Эра Возрождения. Юность

Статуи Великих Сестёр, возведённые в натуральную величину, взирали на меня свысока перед вратами в Золотой Дворец каждый раз, когда я возвращалась в него. Воздвигнутый первым матриархом он предназначался для высших богов Триединства и их потомков.

Стены дворца хранили не самые приятные воспоминания о днях моего взросления, поэтому я не желала приходить в обитель Триединства без приказа Звездочёта, но сейчас на это есть особая причина. Я ощутила несвойственное мне волнение — страх, который казался привычным спутником во дворце, теперь холодом обжигал мою спину.

Звук моих шагов эхом отражался от стен пустого коридора. От пола до потолка возвышались белоснежные колонны, сотворённые из мрамора. С пилястр на меня взирали почившие высшие божества и бывшие матриархи Триединства. Их портреты украшали мраморные колонны. Всё существо дворца пропиталось силой Великих Сестёр — священным и незыблемым благословением, дарованным матриархам для их правления. Поэтому Золотой Дворец казался малым божествам монументальным проявлением власти матриархов.

Портреты богов каждый раз привлекали мой взор. Некоторых из них я знала лично: мягкую, добросердечную Ассоль и жёсткую, но праведную Аишу. Однако одного божества здесь каждый раз не хватало — того, кого не считали достойным только из-за ошибочного клейма «низшего бога». Разделение по классам хоть и кануло в лету с тех пор, как во главе Триединства встала Звездочёт, но между богами всё ещё чувствовалось напряжение. Кто-то до сих пор не соглашался с отменой классов, думая, что его сила могущественнее, чем у других.

Я замерла рядом с портретом божества, которая была главой Триединства до Звездочёта — моей бабушки, Аиши. Она являлась одной из первых богинь, которым Великие Сёстры даровали силы. Одарённая властью над временем, она стала признанной матриархом, чья сила вела за собой сонм божеств. Переняв от неё силы повелевать временем, я чувствовала всем существом тяжесть знаний будущего, что несла на своих плечах когда-то Аиша. Я видела каждую её неудавшуюся попытку изменить грядущее. Покинув этот мир после моего рождения, она возложила на меня вместе с великой силой и ответственность за неосуществление пророчества.

Стоя напротив её портрета, я разделяла ту же боль, переживания и бесконечную тоску, что она ощущала, терзая себя попытками предотвратить начало конца. В глубине души я не могла многого простить Аише: её предвзятость к отцу и «низшим» богам, и жестокость законов против них. Я знала, что она всем сердцем любила мою покойную мать, и только поэтому позволила ей брак с «низшим богом». В последний раз взглянув на лицо покойной бабушки, я двинулась дальше.

Покинув пассаж через отворившиеся двери, я оказалась на перепутье. Малые божества, не обладающие благословением Великих Сестёр, покидая коридор, оказывались в тронном зале Триединства: по центру зала располагались три трона, которые занимали матриархи. Будучи лишь гостями Золотого дворца, они не могли постичь всего его величия. Однако мне, как одной из потомков Триединства, дозволен проход куда угодно. Пришедшие божества могли получить внимание одной из матриархов, чего желала и я, однако мне не нужна официальная церемония.

Я невольно поморщилась от резкой боли в ушах, когда грохот закрывшейся двери ударил по чуткому слуху.

По звукам, наполняющим весь дворец, я лишь предполагала, где сейчас находится одна из матриархов: та, кто знала, что скрывается за пеленой, наложенной на прошлое. Великие Сёстры не желали, чтобы кто-то знал, откуда они появились, имея столь могущественную силу, как создание миров. Они закрыли взор богам, чтобы те не могли прознать об их таинствах. Единственная, кто обладала знанием о прошлом Великих Сестёр — это их потомок, третья матриарх Триединства.

Свет искусственного светила ослепил меня, когда я покинула давящие стены дворца. В самом сердце обители матриархов располагался прекрасный сад. Воздух здесь пропитался нежными ароматами цветущих растений. Его редко посещали божества и сами матриархи. Однако, лишённый внимания, сад продолжал вечно цвести благодаря магии, наполняющей весь дворец. Зелень никогда не сходила с листьев, будь то лето или зима.

В период ранней юности я часто пряталась в саду от наказаний Звездочёта. Тишина и гармония этого места успокаивали и оберегали меня от жестокости, таящейся в Золотом Дворце. В этом же саду я впервые встретилась с потомком Великих Сестёр — Авелией. Она искала того же, что и я — спокойствие и тишину.

Будучи Богиней Войны и Мира, она всё время уделяла поддержанию порядка между смертными и была единственной, кто мог игнорировать закон Великих Сестёр о запрете прямого вмешательства в жизнь миров. Если бы Авелия только пожелала, то смогла бы единолично править богами, невзирая на их ограничения, наложенные на её силы. Но она смиренно приняла свою роль, и только оказавшись в объятиях спокойствия сада, Авелия снимала фасад стойкости и становилась обычным человеком, жизнью которого жила до этого.

Узрев её впервые - я испугалась. Взгляд богини не выражал ничего, кроме презрения. Словно она смотрела не на безобидного ребёнка, а на врага, нарушившего её драгоценный отдых.

Со временем, посещая этот прекрасный сад, мы сблизились. Мы обе разделяли непростые судьбы. Она понимала меня лучше остальных. Теперь в саду я искала не только укрытие, но и утешение. Авелия стала моим другом и защитником: если Звездочёт несправедливо срывалась на меня, она всегда вставала на мою защиту, невзирая на последствия.

Когда мои глаза привыкли к свету, я узрела возвышающуюся над цветами фигуру богини. Она держала в руках лилию, с интересом разглядывая нежные жёлтые лепестки.

— Приветствую матриарха Триединства, Богиню Войны и Мира, — я склонила голову в приветствии.

Взгляд Авелии накрыл меня всей своей тяжестью, в тот же миг, как только последние слова покинули мои уста.

— Ты прекрасно знаешь, что в этом приветствии нет необходимости, Айрис, — матриарх в последний раз взглянула на нежный цветок, словно он имел недосягаемую для остальных важность, и снова обратила всё внимание на меня. — Не ожидала твоего скорого возвращения в Золотой Дворец. Неужели Звездочёт тебя призвала?

Золотые глаза богини прожигали во мне дыру. Я не могла понять, что таилось за этим взглядом: тревога от моего возвращения или лишь праздное любопытство.

— Нет, я вернулась не по приказу, а по собственным причинам. — Страх сдавил моё горло. Всё, что я скажу после этого, может стать моим смертным приговором.

Лицо матриарха никак не изменилось, но я ощутила всем существом её удивление. Аура Авелии, окружающая её строевую фигуру, давила на плечи, невольно заставляя подчиняться божеству.

— Значит, пришла ко мне, — верно подметила богиня. Она скрестила руки на груди, в ожидании моего ответа. — И о чём же ты хочешь поговорить?

Как будто бы уже не имело значения, дам ли я матриарху свой ответ: она уже знала, что я желаю выяснить. Возведя между нами непреодолимую стену, Авелия произвела последнюю попытку уберечь меня.

— Вы — единственный потомок Великих Сестёр, — мой голос дрожал от нерешительности, но отступать я не собиралась, и Авелия знала об этом. Груз ответственности не отпускал. Я знала будущее — и обязана была его предотвратить, — и единственная, кто знает их прошлое.

Во взгляде Богини Войны и Мира читалось недовольство. Я собственноручно подписала себе смертный приговор, когда вновь упомянула о Великих Сёстрах. Триединство запретило любое упоминание о верховных фигурах после их исчезновения. Слишком много существовало тех, кто желал возвести на трон «истинных правителей» богов. Но почитание к ним невозможно стереть из вековой памяти.

Замешательство третьего матриарха оказалось вполне ожидаемым. Она всё ещё переживала за меня и не хотела усугубить возникшую ситуацию своими словами. Впервые я действительно не знала, доверится ли она мне.

— Надеюсь, ты осознаёшь, на какой риск идёшь? — Тон богини ожесточился, словно стена, возведённая ею, стала шире. Авелия знала, что Звездочёт, прознав о нашем разговоре, не будет закрывать глаза на мой проступок.

— Прошу вас, матриарх, даже если меня сочтут изменницей за мои благие намерения, мне необходимо знать! — Я выступила вперёд. Моё сердце билось в груди, то ли от страха, то ли от нетерпения. В моей власти находилось всё время миров, но я считала секунды до неизбежного.

Между нами повисло молчание. Тишина - естественна для забытого всеми вечноцветущего сада, но сейчас казалась неуместной. Моя голова закружилась от захлестнувшего меня волнения. Мой страх витал в воздухе, и Авелия, почувствовав его, замерла в несвойственной ей нерешительности. Попытки отговорить меня провалились, и теперь матриарх стояла перед роковым решением: предать меня суду или приоткрыть завесы прошлого Великих Сестёр.

— Хорошо, — богиня тяжело вздохнула. Я знала, что это решение далось ей с трудом. — Это будет долгий рассказ…

Тогда небо превратилось в багровое море из крови невинных жертв, а из недр земли вышли дети демонов… Или же богов?