Эпицентр: Объект Ноль

Бронетранспортер вонял страхом.

Не металлом, не машинным маслом, не потом двух десятков тел в тесном пространстве – именно страхом. Артем Разин ощущал его так же отчетливо, как холод наручников на запястьях.

Солдаты сидели вдоль бортов, вцепившись в автоматы. Штурмовые винтовки с сердечниками из осколков ядер – против существ из Зоны обычное оружие бесполезно. На рукавах солдат – нарукавные повязки: серые у большинства, зеленая у офицера рядом с картой. Артем знал эту систему. Серый – D-ранг, рядовые пробужденные. Зеленый – C-ранг, элита. А его собственная рука была пустой.

Пятеро ученых жались в углу, бледные пятна лиц над белыми халатами; один из них – седобородый, в очках, с зеленой повязкой на рукаве – торопливо записывал в блокнот даже сейчас. И он, Артем – единственный в наручниках, на полу, между сапогами конвоиров.

А через минуту их осталось трое.

«Доброволец».

Восемнадцать лет, ноль дней. Именно столько нужно прожить в государственном приюте, чтобы перестать быть проблемой государства. Сегодня ему исполнилось восемнадцать. Сегодня он здесь.

– Две минуты до периметра, – прохрипело радио.

Один из офицеров развернул планшет. Экран высветил карту Зоны – красная точка глубоко в промышленном районе.

– Напоминаю цель операции. – Ровный, будничный голос. – Добраться сюда, – палец ткнул в точку, – забрать образец и вернуться.

– Образец чего? – переспросил кто-то.

– Голова B-ранговой твари. Редкий вид, не классифицирован. Убита три года назад, но тогда забрать не смогли – район слишком опасный. Маячок до сих пор активен.

– Три года? – присвистнул кто-то. – Там же ничего не осталось.

– Голова в защитном коконе, – вмешался седобородый ученый, не отрываясь от блокнота. – Тварь сама его создала перед смертью. Органика внутри должна сохраниться.

– Заказчик?

– Синьюань. Китайская корпорация. – Офицер убрал планшет. – Оплата втрое выше стандарта.

За такие деньги люди шли и в худшие места. Вопросов не было.

Артем слушал с пола, зажатый между сапогами. Голова. Три года. Деньги. Слова скользили мимо – его судьбу решили задолго до брифинга.

Один из солдат, сержант с лицом, словно вырубленным топором наспех, поднялся и прошел в центр отсека. Остановился, глядя сверху вниз.

– Слушай сюда, нулевка.

Артем поднял голову. Не потому что хотел – потому что сержант схватил его за волосы и дернул вверх.

– Когда начнется, ты бежишь вперед. Понял? – Сержант наклонился ближе. От него пахло табаком и чем-то кислым. – Твари кинутся на тебя первым делом. Нам это даст время. Если повезет, сдохнешь быстро.

– А если не повезет?

Сержант моргнул. Видимо, не привык, что мясо разговаривает.

– Тогда будешь орать долго. Твари любят, когда орут.

Он отпустил волосы Артема и вернулся на место. Кто-то из ученых отвернулся. Остальные смотрели – с тем выражением, с каким смотрят на списанное оборудование.

Артем опустил голову и зажмурился.

Нулевка.

Так называли тех, кто не пробудился. Ноль потенциала. Ноль ценности. Ноль будущего. В мире, где сила решает все, быть нулевкой – хуже, чем быть мертвым. Мертвые хотя бы не занимают места.

Он знал это с восьми лет, когда тесты впервые показали пустоту там, где у других горело ядро силы. Знал с двенадцати, когда детей из приюта начали распределять в академии, а его – оставили. Знал с шестнадцати, когда последняя проверка подтвердила: потенциал пробуждения – ноль целых, ноль десятых процента.

Теперь он узнал еще кое-что: нулевки не бесполезны – они расходный материал.

Бронетранспортер дернулся и замер.

– Периметр! – рявкнуло радио. – Открываем ворота!

Скрежет металла. Лязг механизмов. И звук, который врежется в память навсегда – низкий, вибрирующий гул, словно стонала сама земля.

Зона.

Они въехали внутрь.

Зона Эпицентра – сорок квадратных километров мертвой земли.

Десять лет назад здесь был город. Два миллиона жителей. Небоскребы, парки, торговые центры. Потом разлом – первый в истории, самый большой, самый смертоносный. За несколько часов город перестал существовать.

Выжили немногие. Тех, кто смог выбраться, можно было пересчитать по пальцам. Тех, кого нашли внутри живыми – и того меньше.

Артем смотрел в узкую щель бронезаслонки. Снаружи мир выглядел... неправильным.

Здания стояли, но выглядели так, словно их вывернули наизнанку. Стены оплыли, как воск. Окна – темные провалы без стекол. В небе, затянутом фиолетовой дымкой, плыли облака. Против ветра.

И тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

– Датчики чистые, – доложил кто-то. – Активности не обнаружено.

– Не расслабляться. – Капитан конвоя, высокий мужчина с седыми висками и нашивками C-ранга на плече, поднялся. Бронетранспортер прополз уже пару километров внутрь Зоны. – Первый контакт обычно происходит в пределах трех километров от периметра. Группа, к выгрузке.

Задняя аппарель опустилась. Солдаты высыпали наружу, занимая позиции. Ученые вышли следом, нервно оглядываясь.

Артем остался сидеть.

Сержант схватил его за шиворот и швырнул к выходу. Артем упал на колени, ободрав ладони о бетон, покрытый странной черной коркой. Наручники врезались в запястья.

– Снимите с него браслеты, – приказал капитан.

– Сэр?

– Он должен бежать. В браслетах далеко не убежит.

Щелчок. Руки свободны. Артем потер запястья, глядя на красные полосы на коже.

– Слушай внимательно. – Капитан подошел к нему, и впервые Артем увидел его лицо вблизи. Усталый взгляд человека, который знает, что делает что-то плохое, и все равно делает. – Когда появятся твари, ты бежишь в сторону вон того здания. – Он указал на полуразрушенную высотку в паре сотен метров. – Не останавливайся. Не смотри назад. Беги.

– А если я откажусь?

Капитан вздохнул.

– Тогда сержант прострелит тебе колено, и ты все равно будешь приманкой. Только неподвижной.

Артем посмотрел на сержанта. Тот уже поднял винтовку.

– Понял, – сказал Артем.

Он понял гораздо больше, чем они думали. Понял, что его жизнь не стоит ничего. Понял, что никто не придет на помощь. Понял, что эти люди – не злодеи, а винтики системы, которая перемалывает таких, как он, без малейших угрызений совести.

И еще он понял, что хочет жить.

Отчаянно, до дрожи хочет жить.

– Контакт! – заорал кто-то. – Движение на десять часов!

Мир взорвался.

Они появились из-под земли.

Не из зданий, не из теней – прямо из бетона, словно тот превратился в воду. Черные тела, слишком много конечностей, слишком много глаз. Создания, которые не должны были существовать.

– Огонь!

Автоматы загрохотали. Светящиеся линии трассеров прошили воздух. Первые существа дернулись и рухнули, но на их месте появились новые. И еще. И еще.

– Их слишком много! D-ранговые, не меньше дюжины!

Артем стоял, не в силах пошевелиться. Страх сковал тело, парализовал мышцы. Он должен бежать – но куда? Существа окружили со всех сторон.

Одна из них повернула голову в его сторону.

Шесть глаз, горящих бледным огнем. Пасть в три ряда зубов. Тело размером с легковую машину – хитин, шипы, мышцы под броней.

Существо бросилось к нему.

Двигайся!

Ноги наконец послушались. Артем рванул в сторону, споткнулся, покатился по земле. Когти свистнули в сантиметре от его головы. Он вскочил и побежал.

Здание. Капитан говорил про здание. Если добежать – может быть, может быть...

Рев за спиной. Еще один. Их было несколько. Они преследовали – он слышал топот, скрежет когтей по бетону, голодное рычание.

Приманка. Работала как надо. Вот только...

Артем налетел на какой-то обломок и упал. Перед ним – трещины в асфальте, странные черные прожилки, похожие на вены. Он перевернулся на спину.

Она нависла над ним.

Огромная. Альфа. Тело – как бронетранспортер из хитина и мышц. Двенадцать глаз. В каждом – голод.

Вот и все.

Артем зажмурился. Почему-то не страшно. Только пусто. Устал. Устал жить, устал бороться, устал быть никем.

Жаль, что так и не узнал, кто я на самом деле.

Пасть раскрылась. Горячее дыхание обдало лицо. Запах крови и чего-то химического.

Секунда.

Две.

Три.

Артем разлепил веки.

Существо не двигалось. Застыло с раскрытой пастью в полуметре от его лица – и смотрела. Не как хищник на добычу. Как...

В груди что-то дернулось – резко, почти больно, как удар изнутри. Словно внутри натянулась невидимая нить. И дрогнула. Пульс этой связи отозвался где-то глубже сознания – не мысль, не чувство, а что-то первичное, древнее.

Как собака на хозяина.

Она не убьет. Он не знал, откуда эта уверенность. Просто знал.

Медленно, мучительно медленно существо отступило. Опустила голову. Издала звук – глухой, вибрирующий, почти... покорный?

Артем сел.

Вокруг него стояли существа. Пять, семь, десять – он сбился со счета. Все замерли. Смотрели на него. Ждали.

– Что за...

Грохот автоматной очереди. Один из монстров дернулся – пули вспороли бок. Монстр обернулся к стрелявшему. Солдат застыл, и ужас исказил его лицо. Монстр зарычал.

Нет.

Артем не знал, откуда взялась эта мысль. Не знал, почему вдруг показалось, что он может что-то изменить. Он подумал. И словно в ответ – нить в груди напряглась, потянулась к ней.

Нет. Не трогай.

Она замерла. Повернулась обратно к Артему. В шести зрачках мелькнул отблеск непонимания.

А потом она склонила голову.

И отступила.

Когда все закончилось, Артем сидел на земле, прислонившись к остову ржавой машины. Существа ушли – растворились в тенях так же внезапно, как появились. Выжившие солдаты смотрели на него так, словно у него выросла вторая голова.

Из двадцати осталось одиннадцать. Трое ученых. Капитан – живой, но с глубокими царапинами на руке.

Сержант не выжил.

– Какого. Хрена. Это. Было. – Капитан подошел к нему, держа пистолет у бедра. Не направлял – пока – но и не убирал. – Твари окружили тебя и... ушли?

Артем молчал. Он сам не понимал, что произошло.

– Я спрашиваю тебя, нулевка. Что ты сделал?

– Ничего. – Артем поднял голову. – Я ничего не делал. Они просто...

– Просто что? Решили, что ты невкусный?

Один из ученых – седобородый профессор в толстых очках, тот самый, что строчил в блокноте даже во время поездки – подошел ближе.

– Капитан. Я хочу провести тест.

– Какой еще тест?

– Простой. – Ученый достал из кармана небольшой прибор, похожий на телефон с толстым корпусом. – Позвольте?

Капитан кивнул.

Ученый поднес прибор к груди Артема. Экран мигнул. Побежали цифры.

И ученый побледнел.

– Что там? – спросил капитан.

– Это... невозможно.

– Профессор. Что на экране?

Ученый повернул прибор. Артем увидел числа – и ничего не понял. Но по реакции остальных понял: результат невероятный.

– Ядро, – прошептал один из солдат. – У него есть ядро?

– Не просто ядро. – Ученый сглотнул. – Показатели зашкаливают. Резонанс... прибор не может определить ранг.

Тишина.

Капитан поднял пистолет.

– Значит так. Этот разговор никогда не происходил. Мы нашли тело добровольца. Он погиб в первой атаке. Понятно?

Солдаты переглянулись.

– Сэр, но...

– Это приказ. – Капитан взвел курок. – Для нашей миссии этот парень создает риски. Если Исследовательский отдел узнает о нем раньше времени – они сорвут всю операцию.

– Тогда что? – Артем поднялся на ноги. Странно – страха не было. Совсем. – Меня заберут в лабораторию? Будут резать на части?

Капитан не ответил. Но молчание сказало больше любых слов.

Артем посмотрел на пистолет. На капитана. И наконец – в сторону, туда, где в тени полуразрушенного здания мелькнуло движение.

– Я бы не стал стрелять, – сказал он тихо.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

Капитан проследил за его взглядом. И замер.

В тенях горели глаза. Десятки. Существа не ушли. Они ждали.

Медленно, невыносимо медленно капитан опустил пистолет.

– Кто ты такой? – прошептал он.

Артем посмотрел на свои руки. Обычные руки. Обычного человека. Который только что остановил монстра силой мысли.

– Хороший вопрос, – сказал он негромко. – Я и сам хотел бы знать.