Эпоха Разломов 6

Мы сорвались почти одновременно, но именно «почти» и спасло нас обоих.

Я успел ухватить Элену за запястье — неудачно, скользко — и перехватил уже всей ладонью, когда она завизжала от неожиданности. Меня тут же дёрнуло вниз её весом, и в следующее мгновение мы уже летели, кувыркаясь, как выброшенные в шторм доски.

Первые две секунды — чистый инстинкт.

Я попытался включить усиление воздушной стихии, но оно разошлось нитями, как гнилой канат: воздух был вязким, тяжёлым, будто насыщенным смолой. Поток не подхватил, а наоборот — захлебнулся, оставив после себя короткое статическое щипание вдоль рук.

— Кирилл! — Элена сорвалась в панике, едва не вырвавшись.

— Держу! — выдохнул я, хотя это было не очевидно.

Мы вращались так быстро, что мир вокруг превратился в размазанную карусель из скал и тени. Под ногами ничего: только пустота, в которой слышно собственное сердцебиение, и странное жужжание — будто сама пропасть дышит нам в лицо.

Я попытался развернуться, поймать хоть какой-то контроль над траекторией. Мысли дробились. Мышцы работали по памяти, без участия головы. Ноги нашли опору — нет, показалось. Ещё один рывок вниз, ещё один оборот, и тогда…

Удар.

Меня впечатало боком в каменную стену. Воздух вышибло. Элену дёрнуло, и я едва не потерял хватку — пальцы свело, запястье щёлкнуло. Мы соскребли по склону добрых три метра, поднимая мелкий щебень, и снова сорвались в пустоту.

Я выбросил свободную руку в сторону и ухватил выступ, больше похожий на корень, чем на камень. Плечо хрустнуло, но треск был приятным — это звук жизни. Элена врезалась мне в бок, сбила хватку, но я перехватил край выступа второй рукой и удержался.

На этот раз — удержался по-настоящему.

— Ты как?! — прохрипел я, чувствуя, как меня уводит вниз.

Она не ответила сразу. Только цеплялась за меня, за всё, что могла, дышала коротко, сбито.

— Да… да… падать не собираюсь… — её голос дрожал так сильно, что любые слова были избыточны.

Выступ оказался частью более широкого карниза.

Ну как широкого… два шага в длину и меньше шага в глубину. Но после падения это казалось целой платформой. Я перехватил Элену под локоть и буквально забросил вперёд, туда, где скала образовывала небольшой «карман». Сам подтянулся вслед, чувствуя, как руки подламываются от напряжения.

Мы оказались на узком балконе каньона. Над нами — метров двадцать обрыва, под нами — десятки, если не сотни. Воздух здесь был плотнее, чем обычно. Я вдохнул — и будто втянул в лёгкие влажный песок.

— Кирилл… — Элена едва подняла голову. Щёки побледнели, губы тоже. — Это… было ужасно.

— Согласен, — выдохнул я и сел рядом, облокотившись на стену. — Но могло быть хуже.

Она фыркнула, но смех вышел рваным. Мы сидели бок о бок, прижимаясь к камню, словно он был единственным надёжным в этом мире. Несколько секунд я просто ловил дыхание — грудь ныла, рука тупо пульсировала, в боку тянуло так, что казалось, ребро треснуло.

— Ты руку повредил, — тихо сказала она.

— Будем считать, что отделался легким испугом.

Элена приподнялась и повернулась ко мне.

Я открыл рот, чтобы отвести взгляд, но она уже протянула руку — осторожно, будто боялась задеть что-то лишнее — и коснулась пальцами моей щеки. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но в нем было больше тепла, чем во всём этом проклятом каньоне.

— Я должна убедиться, что ты в порядке, — прошептала она, не убирая ладони.

На секунду мне показалось, что время действительно замерло.

Не как в бою. И не как в падении.

Совсем иначе.

Я видел в её глазах не страх — то, что было ещё минуту назад, — а что-то мягче, настойчивее. Слова ей были не нужны, а я…

Я тоже молчал.

— В порядке, — тихо сказал я наконец.

Элена опустила ладонь, но движение было медленным, будто неохотным. Она отвела взгляд первой — резкое, почти нарочитое движение.

— Нам надо уходить отсюда, — сказала она, но голос её был тише обычного. — Выступ может осыпаться.

— Да. Сейчас.

Я поднялся, проверил ноги и руку. Можно идти.

Пока можно.

Мы сделали первый шаг по узкому карнизу, и только тогда я понял: сердце всё ещё стучит так, будто мы не перестали падать.

Каньон вынырнул из тумана внезапно, словно кто-то сорвал покрывало с бездны.

Узкие уступы, вертикальные трещины, карнизы толщиной в ладонь — вся картина кричала одно: здесь не выживают те, кто хоть раз оступился.

Мы едва успели отдышаться после приземления, как впереди показался первый «мост» — кусок камня, висящий в воздухе на честном слове. И я понял, что снова собираюсь прыгнуть так, как делал это всю жизнь.

Почти шагнул.

Почти дал лёгкий воздушный толчок.

Только…

Он не сработал.

Грудь словно затянули ремнём. Воздух был густым, тяжёлым, будто его кто-то сварил в кисель.

— Кирилл… — Элена тихо, но в её голосе было нечто похожее на тревогу. — Ты тоже…

— Да. Воздуха нет. Совсем.

— Как будто он умер, — прошептала она.

Я перепрыгнул без магии — тупо ногами. Приземлился плохо, скользко, чуть не улетел вниз. Камень под ботинком хрустнул.

Вернулся, протянул ей руку:

— Осторожно. Это всё еле держится.

Она взяла мою ладонь. Не просто осторожно — она обвила пальцами, словно боялась, что я исчезну, как предыдущие отступающие уступы.

Теплая. Сильная хватка, но чувствуется, что руки дрожат.

— Ты уверен?..

— В том, что я тебя не уроню — да.

И мы перешли.

Тихо.

С дыханием в унисон — хотя я подобного не планировал.

Следующий уступ оказался ещё хуже — и ещё уже. С каждой секундой я ощущал, как тело пытается использовать воздушную магию по привычке… и натыкается на пустоту. Я чувствовал себя хромым, но не физически — на уровне рефлексов.

Элена снова потянулась к свету, сделала мячик чуть ярче — и тут же покачнулась. Свет дрожал, её губы тоже.

— Ты выдыхаешься, — сказал я.

— Я же световик, это нормально…

— Ну, нормально будет, когда мы доползём до устойчивой площадки. А пока… — я нагнулся, подхватил её ниже спины. — Я понесу.

— Не надо, я сама.

— Элена. — Я посмотрел прямо. — Ты сейчас упадёшь. И я тебя не поймаю, если воздух продолжит вести себя как кисель.

Она вспыхнула — то ли от возмущения, то ли от того, как близко мы оказались.

Но через секунду сдалась, и я поднял её на руки. Лёгкая. И почему-то теплее, чем ожидал.

— Ты… — она тихо выдохнула. — Ты сильнее, чем кажешься.

— Усиление, — ответил я коротко.

Хотя оба знали — дело не только в этом.

Мы двигались вдоль стены каньона, я держал Элену, она держалась за меня. Иногда крепче, чем нужно. Иногда — задерживала взгляд чуть дольше.

А потом она вдруг сказала:

— Кирилл… в моём мире небо умерло.

Я обернулся, удивлённый. Она редко начинала разговор сама.

— В смысле — умерло?

— Буквально. — Она подняла глаза вверх. — Там нет света. Никакого. Всё закрыла стихия Тьмы. А мы… выживаем под землёй. Научились жить с вечной темнотой. Только иногда выбираемся на поверхность, если есть шанс что-то получить. Как… это испытание.

— Вы ради второй стихии идёте в разломы? — спросил я.

— И ради шанса жить. Пусть даже крошечного. — Она улыбнулась слабо. — Поэтому твоя Земля… звучит как место, где есть воздух. Небо. Свет.

Я сжал её немного сильнее.

Не специально — просто так вышло.

— Земля… разная, — ответил я. — Не вся она такая, как кажется.

— Но ты скучаешь? — спросила она неожиданно.

Я не ответил.

Потому что услышал шорох.

Глухой. Быстрый. Рваный.

— Держись, — сказал я и прижал её к стене, накрывая собой.

Тень проскользнула над нами.

Птица? Нет.

Слишком рвано движется.

Слишком длинные крылья.

Слишком много суставов.

Элена прошептала:

— Стервятники-теневики. Они высматривают слабых.

— А мы что, выглядим сытно? — пробормотал я.

Она едва удержалась от смеха, но не успела — тени рванули снова.

На этот раз целая стая: пять, шесть, восемь.

Они двигались, как угловатые ножницы, прорезая пространство.

— Свет! — сказал я.

Элена выбросила вспышку — и две твари исчезли, растворились в воздухе.

Третья ударила мне в грудь теневым «крылом». Я выставил руку, поймал её за костяной отросток и ударил по голове кулаком — усиление сработало неровно, но хватило, чтобы снести тварь вниз.

— Ещё трое! — крикнула она.

— Слева вижу!

Один из теневиков прыгнул прямо на Элену. Я развернулся, отбросил её за себя, поймал тварь на плечо и врезал ей локтем. Хруст разнёсся по камню.

Остальные рассыпались.

Не убежали — исчезли.

Как будто их что-то напугало.

Элена выдохнула, прижимая ладони к груди:

— Это… было близко.

Я повернулся к ней, и мы оказались слишком близко. Лица почти соприкасались. Чуть-чуть — и…

Нет. Я отступил.

— Нужно идти дальше, — сказал я хрипло. — Они не нападают просто так. Это разведка.

Она кивнула, но взгляд не отвела сразу.

Дальше камни поменялись.

Стали плотнее, темнее.

Звук шагов не отражался — поглощался.

Только тени шевелились.

Причём не хаотично — будто гуляли по своим тропам.

— Кирилл, смотри, — сказала Элена, указывая на верхний край каньона.

Там мелькнул силуэт.

Большой. Слишком большой.

Я видел только длинный хвост и два отдельных «рога», расходящихся в стороны.

— Это… — я замолчал.

Элена закончила за меня:

— Орион. Двуглавый. Хищник верхнего яруса.

— Он чувствует нас?

— Он чувствует всё, что дышит, — ответила она тихо. — И обычно он не предупреждает перед нападением.

В этот момент тень наверху снова шевельнулась.

Но теперь не быстро — медленно.

Будто демонстрируя, что ему некуда спешить.

Я ощутил, как по позвоночнику проходит холодок. Не пугающий — скорее вызывающий.

— Отлично, — сказал я. — Значит, мы на правильном пути.

— Ты ненормальный, — тихо сказала она… но с улыбкой.

И мне почему-то понравилось, как это звучит.

Мы продолжили путь. И тени перед нами расступались сами — ровно настолько, чтобы пропустить жертву, которая должна дойти до логова хищника.

Каньон затих так резко, будто кто-то выдернул звук из мира. Даже наши шаги перестали отдавать эхом.

Элена шла рядом, почти вплотную — и я чувствовал, как её плечо дрожит каждый раз, когда камни под ногами прогибаются.

— Тебе это тоже не нравится? — тихо спросил я.

— Места, где звук исчезает… — она замолчала. — Обычно это значит…

И в этот момент раздалось.

Шшш—уааах…

Не ветер.

Я рефлекторно поднял голову — и увидел силуэт.

Крылья. Длинные. Неправильные. Не колышущие воздух, а раздвигающие пространство.

Он летел бесшумно.

Совсем.

И только когда накренился — звук ударил нам в уши. Как хруст ломающейся кости.

— Орион, — выдохнула Элена.

Небесный хищник этого странного мира.

Двуглавый.

Огненная пасть слева, теневая — справа.

Он пронёсся над нами, оставив после себя не ветер, а пустоту — как будто что-то вычерпало из мира воздух разом.

Потом раздался треск.

И уступ, по которому мы шли, начал осыпаться.

— Назад! — крикнул я и рывком прижал Элену к себе.

Но камень уже летел вниз. Глыбы сыпались, как дождь из каменных молотов.

Я толкнул её к ближайшей трещине, сам прыгнул следом.

Раздался удар — камень, где мы стояли секунду назад, исчез в пропасти.

Элена вцепилась в мою куртку, словно это было единственное, что не даст ей сорваться.

— Он… нас проверяет? — прошептала она.

— Он прицеливается, — поправил я. — Для него мы пока просто шум.

Сверху снова раздался тот же сухой хруст. Как будто хищник щёлкал косточками пальцев… перед боем.

Орион спикировал резко. Огненная голова вспыхнула, рванула вниз, словно кусок солнца оторвался и падал на нас. Теневая — вытянулась, как чернильный хлыст.

— Кирилл! — крикнула Элена и выставила свет.

Луч ударил вверх — и исчез.

Нет, его поглотили.

Просто — взяли, и больше нет света.

— Он питается светом?! — выдохнула она.

— А вторая голова ест плоть, будь уверена! — сказал я и прыгнул вбок.

Прыжок вышел на треть силы. Без воздуха я чувствовал себя лишённым мышц, которыми пользовался всю жизнь. Как же быстро привыкаешь к хорошему.

Огненная пасть ударила в камень. Жар обжёг мне бок — даже с расстояния нескольких метров.

Тени рванули в мою сторону. Я уклонился, почти сорвался вниз — проскользил по крошечному выступу. Пальцы соскользнули с пыльного камня.

— Кирилл! — Элена бросилась ко мне, но тень хлестнула в её сторону.

Я развернулся, поймал её за руку — и тень ударила мне прямо в плечо. Принеся с собой холод и онемение пальцев. Словно пучок нервов выдернули из тела.

— Назад! — скомандовал я и подтянул её к себе.

Орион завис над нами, словно ждал. Его крылья дрожали не от ветра — от внутренней магии, которая позволяла ему держаться в воздухе без воздуха вокруг.

— Приятный противник, да? — хрипло сказал я.

— Ненавижу его уже сейчас.

— Сомневаюсь, что ему важно наше мнение.

Он рванул вниз. Я поставил руку, вызывая огонь. Но огонь был слишком слаб — слишком рваный. Пламя отскочило от его теневой пасти, будто кто-то задул свечу.

Хищник пролетел в сантиметрах над нами, взметнув каменные брызги. Мы едва удержались.

Элена дрожала. Не от страха — от злости.

— Я не могу помочь. Он гасит свет. Он… сильнее…

— Тогда держись за мной, — сказал я.

Она вскинула на меня глаза. В них был и страх, и растерянность… и что-то, что заставило меня забыть о монстре на секунду.

В эту секунду Орион ударил снова.

Хищник поднялся выше. На этот раз он не кидался вниз — он ударил в стену.

Удар оказался настолько мощным, что камень пошёл трещинами и начал крошиться, освпаясь вниз, пока не превратился в настоящую лавину.

Каньон начал рушиться, пока не утаскивая нас вниз.

— Бежим! — сказал я, но бежать было некуда: узкие уступы, камень хрустит, осыпается.

Орион бил стену снова и снова. Сверху срывались плиты. Некоторые размером с дом.

Мы петляли по уступу, прыгая по крохотным выступам. Элена едва держалась — два раза я ловил её буквально за край одежды.

— Он нас загоняет! — закричала она.

— Он умнее, чем выглядит!

Плита размером с повозку сорвалась над нами.

Я рывком отбросил Элену в сторону, сам прыгнул вперёд — камень рухнул между нами.

— Кирилл! — её голос сорвался.

Я перелез через обломки, доковылял до неё. Она пыталась подняться сама, но нога дрожала — ушиб или растяжение.

— Я в порядке, — она попыталась улыбнуться.

— Ты вруша, — сказал я и поднял её снова.

Орион кружил над нами. Крылья метались, как ножи, воздух вокруг сжимался. Он видел нас. Высчитывал.

— Он хочет, чтобы мы сорвались, — выдохнула Элена.

— Ну что ж. Не доставим ему такого удовольствия.

И тут я понял: он снова меняется. Его теневая голова втянулась, огненная разгорелась сильнее. Он собирался ударить один раз — но так, чтобы мы точно не выжили.

Нужно было действовать быстро. Иначе конец.

— Элена! — повернулся я к ней. — Он полетит низко. Очень низко. Это единственный момент, когда он уязвим.

— Что мне делать?

— Свет. Много света.

— Но он его поглощает!

— Этого и надо. Пусть отвлечется. Только не заранее — когда я скажу.

Она сглотнула, но кивнула. Держалась за мою руку так, будто от этого зависела жизнь, хотя, возможно, действительно зависела.

Мы подошли к небольшому каменному уступу, похожему на крыло. Идеальное место.

Орион развернулся.

Крылья затрещали.

Он пошёл вниз — низко, под углом, чтобы снести нас одним ударом.

— Элена! Готовься!

Она сжала зубы. Свет вокруг её рук начал сгущаться.

Хищник летел прямо на нас — уже почти касаясь камня крыльями.

— Сейчас! — крикнул я.

И мир взорвался светом. Я едва не ослеп, но главное, что Орион взвыл. Его теневая голова раскрылась, чтобы поглотить вспышку… и в этот миг я прыгнул.

Без воздуха. Без магии. Только ногами, мышцами, яростью. Я ударил в крыло плечом — усиление прорвало плоть, кость, ещё что-то. Крыло сложилось, как мокрое полотенце.

Орион рухнул на площадку. Зарычал, попытался встать.

— Кирилл! — закричала Элена.

Я уже летел к нему. Приземлился на камень, перекатился, бросился в сторону головы.

Теневая пасть раскрылась.

Внутри — пустота, похожая на чёрную глотку.

И я ударил туда огнём. Точечным, выверенным. Не вспышкой — уколом.

Пасть взорвалась тьмой. Хищник вздрогнул, выгнулся — и затих.

Тишина в каньоне снова стала полной. Но теперь она казалась победой, а не угрозой.

Я стоял, тяжело дыша. Элена медленно подошла ко мне.

Её глаза светились… не только от магии.

— Ты сумасшедший, — сказала она.

— Я предупреждал, — хрипло ответил я.

Она улыбнулась — тихо, по-настоящему.

— Спасибо.

И коснулась моей ладони.

Так осторожно, будто боялась, что я исчезну.

Я не отдёрнул руку.