Эпоха Разломов 11

Пол поехал вбок, как крышка на люке. Щель, через которую я хотел уйти, начала исчезать.

— Чёрт… не успеем.

Я рванул, но камень оказался быстрее. Подошва зацепилась за выступ, который секунду назад был частью ровного пола. Нога ушла в пустоту. Я ткнулся ладонями в край, попытался удержаться, но плита продолжала ползти, сдирая пальцы, как наждаком. Рывок сорвал хват.

Тело провалилось вниз.

В первый миг аж дыхание перехватило. Свет сверху мигнул полосой и сразу стал меньше. Я ударился плечом о стену, кувыркнулся, ухватился за камень, но сорвался. Ещё один удар, теперь уже спиной. Внизу встретил наклонный ход. Сверху хлопнуло глухо, будто кто-то крышку поставил на ящик.

Я перевернулся на бок и вытянул ногу, проверяя, куда она согнулась. Колено работало. Пальцы тоже. В груди тянуло от удара, но дыхание уже выравнивалось.

Вверх уходила тёмная труба проёма. Он быстро становился меньше.

У кромки лежало тело Морозова. Голова вбок, руки раскинуты, как будто он всё ещё пытался удержать равновесие. Каменные плиты ползли, стягивая дырку вокруг него, прижимая ткань к краю.

— Не повезло тебе, товарищ Морозов.

Голос вышел спокойным. Сам удивился. Наверху сейчас творилось такое, что любая лишняя секунда могла стать последней, а тут — эта сцена, как карточка из чужого дела. Тело. Плита. Аккуратная кромка, которая закрывает ошибку.

Плиты сдвигались дальше, и Морозов мог остаться там, наверху, если камень его вытолкнет. Или наоборот — скормит в эту дыру, запечатает вместе со мной. В данной ситуации мне было плевать.

Я подполз ближе, упёрся ступнёй в стену, подтянулся к краю, чтобы дотянуться до его куртки. До верхнего уровня оставалось чуть больше вытянутой руки. Камень скрипел, будто живой.

Рюкзак висел на плече, пытаясь утянуть вниз. Я дёрнул застёжку, нащупал внутри знакомые бутылочки. Два огненных зелья, гладкие, как будто их полировали. Достал быстро, без церемоний. Сейчас важнее было успеть засунуть их туда, где они помогут мне пустить врагов по ложному следу.

Карман у Морозова оказался закрыт. Я приоткрыл и пальцами и протолкнул внутрь первое. Потом второе. Ткань натянулась.

— Хорошо, что верёвки снял.

Плита снова дёрнулась, сжала проём ещё на ладонь. Я ухватил Морозова за ремень и подтянул его на пару сантиметров к себе, чтобы не зажевало вместе с бутылками. Тело подалось легко. Слишком легко.

— Пусть теперь попробует доказать, что это не он переполох устроил.

Если Морозов выживет, по запаху и следам его быстро найдут. Если не выживет — найдут всё равно, только быстрее. В обоих случаях эти два зелья станут хорошей точкой в чужом отчёте. Чужие люди любят простые причины.

Камень сошёлся. Кромка, на которую я опирался, исчезла. Я оттолкнулся назад, чтобы пальцы не попали под плиту. Проём затянулся окончательно, оставив лишь тёмную линию между плитами. Потом линия пропала.

Тишина стала плотнее. Сверху остался шум — глухой, далёкий, будто кто-то бьёт по стене в соседней комнате. Здесь его почти не было слышно.

Я выдохнул и поднялся. Тоннель уходил вниз под углом, ровный, как технический ход. Стены местами были гладкие, местами срезаны грубо, оставляя следы инструмента. Под ногами хрустела мелочь — песок, каменная крошка.

Я пошёл быстрым шагом. На бег сразу не перешёл — грудная клетка напомнила о падении, и каждое резкое движение отдавалось не очень приятными ощущениями. Через десяток метров боль стала привычной, как ремень на плече. Я ускорился.

Тоннель вывел на развилку.

Три хода: один вниз, другой почти ровно, третий вверх под небольшим углом. Вверх я не хотел. Там меня ждала та же плита, только с другой стороны. Ровный ход выглядел слишком удобным. Я направился вниз.

Шаги отдавались глухо. Я шёл на носках, насколько позволяла скорость. Воздух был прохладный, чуть пыльный. Запах — камень и металл, старый, остывший. Такой бывает в подвалах, где лежит железо и никто его не трогает.

Через пару поворотов тоннель стал шире. Появились следы подпорок: ржавые стержни, куски арматуры, вбитые в стену. Где-то торчали обломки деревянных клиньев, потемневших от времени. Их давно не меняли, но они, всё ещё, выполняли свою роль за счёт того, что давление камня распределено правильно.

Кто-то строил это место с головой.

Я ускорил шаг, потом всё-таки побежал. Легче стало, когда дыхание вошло в ритм. Вверх, на поверхность, вернуться можно будет позже. Сейчас важнее было уйти от точки, где меня уже будут ждать.

Если теневики поймут, что я ушёл через подземные ходы, они будут искать. В таком случае живой Морозов для меня опасен. Однако вернуться и убить его я не могу. У теневиков есть люди, которые умеют считать и делать выводы. И будут люди, которые умеют охотиться.

А больше всех будет недоволен этот землекоп у которого я любимую погремушку отобрал. Воо он точно не успокоится. Хоть выкидывай столь ценный трофей, в самом деле. Да сейчас, бегу и спотыкаюсь... Нет, лучше не спотыкаться.

Я пробежал ещё один поворот и увидел на стене отметину. Тонкая царапина, как от ножа. Свежая. Камень вокруг был чуть светлее, будто его недавно задели.

Я замедлил шаг.

Кто-то прошёл тут недавно. Камень не успел потемнеть, пыль не успела лечь.

Я присел, провёл пальцем по полу. Пыль смазалась полосой. Под ней — след от подошвы.

Хорошо.

Я поднялся и пошёл дальше, уже аккуратнее. Бег в такой сети — подарок тем, кто любит устраивать засады. Подарок, упакованный в отличный доспех, но уставший и почти беспомощный.

Следующая развилка была сложнее: коридор делился на два. Один уходил влево и вниз, второй — вправо. На правом проходе лежала тонкая полоска пыли, не тронутая. На левом пыль была смазана местами.

Я пошёл туда, где смазано. Чужая тропа обычно ведёт к выходу. К выходу или к тому, кто контролирует выход.

Я не строил иллюзий. Здесь могли быть люди теневиков. Здесь могли быть те, кто устроил весь этот бардак. Здесь могли быть местные, которые вообще ни в чём не виноваты, но сейчас им это не поможет.

Ход стал ниже. Пришлось пригнуться. Стены иногда сужались так, что плечи цепляли камень. В одном месте я увидел торчащую арматуру, согнутую внутрь, как крюк. Кто-то давно пытался здесь что-то закрепить. Теперь это просто железо, которое ждёт неаккуратного прохожего.

Я прошёл осторожно, прижавшись к другой стороне. Металл пахнул ржавчиной.

Дальше тоннель резко повернул. Я остановился у угла, прислушался. Тишина.

Я думал, что подземелье всегда «дышит»: где-то капает вода, где-то сыплется песок, где-то шевелится мелочь. Здесь — пусто. Ни одного грызуна, ни одного случайного звука. Как будто кто-то вымел всё живое.

Я вытянул шею и посмотрел за угол.

Коридор уходил на десяток метров и упирался в арку. За аркой — более широкий проход. Пол там был чистый, будто по нему ходили часто.

Я шагнул назад.

Этот маршрут пах выходом. Пах людьми.

Я развернулся и пошёл обратно к развилке, которую прошёл минуту назад. Там был второй ход — ровный, покрытый пылью. Менее удобный, но безопаснее.

Второй ход оказался длиннее, чем я надеялся. Он тянулся ровной линией, потом уходил чуть вниз, потом снова ровно. По стенам шли канавки, как для проводки или труб. Но их не было. Осталась только структура.

Место не было естественным. Его строили под задачу. Под перемещение. Под эвакуацию. Под охоту. Любой из вариантов мне не нравился, но выбор уже сделан.

Я шёл быстро. Ноги уже не спрашивали разрешения. Тело работало, как механизм, который иногда закусывает, но ещё держится.

Через несколько минут снова появилась развилка. Здесь коридоры были обозначены: на стене виднелись полустёртые знаки. Я не стал их разбирать. Время сейчас стоило дороже знаний.

Выбрал коридор, который уходил под углом вниз, потому что сверху уже закрыли дыру. Значит, вверх — тупик. Ровный ход мог вывести в те самые чистые места.

Ещё один поворот.

Потом ещё.

Я начал отмечать себе маршрут по ощущениям: два левых, один правый, вниз, ровно, снова вниз. Делал это не пытаясь построить карту, а ради того, чтобы не начать кружить. Подземелье любит тех, кто забывает, куда шёл.

Остановился на секунду, чтобы поправить ремень рюкзака. Внутри что-то стукнуло. Я проверил рукой — зелья на месте. Остальное тоже. Пальцы нашли нож, запасные крепления, ткань, которую я использовал как жгут.

Хватит.

Я снова пошёл. Потом побежал. Длинные коридоры позволяли ускориться. Здесь можно было выиграть расстояние.

Через несколько минут впереди появился провал. Пол ушёл вниз на метр, образуя ступень. Я прыгнул. Приземление вышло тяжёлым, колено протестовало. Я не остановился. Спина снова напомнила о первом падении, но уже без энтузиазма.

За провалом коридор расширился и пошёл чуть вверх. На стенах появились следы копоти. Старые. Но не настолько старые, чтобы стать частью камня. Кто-то здесь баловался с огнём.

Я замедлился.

На полу лежала металлическая скоба, сорванная с крепления. Рядом — мелкие осколки камня, как после удара. На стене — свежая царапина.

Тут был конфликт. Недавно.

Я вдохнул глубже и продолжил путь. Осторожнее. Без лишней спешки.

Сверху всё ещё доносился шум, но теперь он почти исчез. Время работало на меня. Пока они там выясняют, кто и куда, я уходил всё дальше. Возможно маг даже не знает про подземные ходы или не учитывает их, к тому же у него есть жертва, которую ещё в чувства привести нужно.

В какой-то момент коридор вывел к техническому колодцу. Круглое отверстие в полу, закрытое решёткой. Решётка была сдвинута. Кто-то тут пролазил. Я присел, заглянул внутрь. Вниз уходила шахта с металлическими скобами на стенах. В темноте не было видно дна.

Я потрогал решётку. Холодная. Пыль на ней смазана.

Я мог уйти вниз. Мог уйти дальше по коридору.

Однако что мне там делать? Какой смысл в риске, учитывая, что я едва жив от усталости? Но и здесь оставаться не стоит. Маг слишком силён для меня нынешнего.

Я посмотрел в сторону коридора. Он уходил дальше, слегка изгибаясь. Там могла быть та самая чистая зона. Там могли быть люди. Внизу хотя бы не пахло людьми, пахло железом и глубиной.

Я снял рюкзак, просунул его в шахту, удерживая ремень. Ноги нашли первую скобу. Потом вторую. Я спустился на метр, на два. Решётка сверху осталась открытой. Если кто-то пойдёт по моему следу, увидит её сразу.

Я поднялся обратно, вытянул рюкзак.

Нет. Так не пойдёт. Оставлять следы, которые читаются с одного взгляда, не хотелось.

Я снова заглянул в шахту и заметил, что рядом, у стены, лежит кусок металла — старая крышка. Я поддел её и потянул. Тяжёлая. Но двигалась.

Я сдвинул решётку обратно на место, а сверху поставил крышку так, чтобы она прикрыла смазанные места. Не идеально. Но лучше, чем ничего. В темноте и спешке это может дать пару лишних секунд.

Потом снова снял решётку, уже аккуратно, и полез вниз, закрыв её за собой настолько, насколько позволяла конструкция.

Шахта приняла меня глухим холодом. Скобы были прочные, хоть и ржавые. Я спускался быстро, но без прыжков. Камень здесь был влажнее. Пахло затхлым, но без плесени. Значит, воздух циркулирует.

На уровне ниже шахта превращалась в горизонтальный ход. Там было темнее, чем наверху. Света не было вообще. Только редкие отблески от моего собственного движения, от металла на руке.

Я вылез, встал на пол и прислушался.

Здесь уже не слышно было ничего. Даже тех глухих ударов сверху. Будто я опустился под мир, который сейчас разрывали на части.

Я двинулся вперёд.

Ход был другой. Более старый. Стены неровные, но с явными следами обработки. Местами торчали куски труб. Местами — обломки креплений. По полу шёл тонкий слой грязи, перемешанной с песком.

Через несколько метров я увидел на стене знак — круг с разрезом. Он был выцарапан чем-то твёрдым. Рядом — стрелка.

Я пошёл по стрелке.

Сеть повела в сторону, потом вниз. Появились новые стрелки. Чужие, но понятные. Кто-то хотел, чтобы по ним ходили. Значит, где-то есть конечная точка.

Слишком удобно.

Я сбавил скорость и пошёл осторожно. Шаг за шагом, без лишнего шума. В голове крутилось простое: если здесь есть конечная точка, значит, там бывает кто-то живой.

Я прошёл ещё один поворот и увидел вдалеке слабый свет. Не факел. Не лампа. Скорее отражение, тонкая полоса, как от щели.

Я остановился и присел.

Впереди была дверь. Металлическая. Полуоткрытая. Из-под неё шёл свет.

Я не стал приближаться сразу. Подобрал с пола камешек и кинул. Камешек ударился о металл, звякнул, покатился дальше.

Тишина не изменилась.

Я подошёл ближе. Пальцы легли на край двери. Металл тёплый. Значит, за ней есть воздух, который двигается. Или есть источник тепла.

Я толкнул дверь на сантиметр.

Свет стал ярче. За дверью было помещение. Техническое, судя по форме: стены ровнее, пол чище. В дальнем углу лежали ящики. По стенам тянулись трубы. Откуда-то тянуло свежим воздухом.

Я вошёл на полшага и остановился.

На полу, ближе к центру, лежал тонкий провод. Леска. Почти невидимая, но свет её выдал.

Я замер.

Ловушка. Простая. На уровне колена, значит, рассчитана на бегущего. На того, кто вылетает сюда не глядя.

Я отступил, не двигая ногой. Повернул голову, заметил на стене маленький металлический блок. Туда уходит леска. Блок мог быть чем угодно: сигнал, удар, взрыв. Любой из вариантов меня не устраивал.

Я вышел обратно в коридор и прикрыл дверь, оставив щель.

Странные дела здесь творятся. Хотелось бы разобраться, да некогда мне. Прощайте господа охотники.

Я развернулся и пошёл назад. Молча. Быстро.

Через пару десятков метров стрелки закончились. Дальше сеть снова стала хаотичной. Развилка, потом ещё одна. Я выбрал коридор без отметин, без следов.

Шёл долго. Иногда касался стены, чтобы не сбиться. Иногда останавливался на секунду, чтобы услышать хоть что-то. Но ничего не улавливал.

В какой-то момент я почувствовал воздух. Он стал холоднее, чище. Это означало выход. Где-то рядом есть поверхность. Или большой объём, который сообщается с внешним миром.

Коридор вывел к лестнице. Каменной. Ступени были стёрты, но держались. Я поднялся на две, на три, остановился.

Сверху пахло сыростью и травой.

Я поднялся ещё. Лестница закончилась люком. Люк был старый, деревянный, обитый металлом. Между досками светилась тонкая щель.

Я прислонился ухом. Снаружи было тихо.

Я толкнул люк осторожно. Он подался. Щель расширилась. Снаружи показалась земля — чёрная, рыхлая, с корнями.

Я выбрался наружу и закрыл люк так, как он лежал.

Над головой — серое небо. Где-то далеко слышались голоса. Здесь был парк, кусты, влажная земля, следы старых троп.

Я стоял секунду, смотрел на руки. Они были в пыли, в мелких ссадинах.

Надеюсь меня не будут искать. А если и будут — пусть попробуют что-то доказать.

Я сделал шаг в сторону кустов, ушёл с места выхода и засыпал люк листьями и ветками, как мог. Потом пошёл дальше, стараясь не оставлять лишних следов.

Где-то внизу осталась сеть ходов. Где-то наверху остался недовольный маг земли, точнее почти Архимаг. А я хочу ванну и спать... можно одновременно.

Я вышел из парка через боковую калитку. Трава липла к сапогам, штаны в пыли, рукав порван у локтя. Над аллеями тянулся лёгкий туман, дворники сгребали листья к бордюрам, первые извозчики сонно спорили о цене. Столица просыпалась спокойно, будто ночью никто не проваливался под землю.