Эрзац-экипаж

Нуц чувствовал тепло и летел. Кое-как продравши глазные яблоки, грызь сообразил, что тепло от свёрнутой в кулёк спецовки, лежащей на коленях, а летит он не один, а вместе со всеми пассажирами. Отсек для зверей был заполнен не до отказа, но над большей частью кресельных спинок торчали рыжие уши с кистями, а в проход выпирали хвосты огромного объёма. Как это обычно бывает после суркования, в уши вваливался свист реактивных двигателей, потому как всё это хозяйство летело не само по себе, а на реактивной тяге. Грызь потянулся, насколько это было возможно, и через уши соседа слева глянул в окно - стоял уже ясный день, а мимо летели мягкие кучевые облака, что свидетельствовало о снижении и близости посадки. Нуц прикрыл было яблоки обратно, думая ещё подремать, но тут ему пришла под уши мысль, от которой он захихикал.

Успокоившись, грызь сделал серьёзную морду, поднялся с кресла и громко цокнул

- Эээй грызо! Вон там, третий ряд слева! Пропушёнка!

- А, что такое?! - обернулся грызь на указанном месте.

- Ни-че-го, - чётко ответил Нуц, кивнул, и сел на место.

Пуши покатились по смехам, что собственно и требовалосиха. У Нуца была привычка спонтанно оцокивать грызей - да так, смеха ради. А поскольку смеха ради - это для грызей была веская причина, то он и не собирался бросать это занятие. Пуши это вполне понимали, так что ржали.

Стандартный пассажирский грызеплан ПУ-18, вальяжно наклоняясь на крыло, заходил на посадку. И если для многих это был просто воздушный автобус, то Нуц знал его самым основательным образом, будучи причастным к возне. Он мог бы с закрытыми ушами цокнуть, что вытворяют в данный момент пилоты, потому как сам сиживал на их месте - в последнее время, можно цокнуть, постоянно сиживал. Грызь понял, что дремать уже не получится, втихорька ослушался вокруг и обнаружил по меньшей мере одну симпатичную белочку, на которую можно потаращиться, ради хрурного ощущения. Грызуниха была очень пушистенькая и шелкошкурая, пушинка к пушинке; она держала на коленках открытую переносную эвм, и цокала по её клавишам, углубившись в какой-то песок. Поскольку грызи в месте назначения были в основном песчаной породы, бежево-жёлтые, а грызуниха рыжая, следовало сделать вывод, что она из научников, или из армейских, хотя не исключено, что и просто так решила промотыляться. Оцокнуть её тоже, чтоли, подумал Нуц, но от идеи отказался, потому как негоже вытаскивать белку из мысленного песка.

Грызь расположился вообще в пух - одним глазом пырился на белочку, а другим в окно, где отлично прослушивалась панорама местности, потому как самолёт наклонялся на этот бок. Внизу раскидывались невысокие горные цепочки, перемежаемые долинами с плотным южным лесом, заболоченные зелёные озёра, а дальше на восток - сплошная гладь степей. Это тоже была Родина, хотя и весьма дальний угол оной... это как послушать, впрочем. Дальним угол был исключительно в смысле малой населённости, вслуху непопулярности сдешнего жаркого климата среди грызей, а так находился он ближе к экватору, и углом, конечно, не являлся ни разу. Если все прочие пуши таращились в окна на землю и облачка, то Нуц сразу видел перед собой цех предприятия "Второлёта", где эти самые окна и именно с этих самолётов снимали, заменяя дюралевыми вставками. Снимали там и кресла, впрочем, как и многое другое...

Грызь вспомнил, за каким пухом его потащило в цокалище Ривиозин, и пошлёпал губами, аки конь. Давеча его настигла телефонограмма от Мохыша, который сваливал ему на уши работу, и было цокнуто, что надо гнать самолёт из этого райцентра на вторую базу. Песок был бы обычным, если бы сейчас на него не повесили сразу пятерых стажёров из лётного училища-ухомоталища. По идее, в экипаже должно было быть как минимум двое натасканых грызей; Нуц был ни разу не худощавый, но за двух всё равно не сходил. Кроме того, он не кашалот, чтобы половиной спать, а половиной трясти. Случился какой-то провал с количеством пилотов именно в этот момент, потому и.

- Короче, это, - цокал Мохыш, - Никакого самоубийства или убийства. Студень только в помощь, самолёт доведёшь сам, чай не первый раз в песке. Улавливаешь?

- Улавливаю, - прикинул Нуц, - Мне придётся делать прыжки по шесть часов лёта, что нудно.

- Нуц, грызун-хвост, цокаю прямым текстом: кло!... Всмысле, передавать управление мордам, до этого не допущеным, запрещаю. Чисто цокнуто?

- Достаааточно чисто... - фыркнул Нуц.

В три-четыре прыжка можно допрыгнуть, решил он, послушав карту, и успокоился - натурально, ПУ-18 можно вести в одну морду, а стажёры для натаскивания и вспомогательных операций. Успокоившись, грызь собрал рюкзак и метнулся к аэродрому, и вот теперь его тушку приносило почти к месту назначения. Для кого-то полёт на девять часов мог бы показаться утомительным, но привычный зверь продрых большую часть этого времени, тешась отсутствию надобности держать самолёт своими лапами.

- Уважабенные пассажиры, пасса белки и пасса углеводы! - цокнула бортпроводница через динамики, вызывая ржач, - Наш самолёт прибывает в аэропорт Ривиозин, и чтобы выйти на землю, придётся посадить самолёт целиком. Воизбежание спонтанных полётов тушек по помещению и соударения их с жёсткими элементами конструкции, а главное для недопущения нарушения размассовки, будьте бобрами и застегните ремни, приделанные к вашим креслам, поверх своих организмов. Тоесть ваше туловище в итоге должно находиться между ремнём и креслом, чисто цокнуто?... И да, вот ты грызо, на тридцать третьем месте! Эй!

- А? - отозвался Нуц, который и сидел на тридцать третьем, - Что?

- Ни-че-го, - резонно цокнула белка, скатив в смех весь самолёт.

Смех смехом и с мехом, а полоса тут была такая, что не дай пух никому. Безо всякого льда и снега рытвины на ней ощутимо колотили по шасси самолёта, когда тот завершал пробег, так что чуть зубы не клацали. Данунапух, подумал Нуц, они тут с каждого второго самолёта шасси сломают с такой тёркой! Ничего удивительного, что у целевой машины, которая сейчас стояла на краю лётного поля, подломилась стойка - тут песок подломится, не то что стойка. Пристёгивание тушек здесь было актуально как никогда! Стало ясно, что профильной задачей дела не ограничатся, однако грызь не подумал делать что-либо слишком быстро, просто потому, что был грызь. Не будь он грызь, была бы велика вероятность ударов по щам начальнику аэропорта.

Пока же за окнами проплыли густые заросли местного леса, поля с какой-то непривычной кудрявой травой, и пасущееся там стадо логусей, копытных с длиннющей шеей под три метра. Среди зелени и копытных прятались сараи, ангары и прочие постройки инфраструктуры, сухо цокнуть. Уже более низко гудя движками, самолёт срулил с полосы и откатился к навесу для пассажиров; пошёл реверс тяги и тормоза на колёса, и птица остановилась. Спустившись с трапа вместе со всеми пушами, Нуц отошёл в сторонку и ослушался: как раз недалеко, на краю стоянки, торчал его ПУ-18, а с другой стороны стояли несколько малых перевозчиков и большой четырёхмоторный ВТ-150. Вот ему эти колдобины попуху, подумал грызь, оглядывая батарею колёс на его шасси, да и то перерасход. Также внимание было выплачено неслабым стаям птиц, мотылявшимся над лесом - тоже не подарок, галку в воздухозаборник получить. На ПУ-18 была система, предотвращавшая повреждения двигателей от попадания галок и даже гусей, но это означало только то, что двигатель не взорвётся и не загорится, а вот заглохнуть он мог. Да и с хорошей скорости стекло высадить может, не то что.

Тем не более, в нулевую очередь он пошёл в место ожидания, сдешний большой полукрытый ангар со скамейками, где тусовались пассажиры. Ещё раньше, прямо после выхода из самолёта, Нуц достал из рюкзака пшикалку и обрызгал всю поверхность себя полынным настоем, потому как знал о заразных комарах и не хотел испытывать, насколько они активны. Местные грызи из обслуги аэродрома, в основном песчанники, слушали на это с удивлением, но Нуц не собирался учитывать, как кто на это слушает - он же обрызгивал себя, а не их. Совершив, грызь продолжил движение; по его данным, эрзац-экипаж должен был прибыть как раз на транспортнике и дожидаться его на станции. Под тенью высокой крыши не пекло солнце, и звери спокойно поцокивали и вспушались, околачиваясь возле куч своего багажа. Нуц чуть не поднял хохолок, заметив группу из пяти молоденьких белочек, однако его группа всё-таки была из самцов, по большей части. Грызуниха там оказалась только одна, и по здравому размышлению, это было в пух, потому как предстоит перетаскать лапами немало груза, а для этого лучше подходят белкачи.

- АТЬ! - цокнул он оглушительно, подкравшись сзади, и заставив стажёров подпрыгнуть, - Второлёт?

- Сто пухов! - хором ответили грызи, и скатились в смех.

- Йа Нуц Куроперьев, - показал на себя Нуц Куроперьев, - А вы - мягкие и толстые комки пуха и шерсти?

- Вполне мягкие! - отрапортовал грызь, - Макузь Железнов, вот доставил группу курсантов по заданию штаба училища.

- Это в пух, - распушил щёки Нуц, и показал пальцем на остальных, - А эт-самое?

Остальные грызи назывались Раждак, Хем, Книфыш и Веточка; как трудно, но можно догадаться, Веточкой звали грызуниху. Она мотнула рыжими ушками и хвостом, слегка застенчиво послухивая на крупного белкача, каковым был Нуц. К тому же, у пополнения существовала некоторая дрожь хвоста от сознания первого "боевого" задания. Если Макузь и Хем уже полетали, хотя бы на тренировках, то остальные были с первого курса и к самолёту особо не привыкли. Старшой махнул лапой, и повёл отряд за собой к самолёту - там было с чем повозиться, прежде чем приступать собственно к перелёту.

- Прежде чем вообще приступать, - цокал Нуц на ходу, - Есть ещё песок. Слыхали, какая полоса?

- Да в никакашку! - с научной точностью сообщил Макузь, - Как эти на Ре-2 садились, йа вообще не грызу!

- Вот. Вслуху этого, надо провентилировать вопрос, всё ли тут учтено, или имеет место косяк.

- А разве?... зацокнулся курсант, но прикусил язык.

- Разве, - кивнул Нуц, - Мы - Армия, ликвидация косяков - наша обязанность, где бы они не происходили. Ну, в особенности йа - Армия...

Он имел вслуху, что является штатным работником армейской организации "Второлёт", в то время как курсанты трясут срочную службу, дабы стать полноправными субъектами сообщества грызей. Пока же компания дошла до самолёта, стоявшего прямо на плотном сдешнем поле, покрытом жалкими сухими былинками, и сныкалась в тень крыла. Восемнадцатый имел приличные размеры - не огромные, но и не мелкие, учитывая, что он брал на борт сорок пассажиров и некоторый груз в багаже. Два двигателя располагались по бокам огурцеобразного фюзеляжа, из них "росли" скошенные назад крылья, а сзади поднимался довольно высоко хвост, который курсовой стабилизатор. Машина стояла на трёх стойках шасси, одна их коих выпускалась спереди из корпуса, а другие из крыльев. Именно этот экземпляр был окрашен в стандартное светло-бежевое, но на крыльях и хвосте был нарисован мотыль и написано на одном из сдешних языков "Южное Авиа Мотылье", что означало принадлежность к авиапредприятию.

- На учебном проходили? - оглядел грызей Нуц, надеясь на положительный ответ.

У "Второлёта" был специально переоборудованный ПУ-18, на котором совершали натаскивание экипажей. С ним оказались знакомы только второгодники, а остальные пух-с.

- Впух! - фыркнул Нуц, пнув колесо, - Ладно...

Или не ладно, задумался он, почесал за ушами, отогнал мошкару, которая уже лезла в глаза, раскинул мыслями и пришёл к выводу, что таки ладно.

- ...дно. Товарищи курсанты! - грызь посмотрел на Веточку, - И курсантихи.

Он подождал, пока все проржутся.

- Да. Обрисовываю обстановку и задачи песка. Вот этот самолёт две недели назад при посадке потерпел аварию, а именно подломилась левая стойка шасси. Да вон там, где новые штанги и листы обшивки. Поскольку машина старая, ресурс у неё восемь процентов, то эксплуатирующая организация приняла решение не делать перерасхода на полный ремонт, положеный в данном случае, а списать самолёт напух. Напух в данном случае - это наша контора. В Ривиозин прибыла наша ремонтная партия, которая залатала птицу до полной функциональности... но, как вы понимаете, это не тоже самое, что машина для пассажирских перевозок. Наша задача - доставить объект своим ходом на нашу вторую базу в Светлоярске, а это, пух в ушах, восемнадцать тысяч километров.

Грызи присвистнули, потому как соображали - такое расстояние суть самое большое, какое только может быть на планете, потому как экватор не резиновый.

- Думаю, что вам это цокали, но повторяю, - продолжил Нуц, прохаживаясь туда-сюда под крылом, - Что дело рискованное, хотя и не слишком... Однако учавствуют только хруровольцы. Сколько у нас хруровольцев?

Грызи подняли лапы, Нуц посчитал их и получилосиха пять. Как ни странно.

- В пух. Таким образом, сейчас йа покажу, что надо сделать для подготовки, а у меня есть ещё песок.

К нижнему люку в фюзеляже была приставлена лестница, по которой грызи и попали внутрь, вылезши примерно возле места радиста, во вторую кабину после пилотской, отгороженную тонкой перегородкой. Нуц привычно ослушал помещения, освещая их фонариком, потому как не рисковал включать свет, чтобы не посадить аккумуляторы. Молодёжь же залезала осторожно и прижималась хвостом к стенке, ожидая подвохов - что правильно.

- Короче, Макузь, Хем, надо проводить всю предполётную проверку, как по песку. Помните, как оно?

- Нет, - чётко ответил Хем, доставая из рюкзака инструкцию, - Напух мне помнить.

- Шарите. Располагайтесь пока тут, а йа эт-самое, - подробно описал свои планы Нуц, оставил рюкзак, и вылез из самолёта.

Когда в своё время он в нулевой раз перегонял самолёт, будучи в составе вполне убельчённого опытом экипажа, у него уши разъезжались от надобности охватить все опции, которые охватить необходимо - от заливания присадок в топливо до передачи действующих кодов опознавания при пролёте контрольных зон. Когда понимаешь, что любой из сотен возможных косяков ведёт к катастроффе, это заставляет понервничать! Теперь же, хоть и оставшись почти в одну морду, грызь не испытывал никакого диссонанса, так как давно воткнулся в работу и знал, где срезать песок, а где насыпать. Вслуху этого он и не подумал думать о технических деталях, а пошёл куда и собирался - к стоянке малых перевозчиков. Там зижделись на песке два Ре-2 и один "Журавль" - совсем лёгкий фанерный биплан с двигателем наверху; возле одного из двухмоторных "огурцов" копался грызь, и он-то был нужон.

- Клоо?? - цокнул лётчик, оборвав попытку подкрасться сзади.

- Кло, - пожал ему лапу Нуц, - Ты грызо это, чё, авиатранспортируешь?

- Да ты опушнел чтоли?! Сельдь ловлю!... Шутка.

- И часто ловишь сельдь на этом аэродроме? - осведомился грызь, - Йа интересуюсь вплане состояния полосы.

- Ну, полоса тут не сахарок, - признал тот, - И такое погрызище уже долго тут.

- Долго это сколько?...

Нуц получил интересовавшие его сведения, как по поводу полосы, так и по поводу качества сдешней горючки, чего он ещё пока своими ушами не слышал. Он в общем и так собирался проверить горючку, но теперь сделает это особо тщательно. Помимо двух перевозчиков-мотылей, он потрепал за уши местных грузчиков из песчаников, благо знал их язык - не досконально, но вместе с показыванием лапами прокатывало. Ему уже явственно показалосиха, что на него пырится какой-то грызь из персонала аэродрома, но Нуц только посмеивался. Ничуть не стесняясь, он прошёл к отделению почты при станции, где имелись в частности дальние телефонные связи, уплатил пятьдесят бобрят - половину от единицы бобра - и получил в лапы телефонную трубку. С проводом, подключённым к аппарату. Трубку без провода давали подержать всем желающим безвозмездно.

- Кло, грызуниха-пуш, это Светлоярск? Ага. Чистого песка вам! Можете соединить с Мохышем Разгодинским из Второлёта? Да не, йа спрашиваю не из академического интереса, а вслуху эт-самого... Ага. Мохыш! Это Нуц. Йа сейчас в Ривиозине с курсантами... да не, так всё в пух. Не в пух кое-что другое... Можешь пробить, выделяются ли средства на поддержание полосы и на горючку?... Плохая? Не плохая! С полосой тут лажово! И лажово - это не то слово! Не подобрать слово, насколько лажово... Чей аэродром, откуда йа знаю, тебе слышнее! А, цок.

Нуц уселся возле телефонных терминалов, ждать обратного отцока. Откровенно цокнуть, он мог бы взять с собой хоть аппаратуру для спутниковой связи, но не брал просто из скупости - из неё же большинство грызей для дальних звонков пользовались почтой, а не мобильными устройствами. Ну и меньше электромагнитного загрязнения, пух в ушах... Отзвон не заставил себя ждать, случившись через десять минут. Это уже был не Мохыш, а кто-то из администрации области, на чьей территории находился Ривиозин и аэродром.

- В общем сигналы по этому поводу были, но никак не доходило проверить, - цокнул грызь, - Хруродарствуе за подтверждение, будет разнос!

- Это в пух, - фыркнул Нуц, - А прямо сейчас мне что делать?

- Прямо сейчас? Хм... Ну, вы же всё равно не местные, улетите и всё? Короче делайте вот что...

Проржавшись, Нуц таки пошёл делать то, что ему посоветовали - а посоветовали закидать руководство аэродрома тухлыми фруктами. Можно было бы послать кого-то из курсантов, но грызь счёл, что лучше пусть натаскиваются, копошась в самолёте, чем ищут на базаре гнильё. Базарчик находился сразу возле станции, у длинной стены ангара, и поскольку тут постоянно продавали на жаре фрукты, тухлятины лежало с избытком. Нуц набрал приличный пакет каких-то плодов в довольно плотной жёлтой коже, но явно протухших внутри - как раз для! - и пока что вернулся к машине, потому как собирался совершить эт-самое за минуту до взлёта. Воизбежание.

Курсанты и курсантиха не сидели на хвостах, а действительно копошились внутри самолёта и снаружи оного, проверяя весь песок по списку и отмечая в планшетах, что сделано. Веточка таки висела на гладком носу машины, спустившись на альпинистском тросике, и проверяла датчики, а Хем вообще влез на самый верх хвоста, послушать курсовые рули. Нуц пошёл сам поковырялся с топливной системой, а потом собрал команду в пилотском отсеке.

- Ну, с самим восемнадцатым вы знакомы, - цокнул он, - Но здесь есть ещё кое-что, а именно оборудование для контроля за целостностью конструкции.

Рядом с местом штурмана обычно был кухонный столик, как раз чтобы разливать чай на карту, но сейчас там стояла доска с лампочками и тумблерами, и сразу два небольших телевизора. Нуц включил экран, который показал подсвеченные лампочкой внутренности крыла, с видом на топливные баки и несущие балки. Грызь переключил канал, и экран показал внешний вид самолёта со стороны кабины назад.

- Соль понятна? - цокнул он, - На обычных машинах такого нет за ненадобностью, но здесь поставили, песка ради. Ну и ещё вот датчики и сигнализация, тут всё подписано, куда. Вот лампочку слышите? Если загорелась, значит керосин потёк в левое крыло. Сейчас ещё закончим с этим и дай пух заправиться, а там и.

Незаметно прошло достаточно времени, чтобы день стал клониться к закату - пока то да сё, уже и. Грызи располагались полевым лагерем под крыльями самолёта, натянув загодя взятые противомоскитные сетки, потому как в самой машине стало более чем жарко, градусов под пятьдесят - на солнце она нагревалась, а без движков охладители не работали. Было прикинуто, что ночью удастся заправиться, а утром улететь, так что Нуц пока околачивался по песчаному пустырю возле машины, пинал ногами пыль и таращился ушами на местные кусты, впрочем не рискуя подходить близко. Поднявшийся ветер приличной силы гнал пыль над полем и гнул сухие стебли травинок, высовывавшихся их песка. Даже сильный сквозняк не убирал пекла, так что любой грызь признавал, что место специфическое и не особо мягкое для жызни. Аборигенов из песчаников тут водилось пух да нипуха, а все остальные прибегали на вахты, трясти на предприятиях - научных станциях, шахтах и фермах специфических южных растюх.

Нуц таращился ушами на темнеющее на востоке небо, где зажигались первые жирные звёзды, и облизывался на суборбитальные полёты, каковые сейчас вовсю происходили. Грызь, откровенно цокнуть, был сильно привязан к авиации, и подумывал о том, чтобы переходить на суборбитальный челнок, но пока его тянули за хвост, чтобы продолжал гонять восемнадцатых - кто-то же должен их гонять, пух в ушах. Соль состояла в том, что ПУ-18 был в своём классе самым массовым самолётом в Мире, по договорённости всех авиастроителей, унификации ради, его производили несколько заводов в разных местах планеты. Для перевозки пассажиров требовалась высокая надёжность, а обеспечить таковую можно только на рассчётный период работы; по выработке ресурса самолёты списывались и не допускались к пассажирским перевозкам. Однако они же могли допускаться к грузовым перевозкам - такая же история была с автобусами.

Контора "Второлёт" шла дальше, переделывая списаные машины для беспилотного использования. У этого авиапредприятия была своя сеть аэродромов, трассы между которыми проходили исключительно над незаселёнными районами или водной гладью, потому как никто не давал гарантии от выпадения аппарата по дороге. Собственно, из аппаратов как правило и выжимали всё что можно - большая их часть заканчивала свою историю, совершая аварийные посадки, когда отказывал двигатель или отваливалась часть конструкции. Остальные до аэродромов не долетали, падая по дороге, и для этого у конторы имелись партии быстрого реагирования, дабы собрать обломки и остатки топлива, попавшие в воду. Ясное дело, что при таком раскладе ничего особо ценного "Второлёт" не возил, однако прибыль всё равно происходила неслабая, потому как фирма использовала самолёты, обходившиеся в пять процентов стоимости новых.

Большая часть машин попадала в этот песок после аварий и поломок, когда эксплуатирующие организации высчитывали, что проще списать старьё, чем чинить его. Мобильные ремонтные партии "Второлёта" с воздуха или с земли набрасывались на добычу, приводили в самоходное состояние, и птица отчаливала на одну из двух баз, где подвергалась переделке. Ремонтники, исправившие стойку шасси, отчалили буквально за час до того, как прилетел Нуц - у них был следующий песок, чо. Так что трясти как обычно... Грызь ослушал знакомые обводы восемнадцатого, прикидывая, откуда может подоспеть косяк. Как бы там ни было, он прошёлся по краю поля, собрал сухих веток, и чуть подальше от самолёта разжёг костерок, скипятить чаю: топливозаправщики не спешили ни разу.

- Там, это, - цокнул Макузь, топчась у костра, - Товарищ Куроперьев, ты небось давно уже в этом песке?

- Лет десять, - прикинул тот.

- Во. А за это время как, много косяков случалосиха с этими птицами?

- Нет, не много, - мотнул ухом Нуц, - Садились на пузо, когда шасси отказали, садились без закрылков, садились на одном движке, садились с пожаром...

- Не много, - пробормотал курсант.

- Так йа цокнул "садились", - хмыкнул Нуц, - И сели, что характерно. В тех экипжах что йа был - перегнали их несколько сотен, и ни один не разбили.

- А, ну это в пух, - согласился Макузь.

- Вот один грызун-хвост выпрыгнул через нижний люк на снижении, - добавил грызь, - Вот это была отбивная, да.

- А напух в нижний прыгать? - пожал ушами курсант.

- Голова потому что думает плохо, когда движок горит, - пояснил Нуц.

Уже после того, как солнце закатилосиха со смеху за горизонт, а небо на западе окрашивалось красным заревом, к машине подкатился топливозаправщик, обычный четырёхосный тягач с громадной бочкой на полсотни тонн керосина. Неслушая на явное неудовольствие аэродромных зверей, Нуц сначала влез на цистерну, открыл люк и опустил туда на тросике зонд с измерялками, разом мерявший несколько параметров жидкости. Только убедившись, что это действительно авиационный керосин, грызь дал отмашку на заправку. К удаче, на этой стандартной бочке имелись мощные насосы, так что наливала она быстро. Горючка весила значительную часть от полной массы машины, так что самолёт заметно просел на шасси. Это никого не грызло, потому как не предслышалось нагрузки в виде тушек. Это чисто так кажется, что зверьки лёгкие, пух да уши, а на самом деле, со всем барахлом, в восемнадцатый пять тонн влезает.

Нуц ослушал диспозицию, понюхал носом ветер, значительно унявшийся, и вспушился. И то в пух, подумал он, днём опять птицы поднимутся, пыль, и жара. Для далеко не нового самолёта сильный разогрев вполне мог привести каким-либо косякам, так что по совокупности фактов грызь счёл, что можно вылететь и ночью. Отсурковаться можно и потом, главное смыться с этого мутного аэродрома, где так и жди песка. Нуц поднял пуховичных зверей и цокнул сворачивать лагерь, ибо. После этого он убедился в отсутствии лишних ушей, и провёл инструктаж.

- Думаю что вам это цокали, однако повторяю, - повторил грызь, - Это боевая операция, со всеми вытекающими последствиями. В основном последствия такие, что необходимо выполнять команды. Вгрызаете?

Курсанты подумали и покивали ушами.

- В основном это относится к команде "покинуть самолёт", - прямо добавил Нуц, - Сейчас ещё пару раз прогоним, чтобы запомнить порядок эвакуации. Всмысле, эвакуация происходит по команде в течении двадцати секунд, это чисто цокнуто? Кто будет тормозить, кисточек понаделаю!... кхм. Впесок!

Грызи два раза забирались по местам в самолёте и два раза бегом покидали его, хватая и застёгивая на ходу парашюты, потому как это не истребитель, и сидеть на парашюте не получится. Ничего сложного, однако в первый раз Раждак таки зацепился лямкой за столик, вслуху чего сомнений в надобности этих маневров не появилосиха. Нуц также напомнил про спасательный запас, притороченый к парашютной сумке, и про кислородные маски на случай разгерметизации. В обычных случаях ни парашютов, ни лишнего кислорода не предуслышивалосиха, но случай был уже необычный. Нуц также усадил грызей по местам экипажа и прогнал взлёт и посадку, убеждаясь, что все знают, в какую сторону тянуть штурвал и куда переключать тумблеры. Он включил фонарик на штурманском столике, и ещё раз прочитал отчёт, написаный ремонтниками, чтобы помнить его - для него это было боевое задание, потому как сам по себе перелёт никакой проблемы не представлял.

- Теперь, курсанты и курсантихи, спецоперация! - огорошил грызей командир, доставая сумку с тухлыми фруктами.

- Кстати, строго цокая, грызуниха не курсантиха, - цокнула себе под нос Веточка.

- Вслуху чего? - неосторожно поинтересовался Хем.

- Ну расслушай... Если к примеру енот и енотиха, то могут получиться енотыши, так? А у курсанта и курсантихи курсантчата не получатся! - цокнула грызуниха, подтверждая на сто пухов, что она грызуниха, потому как остальные поправили мозги, и похихикали.

- цОК, - поправился Нуц, - А теперь, курсанты, спецоперация!

Он хоть и хихикал, но не шутил ни разу. Имевшиеся у него силы в количестве шести белок он разделил на группы по трое; тройкам было выдано по пакету протухшей ъурмы и задание произвести обстрел цели. Нуц понятия не имел, где искать ответственного за аэродром посередь ночи, но узнал очень быстро, схватив за уши одного из рабочих и подняв такую панику, что тот нипуха не понял, кроме того, что нужен начальник. Вслед за песчанником грызи побежали в скученый одноэтажный посёлок возле станции, а там он и начал колотить в дверь пристройки одного из лабазов.

- Вторая группа, с тыла! - коротко цокнул Нуц, и вторая группа, перелезши забор, рванула через сад.

Сам же он приготовил боеприпасы, сразу раздав их на лапы грызям, чтобы увеличить вес секундного залпа, сухо цокая. Когда всполошённый вытащенный из-под сурка грызь выкатился из дома, с другой стороны дороги, из темноты, в него полетели подарки, рвавшиеся при попадании и окатывавшие зловонной жижей.

- ААА!!! - произнёс содержательную речь петушок.

- Это тебе премия за работку, хвост-голова! - напутствовал Нуц, запуская ещё ъурмятину.

- Да я сейчас... - квакнул было тот, но фрукт слышимо, попал прямо в щачло, и звук оборвался.

Горе-хозяйственник, как и предполагалосиха, попытался бежать через сад, но тут же попал под обстрел второй группой, так что подарки теперь были у него и в ушах, не только в щачле. Израсходовав боезапас, грызи организованно отошли обратно к аэродрому, и ясное дело, не собирались особо дольше тут задерживаться, воизбежание разбирательств.

- Раждак, Книфыш и Веть! - цокнул Нуц, плюхнувшись в пилотское кресло и щёлкая тумблерами, - Наблюдать во все стороны от самолёта до начала разбега, о неожиданностях не молчать! Макузь сюда, Хем туда!

Сильно щёлкнул стартер, зашумело, а затем проснулся один из движков и слегка заложило ухо, повёрнутое туда. Через минуту звук сравнялся с обеих сторон, когда заработал и второй. Теперь можно было включить полное освещение, что и сделали; пилотская кабина была освещена только приборами, а за перегородкой там совсем день, чтобы на углы не натыкаться. Нуц ослушался во все стороны, нет ли чего - чего не было, так что он перевёл сектор газа с нулевой отметки, и самолёт покатился вперёд по полю, подруливая к полосе. Макузь, сидевший на месте второго пилота, повёл ухом.

- Хем, сообщи башне, что мы улетаем, - цокнул Нуц.

У него на шее висело переговорное устройство, чтобы хорошо слышать весь экипаж, так что Хем, сидевший за перегородкой у своих приборов, его слышал отлично.

- Башня запрещает взлёт! - слегка взволнованно сообщил Хем.

- Связь на меня, - тут же отреагировал Нуц, - Башня! Это триста семь - сто один. Основания для отказа на взлёт?

- Триста семь сто один, мне позвонил ответственный ушами за аэропорт и попросил задержать вас, - прямо ответила грызуниха из башни.

- А в курсе ли белка-пуш, что ваш ответственный - гузло? - осведомился Нуц.

- Мм... вообще-то да, - хихикнула та, - Но это не повод устраивать тут песок. Вернитесь на стоянку!

- Шиш! - цокнул Нуц, уже выруливая на полосу, - Вы должны знать грызаные правила, работники аэродрома могут задержать борт только по технической причине, а не из-за ъурмы на ушах.

- Какой ещё ъурмы?! - возмутилась диспетчериха.

Тут, слышимо, к ней в башню добежал сам виновник торжества, потому как она укатилась далеко в смех. Нуц также поржал, отключил связь, и дал полный газ. Машина сильно завибрировала, быстро набирая скорость и долбя колёсами по сдешней полосе, а за хвостом поднялся жирный шлейф пыли, поднятый реактивными струями. Когда скорость превысила двести, Нуц снял одну лапу со штурвала и перевёл рычаги закрылок на выпуск. Хем держал машину на курсе, чтобы не эт-самое - в частности для этого требовались два пилота. Закрылки опустились, машина получила дополнительную подъёмную силу, и оторвалась от полосы. При этом самолёт заметно качнуло, потому как перед отрывом он попал в яму - для совсем новичка такие сюрпризы могут и окончится плохо, но Нуц это учитывал на сто пухов, и мотнул штурвал в сторону чуть не до того, как машина накренилась. Грызь не давал форсажей и не стартовал слишком круто вверх, а поднимался на закрылках и относительно низкой скорости до пятисот метров, потом постепенно убрал их и увеличил скорость.

Вслуху наступления ночи и того, что солнце уже не подсвечивало даже самые высокие облака, небо стало сливаться по тону с землёй, и если бы не огоньки внизу, пух определишь, где что. Впрочем, здесь огоньков было очень мало - самая дикая дичь, чо. С другой стороны, большие светильники, работавшие на целые посёлки и висевшие на башнях, слышно за много километров, так что и. Как бы там ни было, Нуц уверенно вывел самолёт на курс, по памяти вкатав в радиокомпас частоту маяка областного центра Вонь...

- Как-как?? - заржал сзади Хем.

- Вонь, - церемонно повторил Нуц, - Ты слышимо из другого полушария планеты, раз первый раз слышишь. Это одно из самых больших цокалищ в Мире, а вонь от производства органических удобрений, раньше цокалище специализировалось на них, а потом осталосиха историческое название.

Он повернул яблоко направо, не прекращая другим яблоком следить за авиагоризонтом, чтоб не вышло чего, и убедился, что Макузь чувствует себя в пределах нормы. Курсант, правда, сидел в явном напряжении, накрепко схватившись за штурвал, как истребитель во время атаки - шесть часов вряд ли так просидишь.

- Эй Мак, - цокнул Нуц, - Отпусти-ка оглоблю!

- А... а напуха? - мотнул ухом тот, не отпуская.

- Потому что нельзя шесть часов сидеть, вцепившись в неё, - пояснил инструктор, - Ты потеряешь функциональность, что вообще мимо пуха. Отпускай напух, слышишь яблоками, что йа держу?

Нуц знал это ощущение, каковое часто посещает пилотов - кажется, что стоит отпустить лапку управления, и самолёт тут же свалится на крыло или носом вниз. Ощущение это сходно с чувством равновесия на велогоне, и настолько подсознательно, что бороться с ним бывает очень сложно.

- Нуц-пуш, йа боюсь отпускать, - подтвердил вышецокнутое Макузь, - Йа всё понимаю, но лапы не разжимаются!

- Нутк. А когда тебе потребуется их разжать, чтобы хотя бы шасси выпустить, ты что будешь делать?

- Книфыша позову, он выпустит, - слегка нервно заржал курсант.

- Ну ладно, - цокнул Нуц, протянул лапу и переведя рычаг, уже полностью отпустил штурвал, - А теперь что цокнешь?

Машина была выведена на заданные курс и высоту, так что грызь включил автомат горизонта, заставлявший самолёт лететь по прямой. Макузь ещё некоторое время поборолся с мышцами своих лап, но потом лапы поняли, что штурвал встал наглухо, и держаться за него нет никакого смысла. Курсант облегчённо отвалился в кресле и размял кисти лап.

- Ну и песочек... Не знаю, как это получилось!

- Известное дело, как, - хмыкнул Нуц, - Сначала ничего-ничего, а потом пыщ, и ничего!... Всмысле, ничего страшного, рефлекс бывает. Помотыляешься раз пять, и отучишься.

- А, хруродарствую за, - вспушился Макузь.

Нуца подбивало смеха ради и для тренировки взять да и резко вырубить автомат, послушать, как среагирует ученик, но это было перебором - резкие маневры старому самолёту не полезны, да и среагировать может так, что не дай пух никому. Вслуху таких соображений, грызь зевнул во все резцы, и решил частично подремать пол-часика, а затем цокать на мозги курсантам. Благо, под лапой была кнопка внимания с регулятором, и Нуц отлично приноровился нажимать её через две минуты, чтобы не терять из слуха приборную доску, подсвеченную сине-зелёным.