Еретик

“Рано. ”

В своих руках Вейлин сжимал небольшой гримуар, объем которого не составлял и двухсот страниц. На его красной обложке золотыми буквами было написано «Славления Айн для неофитов».

“Рано. ”

На против него стоял пожилой мужчина в длинной робе, такого же цвета, как и книга, которую держал в своих руках юноша. Его лицо, частично скрытое капюшоном, состаренное длинной седой бородой, было напряжено, однако губы расплывались в осторожной улыбке.

“Рано. ”

Полумрак, царивший в помещении, в котором они находились, не позволял Вейлину рассмотреть окружающих его людей, лица которых, как и его собственное, скрывали черные капюшоны. Лишь несколько канделябров со свечами освещали их фигуры. Ясно было одно – все взгляды были прикованы к нему, к парнишке с тонкой книжкой в руках. Взгляды впивались и перешёптывались.

– Ему конец… Нет, он сможет… Вейлин… Вейлин… Не успеет…

“Рано. ”

Старик не торопился. Он выжидал, лишь изредка постукивая длинным пальцем по своему посоху. Тук-тук, тук-тук. Этот стук заглушал всё – шёпот голосов в капюшонах, клацающий механизм часов, висящих на стене и даже собственные мысли юноши. Казалось, что ритм, отбиваемый стариком, совпадал с ритмом ускоренного сердцебиения Вейлина. Ладони потели, а мысли путались, сменяя друг друга, не давая даже шанса ухватиться хоть за одну из них, но в этом бесконечном потоке юноша услышал то, что так долго хотел услышать. Едва различимый шепот, коснувшийся края уха:

– Гой, Семаргл, смага гладный…

“Сейчас! ”

Ноги Вейлина несколько подкосились, сердцебиение участилось, а голову наполнил густой туман, однако резким движением руки он смог открыть свою книгу на нужной странице и вытянуть свободную руку вперёд.

– Айн, Единая Мать, воздай мне даром своим за моё поклонение! – текст лился из головы наизусть, так что книга в его руках в большей степени выполняла страховочную функцию, нежели практичную, – Спусти до меня свою светлую длань и защити от врагов моих, не ведающих что творят! – комната наполнялась светом, исходящим из рук Вейлина.

В то же время, изо рта старика продолжали сыпаться странные слова:

– …снидай плоть полозами буестными, да не буди ты веръжен… – некогда серебряный наконечник его посоха стал лавово-красным, каждый почуял его жар, на лбах выступил липкий пот, – Червленый варг!

–Святой бастион!

Комнату озарили две вспышки. Первая, золотая, вырвалась из рук Вейлина и окружила его едва различимой сферой. От неё веяло величием и покоем. Но мгновение спустя в неё врезался огненный волк, своими размерами, напоминавший, скорее, медведя. Он сформировался из второй вспышки, вырвавшейся из посоха старика. Раздался взрыв, комната заполнилась дымом и пылью, а пламя свечей сдуло мощным рывком. Фигуры в капюшонах пошатнулись от сильного удара волной магической энергии, а некоторые из них свалились на пол, пятясь назад и прикрывая свои лица руками. Витраж на окне затрещал, а после и вовсе разлетелся на мелкие осколки, выпустив звук хлопка магического взрыва и черный дым на улицу, на которой во власть вступал вечер.

Кашляя и размахивая руками в темноте, фигуры в капюшонах вглядывались в облако пыли, поднявшееся в воздух на месте столкновения двух заклинаний. Наконец, в нём проглянулись две фигуры – старика и Вейлина. Они стояли друг на против друга, как ни в чем не бывало, и лишь небольшая отдышка Вейлина выдавала в нём легкую усталость. Пыль немного осела и в комнате повисла тишина, люди в капюшонах переглядывались и кивали в сторону дуэлянтов, стоявших друг на против друга. Оба непрерывно смотрели на оппонента, сжимая в руках свои орудия. Вдруг, старик опустил посох и Вейлин последовал его примеру, закрыв гримуар. Щелкнув пальцами, старик зажег свечи во всей комнате, которую теперь можно было детально рассмотреть. Помимо канделябров в комнате находились обожжённые и изрезанные манекены, стойка для посохов и волшебных палочек, а посередине комнаты расположился длинный белый подиум, на котором и стояли недавние соперники. Также, в ней было несколько полок с книгами, вешалок с мантиями и сумками, один письменный стол и ныне разбитое окно, из которого в комнату заливался свежий воздух. Старик снял капюшон, его светло-голубые, практически белые глаза обращались к Вейлину.

– Что за магию я использовал против вас? – старик говорил с интересом и какой-то необычной игривостью в голосе.

Убрав гримуар за пояс, Вейлин снял с себя капюшон. Тёмно-русые волосы небрежно упали на лоб, а карие глаза устремились на старика.

– Я понятия не имею, – улыбнулся юноша всеми тридцатью двумя зубами.

– Как же вы отразили её? – в хриплом голосе старика звучало разочарование.

Вейлин сложил свои руки на животе:

– Честно говоря… я просто использовал славление, которое первое пришло в мою голову…

Прикоснувшись к своей бороде, он начал её гладить, пропуская волосы между пальцев:

– Что же, мистер Беленус, может в этом и заключается ваш талант, – старик вздохнул, а Вейлин лишь неловко улыбнулся и опустил взгляд, – Так или иначе, вы справились со своим заданием, пройдите в соседнюю аудиторию, вам выпишут направление на Искус Веры.

– Так это значит… – Вейлин вновь посмотрел на старика.

– Вы сдали.

Академия Святой Айн, расположенная в Редерии, это единственная в своём роде академия, обучающая молодых неофитов на службу церкви богини Айн, которая, ещё будучи прекрасной девушкой бессмертного и длинноухого народа артаримов, пожертвовала собой ради спасения мира от нашествия армии А’куна Черноглаза, сильнейшего жреца Чернобога и злейшего врага всего человечества. По крайней мере, так гласит священное писание. А’кун вышел из некогда великого и, по подобию артаримов, высокого и длинноухого народа моримов, ныне влачащего своё жалкое, изуродованное собственной темной магией, существование в небольших племенах в глубинах Смертолесья. Айн Рисс смогла уничтожить А’куна и большую часть его армии во время Чёрно-Белой Войны, создав заклинание такой невероятной силы, что никто из когда-либо живущих на свете не смог воссоздать даже половины его мощи. Однако цена за столь могущественное заклятие оказалась велика – полностью истощив своё тело, Айн рассыпалась в кроваво-красный прах, оставив на месте своей гибели выжженное поле, площадью в несколько гектар. Это поле назвали Заклана Айн, что означает «жертва Айн», и именно здесь, спустя многие годы, построили академию, в которой молодых людей обучали следовать её пути.

Вейлин Беленус был одним из таких людей, без пяти минут послушник на пути Святой Айн, и сегодня он должен был отправиться на своё последнее задание в рамках обучения – на Искус Веры, который проходил каждый выпускник академии в качестве практики. Получив своё направление, он, первым делом, направился в свою комнату общежития, чтобы рассказать новость своему другу Кегану, который, ровно, как и Вейлин, сегодня должен был выполнить свое последнее задание перед Искусом Веры. Однако, в отличие от Вейлина, Кеган обучался искусству паладинов и в своей миссии использовал не посохи и гримуары, а меч и щит.

По широким коридорам академии то и дело сновали туда-сюда неофиты, среди которых Вейлин чувствовал себя настоящим священником. Проходя зал за залом, этаж за этажом, он мысленно прощался с этим величественным местом, которое дарило ему приют и знания на протяжении последних семи лет. Проходя мимо обеденного зала, заставленного дубовыми столами и скамейками, он вспомнил как, ещё будучи ребенком, пытался стащить с прилавка пирожное, чтобы вызвать восхищение у девочки, к которой постоянно испытывал нечто необъяснимое, поднимающееся из груди в голову, а после опускавшееся куда-то в область живота. Лишь спустя несколько лет, Вейлин узнал, что это была влюблённость, однако было уже слишком поздно – у девчонки появился мальчишка, и это был не Вейлин.

Лазарет, в котором всегда пахло ходжиковским спиртом и пятилистником, тоже вызывал эмоции исключительно положительные. Даже профессор Мэтэстель не смог бы сосчитать сколько раз Вейлин прогуливал здесь занятия по истории Редерии, притворяясь, что кто-то из послушников наложил на него заклятие дислексии, которое заставляло его нести бессвязный бред, который, как и само заклятие, юноша сочинял на ходу. Неизвестно, действительно ли целительница Фианна верила мычащему и кривляющемуся подростку или же просто подыгрывала, но он всегда с великой охотой пользовался этим.

Каждая учебная аудитория возвращала Вейлина в прошлое, ведь в каждой из них происходили десятки веселых, – и не очень, – историй. В кабинете зельеварения, вместо целебных эликсиров, он не раз случайно создавал эликсиры трансмутации, превращающие человека в животное. А в кабинете травничества он особенно любил наблюдать за сонными мандрагорами, живущими в стеклянных горшках. Подобную историю или деталь он мог вспомнить про каждый кабинет, в котором когда-либо проходили занятия. Не удивительно, что академию он считал своим вторым домом, ведь дети уходят в неофиты в двенадцать лет, и возвращаются домой уже взрослыми юношами. Конечно, семьи могли писать своим детям письма, а особо зажиточные даже могли позволить себе обратиться к ним через мегаскоп, однако Вейлин с нетерпением ждал своего возвращения к матери в родные земли Княжества Берлинга, расположенного на соседнем от Редерии острове, славящегося своими бескрайними полями и виноградниками.

На подходе к комнатам общежития внимание Вейлина привлекла кучка неофитов, его одногодок, во главе которых стоял местная звезда и объект обожания всех девушек академии, Бранн Даллас, с которым они вместе с Вейлином сдавали свой последний экзамен. Подойдя поближе, Вейлин понял, что они оживленно что-то обсуждают и смог различить несколько фраз:

– Мэтэстель совсем уже выжил из ума, он переходит все границы. Вы видели что он вытворил на поединке с Беленусом?

Услышав свою фамилию, Вейлин сбавил шаг.

– О, а вот и он сам! – крикнул кто-то из свиты Бранна, указывая пальцем на Вейлина.

– Тыкать пальцем неприлично, Эбен, – спокойным голосом сказал Бранн, опустив руку своего товарища – Беленус, подойди.

– Я спешу, – кинул Вейлин в сторону Бранна.

– Ты не считаешь, что Мэтэстель заигрался в великого и могучего?

– О чем ты? – Вейлин остановился. Разговаривать с Бранном у него не было никакого желания, однако и игнорировать его существование он не хотел, хотя бы потому, что это было бы не вежливо.

– Он считает, что ему всё дозволено, – продолжал Бранн.

– А ты можешь не говорить загадками? – сердце Вейлина забилось быстрее, а виски начали слегка пульсировать.

– Волшба! Он использовал против тебя волшбу! Запретную школу магии темных друидов Смертолесья! – во мгновение ока Бранн оказался рядом с Вейлином. Это произошло, так быстро, что он даже не успел отследить движения Далласа, – Там, во время экзамена, ты ведь знал это. Почему ты не сказал ему, что он использует знания, запрещенные на территории академии? Запрещённые на территории всех мирных королевств! Или что, будешь защищать его? Ты ведь, считай, на собственной шкуре испытал кошмары Запретного огня!

– Заткнись, Даллас, – Вейлин закричал, – я не понимаю о чем ты говоришь, – рука машинально нащупала под мантией гримуар, – И не понимаю, чего ты от меня хочешь!

Бранн опустил свои изумрудно-зелёные глаза на мантию Вейлина.

– Дуэли запрещены правилами академии, так что лучше убери руку с гримуара, – поправив свои угольно-черные волосы, он продолжил, – Ладно, у тебя дела, иди. Только когда этот старик спалит всю Ридерию своим Запретным огнём, – огнём, которым он даже пользоваться толком не умеет, – ты будешь знать, кто пытался тебя предупредить.

Бранн одарил Вейлина беглым взглядом, и, развернувшись, пошёл обратно к своей компании.

– А ты как будто умеешь... – проворчал Вейлин.

– Что? – Бранн остановился.

– Ты так говоришь, будто сам умеешь пользоваться запретным огнём.

Пару секунд Бранн ничего не отвечал, он просто стоял и смотрел вперед, на своих испуганных товарищей.

– Не смей сомневаться в моей верности церкви, Беленус... – Вейлин заметил как под мантией Бранна что-то зашевелилось, однако за этим ничего не последовало, – Идём, ребята, я проголодался – Бранн обратился к своим друзьям и все вместе они отправились в сторону обеденного зала.

Проводив «короля и свиту» взглядом, Вейлин заметил, что его рука всё ещё лежит на гримуаре. Опустив ладонь, он выдохнул и осмотрелся. Некоторые неофиты быстро отвели от него свои заинтересованные взгляды, в надежде, что Вейлин не заметил их любопытства, однако он лишь опустил свой взгляд и быстрым шагом отправился в сторону общежитий.

– Сдал?

– Сдал.

– Уррррра!

Кеган встретил Вейлина в хорошем расположении духа, ведь, как и его друг, он получил направление на Искус Веры.

– Было бы здорово попасть завтра в один отряд. Буду тебя защищать!

– Думаешь, я сам себя защитить не смогу?

– Твоя магия — это хорошо, но чтение заклинаний занимает время, которого может не быть в пылу битвы. А я полностью прошёл курс подготовки владения щитом из артаримской стали.

– Ладно, будешь моим щитом, а я поддержу тебя своей медленной магией, – улыбнулся Вейлин.

– Именно. А теперь пора собирать вещи и ложиться спать, завтра важный день.

– Да, ты прав.

Весь оставшийся вечер Вейлин и Кеган собирали свои походные рюкзаки и делились деталями прохождения своих финальных заданий. Из этого диалога Вейлин узнал, что в ходе своего задания Кеган сразился с настоящим вурдалаком, живым мертвецом, пьющим человеческую кровь. Бой дался ему легко, хотя чудище несколько раз пыталось добраться до Кегана своими острыми когтями, но тот смог блокировать каждый его выпад своим атаримским щитом.

Пришло время ложиться спать. Закончив сборы, юноши улеглись в свои койки и погасили свет. Однако Вейлину не спалось. Под громкий храп Кегана, он думал о Бранне Далласе, профессоре Мэтэстеле и о Запретном огне.

***

По итогам обучения и прохождения практики, неофиты Факультета Потока становились послушниками и получали рекомендации, направляющие их на путь священника, жреца или инквизитора. Первые несли службу богине в стенах храмов, помогая жителям города, в который их направляла церковь. Больные, потерянные и обездоленные люди приходили к священникам за помощью и, будь то совет, благословление или освящение оружия, служители богини всегда старались помочь своим прихожанам.

Жрецы же, напротив, странствовали по миру и несли слово богини везде, до куда только могли добраться. Они приходили к нуждающимся домой, лечили скот, снимали порчи и сглазы. Появление жреца в городе становилось для горожан настоящим событием, особенно если в городе не было церкви. Чего уж говорить о небольших поселениях, в них жрецов всегда ждали с особым трепетом. Не редко жрецов можно было встретить и на поле боя, на котором они поддерживали своих соратников магией исцеления и защиты.

И, наконец, инквизиторы. Эти, облаченные в кожаные или сыромятные доспехи служители богини помогали не только людям, но и самой Айн, уничтожая еретиков, пользующихся запретной магией или выступающих против Единой Матери. Сочетая в себе умелых магов и искусных бойцов, они становились грозным оружием в руках церкви, сражающим врагов светом и сталью. Однако, несмотря на все их умения, инквизиторов редко можно было встретить в прямом столкновении. Куда чаще они выполняли роль специальных агентов церкви и старались действовать, не привлекая к себе лишнего внимания.

Вейлин всегда знал, что желает избрать для себя путь жреца, ведь он сулил юноше свободу и путешествия. Семь лет, проведенные в стенах академии, оказались для него достаточным сроком для того, чтобы он больше никогда не захотел жить в каменных стенах храмов или вести жизнь, скрытую в тени. От того радостнее было ему знать, что Кеган, из своих трех возможных специализаций, выбрал путь паладина, странствующего защитника света. Сегодня они оба должны сделать свой последний шаг на пути неофитов, а после – дорога полная приключений.

– Встаньте в свои отряды, – сказал златовласый паладин, которого Вейлин раньше никогда не видел.

Ряды неофитов стояли на плацу перед вратами академии, разделенные по тройкам. Все перешептывались и искали в толпе своих друзей для того чтобы помахать им рукой или подмигнуть. Надежды Вейлина и Кегана сбылись – они попали в один отряд, как будущие жрец и паладин. Третьим в их команде оказался будущий клинок света Аенгус – голубоглазый блондин, обучающийся обращению с полуторным мечом. Команды подбирались по простому принципу: один нападающий, один защитник и один целитель.

– …сейчас перед вами появится портал, – продолжал незнакомый паладин, – он отправит ваши отряды в разные места, раскиданные по всему миру, так что вероятность того, что отряды пересекутся крайне мала. Помните об этом, ведь это значит, что в ходе выполнения заданий вы будете сами по себе…

Вейлин почувствовал пристальный взгляд на своем затылке. Обернувшись, он увидел Бранна, который смотрел прямо на него. В глазах Далласа не читалось ни одной эмоции, он просто смотрел на Вейлина и, казалось, пытался ему что-то сказать, едва шевеля губами.

''Смотри… внимательно… Беленус…''

''Он что, переживает за меня? '' – подумал Вейлин и отвернулся от Бранна, – ''Что за бред…''

– …ваше испытание будет состоять из трёх этапов. Первый – вам надо будет найти и уничтожить вражеский лагерь. Специально для этого мы создали големов, которые будут изображать роль ваших соперников, но не смейте расслабляться, потому что то, что големы созданы нами, это не значит, что они не опасны. Будьте бдительны, час назад это испытание сдавали другие неофиты, и некоторые из них до сих пор лежат раненные где-то в лесах, на равнинах и в горах. В этом и заключается второй этап испытания – найдите раненых, исцелите их и отправьте домой при помощи этих камней возвращения, – паладин достал из своей сумки камешек небольшого размера. На нём была вырезана руна, которая, согласно урокам рунической магии, являлась руной возврата к заранее привязанной точке, – И, наконец, третий этап – пожалуй, самый интересный для вас, – для каждого из вас мы спрятали по одному артефакту, подобранному специально под вас, исходя из наших наблюдений за вами, которые мы вели на протяжении всего времени вашего обучения.

– Опа! Артефакт! Это то, что мне нужно! – сказал Аенгус, обращаясь к своим сокомандникам, – Наверняка там будет какой-нибудь изящный меч, который дополнит моё мастерство своей красотой и силой.

– Сила в руках мечника, Аенгус, – посмеялся Кеган, – оружие тут не причем. Усердно тренируйся и станешь сильным.

– Ты ничего не понимаешь, – вздохнул будущий клинок света.

– И всё таки, артефакт это интересно, – вклинился в диалог Вейлин.

– Ну конечно, какой маг откажется от артефакта, – с улыбкой ответил Кеган и положил свой меч себе на плечо, – Для кого-для кого, а для магов то артефакт действительно важен, вы ведь, кажется, усиливаете свои способности через них? – в голосе друга Вейлин услышал некоторое злорадство.

– Если пустить газы на веер – они не начнут пахнуть сильнее, а просто разлетятся по воздуху – парировал Вейлин, одарив будущего паладина пристальным взглядом – Слабый маг остается слабым даже с самым могущественным артефактом.

– Ладно тебе, не закипай, – Кеган похлопал друга по плечу, – я же шучу.

– Да уж, вы просто прелесть… – Аенгус фыркнул и повернулся к своим сокомандникам спиной.

– Кретин, – прошептал Вейлин, убирая со своего плеча руку в кольчужном наруче.

– Оставь его, он всегда таким был, – сказал Кеган и продолжил слушать инструктаж.

– После того, как вы закончите все три этапа, – не важно в каком порядке, – воспользуйтесь камнями возвращения, и вы окажитесь на этом самом месте. Однако имейте в виду, что если вы вернетесь не завершив хотя бы один из этапов – Искус Веры будет считаться проваленным для всей команды! Вам всё понятно?

– Да, сэр! – волна выкриков прокатилась по рядам неофитов, с нетерпением готовых отправиться в путь. Перешагивая с ноги на ногу и потирая свои руки, они обсуждали внутри своих команд стратегию, желаемые артефакты и старались предугадать, какие ещё опасности могут ожидать их во время испытания.

– Может горные аспиды… Или вервольфы… А может озерные нимфы, а? Дурак… Хочу новый топор… А я латный нагрудник…

По плацу разлетелся звук, похожий на удар по пустой железной бочке, и перед неофитами открылся спиралевидный портал. Он переливался различными оттенками желтого цвета – от огненно рыжего до светло-лимонного.

– Первый отряд, внимание, – сказал златовласый паладин, – сейчас вы отправитесь на свою локацию. Выполните все этапы и возвращайтесь невредимыми. И это касается всех! Через минуту отправится отряд номер два, и так по порядку, так что готовьтесь. Итак, вперёд неофиты! И да поможет вам Святая Айн!

Шагнув из портала, Вейлин и Кеган оказались посреди леса. Где-то журчал ручей, сопровождаемый щебетом и криками птиц. Ветер шумел листьями, волоча по ним свои невесомые руки так же, как деревенский мальчишка громко волочит палку по каменной тропинке.

– Красиво здесь, – Кеган окинул лес взглядом.

– Да, – протянул Вейлин, – Так умиротворённо.

– Не расслабляйтесь, – прошептал Аенгус, – мы на задании.

– Вам, клинкам света, вообще разрешают расслабляться? – вздохнул Вейлин.

– Разрешают, но не на поле битвы.

– Да какое тут поле битвы, – пытался возразить Кеган, но Аенгус резко перебил его.

– С северо-запада! В круг!

Вейлин одним движением руки достал свой гримуар, Кеган поднял щит и, как и Аенгус, обнажил свой меч.

– Айн, Единая Мать, воздай…

– Не успеешь! – Кеган одним прыжком приблизился к Вейлину и встал перед ним, заслонив всех членов своей команды щитом.

Из-за веток со свистом вылетела стрела. Прорезая воздух, она неслась прямиком в лоб Кегана. В последний момент он успел поднять свой щит и лес наполнил металлический лязг. Своим наконечником стрела пробила щит на сквозь, остановившись всего в паре сантиметров от зрачка щитоносца.

– Это невозможно, – испугано проговорил Кеган.

– Бежим! – скомандовал Аенгус, и отряд побежал в обратную сторону от выстрела, спотыкаясь и разрезая густые лиственные заросли мечами.

Пробежав около трехсот метров, отряд остановился.

– На землю! – шепнул Вейлин.

Отряд послушался. Птицы продолжали петь, ветер качал ветви деревьев, однако далекого ручья уже не было слышно, он остался где-то на северо-западе.

– Это невозможно, – повторил Кеган, – они пробили щит, как дерево! Из чего сделаны эти стрелы?

– Дай её мне, – Вейлин с трудом вытащил наконечник из щита, – Айн, Единая Мать, расскажи мне о вещи, что держу я в своей длани, раскрой её тайны и поведай что знаешь о ней сама.

Из руки Вейлина пробилось легкое золоте свечение.

– Наконечник скован из артаримской стали.

– Как и мой щит, – шёпотом выкрикнул Кеган, – откуда у големов артаримская сталь?

– Думаю, академия вполне может себе её позволить, – Аенгус приподнялся с земли и начал осматриваться, – Кажется, оторвались. Встаём, медленно.

Отряд начал подниматься, сначала на колени, а затем и во весь рост. Встав спиной к спине, они прислушались к окружающей обстановке. Лес жил своей жизнью, обилие звуков смешивались в единую песню и услышать хоть какой-то намек на вражеские шаги или шелест листвы, задетой мечом во всём этом природном великолепии было невозможно.

– Черт возьми… – выпалил Кеган.

– Не ругайся, – Вейлин посмотрел на друга, – Ты паладин или кто?

– Тихо вы! – прошипел Аенгус.

В этот момент лесной симфонии появился новый звук. Сначала казалось, что это птица, до сих пор молчавшая, однако спустя пару секунд стало ясно – это свист. Всего четыре ноты, выстраивающие из себя незамысловатую мелодию.

– Это ещё что такое? – Кеган снова поднял свой щит.

Вслед за первым свистом последовал второй, и третий, и четвертый до тех пор, пока не начало казаться, что весь лес перенял эту мелодию, эхом отдающуюся в ушах авантюристов.

– Легкой прогулки не будет, господа, – Аенгус обхватил рукоятку своего полуторного меча обеими руками, – Они знают, что мы здесь.

Вейлин начал быстро перебирать страницы своего гримуара, остановившись на нужной странице. Заголовок гласил «Стрела света».

– Началось.