ребёнок... Прошу, Отец...

Тихонько подойдя к беспокойно спящей сестре, поцеловал её в лоб и прошептал, прежде чем уйти из кабинета куда-то в ночь:

— Спи спокойно, София. Всё будет хорошо. Я. Обещаю. Тебе.