Эротические похождения Конана

Ночь опускалась на Ниш, но город высоких шпилей и башен, казалось, сиял и во тьме. Его белокаменные, украшенные ажурными узорами и позолоченными куполами дворцы туранской знати и храмы, богатством могли бы поспорить с самим Офиром, как и сами жители приграничного города, утопавшие в роскоши. Что было неудивительно, ведь здесь сходились торговые пути, соединяющие могучий Туран и богатейшие королевства запада, такие как Офир, Коф, Куаран и Замору. А судоходная река, на которой стоял Ниш, впадала в Велотийское море.

Однако не все уголки Ниша сияли как искусно огранённый алмаз в лучах яркого солнца, в некоторых царила и вечная тьма. Как, например, под крышей дешёвой таверны в трущобах за городскими стенами, где, за столами, которые в последний раз протирали ещё до воцарения славного короля Йилдиза, собирались те, кто и предпочитал заниматься своим ремеслом, как раз, под покровом ночи. Проще говоря, воры.

– Значит, ты говоришь, что вместо сокровищ нашёл там слона с крыльями, прилетевшего с неба? – С нескрываемой иронией в голосе, расспрашивал своего собеседника слегка полноватый смуглый туранец с пышными усами.

– Да. – Как ни в чём небывало ответил сидевший напротив него молодой киммериец. По меркам цивилизованных народов, он только совсем недавно стал мужчиной, однако телосложением уже сейчас не уступал даже самым крупным из собравшихся здесь. Было заметно, как под его простой, грубой рубахой бугрились мышцы.

– А ещё там был огромный алмаз, размером с мой кулак? – Продолжал туранец.

– Верно. – Так же спокойно отвечал киммериец.

– Так почему же ты, мальчик, – усач намеренно выделил последнее слово – всё ещё сидишь тут с нами и пьёшь паршивое вино Сахира, а не возлежишь на подушках в собственном дворце, наслаждаясь танцами своих наложниц?

– Ничего моё вино не паршивое! – Возмутился трактирщик Сахир, но никто на него даже не обратил внимание.

– Я же уже говорил, когда я вырезал сердце чудовищу и окропил кровью из него алмаз, тот втянул в себя мага, а затем рассыпался в прах, вместе со всей башней.

После этих слов вся таверна взорвалась приступом неудержимого хохота, даже у Сахира, который только что дулся на своего посетителя, от смеха выступили слёзы на краешках глаз.

– Ой… ах… ха-ха-ха-ха… – тем временем всё не мог уняться усатый собеседник киммерийца – Ох милостивая Иштар, ах сиськи Деркето, спасите меня, сейчас помру… ха-ха-ха.

Ещё совсем недавно, Конан бы сломал собеседнику челюсть или расколол череп табуреткой. Но за полтора года, прошедших с тех событий в Аренджуне, он уже привык к тому, что его рассказ вызывает подобную реакцию. Да и немного свыкся с обычаями «цивилизованных», менее сдержанных на язык, чем дикари, к которым многие причисляли и самого Конана.

– Мальчик, каждый второй вор отсюда и до самого Офира, любит рассказывать, что это именно он украл Сердце Слона, но твоя байка – самая нелепая из всех. – Подвёл итог усач.

– И это говорит мне вор из Ниша, города, где сокровищницы готовы лопнуть от богатств, а вы все даже на приличное пойло не смогли наворовать? – Пришла очередь съязвить уже Конану. Он произнёс это на туранском, на котором, всё ещё, говорил с сильным акцентом.

– Да ты! – Схватился мужчина за нож и вскочил с табурета.

Никто в таверне не успел разглядеть, в какой момент дерзкий киммериец, вдруг оказался уже на ногах с обнажённым широким мечом. Казалось, только что он сидел за столом, как все почувствовали только порыв ветра и дикарь с гривой чёрных как смоль волос, одетый в простые кожаные сандалии, шаровары и рубаху, уже стоял на столе, занося свой клинок над туранцем.

– Прекратить! – Раздался резкий крик трактирщика. – Ты, северянин, тут тебе не дикие горы ванов, а ты, Хаким, не задирай гостя, все любят приврать, особенно молодые. Убрали клинки, оба!

Немного помедлив, Конан и Хаким снова вложили своё оружие в ножны.

– Так есть тебе чем доказать свои слова, кроме чудных рассказов? – Спросил туранец Конана, когда оба снова сели за стол.

– Кроме моего честного слова? Может я и не разжился алмазом размером с кулак, но этого смелости, дарованной мне Кромом, не убавилось. Назови мне любого, кого я должен обокрасть в вашем городе. – С вызовом заглянул в глаза Хакиму голубоглазый киммериец.

Воры и разбойники, и так до этого увлечённо слушавшие Конана, теперь затихли совсем, похоже, спор варвара и Хакима мог вылиться во что-то интересное.

– Разве не очевидно? – С лукавой улыбкой спросил Хаким, а затем, сделав несколько долгих глотков из своей кружки, чтобы выдержать паузу, ответил на свой же вопрос. – Конечно же, нет для вора из Ниша ничего желаннее и опаснее дворца наместника, его охраняет небольшое войско стражей в золочёных доспехах, а драгоценными камнями из сокровищницы, говорят, можно вымостить дорогу отсюда и до самой столицы.

Конан, влив в себя всю немалую кружку, с громким стуком поставил её на стол.

– Либо я вернусь сюда с самым дорогим сокровищем вашего наместника, либо навсегда покину город. – Принял вызов киммериец.

***

Тонкий серп луны уже взошёл высоко над шпилями Ниша, однако город ещё и не думал утихать. Жизнь здесь бурлила до самого рассвета. Из таверн на окраине можно было услышать пьяные кабацкие песни, сдобренные грубыми выкриками и звуками ударов чего-то тяжёлого о чью-то твёрдую голову, чуть ближе к центру встречались заведения другого толка, откуда доносилась нежная, изящная музыка, звон украшений танцовщиц, а также страстные стоны, ближе к центру, в своих особняках устраивала приёмы знать.

Однако сейчас, Конан направлялся к самому сердцу города – дворцу наместника. Своим роскошеством это величественное сооружение не уступало жилищам правителей многих королевств, а некоторых и превосходило. Даже если бы не спор, Конан, рано или поздно, всенепременно решил бы поживиться здесь.

Дождавшись, когда мимо пройдёт очередной патруль, киммериец подошёл к стене и начал разматывать свою верную верёвку с крюком, ранее принадлежавшую другому умелому вору – единственная добыча, что он смог тогда прихватить из Башни Слона. Взбираться по стене ловкому варвару было не привыкать. Тем более, в этот раз в него не летели стрелы и камни, как тогда, несколько лет назад, когда он ещё совсем юношей учувствовал в штурме крепости. Взобравшись наверх, он осмотрелся, никто из стражи ещё не заметил его.

За стенами находилось множество большим и малых построек, о назначении которых, северному варвару приходилось лишь догадываться. Но, конечно же, без сомнения, самое больше и величественное сооружение стояло по центру, а именно сам дворец, именно туда и следовало направиться.

Смотав верёвку с крюком, Конан, прямо со стены, спрыгнул на крышу одного из множества высоких зданий, слезть с него вниз было уже несложно. Укрываться от стражников ему помогало звериное чутьё, а быстро, но бесшумно, подобно пантере, двигаясь в тенях, он смог добраться идо самого входа во дворец.

Вот тут то, Конан и понял, что совершенно не представляет, куда ему идти дальше. Он вообще мало что знал про дворцы и где здесь могут храниться те самые несметные сокровища. Чутьё подсказывало ему, что, возможно, стоит искать проход в подземелья, тогда как, с другой стороны, возможно наместник предпочитал хранить свои драгоценности ближе к себе, и тогда бы следовало искать его покои.

В, конце концов, Конан решил, что подумает об этом, когда заберётся уже в сам дворец. Конечно же, главный вход охраняла стража, как и говорил Хаким, в золочёных чешуйчатых доспехах. Оставалось снова искать место, где можно было влезть поверху. Но такое нашлось довольно скоро, вряд ли кто-то ожидал, что воры будут пытаться забраться во дворец через балкон, находившийся на высоте тридцати локтей, но Конан, с помощью своей верёвки с крюком, сделал именно это.

Оказавшись внутри, киммериец огляделся, на сокровищницу это похоже не было. Конечно, можно было бы просто отломить обломок от позолоченных украшений комнаты и сказать, что это и есть главное сокровище наместника, но на такое Конан пойти не мог, его варварские понятия о чести не допускали обмана в споре. Оставалось только бесцельно бродить по просторным коридорам огромного дворца. Несколько раз, чуть было, не столкнувшись со стражей, незадачливый вор, всё же набрёл на дверь, украшенную богаче других. Вдруг, позади он услышал тяжёлый, мерный топот сапог. Опять стража! Без раздумий, Конан запрыгнул внутрь и захлопнул за собой дверь.

Это оказалась не сокровищница, а богато обставленные покои. Светило несколько изящных ламп, а на кровати, с раскрытой книгой в руках мирно посапывал наместник. Видимо, он решил почитать перед сном, но так и уснул, даже не приказав затушить свет, что было неудивительно, он был стар, очень стар. Тот, кто представлял власть самого короля Йилдиза, судя по всему уже настолько одряхлел, что всегда пребывал в полусонной дрёме, видимо, готовясь вскоре уснуть и вечным сном. Рядом с наместником, на прикроватном столике стояло большое блюдо с кубком и чашей, наполненной фруктами, всё из золота и богато украшенно гранатами и жемчугом. Вот это уже больше походило на достойную добычу.

Осторожно приблизившись к кровати, Конан, сначала взял кубок, в нём ещё было вино, к которому наместник, судя по всему, так и не притронулся. Киммерийцу его естество не позволило вылить содержимое на пол, поэтому, он просто выпил его. Даже если он сегодня ничего и унесёт отсюда, то, хотя бы, ради этого вина стоило преодолеть все эти опасности. Однако, долго наслаждаться вкусом было некогда, с фруктами вор уже не церемонился, а просто отбросил в сторону. Запихнув кубок и блюдо под рубаху, Конан взял чащу в руки и стал осматривать остальное содержимое опочивальни, но ничего что ещё бы могло привлечь его внимание не находил, пока его взгляд упал на книгу, украшенную золотом и драгоценными камнями, она, безусловно стоила немало. Киммериец, затаив дыхание, осторожно попытался вытащить фолиант из дряхлых рук наместника.

– Ах, Карим, это ты? Погаси лампы и… – Неизвестно какое ещё указание хотел дать Конану, которого принял за своего слугу, правитель этих земель, поскольку снова уснул.

Теперь, вместе с книгой, выходил действительно богатый улов, оставалось только выбраться. Можно было возвращаться по более знакомому пути через весь дворец, либо же вылезть через окно. Впрочем, вскоре судьба сама сделала за Конана выбор. Дверь в покои осторожно открылась, и вошёл низенький, полноватый мужчина, видимо, тот самый Карим.

– Воры! Убийцы! Демоны! – Завопил испуганный слуга, судя по всему, ещё не решивший кого именно он видит перед собой, только определённо того, кому здесь не следовало находиться.

Времени на раздумья не оставалось, и Конан просто выпрыгнул в окно. Осторожно приземлившись, он постарался смягчить падение, Однако золотая посуда, предательски разлетелась в стороны и своим звоном оповестила всех стражников, где именно сейчас находится дерзкий вор.

Впереди возвышалась очередная дворцовая постройка, а бежать влево или вправо было нельзя, суда уже, без сомнений, торопилась небольшая армия стражников. Бросив тяжёлую добычу, Конан кинулся вперёд, оставалось только вскарабкаться наверх и уходить по крышам, в надежде добраться до стены дворца.

Вскоре, могучий черноволосый киммериец уже ловко, подобно горному козлу, перепрыгивал с одной крыши на другую, спасение казалось уже близко, когда, внезапно, он почувствовал под ногами пустоту.

– Кром! – Только и успех в сердцах произнести северянин, как уже летел вниз.

К счастью, падение смягчила вода. Если бы Конан только знал о том, что иногда туранцы, на манер аргосцев, делают подобные проёмы в крыше, чтобы в зал поступал свет и свежий воздух, особенно, когда для этого не хватало окон в стенах. Сейчас киммериец барахтался посреди бассейна, чем создавал немалый шум. Если так пойдёт и дальше, то стражники его уже скоро схватят.

Конан, наконец, в темноте смог добраться до края бассейна, и когда увидел, что в зале чуть светлеет, то уже приготовился к тому, что это приближаются воины в золочёных доспехах. Однако, подняв голову, он увидел то, чего никак не ожидал, над ним, с медной лампой в руке, возвышалась женственная фигура, в почти прозрачных шароварах и такой же, короткой, обнажающей талию и едва прикрывающей объёмную грудь, тонкой шёлковой рубашечке.

– Вылезай, скорее, за мной! – Полушёпотом произнесла девушка, Конан сам не понял почему, но послушался её. – Туда. – Указала она рукой на гору подушек неподалёку.

Киммериец и в этот раз подчинился, он понимал, что, скорее всего, особого выбора у него и нет. Запрыгнув в гору подушек, он затаился, а нежданная спасительница прикрыв его ещё несколькими, сама прилегла сверху, облокотившись.

Послышался звук открываемых дверей и перепуганные девичьи голоса.

– Сафира это ты? – Донёсся тонкий голосок. – Мне так страшно, что происходит?

– Всё в порядке, Кили. – Ответил спасительница, которую, как теперь было понятно, зовут Сафира.

Вскоре, судя по всему, вокруг спокойно возлежащей Сафиры, собралась уже небольшая группка щебетавших девушек.

– Ох, девочки! С вами всё в порядке? – Послышался из дальнего конца залы высокий мужской голос. – Говорят, злодеи пробрались во дворец! Что же это происходит?!

– Всё в порядке, Сахим, как видишь, тут нет ни злодеев, ни демонов, ни вообще кого-либо ещё кроме нас. – Спокойно ответила Сафира. – Сюда вообще редко кто заходит. – Произнесла она уже тише, как будто, с обидой. – В любом случае, Сахим, можешь идти, мы с девочками посидим здесь какое-то время, чтобы им не было так страшно.

Судя по всему, это был евнух, которого спасительница настойчиво отослала обратно, а это значило, что сейчас Конан находится в гареме. Оставалось только загадкой, зачем одной из наложниц наместника понадобилось спасть вора, пробравшегося во дворец.

– Девочки, нам нужно больше света, зажигайте что есть. – Судя по всему, Сафира была старшей наложницей в гареме. – А теперь, смотрите! – Торжественно объявила она, отбросив подушки в стороны и показав всем молодого киммерийца.

Теперь, когда было значительно светлее, Конан мог разглядеть свою спасительницу. Судя по всему, лет ей было немного за двадцать, тёмная, смуглая кожа, стройная талия, но при этом пышные бёдра и грудь, курчавые тёмные волосы, пухлые чувственные губы и слегка крючковатый нос. Большие чёрные глаза игриво смотрели на киммерийца. Она была высока для девушки, но, всё равно, где-то на полголовы ниже самого Конана.

– Спасибо. – Всё что смог выговорить киммериец, с которого сейчас на роскошный ковёр обильно капала вода.

– А ты рано меня благодаришь. – Игриво ответила Сафира, при этом, в её голосе, будто, читалась лёгкая угроза. – Девочки, где ваши манеры? Поприветствуйте гостя.

Девушки стали произносить свои имена, притом, как понял Конан, делали они это по старшинству, от старшей, к самой юной.

– Сарнай. – С такой же игривой улыбкой, как у Сафиры, поприветствовала киммерийца невысокая гирканийка, с томными голосом, большими миндалевидными глазами, прямыми длинными чёрными волосами, шёлковым водопадом струящимися до самой талии, небольшой, но высокой грудью и округлыми бёдрами.

– Асильда. – Страстно выпалила своё имя стройная, с тёмными кучерявыми волосами, заморийка.

– Айно. – Вежливо поприветствовала Конана бледная, с длинными огненными волосами и пышной грудью, спокойная гиперборийка.

– Си Лун. – Учтиво поклонилась миниатюрная девушка, невысокого роста, с короткими чёрными волосами, изящного, грациозного телосложения, игривым блеском в раскосых глазах и белой кожей, придававшей девушке ещё более хрупкий вид. О том, из какого народа происходит она, Конану оставалось только догадываться.

– Кили. – Прозвучал робкий голосок, принадлежавший юной бретунке, почти ещё девочке, судя по всему, она совсем недавно достигла того возраста, когда девушек отдают замуж. Миниатюрная, хрупкая, стройная, с небольшой грудью, золотистыми локонами и большими голубыми глазами, она явно побаивалась чужака.

– Конан. – В ответ представился киммериец. – Так чего ты от меня хотела? – Обратился он к Сафире.

– О Иштар и Митра… – В сердцах протянула старшая наложница. – Какие же мужчины непонятливые. Раздевайся.

– Что?!

– Иначе я позову стражу, стоит мне только закричать… – Угрожающе приблизилась смуглая наложница. При этом, даже не дожидаясь киммерийца, она уже спешно начала сбрасывать с себя одежду, оголив свои округлые, полные груди, с манящими тёмными сосками.

Конан, поспешил повиноваться. Отбросив в сторону ножны с мечом, он наспех стянул рубаху, кое-как развязал завязки на сандалиях и только лишь чуть успел приспустить штаны. Как почувствовал, что Сафира, теперь уже полностью нагая, снова толкает его на подушки, упав назад он даже не разобрал, кто именно стянул с него шаровары.

Между тем, у наложницы с кожей цвета благородного дерева, будто бы, уже тряслись руки от неуёмного желания.

– Ах, – не смогла она сдержат восхищения при виде большого естества киммерийца – я думала, что у всех как у господина.

Крепко обхватив ладонью мощный стержень Конана, который ещё даже не успел пробудиться до конца, она сделал несколько движений рукой, а затем, сев сверху, направила его внутрь себя.

– Аааа… да…. – простонала наложница. – Нас всех купил господин Бахир… ах… заплатив состояние за каждую, как за диковинку… О, Митра… Но он уже слишком стар, и если раньше изредка посещал нас, то за последние три года я… а да… я… я и все остальные отвыкли от ласки… ох ложбинка Деркето… да… юная Кили так вообще еще не знала мужской ласки. – Сафира решила не терять времени и объяснить всё Конану, скача прямо на нём.

Казалось, она хотела слиться с киммерийцем ещё сильнее, чем сейчас, поглотить его полностью, стать единым. Она страстно обхватила могучего северянина своими сильными бёдрами и прижималась большой грудью, продолжая двигаться на нём. Это страстное, животное соитие не могло продолжаться долго, вскоре Сафира сладострастно застонала, в тот момент, когда Конан высвободился в неё.

Всё стало на свои места, среди туранской знати, гарем был поводом для гордости и хвастовства. Старый немощный наместник скупал самых изысканных невольниц со всех концов света, только лишь для того, чтобы они оказались заперты в его серале, подобно редким диковинкам. И теперь они высвобождали всю накопившуюся за эти годы страсть на могучем, крепком северном варваре.

Крутобёдрая Сарнай, тут же сменившая Сафиру, встав не четвереньки спиной к Конану, повернула голову и назад и без слов пригласила того к действию. Могучий варвар брал её, как жеребец берёт молодую кобылу, мощно, беспощадно входя сзади, крепко ухватив её правой ладонью за бедро, а на левую намотав её длинные шелковистые волосы.

– Да, мой хан! Покрой меня! Бери меня! – Стонала луноликая красавица, лаская собственную грудь.

Пламенная Асильда, потребовала, чтобы Конан прижал руки к полу и входил в неё так жёстко, как только может, даже если она будет умолять его остановиться. Чего, впрочем, не произошло, заморйка обхватила мускулистые бёдра варвара и с такой страстью держала, что ему показалось, что ещё немного и это он взмолится о пощаде.

Айно, напротив, была нежна и ласкова. Оставив несколько нежных поцелуев на могучем торсе, она постепенно стала спускаться вниз, пока не добралась до, немного уставшего после Асильды, внушительного донжона Конана, который тут же снова восстал, как только она начала ласкать его своей мягкой большой грудью, слегка покрытой веснушками. А особое удовольствие ей доставляло, когда киммериец, медленно входя в неё, при этом целовал, лизал и покусывал её чувствительные соски.

Си Лун, не говоря ни слова, усадила варвара на гору подушек, он было уже решил, что она, подобно Сафире, хочет сесть на него. Но уроженка далёких, неведомых восточных земель удивила его, она стала изгибаться в таких позах, в каких, казалось, просто не может гнуться человеческое тело. При этом, в один момент, прикрыв глаза от удовольствия, варвар вообще не почувствовал её веса, будто бы она касалась его только в одном, самом чувствительном месте.

Очередь Кили подошла последней, но Конан, лёжа на ковре среди подушек, уже не чувствовал, что в нём остались силы.

– Эй, воришка, не хорошо будет, если единственная из нас, кто никогда не знала мужчину, останется не у дел. – Произнесла Сафира, стоя прямо над варваром, в этот момент Су Лин что-то шепнула ей на ушко и та лукаво улыбнулась.

А затем произошло что-то невероятное, Конан почувствовал, как его большая, будто булава нордхеймера, головка погружается во что-то горячее – это Асильда взяла его в рот и начала сосать с такой страстью, будто это было самое вкусное угощение в её жизни. Язычок Сарнай скользил по его длинному стволу, а Су Лин делала то же самое ещё ниже, с его самым драгоценным мешочком. Пышные груди Сафиры и Айно ласкал всё его тело в разных частях. Казалось, он достиг пика блаженства, которого вообще только может достигнуть смертный мужчина, Конан хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.

– Эй-эй, хватит. Добродушно попыталась остановить Асильду Сафира. – Мы должны оставить ещё что-то и для Кили.

Но заморийка, казалось, её не слышала, подругам, пришлось, почти силой, оттаскивать её от занятия.

– Я не знаю, он такой большой, а вдруг… – Всё никак не могла решиться юная Кили.

– Не бойся, малышка, мы тебе поможем. – Утешали её подруги.

В, конце концов, Сафира и Асильда подхватили миниатюрное тело Кили по бокам, взяв за бёдра, развели ноги в стороны. Белоснежная кожа бретунки создавала завораживающий контраст с державшими её смуглыми девушками. Затем, переглянувшись, подруги стали медленно насаживать Кили на стоячий жезл Конана. Девушка с трудом сдерживала слёзы, но тут её сзади обняла Си Лун и стала нежно ласкать её груди. Вскоре уже все наложницы присоединись, создав клубок переплётных тел. Со временем и Кили начала немного постанывать, получая удовольствие.

Когда Конан очнулся, вокруг него без чувств лежало шесть соблазнительных молодых тел. Слегка пошатываясь, он подошёл к своим вещам и уже стал примеряться, как бы ловчее докинуть крюк до окна в потолке.

– И куда ты собрался? При свете дня тебя легко поймают. – Заметила только что проснувшаяся Сафира.

– Не могу же я здесь сидеть вечно. – Ответил киммериец. К сожалению это было так, как бы ему не хотелось обратного.

– Тебя сейчас всю ищут, пережди немного. Как я говорила, к нам редко кто заходит. Девочки, у нас где-то оставалось вино, принесите гостю, – приказала смуглая наложница – ему надо восстановить силы. – Произнесла она с улыбкой хищницы.

***

Конан толкнул ветхую дверь, ведшую в грязный, тёмный трактир Сахира. Убегая из дворца, он даже забыл свою перевязь и рубаху, так что сейчас явился туда, откуда отправлялся за наживой, ещё и голый по пояс, неся свой большой меч в простых ножнах, прямо на плече.

– Ха-ха, ну что, разве ты не обещал, что покинешь город, если не вернёшься сюда с сокровищами самого наместника? – Завидев киммерийца, уже начал издеваться Хаким. – А вместо этого, ты пропадаешь на три дня и возвращаешься без единственной рубахи, как последний оборванец.

Конан, на лице которого играла довольная улыбка, в развалку подошёл к столу туранца и неспешным движением, аккуратно положил свой меч на столешницу. Все в таверне замерли, поскольку понимали, что сейчас что-то произойдёт.

– Хочешь убедиться, что я более умелый вор, чем ты? – Спросил киммериец Хакима.

Усач встал и попытался угрожающе посмотреть на Конана, скрестив руки на груди. Молниеносным движением, молодой варвар схватил со стола кувшин с вином и разбил его о голову туранца, а пока тот без сознания оседал на пол, сорвал с его пояса кошель с монетами.

– Убедился? – Спросил Конан. – Может быть, ещё кто-то не верит? – Обратился он к остальным в таверне. Никто не решился ответить. А затем, бросил кошель на прилавок трактирщику. – Эй, Сахир, всем вина. Угощаю.

Конан с довольной улыбкой опёрся о стол и пригубил вино из кубка. В конце концов, ему действительно удалось украсть главное сокровище Ниша.