Ещё чуть-чуть

- Как мы здесь оказались? – голос Алисы дрожал.

Артём ещё никогда не видел её такой растерянной и, пожалуй, напуганной, а ведь она была не из тех, кто боялся, раз за разом влезать в прыжковую капсулу. Ведь в ней ты просто засыпаешь, а потом просыпаешься. Как бы.

Он прекрасно помнил её присказки типа «два раза не умирать» и «один раз живём», «чему быть, того не миновать», что учитывая род их занятий, было тем ещё оксюмороном.

Род занятий, да…

Когда тебе очень нужны деньги, чтобы занять своё, достойное место в этой жизни, раз уж судьба не была к тебе столь благосклонна, чтобы ты появился в семье какого-нибудь магната или более-менее успешного представителя среднего класса, то тебе прямая дорога во Флот Дальнего Космоса.

Тут тебе и деньги, и успех, и какао с чаем будут. Но, правда, только после того, как ты отработаешь контракт. И всё делается даже не ради ежемесячной зарплаты, которая исправно капает тебе на счёт, а ради премии, которая выплачивается по результатам контракта. Ради всех этих чёртовых бонусов, которые вполне могут обеспечить тебе безбедное существование на многие годы вперёд. Другое дело, что спустить все деньги ты можешь буквально за считанные недели, такие случаи, стоит признать, тоже не редкость. Ибо то, что люди соглашаются влезть в прыжковую капсулу, само по себе говорит об их специфическом характере и отношению к жизни. А каким ещё характером должны обладать люди, которые знают, что твоё тело в момент прыжка размазывается тонким слоем по стенкам капсулы.

К слову, надо иметь в виду, что компании, занимающие наймом экипажей, как и непосредственные работодатели, хлебом не корми, но попытаются найти уловки и лазейки (да-да, те самые мелким шрифтом), чтобы если и не выплачивать тебе премию, так уж точно попытаться её серьёзно урезать. А где, спрашивается, вы видели капиталистов, желающих легко расставаться со своими деньгами, даже если ты считаешь, что заработал их совершенно честно. Естественно, что со временем стоимость каждого прыжка становилась всё дешевле и дешевле, заставляя людей продлевать контракты, чтобы достичь заветной цели или отработать накопившиеся штрафы.

Ну и вишенка на торте: ты становишься изгоем в обществе.

Не то чтобы тебя отказывались обслуживать в ресторане или магазине, но косых взглядов, если люди знают, кем ты работаешь, не избежать. Сколько бы правительство не придумывало программ по борьбе с неравенством и не доказывало, что богатство Земли в большой степени строится на подвиге экипажей прыжковых кораблей, ты всё равно будешь не таким как другие.

Поэтому многие, кто решился на работу в глубоком космосе, предпочитают не распространяться о своей работе и держать это в тайне. Вот только таких людей становится всё больше, что обусловлено расширяющейся экспансией человечества в Галактику, а потому сохранить в тайне то, что ты это уже не ты, а клон себя, довольно сложно. Потому экипажи прыжковых кораблей и предпочитают держаться друг друга, селясь поблизости, посещая одни и те же бары, вступая в брак с такими же, как и они сами.

Ведь, решив влезть в прыжковую капсулу, ты добровольно решил умереть, пускай рекрутёры и убеждают тебя, что ненастоящей смертью. Капсула, конечно, при помощи матрицы восстановит тебя ровно таким, каким ты в неё забрался, но вот будет ли в новом теле та же душа, что и в прошлом – вопрос. А потому все твои знакомые, узнав о твоём занятии, уже никогда не будут смотреть на тебя так же, как раньше. Ты для них станешь клоном, тенью человека, которого они когда-то знали. А как можно, да и зачем общаться с тенью или призраком?

Даже буддисты смотрят на пилотов глубокого космоса с настороженностью, несмотря на то, что буддизм с его бесконечными перерождениями как раз и получил широкое распространение среди экипажей прыжковых кораблей, хотя и принял довольно своеобразную форму.

- Нет, этого не может, быть, - почти прошептала Алиса, - не может быть. Артём?

Что он мог ей ответить? Что всё это морок? Массовая галлюцинация, пускай эта масса и состоит всего лишь из них двоих.

К сожалению, нет, это было не видение, вызванное постпрыжковым синдромом. И никакими другими факторами тоже. Всё было предельно ясно. Почти. И они видели то, что видели.

Сначала они не поняли, что произошло. Сначала всё было, как обычно, если не считать того, что вместо того, чтобы ощутить силу тяжести, они оказались в невесомости и выплыли абсолютно голыми и измазанные биогелем из прыжковых капсул.

Правда, довольно скоро они заметили, что корабль гудит (а он ведь, на самом деле, гудит всегда) как-то не так, как обычно. Не тот это был гул, к которому они привыкли за время своего контракта на этом корабле.

Но это они заметили потом, а до этого… ну что, гравитационный блок вышел из строя? Хм… бывает, что техника ломается, пока ничего необычного. Хотя поломки основных силовых агрегатов на прыжковых кораблях действительно большая редкость. Правда, в невесомости неудобно душ принимать, хотя такая функция у них на корабле и была в виде специальных кабинок. Ещё чай с лимоном, на который так тянет после воскрешения, тоже глотать не привычно, приходилось всё время делать усилие, чтобы протолкнуть жидкость в пищевод. Ещё сексом заниматься в невесомости оказалось не так прикольно, как это представлялось раньше, но надо же было убедиться, что все органы работают так, как это предусмотрено природой. Органы работали. Пускай и пришлось держаться за переборки.

А потом, натянув на себя только обтягивающие футболки и шорты, они влетели на мостик и вручную перезапустили основные системы, чтобы свериться с координатами и протестировать систему на предмет причин, вызвавших отсутствие гравитации.

И вот когда многочисленные экраны засветились, они, до того хихикавшие и разгорячённые после секса, и болтавшие без умолка, замерли, как по команде. На мостике повисла тишина, нарушаема только сигналами датчиков, проводящих принудительную диагностику.

Они сидели пристёгнутые ремнями безопасности к своим креслам, что располагались рядом на расстоянии вытянутой руки, и смотрели на экраны, а перед ними как на ладони висела в пустоте вселенной галактика.

Галактика.

Когда ты смотришь на звёздное небо, даже находясь на поверхности планеты, то ты среди многих тысяч звёзд, видимых невооружённым взглядом, тоже видишь галактики. Вот только видны они для тебя как обычные тусклые звёздочки, так как свет звёзд, входящих в галактику, на таком расстоянии сливается в один световой поток, пролетевший миллионы лет.

Галактика.

И когда ты смотришь на звёзды с борта корабля, через экран или через иллюминатор, ты тоже видишь галактики как маленькие звёздочки, ибо они чертовски, чертовски далеки от тебя.

Но ты никогда не видишь галактику со всеми её рукавами и ярким, приглушённым фильтрами оптики ядром, всю целиком!

Они даже решили взглянуть через физический иллюминатор, чтобы убедиться, что электроника не врёт и внезапно спятивший искин специально не обманывает их, транслируя на экраны фейковое изображение.

Выправив корабль при помощи маневровых двигателей, они нажали кнопку, и шторки на иллюминаторе исчезли в пазах, чтобы они убедились: искин им не врал, они действительно видели перед собой галактику. Всю. Целиком.

Они плыли не просто в межзвёздном пространстве, они плыли в пространстве, разделяющем между собой гигантские звёздные скопления, постоянно удаляющиеся друг от друга и в то же время стянутые невидимыми силами гравитации миллиарды и миллиарды лет назад.

Галактика.

- Как думаешь, это Млечный путь? – осипшим голосом спросила Алиса.

- Остаётся только догадываться, - отозвался Артём. - Надеюсь. Никто ещё не видел его со стороны.

- Ты уже смотрел данные компьютера?

Алиса и сама могла посмотреть, достаточно было коснуться экрана, но она этого не делала.

- Конечно.

- И?

Артём не хотел озвучивать то, что уже успел выяснить. Алиса могла самостоятельно войти в интерфейс и получить все необходимые данные о состоянии корабля работе навигационных систем, но он понимал, что она хочет услышать это от него. Ей страшно. Она хочет, чтобы это озвучил кто-то другой. Никогда он ещё не видел её такой напуганной.

Он скосил глаза на экран и произнёс:

- Корабль прыгал без остановки на максимальные расстояния,

…никто не прыгает на маскималке, это чревато сбоем навигации…

не давая нам прийти в себя, поэтому мы ничего не помним. Он не давал нам проснуться, уходил в отрыв почти сразу. Ни одного сигнала маяка в системе не зафиксировано, кроме того, что мы вбили в самом начале пути. Похоже, что как только мы появились по первым координатам, корабль почти сразу прыгнул. Время до следующего прыжка всё время сокращалось.

- Как такое может быть? Ведь протоколы такого не позволяют.

Артём вздохнул.

- Всё когда-то случается впервые, - нехотя он выдавил из себя. – Но я не заметил признаков взлома системы. По крайней мере, сейчас всё работает стандартно. Кроме гравитационного блока, естественно.

- Сколько?

- Что сколько?

- Сколько раз мы прыгнули?

Артём пожевал губу.

- Много.

- Сколько? – уже твёрже повторила вопрос Алиса.

Артём не хотел озвучивать цифры. Он понимал к чему клонит Алиса, ведь каждый десятитысячный прыжок по статистике мог оказаться фатальным для рискнувшего забраться в прыжковую капсулу.

Десять тысяч прыжков. Магическая цифра среди экипажей глубокого космоса. Всего лишь статистика, но всё же. Она отнюдь не означала что, если ты совершил 9999 прыжков, то в следующий раз матрица даст сбой именно на тебе, и ты умрёшь настоящей смертью, превратившись в кровавое пузырящееся желе, из которого на мир будет смотреть пара голубых глаз, причём вполне работающих. Или будучи вывернутым кишками наружу. Или ещё как-нибудь в этом духе.

Бывали случаи, что человеку не везло уже в первый же прыжок, и тогда его называли невезучий Джо. О таких людях любили вспоминать за кружкой-другой пива в баре для «смертников» и рассказывать, как они вели себя перед самым прыжком, искать и обсуждать знаки, предвещавшие неудачу, и сравнивать ситуацию со своим личным опытом.

«Ну, куда он полез! Ведь всё же говорило о том, что надо отказываться от прыжка!» - говорили выпивающие пилоты.

«А штрафы?!» - возражали другие.

«Да бог с ними со штрафами! Пока ты не поднялся на борт челнока, который доставит тебя на прыгуна, штрафы минимальные!»

«Не-не, если я никогда бы не прыгнул, если бы до того прошёл под лестницей!» - заверяли третьи.

Истории о невезучих Джо за их редкостью передавались из уст в уста, зачастую начинали жить своей жизнью, обрастая всё новыми и новыми подробностями и деталями о последних дня такого «счастливчика».

Был даже случай, когда из всего экипажа выжил только один член, а всех остальных пришлось подвергнуть эвтаназии, так как капсула горела красным.

Случалось и так, что человек сделал уже больше десяти тысяч прыжков, и ничего с ним не происходило.

Всего лишь статистика, которая обусловлена, как некоторые считали, накапливающимися ошибками в матрице, которая запоминает и потом, по прибытию на место, восстанавливает тело в том виде, в каком оно оказалось в капсуле перед прыжком.

Да, на законодательном уровне и по всем признакам считается аксиомой, что клон ничем не отличим от того индивида, кто влез в капсулу, и вроде как так оно и есть, но на то она и техника, чтобы время от времени ломаться, пускай даже эта техника – самый продвинутый в мире квантовый компьютер. В конце концов, зачастую ты начинаешь свою карьеру во Флоте глубокого космоса с капсулы, которой уже кто-то когда-то пользовался. И хорошо, если это будет новая модель, но в большинстве случаев на новый гроб можешь не рассчитывать, ибо - очень дорого.

И чем ближе ты подходил к границе в десять тысяч прыжков, тем больше тебя начинал колотить мандраж, заставляющий тебя задумываться о том, чтобы завязать с этим делом по истечению контракта, а то и досрочно его разорвать.

Многие ждали этого момента и начинали считать дни до конца контракта. Бывали случаи, что люди сходили с ума, когда количество прыжков достигало нескольких тысяч. И тогда их списывали на ближайшей обитаемой станции или колонии. Наниматель не хотел утруждать себя доставкой спятившего члена экипажа обратно на Землю. И да, мелкий шрифт в контракте.

- Девять тысяч пятьсот семьдесят три, - произнёс Артём.

Алиса громко выдохнула, подавляя стон.

Число звучало, как приговор. Она-то думала, что закончит карьеру на рубеже пяти, максимум шести тысяч прыжков, скопив достаточную сумму на свой бизнес, не связанный с глубоким космосом. Она думала, что заключила сделку с высшими силами и верила в её нерушимость, что с неё ничего не случится за это время и капсула однажды не решит собрать её тело не так, как это задумано миллионами лет эволюции.

И хорошо, если засбоившая матрица всего лишь забудет про большой палец на руке или даже про целую руку. Тогда тебе выплатят приличную компенсацию (если не найдут к чему придраться) по возвращению на Землю, где ты сможешь сделать себе протез, не отличимый от настоящей части тела.

Алиса закрыла глаза. Она не хотела видеть проклятый светящийся диск.

- Сигнал от маяка? – спросила она больше от безысходности, чем из интереса.

- На таком расстоянии?

- Я просто спросила.

- Тихо. Прыгать наугад – безрассудство.

- Нам не остаётся ничего другого.

- Ты представляешь, сколько прыжков понадобится?

Она кивнула. Вопрос был лишним. Естественно, она представляла: они должны были сделать как минимум столько же прыжков обратно, чтобы достичь хотя бы ближайшего рукава.

- Мы всё равно умрём от голода или от радиации, - произнесла она.

Он и сам уже об этом думал. Этот корабль не приспособлен для длительного пребывания людей на его борту.

- Значит, будем прыгать, - киснул он.

Он убедился, что Алиса забралась в капсулу и все показатели в норме. Потом он забрался в свою, и крышка закрылась над ним подобно древнему саркофагу. По венам потекли седативные препараты, снижающие уровень стресса и снотворное.

Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

Прыжок.

Кажется, диск Галактики даже и не думал становиться ближе. Оно и понятно, учитывая их местоположение.

Прыжок.

- Груз? – спросила Алиса.

- Груз на месте, - ответил Артём. - Я проверил.

- Тогда не понимаю.

- Ты думала, что это дело рук чужих?

Она промолчала. Уж слишком диким казалось такое предположение.

- Никто не видел у чужих прыжковых кораблей, - напомнил Артём.

- Никто не знает, сколько их существует в нашей галактике, - решила всё-таки возразить Алиса. – И в других тоже.

- Это был просто сбой квантового компьютера.

- Они не сбоят.

- Всё сбоит. Когда-нибудь, но сбоит.

Прыжок.

- Мы можем записать наши матрицы сейчас? – как-то предложила после очередного прыжка Алиса.

- Нет.

- Почему? Я слышала, что это возможно.

- Это незаконно и…

- Сейчас не то время, чтобы говорить о законности, - перебила его Алиса.

- …и я уже думал об этом, - завершил фразу Артём. - Наши капсулы из новых, мне…нам их не взломать.

Прыжок.

- Со мной всё в порядке? – спросила Алиса, плавая нагой в отсеке пробуждения и разглядывая себя со всех сторон.

- В порядке, - кивнул Артём, он тоже осматривал себя со всех сторон, в том числе, при помощи зеркал.

Руки, ноги, голова. Всё на месте. Оба глаза, зубы, язык… Ну а как бы он говорил? Ногти тоже на месте. Да, самые важные органы тоже на месте и выполняют отнюдь не декоративную функцию.

- Может, нам повезёт, и мы спокойно доберёмся домой? – вдруг легко спросила она.

- Может, - подбодрил он.

Прыжок.

- Обещай, если индикатор на капсуле будет гореть красным, ты её не вскроешь.

- ??

- Я не хочу, чтобы ты видел меня... другой.

Прыжок.

- Что это?! – воскликнула она.

- Это просто комок биогеля, - поспешил он успокоить её, и они рассмеялись.

Но что-то в смехе Алисы его насторожило.

Прыжок.

- Как думаешь, после десяти тысяч прыжков счётчик обнулится? – попытался пошутить Артём.

Алиса лишь вымученно улыбнулась.

Прыжок.

Это был великолепный секс. И он, и она однозначно согласились с этой оценкой, пока их блестящие от пота тела, сплетённые объятиями, плавали невесомости. А что им ещё остаётся? Почему бы и не воспользоваться целостностью их тел. Они же для этого и созданы. Интересно, если бы они небыли знакомы столько лет, они бы всё равно это сделали?

Прыжок.

Тогда, в самом начале, он не стал говорить ейе, что корабль совершил прыжков куда как больше, чем он озвучил. Он хотел, чтобы она сохранила хотя бы призрачную, но надежду на возвращение. И за всё это время она ни разу не вернулась к этому вопросу. Она тоже хотела сохранить надежду.

Прыжок.

Он проверил исправность системы эвтаназии в капсулах на случай, если что-то пойдёт не так.

Прыжок.

Снова удача. Так не может везти.

Прыжок.

Без сигнала от маяка корабль кидало из стороны в сторону. Диск галактики если и приблизился, то не сильно.

Прыжок.

Индикатор горит зелёным.

Прыжок.

Прыжок.

Прыжок…

- Я больше не могу, - замотала она головой. – Нет, нет, я больше не могу. Я больше не полезу в этот гроб!

- Дорогая! Милая! – Артём обнял её и прижал к себе. – Мы засекли маяк! Осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть.

На самом деле никакой маяк корабль не обнаружил. Да и на счётчик прыжков Артём давно уже не смотрел. Он знал, что каждый последующий может оказаться последним. Он просто боялся, что однажды окажется абсолютно один в этой необъятной пустоте.

Прыжок.

- Совсем немного, ещё чуть-чуть, - он поцеловал её в лоб.

Прыжок.

От автора