Эпизод из жизни моей госпожи

Моя госпожа имеет множество имён.

Серая - как бессмертная. Её серый балахон часто видится простыми жителям Ио знаком грядущей справедливости. Она - одна из самых эмпатичных бессмертных. От того, что стала таковой будучи очень молодой. И за десяток эр она не зачерствела.

Иниара - как богиня. Она непреднамеренно стала младшим божеством. Её прихоть нести возмездие за тех, кто не способен этого сделать самостоятельно, меньше чем за пару веков подарила ей божественность. И теперь ей проще находить тех, кто нуждается в справедливости. Да и слышит она только их. Проблемы с ложными обвинениями исчезли, когда обращение перешло в ранг молитвы.

Атика - как друг и коллега. Она считается самой младшей из бессмертных. Пускай она и получила бессмертие сильно раньше остальных, подобных ей. За множество прошедших эр она едва успела повзрослеть.

Атя - как дочь и ближайшая подруга. Как называла её мать, память о которой была оставлена давным давно, даже до моего создания. Как называет её названный отец, что подарил ей бессмертие. Как называла её ближайшая подруга, которая своей смертью подарила моей госпоже взросление.

Госпожа - как владелица дома, в котором под лестницей было выделено место мне и останкам моего рода. Жест, за который я буду благодарен вечно.

Она ценит тишину. Так было создано её убежище посреди густых лесов Сосновых Ярусов. В стволе дерева, одного из сотен тысяч, есть тайный, замаскированный иллюзией проход под землю. Там был создан её дом из выращенных корней дерева. Небольшая прихожая с выходом по лестнице вниз в главный зал. В нём камин и пять дверей. В баню, куда госпожа заходит в первую очередь, каждый раз по возвращению домой. В кухню, где она появляется редко. В спальню, где она может застрять на несколько суток, куда вход кому-либо без разрешения владелицы дома строго запрещён. В мастерскую, где она может застрять на несколько кругов, приводя в порядок свою экипировку, дорисовывая потраченные печати для своего орудия, или пытаясь создать что-то, что она придумала за время путешествий. И склад, в котором, опять же, чаще появляюсь я, нежели госпожа.

Когда владелица этого дома возвращается, я обычно наблюдаю из теней. Госпожа часто нуждается в одиночестве. А в случае, если я ей нужен - она просто зовёт. Когда она приходит домой, я бросаю все свои дела. Таков уговор.

Она пришла громче обыденного. Что-то её очень сильно тревожило. Она сняла свои сапоги и небрежно раскидала их в стороны. Её серый балахон был сброшен на лестнице, сразу после перчаток. Штаны и куртка были расстёгнуты по пути в баню. Уже в ней они упали на пол. Так же небрежно, вместе с бельём. В бане её ждала нагретая ещё полтора цикла назад ванная, в которой могли бы уместиться три девушки таких же, как она. Глубина достаточная, чтобы можно было лежать под водой, имея над собой некоторую толщу воды. От того бассейном назвать подобное - искажение смысла.

Встав на край ванны, девушка, разведя руки, спиной упала в воду. Коснувшись спиной дна, она стала выпускать воздух из лёгких, начав "дышать" горячей водой. Её организм давно привык к подобной экзекуции. А ей самой она была нужна просто для того, чтобы на короткое время дать себе побыть в пустоте.

В это время я собрал в тень всю её одежду. Балахон я повесил на место в прихожей. Он был цел, в ремонте не нуждался. Всё кожаное следовало оставить в мастерской. Я развесил одежду на стойку, сапоги поставил рядом. Достал из своей тени, которой пользуется госпожа, её орудие. И положил на выделенный под уход за ним верстак. Бельё госпожи было убрано на склад, откуда я взял свежий комплект на смену и пару полотенец. Их я оставил в бане, на тумбочке, стоящей у выхода. Госпожа лежала без дыхания дольше обычного. Последние события дались ей тяжело.

Поднявшись из воды, госпожа сначала выгнала воду из лёгких. Она не была похожа на своего отца, который за время своей вечной жизни успел отбросить всё смертное. Дышать она ещё хотела, пускай и могла не. Следом она убрала волосы с лица. Она стояла по колено в горячей воде закрыв глаза, думая о чём-то своём. А может и не думая вовсе.

Она подошла к полкам на стене у ванны - выбрать то, чем хочет себя порадовать на этот раз. Мыло с запахом шалфея. То не самый любимый её запах. Но выбор, при этом, не самый тревожный. А вот ромашковое масло в довесок - весьма. Может дело не в том, что случилось, а в том, чему должно случиться?

Пока госпожа приводила себя в порядок, я отправился в мастерскую. Там я лишний раз перепроверил, что всё необходимое на своих местах.

Стол для печатей. Эссенции, кисти, таблички. Особенно таблички. За последние семь сезонов госпожа успела много настрелять.

Кожевенный стол. Ножи - наточены. Нити - на месте. Недавно я позволил себе взять новые, но на всякий случай рядом стоят и старые. Иглы - в комплекте. Обрезки, несколько полотен разной кожи. Всё было на месте.

Следом я заглянул на кухню. На случай если госпоже всё же захочется чего-то съесть, я запустил печать под плитой. Часа три она будет горячей. Чай, кофе или жареное яйцо с кусочками мяса. Каким бы ни было желание госпожи, за это время оно либо будет сделано, либо будет ясно, что в приготовлениях не было надобности.

-Дохо-о-о… -Госпожа звала. Через тень. Значит она отдаёт себе отчёт в том, где она и кто она.

-Иду. -Незамедлительно ответил я и вернулся в баню.

Она сидела на табурете перед зеркалом. Рядом с ней на небольшой подставке стояли две баночки. Одна - с эссенцией распада, другая - с пылью из множества различных металлов.

-Потри мне спину, пожалуйста?

Я молча взял щётку из её.

Металлическая полоса над позвоночником госпожи всегда была её слабым местом в вопросе банных процедур. Некротический сплав имеет ограниченный срок годности. И то, что породило его когда-то - единственный способ продлить этот срок.

Семь циклов. Госпожа никогда не возвращалась домой реже.

Я окунул металлические волоски щётки в эссенцию, потом в пыль. Начал втирать их в полосу. Цель - дать этому артефакту из далёкого прошлого больше времени на жизнь. Однажды я спросил госпожу - зачем... Она не ответила.
Втирать было нужно с силой. Благо моё тело, сотканное из тенешёлка, на это было способно. Увы, я так и не научился обновлять её металлический покров достаточно бережно, чтобы не рвать плоть госпожи в процессе. Однако, видя подобные раны на остальном её теле рядом с другими полосами, я полагаю, что это не так уж и важно. Она давно перестала бояться боли. Она давно научилась бороться с ранами, не оставляя от них ни намёка на шрамы. Остался лишь ритуал.

-Вы нервничаете, госпожа? -Спросил я, изображая голосом искренность.

-Возможно. -Сухо ответила она.

-Грядущее?

-Угу. Расскажу потом.

Я подчинился и продолжил втирать необходимые компоненты для шрамов её далёкого прошлого, что выросли вместе с ней. Когда закончил со спиной, госпожа доверила мне ещё и руки. Небольшие пластины на плечах. Полосы на внешней стороне предплечья с небольшим заходом на локоть. И полностью покрытые металлом ладони.

Это было не сложно.

-Я бы мог найти или заказать щётки поменьше. Чтобы эту работу можно было выполнять более деликатно. -В семьдесят девятый раз отметил я.

-Ты уже спрашивал, Дохо. Нет. Я в этом не нуждаюсь. -В её голосе было слышно терпение, которое я, в очередной раз, позволил себе испытать.

-Хорошо, госпожа. Спрошу когда-нибудь ещё. -Изобразив учтивость, ответил я.

-Нет нужды. -Она понимала, что тут я всё равно поступлю по-своему.

-Мне что-нибудь вам приготовить? -Изображая интерес, спросил я.

Госпожа кивнула.

-Можно. Чай с мятой. И, наверное, с мелиссой… И если есть возможность - сделай бутерброд. Масло и какой-нибудь вкусный сыр. -Это был редкий для неё заказ. Но не первый. Она хочет покоя и приятного вкуса. В будущем её ждёт что-то действительно тяжёлое.

-Вы хотите меня спровадить? -Пытаясь изобразить юмор, уточнил я.

-И это тоже. -Не скрывая улыбки, ответила она.

-Будет сделано, госпожа.

Через тень я ушёл прочь на кухню. В первую очередь проверил травы. Чайный лист - есть. Мелисса - тоже. Мята - отсутствует. В ближайшем сателлите точно есть. Там же можно найти сыр, масло и хлеб.

Когда сателлит оказался во власти моей тени, я проверил наличие нужных мне мест. Сырная лавка. Пекарня. Травник.

Снаружи был день. Смертные покупают чаще именно днём. Можно считать, что повезло.

Оглядев пекарню, я увидел, как мастер наставляет своих учеников. Он вытянул готовый хлеб из печи, уже разрезал его пополам. Показывал какой должна быть правильная фактура. Сколько хлебу следует остывать. И как скоро его должно отдать в руки. Мне пришлось пошуметь в нескольких помещениях пекарни, чтобы смертные покинули кухню. Пока их не было, я отрезал ломтик свежеприготовленного хлеба. Оставил рядом с доской небольшой заряженный рубин в качестве платы.

Из рассказов продавца покупателю в сырной лавке узнал, что их козий сыр - очень нежный и невероятно вкусный. Отправившись в погреб, я нашёл начатый круг этого сыра. Я отрезал небольшой кусок. Больше чем требовалось. Меньше отрезать бы не удалось. Там же я нашёл сливочное масло. Его получилось взять ближе к нужному количеству. За сыр и масло я оставил кусочек не огранённого заряженного опала. Примерно того же размера, что был в погребе в охлаждающей печати.

В доме травника никого не было. Мята была. Я взял пучок, с запасом на будущее. И оставил взамен кусочек заряженного изумруда.

Как говорит госпожа - за всё должно платить.

Когда я вернулся в дом, госпожа была ещё в бане. Её волосы требовали ухода даже большего, нежели металл на её теле. На кухне уже кипела вода в чайнике. Собрав бутерброд и положив его на небольшое блюдце, я сразу принялся за напиток. Маленькая охапка высушенных чайных листьев в заварник. Туда же кипящей воды. Пока настаивается - перетёр в ступке по два листа мяты и мелиссы. Набрал туда воды, получившуюся смесь тоже вылил в заварник. Перемешал. Налил результат в чашку. На цвет - получилось излишне крепко, добавил горячей воды. Активировал печать под днищем чашки, чтобы она держала напиток согретым ближайшие часы. Пройдя сквозь тень, оставил заказ на столике рядом с креслом у камина.

Вернулся в баню.

-Готово, госпожа. Что-то ещё? -Спросил я, изобразив учтивость.

-Нет, Дохо. Спасибо.

Она замотала волосы в полотенце, после чего оделась в невесомые льняные штаны и майку. Она любит лён, то чувство лёгкости, которое он дарит при ношении. С её слов, такая лёгкость ей может только сниться в те дни, когда она не дома. Ни защиты, ни практичности, ни статуса.

-Ваши планы? -Мне всегда должно знать планы госпожи. Как минимум, чтобы помочь ей не потерять счёт времени.

-М, точно. Сейчас немного посижу, остыну. -Она наклонила голову в сторону, задумавшись. -Потом посплю, сколько получится. На мастерскую… Время придётся потратить, да. -Госпожа повернулась ко мне. -Мне уходить через круг, не позже. Если пробуду в спальне больше пяти суток - стучи пока не поднимусь.

-Будет исполнено. Хорошего сна. -Ответил я, уйдя в тень, продолжив наблюдение.

Перед тем как уйти в спальню, госпожа позволила себе посидеть у горящего камина несколько минут. Она смотрела на книжные полки, на которых от историй, что ей приглянулись когда-то, уже кончалось место. Отчётливо помня каждую из них. Вспоминая подробности от одного лишь взгляда на корешок той или иной книги. Она почти равнодушно съела бутерброд. Но съела. Она несколько раз вдохнула запах получившегося напитка. И выпила.

Я изучал то, что пьют смертные. Визуально - получилось похоже. Но я не могу знать каковым напиток получается на вкус или запах. Может я где-то ошибаюсь. Но госпожа ничего не отвечает на мои вопросы о том, правильно ли у меня вышло. Всё, что я ей подаю по её просьбе, она выпивает и съедает без вопросов или претензий.

Когда госпожа уединилась в личной комнате, я, в первую очередь, приступил к уборке в бане. Всю воду я слил в тень. С её помощью я вымыл следы крови и эссенции распада вперемешку с металлической пылью. Благо в воде эта эссенция гораздо менее активна, рельефное керамическое покрытие на полу не пострадало. Все капли, всю влагу я собрал в тень.

Выливать подобную воду в реку - идея скверная. Пришлось направиться сквозь тень на другой конец Ио, в Сломленную Завесу. Там, в безжизненной пустоши, где нет ни свидетелей, ни тех, кому эссенция распада в земле может навредить, я извлёк воду из тени, выпустив её на иссушенную землю мёртвого региона. Ему от этого хуже точно не станет.

Вернувшись в Ярусы, я сначала направился к ближайшей реке и собрал в тень столько воды, сколько требуется для полного заполнения ванны. Перед тем как заливать, я проверил работу нагревательных печатей под её дном. Несколько рубинов почти истощились. Их придётся заменить. Печати заработают, но в скоре будут не так эффективны. Тот кристалл, что я отдал ранее, сильно лучше бы ситуацию не сделал. Когда госпожа покинет дом, отправлюсь на поиски новых в Разлом.

Госпожа пробыла в спальне четверо суток.

-Дохо, я проснулась! -Крикнула она, не обращаясь к тени. Она дома, она отошла на время от привычек.

В первую очередь, она зашла в баню - умыться. Вода в ванной была немного тёплой. Госпожа ополоснула лицо ладонями, наслаждаясь моментом. Сон привёл её в чувства. Или приблизил её к смирению с грядущим.

Когда она вышла - я позволил себе появиться у входа в мастерскую.

-Что-то от меня требуется? -Спросил я, изображая учтивость.

-Нет, думаю нет. Я пойду поработаю. Потом на выход. -Судя по голосу она была в хорошем настроении.

-Вы в настроении. -Отметил я, изображая интерес.

-Всё то ты чувствуешь, элементалишка. Сам не умеешь, зато меня насквозь видишь? -С улыбкой пыталась задеть за живое госпожа.

-Учусь, стараюсь.

Мы кивнули друг другу. Я ушёл обратно в тень, быть рядом. Госпожа, в свою очередь, вернулась в спальню. И вышла оттуда в похорошевшем, как она называет, виде. Она сменила спальную одежду на свою, более удобную для работы. Небольшие короткие штаны, которые не дотягивают до колен и плотно стелятся по коже своей тянущйся тканью. И такая же майка, но более короткая. Которая закрывает лишь часть торса до живота. Подвязала эластичным кольцом из тенешёлка волосы в хвост. Подарок от отца. И ушла в мастерскую.

Сутки госпожа провозилась над печатями. Чаще всего она использует простые кинетические, на пробой. Маленький рисунок на табличке размером три на три сантиметра способен при разрушении вызвать сконцентрированную волну энергии, способную пробить метровую каменную кладку на расстоянии километра. Их госпожа научилась рисовать почти автоматически. Несколько раз успев улучшить формулу печати. Но всё равно, из-за сложности конструкции на одну такую уходило порядка получаса. Сделав чуть меньше сорока штук, даже не половину от затраченного, госпожа громко выдохнула.

-Дохо, ты не представляешь как это скучно! Боги, а ведь ещё одежда... -Сокрушённо прокричала она в потолок.

-Не представляю. Я ещё не узнал, что такое скука. Но обязательно узнаю в будущем. -Ответил я ей из тени, пытаясь поддержать таким образом.

-Не смей. -Засмеялась она. -Ну или смей, но в последнюю очередь.

Слышать смех госпожи - очень добрый знак. Что бы её не ждало впереди - она была готова.

Я позволил себе не отвечать, ведь не знал чем.

Над кожаной экипировкой госпожа работала еще половину суток. Она не без удовольствия вычищала жесткой щёткой скопившуюся грязь на внешней стороне. Выводила едкими веществами запах пота из внутренней. Внимательно осматривала всё на предмет повреждений. Коих не было. Два небольших участка шва на штанинах были разорваны. Такую мелкую работу я позволил взять на себя.

-Чинил, Дохо? -Грозно спросила госпожа.

-Да. Повреждений было немного. Вы бы расстроились. Вам ведь больше по душе, когда работы либо в достатке, либо её нет вовсе. Я прав? -Ответил я, изобразив уверенность.

-Паскудник! -По-доброму воскликнула госпожа.

-Судью я не трогал, он весь ваш, по праву. -Ответил я, в неумелой попытке перевести тему.

Получилось.

Двухметровое цельнометаллическое орудие для стрельбы на дальние дистанции лежало на отдельном верстаке. Его следовало почистить. Госпожа всем сердцем любила эту махину. Давний подарок её отца. С тех времён, когда его глаза горели жизнью, а не усталостью от оной.

Длинный ствол предстояло вычистить изнутри от остатков пыли и грязи. Даже с учётом хранения орудия в тени большую часть времени, госпожа всё ещё охотно им пользуется в ближнем бою, по надобности. Разбирала Судью госпожа в прошлый раз. Подобная процедура нужна не чаще чем раз в пять циклов. Конструкция очень надёжна, а разборка не терпит суеты и весьма трудозатратна. Что точно было нужно - так смазать локти: два подвижных элемента по бокам от ствола, которые в заряженном виде придают орудию внешность диковинного арбалета, который нужно брать с обратной стороны. Механизм, на взведение которого требуются серьёзные усилия, цепляется к бойку, с вырезанной на металлической поверхности печати-активаторе, срабатывающей при каждом ударе механизма. Её одной хватает, чтобы в упор оторвать конечность. При ударе бойка рядом с табличкой с печатью, активируются обе. Табличка при этом разрушается, и все возможные эффекты, перемножаясь друг с другом, порождают ужасающую мощь от выстрела.

Госпожа осторожно, капля за каплей, отправляла в недра поворотных механизмов локтей масло, обогащённое энергией воды и тени. Для лучшей вязкости и скольжения. По две капли на каждый из шести механизмов сверху. И ещё столько же с обратной стороны. После, уже ради собственного чувства прекрасного, госпожа принялась за полировку потёртой поверхности её инструмента возмездия. Достав банку истолчённого мела и служащий уже десяток циклов кусок кожи размером с ладонь, госпожа принялась начищать всю поверхность своего орудия, которая подразумевала блеск. Ствол. Поверхность локтей. Цевье. Натянув спусковой механизм до характерного громкого щелчка, она так же протёрла всё в ранее недоступных местах: оставшуюся часть ствола, часть ствольной коробки.

В центре мастерской находилась большая, метр на метр, гранитная плита, толщиной примерно пять сантиметров. Она нужна в этом помещении исключительно ради одного события.

Госпожа навела ствол на плиту и, убедившись, что заряда в орудии нет, нажала на курок.

Локти выпрямились. Громкий удар прошёлся по дому, заглянув в каждый его закоулок. А от ударой силы сработавшей кинетической печати на бойке, гранитная плита треснула, вобрав в себя всю разрушительную силу разряженного орудия.

Не теряя времени, госпожа принялась собираться. Она ушла на пару минут в свою спальню, выйдя полностью обнажённой с льняным вещами и полотенцами в руках. Она положила их на кресло, и ушла в сторону мастерской. Рядом с кожаным комплектом лежало уже постиранное и посвежевшее бельё.

Собиралась она и побыстрее. Госпожа чувствовала запас времени, ей нравилось не торопиться. Подгонять каждый ремешок. Перезавязывать ботинки по нескольку раз. Заправлять всё, что нужно заправить ровно так, чтобы ближайшие сезоны оно точно не давило. Лишний раз протереть ботинки и кожаные наручи до излюбленного ей блеска, который исчезнет через пару суток пути. Заплести волосы в косу, закрепить её по-походному на затылке. Бережно убрать Судью в тень.

Вскоре мы стояли в прихожей комнате, где госпожа небрежно натягивала на себя свой серый балахон.

-Что по новостям, Дохо? -Суетливо спрашивала она.

-В Ярусах всё в порядке, госпожа. -Изображая компетентность, ответил я.

-Хорошо. Приглядывай по возможности. Я пропаду на Нексусе... На долго в общем. -Голос не был раздражённым. Но госпожа явно не хотела давать подробностей.

-Призраки? -Я попытался этим вопросом раззадорить госпожу на эмоциональный рассказ.

Госпожа повернулась ко мне и взглянула в чёрные кристаллы моей маски своими янтарными глазами. Её брови слегка поднялись. Она ещё не покинула дом, но эта ситуация уже её утомляла.

-Призраки, Дохо. Опять фантомы, опять страдающие души. Серегродив бушует, хочет там всех поубивать за это... Потом расскажу.

Раньше срабатывало лучше...

-Я буду ждать, госпожа. -Изображая верность, ответил я.

-Не сомневаюсь.

Сказала она и ушла вверх по лестнице. В лес, откуда до портала в другой регион пешком идти несколько кругов.

Я подарил ей свою тень в знак благодарности. И рядом со мной она ей старается не пользоваться для перемещения. А ведь в тени можно перемещаться на порядки быстрее.

Как говорил её отец - стесняется. Слишком уж ценный подарок.

Может быть, когда-нибудь я пойму и это чувство.