Эпоха цитаделей. Том 1. Форт.

Я падал. Вместе с одинокими каплями дождя сквозь залитое чернотою небо. Вокруг обрывки облаков. И липкая, как смола, безнадёжность.

Грозовые раскаты рвут вязкую, осязаемую тишину. Мир будто замирает, следя за моим падением. Очередная ошибка. Исправлять некому.

— Нет! — крик тонет в буйстве стихий.

Ветер рвёт одежду, бьёт по лицу, яростно ревя. Словно пытается что-то прокричать… Судорожно хватаюсь за воздух.

Бесполезно.

Ближе. Непроглядная серая пелена внизу с каждой секундой обретает плоть, формируя очертания. Не разглядеть. Пока ещё не разглядеть…

Кап…

В гулкой тишине капля ударяется о каменный пол. Так громко, что меня выдёргивает из кошмара.

Дождь. Падение. Этот сон тянется годами. Теперь он преследует меня почти каждую ночь.

И страшнее всего другое. Перед самым пробуждением я чувствую не страх, а ожидание. Будто кто-то настойчиво скребётся когтями в дверь. Вот-вот случится что-то, после чего уже нельзя будет жить как прежде.

Или оно уже случилось?

Кап…

— Где я?.. — голос выходит хриплым, будто надышался пылью. — Что происходит?

Я лежу в каких-то лохмотьях на потёртом деревянном лежаке в узкой каморке, похожей на камеру в средневековом замке.

Над головой провисший от натуги потолок с вбитым ржавым крюком. У двери горит одинокий факел, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Мутные капли скапливаются на кончике крюка и обречённо срываются вниз, разбивая густую тишину гулким звоном.

Кап.

Вдыхаю сладковатый запах прелой соломы, осторожно пытаюсь подняться.

Всё тело затекло, мышцы ломит, будто всю ночь разгружал мешки с цементом. Наконец, после короткой борьбы с собой, сажусь. Голова кружится, на периферии зрения мелькают какие-то символы. Пытаюсь сфокусироваться.

Символы прячутся, будто понимают, что я их заметил.

Опускаю взгляд на себя. В груди неприятно холодеет.

Очень странно: судя по одежде, меня таскали по земле, резали, кусали и рвали в клочья. На боку вообще сквозные дырки, словно меня проткнули.

Но там, где должны быть раны, белизной блестит здоровая кожа. Я машинально провожу пальцами по боку. Дырки есть. Раны нет.

Взгляд цепляется за изящное золотое кольцо с небольшим зелёным камнем, надетое на палец.

Не моё. Точно такого не было…

Шурх!

Резкий звук справа заставляет сердце пропустить удар.

— Чёрт! — от неожиданности я чуть не сваливаюсь с топчана и инстинктивно подбираю ноги выше, подальше от пола.

Сердце гулко бухает. Затхлый воздух со свистом входит в лёгкие и на выдохе превращается в облачко пара.

Совершенно забыв о боли, пристально всматриваюсь в темноту…

— Ёп…

От дальнего угла метается комок черноты.

Тело сжимается, готовясь к чему-то ужасному. Пальцы белеют, вцепившись в край лежака.

Комок мелькает серым телом и, невозмутимо попискивая, принимается ворошить кучу вонючего тряпья в противоположном углу.

Мышь. Просто мышь.

Я тяжело выдыхаю, и только тогда пальцы отпускают дерево, простреливая болью одеревеневшие фаланги.

Напугала, зараза.

Грызун на секунду замирает и смотрит на меня бусинками глаз. Слишком внимательно. Слишком разумно и бесстрашно.

— Иди ты… — почему-то шепчу я. Затем, убедившись в отсутствии крысиной засады, бесстрашно встаю, грозно надвигаясь на мохнатого гостя.

— Вот я тебе сейчас задам!

Делаю решительный шаг и…

Хм. Если честно, не представляю, что делать дальше. В голове проносится дурацкая картинка: предварительно поймав и связав мышастого, я отвешиваю ему смачного щелбана. Нда.

Грызун продолжает невозмутимо копошиться в куче, укоризненно поглядывая на меня маленькими блестящими глазками.

Ну и ладно.

Озираюсь по сторонам. Стены из кусков цельного камня неизвестной породы, местами покрытые зелёным мхом. Земляной пол, кучи грязной соломы и какого-то тряпья.

Прохладно. Разорванная одежда плохо держит тепло. Голова гудит.

Пытаясь согреться, подхожу к факелу. Неровный свет синего пламени будто смеётся надо мной. Тепла почти нет, наоборот, от него тянет прохладой.

Осторожно касаюсь огня.

Он не обжигает. Он вязнет на коже, как тёплый кисель. По руке пробегает щекочущая волна, будто этот странный огонь меня… узнаёт.

И в тот же миг на краю зрения вспыхивают те самые символы. На мгновение складываются в нечто похожее на строку.

Я успеваю увидеть только один обрывок, а потом они снова прячутся.

Огонь отпрядывает, едва касается матового браслета на запястье.

Я замираю. Сердце делает лишний удар.

Дёргаю браслет. Не идёт. Будто его и не надевали, будто он всегда был здесь.

Откуда он? Мысли путаются.

Так. Стоп.

Пар на выдохе. Запах соломы. Холод камня под ногами. Во сне так не бывает.

Это не сон.

Память дёрнулась назад, к самому первому дню.

Я стоял, невидящими глазами глядя на облизывающее ладонь пламя, а перед внутренним взором проносились далёкие, как сон, события.

Зима. Раннее утро.

Еду на работу в вахтовом автобусе. Уже больше часа трясёмся в дороге. Вокруг спящие лица. Ранний подъём всегда даётся тяжело, но я всё же отрываю себя от подушки, решив в этот раз не залипать в телефон, а просто выспаться по пути.

Мне бы просто доехать. Дотянуть до вечера. Закрыть этот чёртов проект и наконец выспаться по-человечески. Хочу в долгий отпуск!

За окном лениво разгорается заря. Автобус, скрипнув тормозами, останавливается и с коротким «пш» впускает холод в салон. Свет вспыхивает и, словно по щелчку пульта, переключает картинку в окне. Красоту зарождающейся зимней зари сменяет унылый вид заспанного салона. Вижу себя в отражении: уже за тридцать, щетина, светло-русые волосы. Глаза серо-зелёные: на солнце зеленеют, в салоне сереют.

— Да выключи уже! — раздаётся недовольный голос с передних сидений.

Тут же подхваченный остальными:

— Сколько можно-то, мешаешь спать!

— Включай только подсветку у двери!

— Выключай свет!

Волна раздражения кругами расходится по салону, будто кто-то встряхнул улей. Даже обычные тихони вдруг осмелели, что-то бормоча под нос. Негромко. Ровно настолько, чтобы и сказать, и не быть услышанными.

Молодой водитель, по запарке щёлкнувший не тот тумблер на панели, каменеет лицом: мол, так и было задумано. Наконец щёлкает кнопка. Свет гаснет, лишая ворчание подпитки. Под неровное гудение двигателя набираем скорость. Кое-как развалившись в неудобном кресле, включаю спокойную музыку и постепенно проваливаюсь в дрёму.

Автобус выныривает на оживлённый перекрёсток.

Резкий гудок.

Визг тормозов.

Маты водителя.

И сильнейший удар. Вперёд и вбок.

Грузовик, вылетевший на красный, на полном ходу врезается в переднюю часть вахты.

Всё как в замедленной съёмке: лобовое стекло разлетается осколками. Металл мнётся, как бумага. Чей-то истошный, срывающийся в ультразвук визг. Сон и бодрствование смешиваются в одну рваную кашу: удар, скрежет, крики… Я лечу вместе с куском панорамного стекла в ледяной рассвет…

Кубарем приземляюсь на дорогу, обдирая кожу и разрывая одежду. Хорошо, что падаю на перпендикулярную улицу: у машин там горит красный, и водители лишь удивлённо вытягивают лица, наблюдая мой способ перемещения.

Грузовик, прихватив ближайшую к светофору легковушку, улетает в кювет. Автобус и несколько машин переворачиваются, образуя затор. Многие пытаются срочно уехать, движение встаёт намертво.

Я медленно пытаюсь встать. Тело ватное, чужое. Изодранный пуховик и саднящие руки не в счёт. На первый взгляд ничего критичного. Провожу ладонью по волосам. Рука красная, но серьёзных повреждений не чувствую. Ко мне подбегает какой-то взъерошенный мужик. Выпучив глаза, орёт что-то мне в лицо, активно жестикулируя. Я ничего не разбираю: в ушах гул, будто я под водой; его рот безмолвно открывается, как у рыбы. Мужик обречённо машет рукой и внезапно срывается подальше от автобуса.

— Эй, ты куда? — кричу вслед, не слыша собственного голоса.

Оглядываюсь. Вокруг царит нездоровая суета. Все куда-то бегут.

Взгляд цепляется за злополучный автобус. Да уж… Учитывая, как лихо я из него вылетел, можно было ожидать худшего. Но он, на удивление, достойно пережил удар: помятый, лежащий на боку, с разбитыми стёклами и фарой на соплях. Но целый. И, похоже, с пассажирами.

Из разбитого лобового стекла, опираясь на плечо крупного мужчины в рваной куртке, выбирается очередной потрёпанный мужик. Проследив взглядом, замечаю небольшую группу пассажиров, уже выбравшихся. Вроде бы большинство цело…

Я осторожно бреду к автобусу, меня слегка шатает.

Вдруг пассажиры резко срываются с места и бегут к обочине, подальше от дороги. И бегут они почему-то не от аварии. Кто-то кричит и машет мне рукой.

Что вообще происходит? Куда бежите? У меня вообще-то там рюкзак остался. Там вся работа. И вся моя жизнь на ближайшие пару месяцев.

Подхожу к перевёрнутой вахте. Заглядываю в салон…

Нда. Водителю не повезло… Слишком тихо внутри.

Запаха бензина нет. Дизель. Загореться не должен. Надеюсь. Вот только лезть внутрь откровенно не хочется.

И тут, похоже, первый шок проходит, и я начинаю различать отдалённые звуки. В основном крики.

Так. Надо понять, что происходит. Вокруг всё перегорожено транспортом, обзор так себе. Цепляюсь за колесо и какие-то выступы, стараясь не пораниться об острые части, лезу наверх автобуса.

Уф. Теперь оглядеться.

Я замираю на вершине автобуса, широко расставив ноги, и только тогда понимаю: дрожит не машина. Дрожит воздух. Со стороны перекрёстка тянет голубоватым светом… Я машинально прищуриваюсь. Поздно. Режет глаза, как ледяная сварка. Зубы сводит, и мир на секунду становится плоским, как декорация. Во рту резко ощущается привкус крови.

— Что за…?! — вырывается у меня.

Открывшаяся картина ломает мир на куски.

Над асфальтом, метрах в двадцати от светофора, висит прореха. Будто само пространство расходится по шву.

Разлом.

Он вспарывает утреннее небо и саму реальность, как тонкую ткань, мерцая потусторонним светом. Края полыхают синим пламенем, дрожащим в такт невидимому ветру, и оно не греет. Оно вытягивает тепло. Я кожей чувствую эту дрожь, холодную, неприятную, будто от неё внутри что-то звенит. Невольно втягиваю голову в плечи.

Из синей прорехи плотным потоком выплёскиваются твари, будто их что-то выдавливает наружу. Между ними, ближе к дороге, метаются люди. Буквально в двух шагах от разинутых пастей: кто-то падает и пытается подняться, кто-то бежит наугад, кто-то пытается забаррикадироваться в машинах.

Я нервно переступаю на скользком железе крыши.

Основная масса, плотные низкие существа с мощными задними лапами, похожие на зубастую рыбо-жабу. Размером с собаку. Приземистые и пружинистые, как комья живой резины.

Второй вид похож на волков, но крупнее раза в полтора, с мощными плечами и слишком длинными передними лапами. Огромные пасти растянуты в неестественном оскале. При каждом движении шерсть на их спинах вздыбливается, будто под кожей перекатываются живые волны.

Настоящие варги. И они не просто бегут. Они охотятся.

Вот и ответ, почему все пытаются отсюда убраться. Все, кроме тех, кто уже никогда не побежит. Только сейчас я вижу тела…

Изломанные фигуры лежат на земле. Их много. Монстры разбегаются по округе, собирая кровавую жатву. Они почти не трогают мёртвых. Охотятся на живых, будто им важно убить как можно больше…

Варг бросается. Человек у перехода падает, погребённый под мощным телом. Рядом женщина в пуховике с перекошенным от ужаса лицом пытается стряхнуть вцепившуюся в руку мелкую зубатую тварь, но на неё прыгает ещё десяток.

Я моргаю, и картинка не исчезает.

Этого не может быть…

Словно насмехаясь над здравым смыслом, справа от разлома, за рядами машин, с треском распахивается ещё одна прореха, и воздух вокруг неё становится гуще. Я прикрываю глаза ладонью, непроизвольно задерживая вдох. Метров двести по диагонали от меня, ближе к выезду с перекрёстка.

Ещё один портал.

Линии у него чётче и правильнее. И цвет багровый, давящий, одним видом вызывающий тревогу. Из него лезут мелкие красные твари. Худые, жилистые, с кожей цвета прожаренного мяса. У некоторых трезубцы, у большинства когти, как крючья. Есть и твари поменьше с подобием маленьких крыльев. Они прыгают, визжат и мерзко хохочут, будто попали на аттракцион.

Следом выскакивают облезлые зубастые собаки, по шкуре которых идут огненные прожилки, как трещины по раскалённому камню. А потом из портала выходит ещё один, раза в полтора больше остальных.

На груди что-то вроде брони: пластины, кости, грубо стянутые ремнями. В руке трезубец, который выглядит слишком тяжёлым даже для него. Он оглядывает перекрёсток. Синий разлом. Людей. Волчьих тварей.

И ухмыляется.

Затем издаёт гортанный рык, короткий, властный, как команда. Демоны рвутся вперёд.

Безумная масса с визгами набрасывается на убегающих людей и на других монстров. Завязывается битва. Нет, просто свалка. Две своры схлёстываются с визгом и летящей шерстью.

Люди оказываются между молотом и наковальней: с одной стороны холодный разлом, выплёвывающий зверей, с другой жаркая пасть, из которой выползают бесы.

К горлу подступает ком.

Слева что-то шевелится, и мир внезапно сужается до одного кадра. Зверь медленно, почти крадучись, подбирается ко мне… Жёлтые глаза впиваются в меня, ловя каждое движение.

В этом взгляде нет ни любопытства, ни сомнений. Только спокойная уверенность хищника, увидевшего добычу. Поняв, что его заметили, монстр подобрался. Мгновение неподвижности, и поджарое тело взрывается движением. Один рывок, и варг взлетает наверх, не замечая двухметровой высоты.

Металл под лапами жалобно стонет, проминаясь под тяжёлым телом. Большинство стёкол разбито, и это вынуждает монстра на миг притормозить.

Нас разделяют всего несколько шагов.

Я отшатываюсь, подошва скользит по железу, вынуждая судорожно ловить равновесие. И будто под гипнозом не могу отвести взгляд от приоткрытой пасти, из которой тянется тонкая нить густой слюны.

— Тише, тише… хороший пёсик… — сбрасывая наваждение, несу какой-то бред и пятюсь назад.

В ответ вырывается низкий, утробный рык. Зверь делает осторожный шаг вперёд, не желая провалиться. А я незаметно оказываюсь на самом краю. Нелепый взмах руками. Пальцы хватают воздух.

Судьба меня к такому не готовила. Два метра высоты.

Из меня вышибает дух. Мир схлопывается до боли в спине и судорожной попытки вдохнуть. На грудь будто кладут несколько мешков с цементом. Паника бьётся внутри, как пойманная в сеть рыба, но все её усилия разбиваются о безысходность.

Автобус всего в двух шагах.

Сил едва хватает повернуть голову и наткнуться на кровожадный взгляд хищника, нависающего надо мной. Он не спешит, упиваясь моей беспомощностью и страхом.

И ещё он… наслаждается. Чуть приоткрытая пасть растягивается в хищном оскале. Кажется, он уже решил, с какого места начнёт меня жрать.

Волк-переросток приходит в движение. Мощные задние лапы распрямляются, бросая тёмное тело вперёд… Ещё миг, и он окажется у меня на груди, раздирая когтями и вгрызаясь в горло.

Хлоп.

В ухо зверя с сухим глухим хлопком вонзается серебристая стрела, пробивая его насквозь. От удара зверя прямо в полёте разворачивает и бросает в сторону, как сбитую птицу.

Вместо того чтобы упасть на меня, он падает в метре рядом. Я ощутил, как земля дрогнула от удара его тела.

Запах мокрой псины и крови становится почти осязаемым. Варг лежит, нелепо выгнув шею, хрипя и судорожно дёргая ногами. Под его головой быстро растекается бурое пятно.

А я уставился на стрелу, торчащую из его черепа. Серебристое оперение хищно поблёскивает в синеватом мареве разлома.

И тут звуки хлынули разом, будто кто-то сорвал с мира глушитель. Рычание задыхающихся моторов, гудки, крики ужаса, ругань, лязг оружия, вой тварей наваливаются одновременно. Как резко включённый в тишине телевизор. Где-то в отдалении звучат резкие, рубленые фразы на чужом языке. Я не понимаю ни слова, но тон заставляет подобраться.

Перекатываюсь на бок, прижимаю рёбра ладонью и только тогда осторожно поднимаю голову. Слева гудят машины. Справа ещё дерутся твари. А дальше, между ними…

С другой стороны дороги, на клочке пространства между машинами, сияет ещё один портал. Светло-голубой, цвета дневного неба. Ровные, словно вырезанные по линейке, края. Белая туманная дымка внутри. Из него ровно, без суеты, будто репетировали это сотни раз, выходят люди.

Матовые доспехи тускло отражают свет. Потёртости, царапины, вмятины издалека кричат о том, что это далеко не парад. На груди и на щитах эмблемы с грифоном.

Впереди высокий воин в тяжёлом фэнтезийном доспехе с огромным составным луком быстро сканирует взглядом перекрёсток. И вспыхивает серией выстрелов.

Он натягивает тетиву так легко и быстро, будто это не оружие, а продолжение руки. Стрелы одна за одной с хлопками уходят в полёт, словно он стреляет из пистолета.

Натуральный, бронированный по самые уши эльф.

Я замечаю, что он выбирает самых крупных тварей. Лежащий рядом варг с торчащей из башки стрелой как раз из таких. Организованно выбегая из портала, воины уверенно, отрепетировано занимают позиции. Собираются в строй.

Рыцари ударяют щитами в асфальт, выстраивая железную стену. В неё кидаются несколько добежавших тварей. Точнее, пытаются. Скупые взмахи мечей, и грозные монстры бесславно распадаются на кусочки.

Я уже почти радуюсь, наконец увидев что-то хорошее в этом безумии.

Но рыцари действуют слишком ровно. Слишком отработанно. Без эмоций. Спецотряд, выполняющий задачу. Они явно пришли не спасать людей, а «закрывать проблему».

Ловлю себя на странном ощущении. Кто я для них? Обычный бедолага, попавший в переплёт, или человек, который увидел слишком много?

Тем временем воины продолжают выходить. Ещё несколько лучников, в доспехах попроще. Хлопок. Ещё. Вновь прибывшие споро берутся за дело.

Одна из стрел пригвождает крупного беса к дверце машины метрах в пяти от меня. Ещё хлопки, свист стрел. Провожу рукой по щеке, размазывая сочащуюся кровь. Оглядываюсь.

А это ещё кто?

Из светлого портала выходят настоящие маги. Их всего несколько, но они сразу притягивают взгляд. Мантии, плащи, у некоторых лёгкие доспехи, в руках посохи. Будто сошли со страниц фэнтезийного романа. С навершия одного посоха в приближающихся монстров с сухим треском бьёт ветвистая молния, перескакивает на других и прожаривает целую просеку тварей. В воздухе отчётливо пахнет озоном и пригоревшим мясом.

Монстры из разлома всё так же растекаются по округе. Лишь часть несётся к рыцарям, разбиваясь о выстроенную защиту. Зато демоны реагируют моментально. Забыв о тварях и собравшись в единый кулак, они с визгами несутся на рыцарей.

Под ногами проходит вибрация от слитного топота, будто асфальт на секунду становится живым. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. И в следующий миг они будто врезаются в невидимую стену.

Огненные шары, молнии, воздушные тараны, ледяные копья. Поток смертоносной силы разбивает их на мелкие ручейки, что бессильно бьются о строй щитов, как вода о плотину.

— Вот это да… — выдыхаю я.

Пока рыцари держат удар демонят, их главарь тихо и грамотно сворачивает в сторону своего портала, прикрываясь небольшим отрядом. Умный, зараза. Сразу понимает, что тут им ловить нечего.

Вообще, отряд демонов слабоват. Глядя на багровые врата, ожидаешь большего. Но мне точно не стоит на это жаловаться. Тем более багровый портал ближе всего ко мне.

Кажется, я слишком увлёкся наблюдением. За спиной шорох… Из-за автобуса прямо на меня выпрыгивает бесёнок. Сердце ухает. И только потом доходит: мелкий. Почти смешной. Почти.

Красный. Худой. С трезубцем, который ему явно не по руке: держит криво, как вилы. Глаза безумные, пасть с мелкими острыми зубами. Он что-то радостно пролаял, будто нашёл подарок. А потом с таким же радостным выражением начинает тыкать в меня трезубцем.

— Да успокойся ты, припадочный… — сам не понимаю, зачем я ему это говорю. Он даже что-то радостно «отвечает», удваивая усилия.

Трезубец всё-таки цепляет рукав и чиркает по предплечью. Неглубоко, но неприятно.

— Всё. Ты меня достал!

Подгадываю момент: уворачиваюсь от очередного тычка, прыгаю вперёд и заряжаю с ноги. Тело ломит от боли, но в футбол я раньше играл неплохо. Монстр, выронив трезубец и отчаянно вереща, отлетает прямо в автобус, исчезая в разбитом стекле.

Гол!

Пользуясь передышкой, поднимаю его трезубец. Херня, конечно, а не оружие, но за неимением лучшего сойдёт. Из автобуса раздаются шорохи, стоны и мерзкое хихиканье. Затем из разбитого лобового, подволакивая ногу, вываливается помятый бесёнок и злобно смотрит на меня мелкими глазками.

Махаю ему трезубцем.

— Ну, давай…

Тот отступает, нервно оглядывается, затем внимательно смотрит на трезубец в моих руках. Разворачивается и, постоянно озираясь, ковыляет в сторону своего портала, что-то бормоча под нос.

Мне, может, и мерещится, но я будто слышу, как он бормочет: «Ну нахрен»!

Одержав героическую победу, оглядываю поле боя.

У светлого портала рыцари, успешно разбив демонов, уверенно двигаются к разлому, кромсая по пути прыгающих рыбо-жаб и редких варгов. Монстров действительно много, но маги целенаправленно прожигают путь прямо к разлому. Рыцарям остаются остатки.

Лучники усиленно лупят в сторону багрового портала. Вглядываюсь туда и вижу, как главарь, в котором торчат парочка стрел, хромая и прикрываясь остатками воинства, ныряет в портал.

Остатки воинства: десяток бесов и импов. До портала добегают единицы. Так. С ними, похоже, всё. Это хорошо.

А плохо то, что до меня добираются рыбо-жабы.

Вблизи они выглядят особенно мерзко. Размером с собаку. Челюсть с огромными зубами на полголовы.

Я после аварии весь в крови, хромаю. Ещё и парочка варгов в стороне виднеется, напоминая, что удача может закончиться мгновенно.

Чёрт. Сегодня я слишком устал, чтобы умереть.

Что делать? Рыцари далеко и идут к разлому, не ко мне… Монстры приближаются. Демонический портал горит одиноко. Там пусто: демоны уничтожили всех тварей рядом.

Пока я осматриваюсь, несколько рыбо-жаб прыгают и оказываются совсем рядом. Заметив меня, семенят в мою сторону. А за ними ещё десяток. А за ними сотни… Я делаю единственное, что приходит в голову.

Бегу.

Хромаю, спотыкаюсь, матерюсь. К единственному месту, свободному от монстров.

«Пожалуйста… пусть это плохая идея, но не самая последняя».

До багровой плёнки остаётся несколько метров.

Я смотрю на неё и думаю только об одном: как же я туда не хочу. Пальцы вцепляются в трофейный трезубец так, что белеют костяшки.

Внутри всё сжимается, как перед прыжком в ледяную воду. И вдруг доходит: шагну туда, и назад дороги уже не будет. Судорожно оглядываюсь, ищу другой выход. Со всех сторон твари. Бежать и отступать некуда. Дыхание сбивается, накатывает усталость, во рту появляется металлический привкус.

Да и чёрт с ним!

Затравленно пячусь спиной к порталу, не сводя глаз с тварей, показываю им фак и чувствуя нарастающее давление в ушах, проваливаюсь в багровый разлом.