Эпоха Разломов 10

Портал решил не церемониться и буквально выплюнул меня.

Тело дёрнуло, будто кто-то выдернул опору. Под ногами оказался камень — холодный, шероховатый. Хорошо, что я был готов к подобным сюрпризам и устоял.

Воздух здесь давил. Каждый вдох шёл медленно, с усилием. Запах гари, сырого камня и ещё чего-то сладковатого, тяжёлого. Глаза резало дымкой. Свет был рассеянным, словно мир не решил, день сейчас или сумерки.

Я сделал шаг в сторону, освобождая себе обзор. Каменная площадка тянулась полукругом, обрываясь в темноту. За спиной портал уже схлопывался, теряя чёткость. Впереди двигались силуэты.

Их было много.

Они шли спокойно, в одном темпе. Расстояние сокращалось. Шаг — пауза — следующий шаг. Рога, вытянутые силуэты, глаза, дающие слабый отсвет. Каждый держался чуть в стороне от соседа, оставляя коридоры движения. Пространство делили заранее.

Я остался на месте.

Кто-то из задних замедлился, расходясь по краям. Те, кто шёл впереди, наоборот, сместились ближе к центру. Меня брали в кольцо.

Один вышел вперёд.

Самый крупный. Сразу видно, что местный босс. Он сделал на два шага больше остальных и остановился. Остальные остановились вместе с ним, будто привязанные. Дистанция до меня — шагов десять. Достаточно близко, чтобы видеть лицо. Достаточно далеко, чтобы среагировать в случае атаки.

— Человек, — сказал он. Голос прозвучал спокойно. — Ты принёс концентратор?

Я не ответил сразу. Провёл взглядом по тем, кто стоял справа и слева от него. Никто не двигался. Только пальцы на когтях слегка меняли положение, будто проверяли хват.

— Сначала ответь, — сказал я. — Где мой перстень?

Главный слегка наклонил голову. Рога описали дугу в воздухе.

Уголок рта дёрнулся.

— Мне не нужны человеческие украшения, — сказал он. — Спрашивай это у тех, кто тебя сюда притащил.

Он не отвёл взгляда.

За его спиной кто-то сделал полшага вперёд и тут же остановился. Коридор сузился.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда ещё вопрос.

Я сделал шаг вперёд. Один. Камень под ногой хрустнул. Никто не отреагировал. Только расстояние стало меньше.

— Я верно помню договор? — продолжил я. — Я отдаю тебе что ты просишь. Ты меня отпускаешь.

Пауза затянулась.

Главный смотрел на меня долго. Не оценивая. Словно ждал, когда я сам что-то добавлю.

— Отдай, — сказал он наконец. — А после я решу, что делать.

Слева от него кто-то усмехнулся. Звук вышел хриплым, коротким. Тут же стих.

Я кивнул. Медленно.

Плечи расслабил. Вес перенёс чуть назад.

— Понятно, — сказал я.

Рука ушла за спину. Ткань рюкзака скользнула под пальцами. Я нащупал свёрток, сжал, проверяя форму. Плотный. Удобный для броска.

Главный сделал ещё шаг.

Теперь между нами было шагов семь.

— Отдай, — повторил он.

Я вытащил свёрток и поднял руку, показывая, что держу его открыто. Несколько взглядов сразу сместились на предмет. Часть фигур сзади начала двигаться, смещаясь так, чтобы видеть лучше.

Я оценил дистанцию.

Камень справа был достаточно высоким. Угол подходил.

— Лови, — сказал я.

Рука пошла вперёд.

Свёрток полетел по дуге. Невысоко. Ровно туда, где он стоял.

Я не стал следить за траекторией.

Шаг в сторону. Второй. Резко. Камень под ногами ушёл вниз, я толкнулся сильнее, чем планировал. Тело првгнуло раньше, чем звук изменился. Спина встретилась с камнем. Лопатки скользнули по холодной поверхности. Я вжался, прижимая подбородок к груди.

Время растянулось.

Свёрток поймали. Я услышал это по звуку — короткий, сухой хлопок.

Следом — пауза. Узкая. Хватило, чтобы камень упёрся в плечо и кожа на шее натянулась.

Мир дрогнул.

Воздух схлопнулся и тут же разорвался. Удар пришёлся сразу со всех сторон. Камень подо мной задрожал, будто его выдернули из основания. Спину вжало сильнее, чем позволяло тело. Рёбра отозвались тупо и глухо. Звук прошёл сквозь голову, не задерживаясь. Аж перед глазами всё поплыло.

Меня накрыло пылью. Частицы били по лицу, по шее, забивались в рот. Я сжал зубы и прижал язык к нёбу. Вдох вышел инстинктивно. Горячий. Сухой.

Следом пришли осколки.

Мелкие, быстрые. Камень щёлкал по камню. Что-то ударило в бедро, скользнуло. Плечо дёрнуло. Рука онемела до локтя.

Ударная волна прошла дальше, оставив после себя пустоту. Давление исчезло рывком. Тело среагировало раньше головы — я сжался, стараясь удержать положение. Камень больше не дрожал. Пыль оседала тяжёлыми хлопьями, царапая горло.

Звук вернулся обрывками.

Треск. Глухие удары. Короткие крики, сразу обрывающиеся. Что-то рухнуло совсем рядом, заставив камень подо мной вздрогнуть ещё раз.

Я не стал менять положение тела. Считал дыхание по движению груди. Один. Второй. Третий. Воздух снова стал плотным, вязким. Каждое движение отзывалось во всём теле.

В голове не было мыслей.

Только ощущения: холод камня, песок между зубами, тупая пульсация в висках. Левая рука очнулась первой. Пальцы сжались сами.

Я оттолкнулся локтем и перекатился на бок. Камень подо мной был тёплым, будто впитал удар. Пыль поднималась облаками при каждом движении. Я поднялся на колено, затем на второе. Мир качнулся и остановился.

Я встал.

Пространство передо мной изменилось.

Там, где стояли фигуры, теперь лежали тела. Некоторые неподвижно. Другие дёргались, царапая камень. Один пытался подняться, опираясь на обломок, но снова оседал. Рога валялись в стороне, сломанные, обугленные. Камни вокруг были изрыты, будто их выели изнутри.

Дым тянулся низко, стелясь по площадке. Сквозь него пробивались редкие отсветы глаз. Несколько силуэтов ещё двигались, шатаясь, натыкаясь друг на друга.

Я сделал шаг вперёд.

Под подошвой что-то хрустнуло.

Дым стелился низко. Я шёл сквозь него, ориентируясь по движению. Те, кто лежал без движения, оставались позади. Те, кто шевелился, тянули к себе внимание рывками, скрежетом когтей по камню, короткими всхлипами воздуха в пробитых грудных клетках.

Я вытащил кинжалы. Оба сразу. Рукояти легли привычно. Вес знакомый.

Первый оказался ближе остальных. Он пытался встать, упираясь рогом в камень. Ноги не слушались. Я шагнул, опустил клинок сверху, вложив вес. Хруст. Тело осело. Я выдернул клинок и шагнул дальше.

Второй полз. Медленно, по кругу, оставляя тёмную полосу. Я обошёл его сбоку, ударил в основание черепа. Рука пошла дальше по инерции. Клинок остановился в камне. Я выдернул его и сменил хват.

Слева кто-то вскрикнул. Коротко. Я повернул корпус и прошёл два шага. Этот сидел, привалившись к обломку. Глаза мутные, дыхание рваное. Он поднял руку, будто хотел что-то сказать. Я вышёл на дистанцию и ударил снизу вверх. Тело дёрнулось и сползло.

Я двигался без остановок. Шаг — удар — шаг. Иногда два удара. Иногда один, если хватало. Кинжалы работали по очереди. Правая — левая — правая. Кровь делала рукояти скользкими. Я вытирал их о ткань на бедре, не замедляясь.

Те, кто был дальше от эпицентра, приходили в себя быстрее. Один попытался подняться и сразу же упал, когда я ударил его в колено. Второй бросился вперёд, наугад. Я встретил его плечом, развернулся и воткнул клинок под рёбра. Он обмяк ещё до того, как я вытащил оружие.

Дым редел. Картина становилась яснее. Тела лежали слоями, перекрывая друг друга. Некоторые ещё шевелились, но без координации. Я проходил по ним, как по списку, отмечая движения и закрывая их.

Когда живых стало меньше, я сменил темп. Присел возле первого подходящего тела и сделал надрез. Клинок вошёл легко. Я нашёл нужное место на ощупь, раздвинул ткань и плоть, вынул ядро. Тёплое. Скользкое. Положил в рюкзак и поднялся.

Следующее.

Надрез. Поиск. Извлечение.

Рюкзак стал тяжелее. Плечи отзывались глухо.

Я работал молча. Если кто-то начинал шевелиться за спиной, я слышал это и разворачивался, завершая движение. Потом снова к ядрам.

Ритм сбивался редко. В такие моменты я делал вдох глубже и продолжал. Камень под ногами был неровным, приходилось следить за опорой. Один раз я поскользнулся, упёрся ладонью в тёплую поверхность и сразу же поднялся, не меняя направления.

Руки начали наливаться тяжестью. Пальцы сжимались медленнее. Я менял порядок действий, чтобы не терять темп: сначала добивание, потом извлечение, потом снова добивание. Камни вокруг были покрыты пятнами. Запах стал плотнее.

Последние из живых лежали дальше, ближе к краю площадки. Там я задержался дольше. Один из них сумел развернуться и ударить. Коготь скользнул по боку, зацепив ткань. Я ответил сразу, вложив вес в удар. Он упал, и больше не двигался.

Я выпрямился. Осмотрелся. Движения вокруг почти не осталось. Только редкие подёргивания, которые быстро стихали. Я прошёл ещё раз по кругу, проверяя. Закончил там, где начал.

Главный лежал дальше остальных. Его отшвырнуло к выступу, где камень уходил вниз. Он был прижат к скале, одно плечо вывернуто под странным углом. Грудь поднималась медленно.

Я подошёл ближе.

Монстр поднял голову. Глаза были открыты.

Он дёрнулся, когда я подошёл ближе. Плечо, прижатое к камню, не слушалось. Вторая рука пошла вверх резким рывком. Когти задели воздух там, где я был мгновение назад.

Я сместился на полшага. Камень под ногой скрипнул. Враг попытался повернуться, опираясь спиной о выступ. Движение вышло рваным. Тело не держало вес.

— Подожди, — выдавил он. Голос сорвался на первом же звуке.

Я не остановился.

Он снова махнул рукой. Удар вышел коротким и слабым. Я принял его на предплечье, шагнул внутрь дистанции и прижал его к камню коленом. Рёбра поддались с хрустом. Воздух вышел из него рывком.

Глаза метались. Рот открылся, закрывался, будто он пытался подобрать слова.

— Ты… — начал он.

Я наклонился ближе, сокращая расстояние до минимума.

— Договоры нужно соблюдать, — сказал я. — Иначе бывают последствия.

Он попытался что-то ответить. Вместо этого из горла прощвучало какое-то бульканье. Я развернул клинок и ударил точно, не меняя положения корпуса. Тело дёрнулось и обмякло. Давление под коленом исчезло.

Я убрал ногу и опустился рядом. Камень был тёплым, как и всё вокруг. Надрез вышел аккуратным. Плоть разошлась без сопротивления. Я нашёл ядро быстро. Оно было плотнее остальных, тяжелее. Ещё бы — внутри четыре стихии. Я вынул его, вытер ладонь о ткань и убрал находку в рюкзак.

Поднялся не сразу. Сделал вдох. Потом второй. Плечи отозвались тупо. Руки дрожали мелко, почти незаметно.

Я оглядел площадку.

Дым расходился. Там, где недавно шевелились силуэты, теперь лежали неподвижные тела. По краям виднелись проходы, уходящие вглубь разлома. В одном из них мелькнуло движение. Потом ещё одно, дальше.

Я развернулся медленно, отмечая направления. Пространство снова начинало жить. Шумы возвращались. Камень отзывался шагами где-то в стороне.

Я поправил лямки рюкзака и сделал шаг от тел. Потом ещё один. Задерживаться здесь было глупым решением.

Я двинулся к краю площадки, туда, где дым был гуще. Проходы вглубь разлома оставались за спиной. Закрывать его сейчас не имело смысла. Слишком много движения. Слишком много глаз. Камень под ногами уже отзывался на чужие шаги.

Я держался тени. Взрыв оставил после себя рваные линии — обрушенные выступы, трещины, насыпи обломков. Они ломали привычные маршруты. Я шёл по ним, выбирая самые неудобные места. Там реже смотрят.

Тело двигалось ровно, без рывков. Только внутри было пусто. Отклик, к которому я привык, не приходил. Я делал шаг — и он оставался просто шагом. Давление внутри нарастало, будто что-то вытягивали медленно и без спешки.

Я остановился за обломком, прислонившись плечом. Камень был холоднее, чем раньше. Я сделал вдох и выдох. Воздух проходил через лёгкие тяжело, как через плотную ткань. Но нужно выбираться отсюда.

Патрули двигались неравномерно. Где-то быстро, где-то с паузами. Их внимание тянуло к месту взрыва. Я слышал голоса, скрежет когтей, удары по камню. Несколько раз силуэты проходили совсем рядом. Я замирал, позволяя им пройти. Никто не смотрел туда, где было неудобно стоять.

Пустота внутри давила сильнее. Я пытался поймать привычный ритм — движение, ответ, следующее движение. Его не было. Только тело и камень. Каждый шаг приходилось делать полностью самому.

Проход сузился. Стены сошлись ближе, потолок опустился. Я ускорился, чтобы выйти из зоны, где легко зажать. Камень под ногами стал неровным, крошился. Один раз я оступился, зацепившись за выступ, и сразу же выровнялся, не меняя темпа.

Шорох справа. Слишком близко.

Я повернулся одновременно с ударом. Монстр вышел из боковой ниши, короткий, плотный, с обломанным рогом. Он бил сразу, без разгона. Я ушёл в сторону, но запоздал на долю секунды. Коготь прошёл рядом с шеей, срезав прядь волос и полоснув по коже.

Я ответил резко, вложив вес. Клинок встретил сопротивление, вошёл неглубоко. Монстр отшатнулся и тут же пошёл вперёд, давя массой. Я попытался сместиться снова, но нога попала на крошку. Опора ушла.

Он ударил вторым когтем. Я подставил предплечье, почувствовал скрежет по металлу. Удар сбил дыхание. Мир сжался до узкого коридора между нами.

Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию до упора. Клинок развернулся в руке. Я ударил снизу, почти вслепую. Тело дёрнулось, давление ослабло. Я добавил второй удар, уже точнее. Монстр осел, цепляясь когтями за камень, и замер.

Я отступил на шаг. Дыхание сбивалось. Пальцы сжимались медленно. Провёл ладонью по шее, посмотрел на пальцы. Полоса была неглубокой. Я вытер руку о штаны и пошёл дальше.

Проход вывел к расширению. Воздух изменился. Давление стало слабее. Камень впереди светлел. Я ускорился, не оглядываясь.

Граница разлома была уже рядом.

Камень под ногами стал мягче, затем исчез совсем. Шаг ушёл в пустоту — и сразу же вернулся опорой. Я выбрался.

Первым был холод. Сухой, чистый. Он ударил в лицо резко, но не больно. Снег лежал ровным слоем, нетронутым, будто сюда давно никто не доходил. Белизна резала глаза после дымки разлома. Я остановился, позволяя зрению перестроиться. Буквально в нескольких шагах от меня начиналась тропа.

Следом пришёл ветер. Тёплый. Он шёл снизу, от земли, поднимаясь вверх медленно, без порывов. Снег при этом не таял, только подрагивал, как поверхность воды. Воздух был прозрачным, пустым. Никаких звуков, кроме редкого шелеста.

Я сделал шаг и встал окончательно.

Грудь поднялась и опустилась тяжело. Выдох вышел длинным, рваным, будто тело избавлялось от лишнего веса. Давление, державшее всё это время, ушло сразу. Пространство вокруг перестало давить на плечи. В голове стало тихо.

Я не двигался.

Откат начался без предупреждений. Внутри что-то сдвинулось, словно слои медленно расходились. Тело отреагировало первым: ноги стали тяжелее, руки налились глухой усталостью. Плечи опустились сами.

Я стоял, глядя вперёд.

По щекам текло нечто тёплое. Сначала тонкими дорожками, потом шире. Капли падали на снег и исчезали без следа. Я не поднимал руки. Не менял положения.

Мир вокруг был знакомым. Линия деревьев вдалеке. Тёмные силуэты на фоне белого поля. Небо низкое, ровное, без разрывов. Всё стояло на своих местах. Ничего не смещалось. Ничего не требовало внимания.

Я смотрел.

Снег продолжал лежать нетронутым. Ветер кружил вокруг, не касаясь. Тишина держалась плотной, устойчивой. Я оставался в ней, не делая шагов.

Так и стоял, глядя на родной мир.